Белая масса
— Прайм, — голос Симма пришёл по линии почти без помех. — Что вы видите?
Керн опустился ниже, поставив когти на Красный Пласт.
Поверхность под ним приняла вес. Не обвалилась. Не раскрошилась. Не раскололась. Она словно уступила ровно настолько, насколько нужно, чтобы не быть разрушенной.
— Первый внутренний слой, — сказал Керн. — Мягкий. Тёплый. Влажный. Держит форму. Реагирует на давление.
— Реагирует?
— Не делай из слова открытие, Симм.
— Но вы сами сказали…
— Я сказал: реагирует. Так иногда ведут себя насыщенные пласты при смене нагрузки.
— Насыщенные пласты не закрывают пробой за инструментом.
Керн вытащил пробоотборник.
Края маленького отверстия действительно медленно сходились. Не полностью, но достаточно явно, чтобы даже Гарр перестал двигаться.
— Зафиксируйте, — сказал Керн. — Но без выводов.
Симм не ответил. Анализатор наверху зашёлся быстрым щёлканьем.
Гарр спустился следом. Его тяжёлый контур продавил Красный Пласт глубже. Поверхность вокруг когтей напряглась, потемнела, но выдержала.
— Можно ставить малую станину, — сказал он.
— Не сразу. Сначала проба.
Керн поднял контейнер с конденсатом к сенсорам. Жидкость внутри была почти прозрачной, с едва заметным мутным оттенком. Она пахла солями, нагретым металлом и чем-то сладковатым, незнакомым. Анализатор на его наручном блоке выдал состав, не имеющий промышленной ценности: вода, соли, следы сложных органических соединений, слабый энергетический потенциал.
— Бедно, — сказал Гарр.
— Поверхностный слой, — ответил Керн. — Источник глубже.
Снизу пришёл повтор.
Не звук. Не вибрация в обычном смысле. Красный Пласт под когтями слегка напрягся, потом отпустил. Через несколько мгновений — снова.
Раз.
Пауза.
Раз.
Гарр поднял буровой манипулятор, будто готовился к обвалу.
— Сейсмика усилилась.
Керн опустил вибро-усы к поверхности.
Повтор был ровным. Слишком ровным для разлома. Он не шёл из одной точки. Он проходил через всё: через Красный Пласт, через Чёрный Шов, через белые волокна, через саму раму шлюза. Будто Белая Масса имела где-то в глубине огромный механизм, который не вращался и не бурил, но поддерживал движение всего найденного мира.
— Глубинный Ритм, — сказал Симм по линии.
— Предварительное название не является выводом, — ответил Керн.
— Тогда дайте другое.
Керн молчал.
Другого не было.
Рабочие расширили вход. Красный Пласт резался хуже, чем ожидалось. Не из-за твёрдости — из-за податливости. Бур не ломался, но вязнул. Лезвие входило, материал расходился, потом тянулся за ним, лип, пытался вернуться. Лазер давал обугленный край и резкий запах сложной химии. Механический рез оставлял более чистый проход, но требовал постоянного охлаждения инструмента.
Через половину ритма внизу колодца появилась первая настоящая камера.
Низкая, тесная, с красными стенами, которые не отражали звук и не давали нормального сцепления. При каждом повторе Глубинного Ритма стены едва заметно меняли напряжение. То сильнее сжимали распорки, то отпускали. Насосы фиксировали микроскопические перепады давления.
Симм всё-таки спустился.
Керн увидел его в проёме верхнего шлюза и сразу сказал:
— Я запретил.
— А я дождался, пока запрет станет устаревшим.
— Сенсорик.
— Прайм.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
Гарр тихо скрежетнул, но вмешиваться не стал.
Симм ступил на Красный Пласт осторожно, почти с уважением. Его лёгкий контур оставлял неглубокие следы, которые медленно разглаживались за ним. Он опустился на все шесть опор, распустил усы и замер.
На этот раз он не говорил долго.
Это было тревожнее любых его восторгов.
— Ну? — спросил Керн.
— Структура повторяется.
— Уточни.
— В каждом участке. В каждом срезе. В каждом слое. Мелкие каналы, мягкие волокна, жидкостные промежутки, упругие связки. Всё связано со всем. Это не месторождение с отдельными жилами. Это единая система распределения нагрузки и тепла.
— Хорошо. Значит, если найдём главный канал, сможем подключиться к большой части Накала.
Симм медленно повернул голову.
— Вы услышали не то.
