Кот маленькой ведьмы

Глава 2

Утро в лавке всегда начинается одинаково.

Лидия перебирает засушенные травы и кристаллы, сверяясь с гроссбухом — список заказов на сегодня уже распух от пометок. Вечером они с Агатой допоздна заряжали амулеты, а настои и сборы Лидия решила сделать с утра, до открытия, пока клиенты ещё не начали осаждать порог.

Воздух густо пропитан лавандой и чабрецом, и поверх этого плывет тот самый особенный запах — верный знак, что Лидия утром активировала амулеты.

Магия.

Смешно: обоняния у призраков быть не должно, а я чую. Для меня любая магия пахнет по-своему: любовный приворот отдаёт сладкой горечью, защитный круг — металлом и озоном, а заговор на сон — старым одеялом и молоком.

Может, это память тела, которого больше нет. Может, привычка цепляться за живое. Я не спрашиваю.

Не хочу.

Устроившись на подоконнике я оглядел улицу.

Я собирался рассказать Лидии о вчерашнем парне. Честно собирался. Ещё ночью, пока Агата засыпала над конспектами, я прокручивал в голове её слова: силуэт у фонаря, двойная тень... Всё это следовало немедленно довести до сведения старшей ведьмы дома — по уставу, по логике и по здравому смыслу.

Но наступило утро, и логика дала трещину.

Во-первых, Агата не просила меня молчать. Она вообще ничего не просила — просто поделилась тем, что её тревожило, как делятся с тем, кто не побежит докладывать бабушке раньше времени. И если я сейчас выдам её наблюдение, что она скажет в следующий раз? Промолчит. А промолчав, полезет разбираться сама — я достаточно хорошо её знаю, чтобы не сомневаться.

Во-вторых, что я, собственно, расскажу? Что внучка увидела какого-то парня под фонарём и ей показалось, что за ним шла тень? Лидия выслушает, кивнёт, а потом спросит: «Ты сам его видел, Моррис?» И я честно отвечу: «Нет». Потому что не видел. Я дремал на подоконнике, пока Агата закрывала лавку. И тень эту я не почуял И Шурш тоже. А должен был, между прочим. Это наша работа.

В общем, я решил подождать. Ещё один день ничего не случится. А если парень появится снова, я его увижу сам. И тогда уже пойду к Лидии не с чужими страхами, а с фактами.

По крайней мере, так я себя уговаривал.

Совесть — штука вредная. Особенно когда ты призрак, и единственное, что у тебя осталось от живого, — это она.

— Моррис, слезай с подоконника, — Лидия, вышла из подсобки с охапкой сушёной полыни. — Клиенты увидят твои отпечатки на стекле и решат, что у нас есть кот.

— У вас и есть кот, — напомнил я и перебрался на прилавок, аккуратно обойдя кассу хвостом. — Просто мёртвый. Это между прочим, придаёт заведению шарм. Не в каждой лавке персональный призрак.

Я вытянул шею, разглядывая как на экране кассы заполошно начал мигать огонек. Не любит техника призраков.

Лидия покачала головой.

— Ещё хуже, — буркает она, раскладывая полынь по бумажным пакетам. — Живой кот хоть мышей ловит и не философствует.

Я промолчал. Следов я, между прочим, не оставляю, если сам не захочу. Но с ведьмой проще согласиться, чем доказывать.

Из-под половицы доносится скрипучее:

— Надо было живого кота завести, Живые мышей ловят, а от этого только шум и никакой пользы.

— Я лучше любого живого кота, — возмутился я. — И мышей бы ловил, если бы они тут водились.

— Мыши умные, — скрипуче хихикнул Шурш. — От призраков удирают быстрее, чем от химии.

— Ба, тебе помочь? — кричит Агата, заглядывая в дверь, и на ходу собирая волосы в хвост.

— Нет, занимайся, — отозвалась Лидия, не поднимая головы. — Потом тему повторим, влияние луны в настойках.

Агата закатила глаза и исчезла — полоть огородик за домом. Она это дело не жалует, но и двух зол, огорода и конспекта по лунным фазам, она всегда выбирает землю.

Вернулась через полчаса: руки по локоть в земле, на щеке грязный развод, в волосах сухой лист. Буркнула про «бессмертные сорняки», вымыла руки и села на подоконник с тетрадью — вид человека, приговорённого к теме «Лунные фазы и травяные настои».

А я говорил, что так и будет.

В половине десятого звякнул колокольчик.

Женщина в сером пальто и красном шарфе прикрыла дверь и постояла у порога, переводя дух. Пальцы теребили край шарфа.

Постоянный покупатель, заходит за сборами для чая, всегда прямая как струна.

Я наклонил голову.

Двигалась она сегодня медленнее, чем месяц назад, а румянец на щеках сухой, ненастоящий.

— Лидия Петровна, — она чуть улыбнулась, — мне бы амулет. От пыли который. Помните, вы Вере с Кузнечной улицы делали?

Лидия сложила руки на прилавке и оглядела её:

— Помню. А вам-то зачем, Маргарита Степановна? У вас всегда чистота, как в операционной.

— Послезавтра внук женится, — та вздохнула, поправила и без того ровный шарф. — Родня невесты приедет, хотят ко мне зайти — посмотреть, какая бабушка у жениха. А у меня… сил нет. Совсем. Убираться — руки не держат, пыль везде, хоть плачь.

Она замолчала. Лидия не торопила.

— Совсем сдала я. Но хоть чтоб дом… чтоб не стыдно. Понимаете?

Лидия опустилась за прилавок, и голос её стал глуше:

— Амулет на три дня, пыли не будет. И вот ещё, воздух будет свежий, как в апреле. — Она поднялась, чуть придерживаясь рукой за край. — Только сами не рвитесь. Он за вас разлитую воду не соберёт.

На прилавок легли мешочек украшенный травяной вязью и маленький камешек на шнурке.

Маргарита Степановна выдохнула, плечи опустились:

— Спасибо. А то лежу и думаю: приедут, увидят — и что скажут?

— Скажут, что у жениха прекрасная бабушка, — ответила Лидия, протягивая ей предметы. — Мешочек положите на подоконник в гостиной, а амулет повесите у любого окна.

Маргарита Степановна сжала в ладонях амулеты. Пальцы у неё чуть подрагивали.

— Я вам после расскажу, как всё прошло, — сказала Маргарита Степановна, уже стоя у двери. — И соседям порекомендую.

— Расскажите, — кивнула Лидия.

Я посмотрел в окно. Маргарита Степановна медленно шла по улице, кутаясь в свой неизменный шарф. Остановилась, подняла ярко-оранжевый лист с мостовой и скрылась за поворотом.

— Она раньше громче была. И пуховик тот розовый всё носила.

— Не всё лечится., — коротко ответила Лидия, убирая травы. — Иногда остаётся только помочь с тем, что можно.

Я промолчал. Тут спорить не о чем.

Дальше их пошло чередой, и я довольно быстро понял одну вещь. Приходят они вроде за травами, а на деле — за разрешением. Разрешением поберечь спину. Не тащить всё на себе. Побыть слабым десять минут в комнате, где за это не осудят.

Николай с Верхних выселок ввалился, держась за поясницу, и в лавке запахло старой кожей и табаком.

— Опять? — спросила Лидия.

— Дак огород же, — Николай виновато развёл руками, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на детскую обиду. — Вчера в дом захожу, мазь-то кончилась, а я как без рук. Дайте ещё баночку, а то картошку не выкопаю.

— В больницу вам надо, — отрезала Лидия, плотно закручивая крышку небольшой банки. — И в огороде поменьше копаться.

— Да как же без огорода-то… А больница…да там же день потеряешь. Очередь, анализы… — Он завернул баночку в тряпицу, как драгоценность. — Благодарствую.

Потом забежала Катерина из дома напротив — молодая мама с младенцем в жёлтом комбинезоне. Пахло от неё недосыпом, грудным молоком и настоем фенхеля, Видно, лечила сама и без толку.

Лидия молча выложила на прилавок пузырёк укропной воды, мешочек с заговором на младенческий сон и сухую ромашку для ванночек. Катерина выдохнула — будто ей не травы дали, а билет в санаторий.