— Я услышал полезное.
— Я сказал: единая система.
— Система тоже может быть ресурсом.
— Да. Но если нарушить её слишком глубоко, она может потерять устойчивость целиком.
Керн посмотрел на красные стены камеры.
— Серый Дрейф потерял устойчивость уже давно. Миллионы контуров ждут решения не от твоих сомнений, а от нашей проходки.
— Я не предлагаю остановиться.
— Тогда что ты предлагаешь?
Симм провёл усами по Красному Пласту. Поверхность под ними едва дрогнула.
— Понять, прежде чем резать дальше.
Гарр издал короткий хриплый звук.
— Пока мы понимаем, нижние ярусы остывают.
— А если мы разрежем не тот слой?
— Тогда поставим распорки.
— А если распорки не помогут?
— Значит, поставим больше.
Симм не ответил. Его усы снова прижались к поверхности. Керн видел, как Сенсорик пытается сформулировать мысль, для которой в их языке ещё не было удобной формы.
Именно поэтому Керн не любил слишком долгие наблюдения. Они порождали слова, которые мешали работе.
Верхний канал связи щёлкнул.
Голос Векса пришёл с задержкой и тяжёлым фоном помех.
— Прайм-Проходчик Керн. Отчёт.
Керн включил общий контур передачи.
— Посадка успешна. Внешняя оболочка удерживает нагрузку. Через Чёрный Шов выполнен пробой. Под серебряной мембраной обнаружен Красный Пласт. Накал стабильный. Поверхностный конденсат беден, но глубинный источник подтверждён. Выработка расширяется.
— Пригодность для миграции?
Симм резко поднял усы.
Керн заметил это, но не изменил тона.
— Поверхность пригодна для закрепления временных станций. Давление стабильное. Температура благоприятная. Материал сложный, требует осторожной проходки.
— Осторожность не греет нижние ярусы.
— Нижние ярусы согреет ресурс, если мы не обрушим вход в первый же ритм.
В линии на мгновение стало тихо.
— Сколько контуров можно перебросить сейчас?
— Не более двух бригад и лабораторной группы.
— Мало.
— Больше сорвёт крепления Гарпуна и перегрузит шлюз.
— Я отправлю четыре.
— Тогда две из них будут бесполезным грузом на белой поверхности, а если начнётся смещение, мы потеряем всех.
Векс заскрежетал низко, почти без модуляции.
— Ты слишком быстро освоил язык владельца, Керн.
— Я освоил язык выработки.
— Хорошо. Две бригады. Но каждые полритма ты будешь докладывать о расширении зоны. Сцепка должна переходить. Серый Дрейф не проживёт долго.
— Принято.
— И ещё. Не позволяй Сенсорику превращать ресурс в храм.
Связь оборвалась.
Симм стоял неподвижно.
— Я слышал, — сказал он.
— Он рассчитывал на это.
— А вы?
— Я рассчитываю на то, что ты найдёшь нам безопасный путь глубже.
— Безопасный для кого?
Керн не ответил сразу.
Вопрос был странным. Неправильно сформулированным. Безопасность всегда считалась относительно Сцепки, бригады, инструмента, линии снабжения, Накала. Что ещё могло быть субъектом безопасности в выработке?
— Для нас, — сказал Керн.
Симм опустил усы.
— Да. Конечно.
Красный Пласт снова дрогнул под ними.
На этот раз сильнее.
Распорки тихо скрипнули. С потолка камеры сорвалось несколько капель тёплого конденсата. Одна упала на броню Керна и растеклась тонкой прозрачной плёнкой.
Гарр проверил крепления.
— Напряжение растёт.
— От нашего веса? — спросил Керн.
— Нет. Слишком равномерно. Идёт из глубины.
Симм приблизился к стене камеры. Его усы вытянулись вперёд.
— Это не обвал.
— Тогда что?
— Ответ.
Гарр повернулся к нему.
— Ответ чего?
Симм не успел сказать.
Красный Пласт вокруг нижней опоры внезапно сжался.
Не сильно. Не катастрофически. Но достаточно, чтобы зажать металлическую лапу распорки. Насосы завизжали. Рама дрогнула. Гарр бросился к креплению, включил обратную тягу, но материал уже держал опору вязким, плотным кольцом.
— Режь! — приказал Керн.
Гарр вогнал малый резак в красный слой. Край вспух, потемнел, выпустил струю тёплого конденсата. Давление на распорку ослабло. Опору удалось вытащить. На её поверхности осталась красноватая плёнка, быстро темнеющая на воздухе.