— Ты хоть спишь? — спросила Агата, оторвавшись от шкатулки, в которой раскладывала гематит по размерам, и в голосе её послышалась искренняя жалость, смешанная с ужасом перед будущим.

— В перерывах, — слабо улыбнулась Катерина. — Спасибо, девочки.

Агата проводила её взглядом, полным смеси любопытства и сочувствия, и что-то пометила в своем блокноте.

Наступила пауза — та самая редкая минута, когда в лавке никого нет и можно перевести дух. Я перебрался на стул для посетителей и свесил хвост.

Солнце наконец просочилось сквозь низкие облака и заплясало в пылинках.

Из-под пола раздалось задумчивое:

— Вот раньше люди с головной болью по лавкам не бегали. Болит голова — значит, думал лишнее. Ложись спать и не выдумывай. Или работай. Когда работаешь, думать некогда.

— А сейчас? — спросил я, заранее зная ответ.

— А сейчас думать не перестают, а спать не хотят. И удивляются ещё.

Пока он ворчал, зашла наша соседка. Маленькая, сухонькая, в платке, завязанном под подбородком так туго, что, кажется, она сама себя держит в руках.

— Мне для сердца и нервов.

— А нервы от чего, Надежда Сергеевна? — спросила Лидия, делая запись в своем гросбухе.

— От жизни, — вздохнула баба Надя. — Зять у меня — золотой человек. Но когда он дома, я вся как натянутая струна. Только он шаг ступит, а у меня уже сердце в пятки уходит. И всё говорит, говорит... А что говорит — непонятно. — она достала кошелёк, такой же старенький, как она сама. — Сделай мне такой сбор, чтобы золотого человека в доме выдерживать.

— Сделаю, — кивнула Лидия. — И совет бесплатный: не держите в себе. Скажите, что вам тишина нужна, а не его разговоры о политике.

— Обидится, — покачала головой баба Надя, и платок на ней дрогнул.

— Не обидится. Он у Вас хороший человек.

Баба Надя усмехнулась, забрала шуршащий бумажный пакет и ушла, качая головой — то ли в знак согласия, то ли в знак того, что ничего не изменится.

Когда дверь за ней закрылась и колокольчик звякнул на прощание, Агата потянулась так, что хрустнули плечи, и спросила с неподдельным любопытством:

— Мне кажется, или они все жалуются на одно и то же? Нервы, спина, давление.

— Не на одно и то же, — возразил я. — А на жизнь. Просто у каждого она болит по-своему.

— Философ, — скрипнул Шурш из стены. — Хвостатый Шопенгауэр.

— Завидуй молча.

Агата подошла к прилавку и заглянула через плечо бабушки в гроссбух.

— Всё те же проблемы, всё те же отговорки, — задумчиво сказала она, листая страницы и водя пальцем по строчкам. — Люди не меняются, бабушка. Те же жалобы, что и сто лет назад.

— Ещё как меняются, — возразил я с умным видом. — Раньше говорили «знахарка» и крестились, теперь — «натуропат» и лайкают в соцсетях. Раньше «порча», теперь — «энергетический сбой». Суть одна, а упаковка разная, как у конфет.

— Слова другие, суть та же, — заметила Лидия, перевернула гроссбух и вдруг строго глянула на внучку, которая стояла, согнувшись над прилавком в три погибели. — Не горбись. Нормально спросить не можешь, когда что-то хочешь узнать?

Агата выпрямилась, как солдат по команде «смирно», и в глазах её мелькнул испуг, что бабушка сейчас закатит лекцию о правильной осанке.

— Да всё понятно, ба.

— Раз понятно, расскажи-ка, что входит в заговор на сон. — Лидия закрыла гроссбух и скрестила руки на груди, приготовившись слушать.

Агата задумалась. Этого они точно ещё не проходили, но Лидия иногда устраивала такие мозговые штурмы — чтобы внучка училась анализировать.

— Лаванда, мелисса... — она подняла глаза к потолку и, видимо что-то вспомнив, уверенно продолжила: — Полынь, рябина... чертополох?

Лидия кивнула и потянулась к полке, где лежал её гримуар.

— В целом верно. Состав длиннее, может меняться. Почему?

— Зависит от задачи, цели, времени... — Агата выпалила это так, будто сдавала экзамен, и даже щёки у неё порозовели.

— И возраста, — добавила Лидия. — Да, всё так. — Она открыла старую книгу. — Вот заговоры. Учи. Переписывать не дам.

Я тут же переместился на плечо Агаты и сунул нос в книгу, от которой разило временем. Интересно же! И магия от неё пахла так вкусно, что хотелось лизнуть страницу, хотя я и без того знал, что вкус будет напоминать пыль и чернила.

— Не подглядывай, — Агата дёрнула плечом, пытаясь скинуть меня.

— Я призрак. Мне положено подглядывать, — парировал я с достоинством. — В кошачьем уставе так записано.

После обеда в лавку заглянул Князев.

Кряжистый, тяжёлые плечи, нос сломан и сросся с горбинкой. Твидовый пиджак с кожаными заплатками. Начальник ОМП

Пахло от него табаком, крепким чаем и бумажной пылью.

— Дмитрий Алексеевич, — Лидия чуть кивнула. Без тепла, но и без холода.

— Лидия Петровна. — Он потоптался. — Я, собственно… Татьяна Викторовна не у вас?

— В мастерской.

— А. — Пауза. Он покрутил в руках небольшой пакет перетянутый бечевкой. — Я книгу ей принес. По старому делу проходила, вернули из экспертизы. — Он помолчал, будто выбирал между «до свидания» и чем-то ещё, — Я стучал, но у нее закрыто.

— Можете оставить книгу, я передам ей, — Лидия протянула руку.

— Нет, извините. Я лучше сам.

Они посмотрели друг на друга. Лидия с той едва уловимой усмешкой, которую прячут так же, как нежность. Агата внимательно рассматривала их обоих, заложив пальцем страницу книги.

Он уже взялся за ручку двери и вдруг обернулся.

— Да, Лидия Петровна. Если к вам вдруг занесут книгу или украшение какое, на проверку, не берите. Попросите время подумать и мне звоните.

— Что-то случилось?

Он покрутил кольцо, засунув книгу под мышку. Лидия поморщилась.

— Пока ничего такого, о чём я имел бы право рассказывать, — произнёс он наконец. — Прошла информация, что всплывают побрякушки. С душком. — Он постучал себя по виску.

Лидия нахмурилась. Рука сама потянулась к амулету на шее.

— И что экспертиза?

— Ничего. — Он развёл руками. — Магический фон слабый, почти на нуле. Списали бы на самовнушение, но… уж больно много совпадений. И все они с рынка.

— С чёрного рынка, — уточнила Лидия. Это был не вопрос.

Князев поморщился, но не стал отрицать.

— Я не могу утверждать. Но похоже на то. Кто-то сбывает артефакты, которые выглядят как старый хлам, а на деле… не знаю. Поэтому и говорю: если принесут что-то подобное — не прикасайтесь. Не пытайтесь определить на глаз. Сразу звоните мне.

— Дмитрий Алексеевич, вы не забыли, что я ведьма? — мягко спросила Лидия.

Агата за ее спиной решительно кивнула. Глаза горели таким энтузиазмом, что я почувствовал грядущие неприятности

— Лидия Петровна, нам важнее источник найти, чем … — он сделал в воздухе неопределенный жест.

— Хорошо, Я поняла.

Князев снова взялся за ручку двери.

— В городе пока ничего такого не было, информация из столицы пришла. Улик нет, так что может все это совпадение.

— А может, нет, — сказала Лидия.

— А может, нет, — согласился он и вышел.

Я посмотрел ему вслед.

Совпадениям Лидия не верит.

Начальник отдела магических преступлений тем более.

Ближе к вечеру, когда лавка начала тонуть в синих сумерках, зашла женщина с запросом, от которого я навострил уши.

— Лидия Петровна, а у вас есть что-нибудь… чтобы муж в телефоне меньше сидел? — спросила она с такой интонацией, будто просила яд.

Лидия замерла посреди движения, держа в руке пучок мяты.

Я привстал, потому что редко её застают врасплох — обычно она на любой вопрос отвечает без запинки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.