9-02, работавший у входа, отступил на шаг.
— Оно схватило раму.
— Материал деформировался при нагрузке, — резко сказал Керн.
— Прайм…
— Материал. Деформировался. При нагрузке.
Он произнёс это не только для 9-02.
Симм услышал.
Камера успокоилась. Глубинный Ритм вернулся к прежнему интервалу. Раз. Пауза. Раз.
Керн подошёл к месту, где Красный Пласт сжал опору. Поверхность там была повреждена. Края разреза медленно сходились, но теперь между ними проступала более тёмная линия. Из неё выделялась густая алая жидкость. Не прозрачный конденсат. Другая. Тяжелее. Горячее. Насыщеннее.
Керн опустил пробоотборник.
Жидкость втянулась в контейнер медленно, оставляя на стенках плотный рубиновый след.
Наручный анализатор мигнул.
Потом снова.
Потом выдал энергетический потенциал.
Гарр увидел цифры первым.
— Прайм…
Керн поднял контейнер к свету.
Внутри плескался густой Рубиновый Флюкс.
Он не был похож ни на один флюкс Серого Дрейфа. В нём было слишком много сложных связей, слишком много примесей, слишком много нестабильности. Но он горел в спектре анализатора так ярко, что даже Симм перестал дышать клапанами.
— Вот она, — сказал Гарр.
Керн смотрел на жидкость.
Первая настоящая жила.
Не поверхностный конденсат. Не бедная влага. Не тепло оболочки. Источник, который можно было собирать, очищать, подавать в топки, перегонять в плавильни. Источник, ради которого стоило пересечь Ширр.
Симм тихо сказал:
— Это вышло из повреждённого слоя.
— Все жилы выходят из повреждённого слоя, когда их вскрывают.
— Но слой пытался закрыться.
— Значит, флюкс под давлением.
— Прайм, я прошу зафиксировать: дальнейшая добыча без понимания системы может вызвать масштабную реакцию.
Керн закрыл контейнер.
— Зафиксируй. Потом рассчитай, как брать Рубиновый Флюкс без потери шлюза.
— Вы уже приняли решение.
— Я принял его на Сером Дрейфе, когда 8-14 ушёл в Креп.
Симм посмотрел на контейнер, потом на Красный Пласт.
— А если эта Масса тоже уходит в Креп, только медленнее?
Керн развернулся к нему.
— Нельзя уйти в Креп, не имея контура.
— Мы не знаем, что у неё есть.
— Тогда узнаем, разбирая.
Фраза повисла в тёплом воздухе камеры.
Даже Гарр не сразу двинулся.
Глубинный Ритм прошёл через Красный Пласт снова.
Раз.
Пауза.
Раз.
Керн поднял контейнер с Рубиновым Флюксом и включил канал на поверхность.
— Передайте Вексу, — сказал он. — Первая жила подтверждена. Энергетический потенциал высокий. Начинаем подготовку к добыче.
Наверху кто-то из рабочих коротко выкрикнул формулу Сцепки. Потом второй. Потом весь шлюзовой пост отозвался глухим, нарастающим скрежетом:
— Сплавимся вместе.
Гарр повторил.
9-02 повторил тише.
Керн не повторил.
Он слушал Красный Пласт.
В глубине Белой Массы Ритм продолжался. Ровный, терпеливый, огромный. Пока продолжался.
И впервые с момента высадки Керн почувствовал не только надежду.
Он почувствовал, что найденный мир не был пустым.
Но для этого ощущения у него ещё не было слова.
ГЛАВА 4. ПЕРЕХОД СЦЕПКИ
Первый контейнер Рубинового Флюкса отправили на Серый Дрейф через три рабочих ритма после вскрытия Красного Пласта.
Контейнер был малым, пробным, сваренным из аварийной обшивки Гарпуна и усиленным кольцами от старых буровых фиксаторов. Его наполнили не до конца: Симм настоял на компенсационной полости, Гарр назвал это страхом перед жидкостью, но Керн разрешил. Новая среда уже дважды показала, что не обязана вести себя согласно старым таблицам. Осторожность не была слабостью, пока не мешала добыче.
Когда контейнер закрепили в грузовой нише обратной капсулы, вокруг собрались все, кто находился на Белой Массе.
Проходчики стояли ближе к шлюзу. Их контуры были покрыты чёрной стружкой, красноватой плёнкой и белой пылью с поверхности Панциря. Сенсорики держались позади, у временной лаборатории, где мембраны уже были натянуты между опорами и дрожали от Глубинного Ритма. Несколько техников обслуживали насосы, но и они остановились, когда Гарр закрыл последнюю скобу на грузовом блоке.
Малый Гарпун поднялся с белых волокон рывком, неуклюже, почти нехотя. Его корректирующие заряды вспыхнули, корпус качнулся, прошёл над Чёрным Швом и ушёл в сторону Серого Дрейфа. За пределами тепловой ясности его сразу проглотил Ширр.
Керн смотрел, пока датчики не потеряли сигнал.
— Если долетит, — сказал Симм, — они впервые за много стиров получат флюкс, не снятый с мёртвых контуров.
Гарр повернул к нему лицевой щиток.
— Он долетит.
— Я сказал не из неверия. Я сказал из точности.
— Точность тоже умеет пахнуть страхом.
Симм ничего не ответил.
Керн слушал удаляющийся сигнал капсулы, пока линия не растворилась в помехах. Внутри его Матрицы не было места молитве. Молитва предполагала, что где-то существует сила, которой можно передать ответственность. У Проходчика ответственность не передавалась. Её можно было только нести или сбросить вместе с контуром.
Через половину ритма связь с Серым Дрейфом ожила.
Сначала пришёл шум. Потом обрывки команд. Потом — голос Векса.
Он не был ровным.
— Контейнер принят.
Вокруг шлюза все замерли.
— Очистка начата. Флюкс нестабилен, но энергетический выход… — Векс оборвал фразу. На линии послышался низкий гул, множество голосов, затем резкий приказ кому-то в стороне. — Энергетический выход превышает нижние оценки в семь раз.
Гарр медленно сжал манипуляторы.
9-02 издал короткий скрежет, похожий на срыв клапана.
Векс продолжил:
— Нижний тепловой контур частично восстановлен. Плавильня три запущена на малом режиме. Два жилых яруса сняты с отключения.
Молчание на Белой Массе стало плотным.
Потом кто-то из рабочих произнёс:
— Сплавимся вместе.
Ему ответили не сразу. Потом второй голос. Третий. Десятый. Формула пошла по внешней поверхности, по Чёрному Шву, по временным мосткам, по Гарпуну, по лабораторной раме. Она не была радостной. У Тектов не было звука для радости в человеческом смысле. Но в этих металлических голосах впервые за долгое время появился Красный Накал.
— Сплавимся вместе.
Керн не остановил их.
Он видел, как у Гарра поднялись вибро-усы. Как 9-02, ещё недавно говоривший о Бреши, выпрямил контур. Как техники ускорили движение манипуляторов, будто в их насосы уже поступил новый флюкс. Даже Симм, несмотря на тревогу, не мог отвести оптики от линии связи.
Серый Дрейф получил тепло.
Значит, всё было не напрасно.
Векс дал приказ о начале Перехода в тот же ритм.
Формально это называлось расширенной ресурсной экспедицией. Но все понимали, что слова выбраны для отчётов. Внутри Сцепки уже началось движение, которое не остановить: с Серого Дрейфа снимали пригодные станки, насосы, матричные блоки, резервуары, очищающие колонны, буровые рамы, ремонтные мастерские, спящие контуры, детские матрицы, архивы, калибраторы памяти, всё, что ещё можно было отделить от старого мира и бросить через Ширр к Белой Массе.
Первой прибыла вторая бригада.
Их Гарпун ударил в Белый Панцирь слишком близко к Золотому Горизонту. Один якорь сорвался, второй застрял в верхнем волоконном слое, корпус развернуло боком. Капсулу пришлось удерживать дополнительными тросами с основного поста. Двое проходчиков получили повреждения контуров при выходе, один потерял малый манипулятор, но никто не ушёл в Креп. На Сером Дрейфе это сочли бы удачей. На Белой Массе — тем более.
Потом пришла лабораторная капсула Симма.
Затем грузовой блок с насосными секциями.
Затем ещё две капсулы с рабочими.
Белая поверхность, недавно пустая и невозможная, начала покрываться конструкциями Сцепки.
Вокруг Чёрного Шва выросли первые платформы. Их ставили на белые волоконные гребни, фиксировали когтями, растяжками, термоклеем и распорными дугами. Между Гарпуном и шлюзом протянули подвесной мост. Над пробитым колодцем установили второй защитный купол. Рядом появилась плавильная печь малого цикла, не для полной переработки, а для ремонта инструмента. Сероватые выхлопные трубки поднялись над белой равниной, и впервые чужой дым лёг на тёплую оболочку найденного мира.
Керн наблюдал за строительством с верхней рамы.
Он видел порядок. Порядок всегда успокаивал Матрицу. Там, где были тросы, опоры, смены, графики, углы бурения и расход флюкса, неизвестность становилась меньше. Не исчезала, но получала форму.
Симм видел другое.
— Белые волокна меняют натяжение, — сказал он, подойдя к Керну.
— Под нагрузкой. Это ожидаемо.
— Не только под нагрузкой. В стороне от платформ тоже. Смотрите.
Он вывел на переносной кристалл карту поверхностных колебаний. Керн увидел сеть линий, расходящихся от Чёрного Шва и новых опор. Часть линий совпадала с нагрузкой. Часть нет. Они уходили дальше, в белые равнины, словно поверхность передавала сведения о повреждении куда-то глубже.
— Это перераспределение напряжения, — сказал Керн.
— Возможно.
— Если возможно, зачем ты пришёл?
— Потому что оно происходит с задержкой.
Керн повернулся.
— Объясни.
— Сначала Белый Панцирь принимает нагрузку. Потом через некоторое время меняет натяжение участков, которые мы не трогали. Затем Глубинный Ритм слегка меняет интервал. Потом натяжение возвращается. Это похоже не на простое сопротивление материала, а на цикл регуляции.
— Новый термин?
— Наблюдение.
— Наблюдение принято. Вывод?
Симм посмотрел на Чёрный Шов, где рабочие опускали в колодец очередную секцию трубы.
— Если Масса способна регулировать ответ, она может усиливать его.
— Тогда мы будем усиливать крепления.
— Прайм, вы всё переводите в язык механики.
— Потому что механика работает.
— До тех пор, пока объект является механизмом.
— Всё, что действует по повторяющимся законам, можно сделать механизмом для Сцепки.
Симм хотел возразить, но в этот момент из нижнего шлюза пришёл сигнал.
— Прайм! Давление в камере Красного Пласта выросло на три деления. Нижняя труба зажата.
Керн сразу пошёл к спуску.
— Гарр?
— Уже внизу, — ответил диспетчер.
В Красном Пласте стало жарче.
Керн почувствовал это сразу, как прошёл вторую створку. Воздух в камере был плотным, влажным, насыщенным запахом реза, тёплого конденсата и Рубинового Флюкса. Стены, недавно просто податливые, теперь казались напряжёнными. Они не двигались явно, но весь проход был как натянутый трос перед разрывом.
Гарр стоял у нижней трубы. Металлический цилиндр, по которому флюкс должен был подниматься к насосам, оказался зажат Красным Пластом. Материал сомкнулся вокруг него плотным кольцом, оставив лишь узкий зазор. Насос работал вхолостую, стрелки давления скакали.
— Когда началось? — спросил Керн.
— После второго отбора. Первый прошёл чисто. На втором поток стал гуще. Потом Пласт начал сжиматься.
— Резали?
— Малый рез. Он сомкнулся быстрее.
Керн подошёл ближе. Красный Пласт вокруг трубы потемнел, стал почти багровым. Из нескольких тонких разрывов выступал Рубиновый Флюкс. Он не тёк свободно, а просачивался толчками, совпадая с Глубинным Ритмом.
Раз.
Пауза.
Толчок.
Раз.
Пауза.
Толчок.
Симм, спустившийся следом, застыл у входа.
— Вы берёте его не из жилы.
— А из чего? — спросил Гарр резко.
— Из движущейся системы.
— Жила тоже движется, если в ней давление.
— Не так.
Керн поднял манипулятор, останавливая спор.
— Решение.
Гарр ответил сразу:
— Расширить разрез вокруг трубы. Поставить жёсткое кольцо. Подать тепло на края, чтобы материал не смыкался.
Симм сказал:
— Снизить отбор. Дать Пласту стабилизироваться. Измерить интервал Ритма до и после.
Гарр повернулся к нему всем корпусом.
— На Сером Дрейфе снова гаснут ярусы.
— Я знаю.
— Нет, Сенсорик. Ты считаешь это строкой отчёта. А я видел, как 8-14 стал камнем. Видел, как в жилых сотах закрывали клапаны детям с малыми Матрицами, потому что у них меньше производственная отдача. Видел, как бригада выбирала, кому дать смазку, а кому приказать держаться на сухом суставе. Не говори мне про стабилизацию, пока там считают тепло по последним искрам.
Симм не отступил.
— Именно поэтому нельзя обрушить единственный источник.
— Он не обрушится от трубы.
— Мы не знаем.
— Ты ничего не знаешь, пока не разрежешь.
— А ты ничего не оставляешь целым, чтобы узнать.
Гарр шагнул к нему, но Керн встал между ними.
— Достаточно.
Глубинный Ритм снова прошёл через камеру.
На этот раз свет мигнул.
Не лампы. Фонари Тектов работали от собственных блоков. Мигнул сам влажный отблеск на стенах, будто Красный Пласт на мгновение изменил внутреннюю плотность.
Керн заметил. Симм тоже.
Гарр — нет или сделал вид, что нет.
— Отбор снизить на треть, — сказал Керн. — Трубу не вынимать. Рез вокруг зажима расширить на минимальную глубину. Поставить кольцо. Симм — фиксируешь Ритм. Гарр — держишь трубу. Если давление поднимется ещё на два деления, останавливаем насос.
Гарр хотел возразить.
Керн посмотрел на него.
— Это приказ.
— Принято.
Работа заняла почти весь ритм.
Красный Пласт сопротивлялся. Не как противник. Противник имеет направление. Здесь сопротивление было средой. Мягкой, вязкой, настойчивой. Каждый раз, когда резак освобождал трубу, края начинали сходиться. Приходилось вставлять временные клинья, потом расширять проход, потом быстро монтировать кольцо, пока материал не зажал инструмент. Несколько раз поверхность выделяла прозрачный конденсат, затем снова Рубиновый Флюкс. Один рабочий получил ожог клапанов от горячей струи. Другому зажало малый манипулятор; его вытащили, но две фаланги остались в Красном Пласте.
Когда кольцо наконец встало, насос дал устойчивый поток.
Не сильный, но достаточный.
Рубиновый Флюкс поднялся по трубе наверх, прошёл через первичный фильтр и наполнил второй контейнер.
На Серый Дрейф ушло сообщение: добыча начата.
Ответ пришёл не от Векса.
Ответ пришёл от нижних ярусов.
Сначала это был неразборчивый шум. Потом кто-то из старых диспетчеров, нарушив протокол, открыл общий канал и передал фоновую линию жилого сектора.
Керн услышал звуки, которых на Сером Дрейфе давно не было.
Рабочие насосы.
Движение транспортных лент.
Гул малой плавильни.
Резонаторы детских Матриц, проходящих прогрев.
Старый мир не ожил. Ещё нет. Но он перестал умирать прямо сейчас.
Гарр слушал, не двигаясь.
Даже Симм опустил усы.
На несколько мгновений все споры стали меньше этого звука.
В тот же цикл Векс объявил Белую Массу новым стратегическим ядром Сцепки.
Формулировка пришла длинная, тяжёлая, с печатями Совета Управленцев, хотя никакого настоящего совета уже не было. Векс говорил о спасении, рациональном перераспределении, историческом долге, превосходстве геологической воли Сцепки над хаосом Ширра. Он называл Керна Праймом Первого Пробоя, Симма — старшим классификатором новой среды, Гарра — десятником основной добывающей линии.
Потом приказал увеличить отбор Рубинового Флюкса в четыре раза.
Керн прочитал приказ дважды.
После второго раза передал Симму.
Сенсорик даже не стал скрывать частотный сбой.
— Это невозможно.
— Возможно, если расширить трубу и поставить вторую линию.
— Прайм, Красный Пласт едва стабилизировался после первой.
— Я знаю.
— Тогда вы понимаете, что четыре раза — это не увеличение. Это вторжение в систему, которую мы не описали.
— Мы уже вторглись.
— Тогда можно хотя бы не делать это слепо.
Керн закрыл приказ.
— Векс не был внизу. Он слышит только цифры.
— А вы были.
— Да.
— И?
Керн долго молчал.
Через открытую створку было видно, как над Чёрным Швом ставят новые платформы. Прибывшие рабочие разгружают ящики. Из второго Гарпуна вытаскивают тонкие детские матричные блоки в защитных капсулах. Один техник, слишком слабый после перелёта, садится прямо на белые волокна и долго не может подняться. Другой помогает ему, хотя сам держится на Сером Накале.