Дочь заклятого врага
— Ока, пс-с-с! — тетя осуждающе зашипела.
Я поспешно спрятала оскал. На душе было паршиво.
Когда умирает глава рода, на его место должен прийти новый наследник. Им с рождения считался Роул. Впереди у него были годы власти. А я… А я родилась девочкой.
К горлу вдруг подступил комок. Как ни старалась, я не могла его проглотить.
Я обратила глаза к знаку рода на куполе.
Зачем ты одарил меня? Это я должна была идти к храму, я! Не Роул! Я сильнее, я — старшая! У меня полная спираль созвездий, а у него едва на три четверти! А вместо этого… Почему все так?
Скорпион молчал.
Роул оглянулся на нас и скрылся за черной дверью. Воцарилась тишина. Сдерживая в себе очередной виток чувств — теперь с примесью паники — я вонзилась ногтями в ладонь, осознавая, что брат сейчас смотрит на окна в форме четырехлучевых звезд, а они — взирают на него. Сердце заколотилось так, что его стуком можно было прошибить кому-нибудь голову.
Через несколько часов пальцы на ногах закоченели до костей, а единственной доступной мечтой стало отлучиться по нужде. Скорее всего, нечто подобное ощущали все. Дядя стоял чуть покачиваясь, с закрытыми глазами. Его сын обиженно куксился, то и дело несчастно поглядывая на отца. Дикки тонко скулила. Я заметила, как тетя дотронулась до локтя мужа.
— Женщины и дети могут отойти, — тут же сурово произнес дядя, не поворачиваясь. Я криво усмехнулась. Конечно, нам полагалось послабление. Я ненавидела эту мысль просто за то, что послабление прилагается как бонус к общему бессилию.
— Идем, — тихо шепнула тетя. Она покидала наш пост вместе с детьми и остальными женщинами. Дядя крутнул кистью, создавая портал прямо к дверям дома.
Я быстро глянула на Дария. Он уже не ухмылялся — терпел. Круглое лицо с пухлыми губами выглядело крайне сосредоточенным, словно бы он в этот момент высчитывал квадратный корень из четырехзначного числа. Как ни была соблазнительна мысль о доме, где есть отхожее место и кровать, я не пошевелилась.
Укоризненно цыкнув, тетя ушла без меня. За ней потянулись остальные женщины. Я осталась одна среди мужчин и упрямо стояла, буравя глазами звезду на черной двери. «Слабые проявляют слабость. Сильные должны проявлять силу», — говорил отец. Я хотела проявить силу хотя бы так, хотя бы только сейчас. Ну и что, что эта демонстрация и ни к чему не приведет.
К моменту, когда солнце ушло в зенит, я уже ни о чем не думала, не могла. Проклятый мочевой пузырь буквально разрывался, заглушая остальное. Сбоку послышалось журчание: кто-то из мужчин не выдержал. Глядя на носки ботинок, я не пошевелилась. Стыд вспыхнул вместе с запоздалым осознанием — надо было уйти с женщинами. Теперь уж пришлось стоять и делать вид, что я ничего не заметила.
Ранняя весна щедро разливала по земле густые ручьи талого снега. Маркие ручьи пачкали подошвы, оседали крошечными грязными точками на длинной юбке. Запах мочи смешивался с болью, сплетался с гневом. Такими же уродливыми ручьями текли мои чувства.
Мы простояли всю ночь до рассвета.
Небо было еще темным, когда двери храма открылись. Роул вышел с трудом, держась за полотно одной из дверей. Он пошатывался.
Приветствуя нового главу рода, каждый из пробужденных склонил голову.
— Да будет силен твой Хаос.
— Да будет силен твой Хаос.
— Да будет силен твой Хаос… — повторила и я.
Хаос не останавливается.
Свет нового дня настойчиво пробивался из окна, отдаваясь неприятной резью в глазах. Я задернула шторы. Очень долгий был день… Как и все, я не спала, не ела.
Поспать бы, да нельзя. Впереди ждет визит к крону. Удачное время, все как раз уснут… Особенно Роул. Я надеялась, что хотя бы на этот раз крон не заставит меня лезть через стену, а то сил почти не осталось. Вытянув гудящие ноги, я бессильно валялась на софе. Золотая цепь с темно-синим кулоном-гасителем лежала рядом.
Я брезгливо тронула его рукой, отодвигая подальше.
Хорошо помню момент, когда получила его.
Мне шестнадцать. Мокрые волосы, платье набекрень — я только что с пляжа. Я все еще уверена, что свободна.
— В тебе слишком много Хаоса, — говорит отец. — Надень.
В его руках поблескивает золотая цепь с красивым темно-синим камнем в золотой оправе. Украшение мне нравится, и я надеваю его с удовольствием.
Кулон ложится на грудь странной тяжестью и жжется откровенным холодком. Он будто весит гораздо больше, чем мне казалось, не снаружи, а изнутри.
Пытаясь привыкнуть к ощущению, я растерянно взвешиваю кулон пальцами.
— Камень из ядра ненасытной горы, — поясняет отец.
Я во все глаза смотрю на него, пытаясь понять. Ненасытная гора забирает силу, рядом с ней все становятся бессильными. Мне нравится, что у меня в собственности теперь есть кусочек такого безжалостного места, но…
Но зачем?
— Ты тянешь слишком много Хаоса, Ари, — поясняет отец. — Это опасно. Носи, не снимай.
Я киваю.
Кулон такой красивый… Я думаю, что привыкну.
Больше десяти лет прошло, но я так и не привыкла. Да, кулон действительно поглощал чадящий через меня Хаос. Но у этой медали была и обратная сторона — кулон будто высасывал и все остальное. Улыбки, любые эмоции… Я становилась никем, пустой оболочкой. Словно бы уже умерла, но почему-то еще хожу.
Я тайком снимала кулон при каждом удобном случае. Совсем ненадолго, просто, чтобы почувствовать себя живой. Но после того, как в месте, где я купалась, стали вылавливать небывалых крылатых рыб, а розовые цветы у моего окна выродились в черные и ползучие, мне запретили делать даже такие маленькие вдохи. Хаос через меня влиял на мир. Я понимала, но…
Я всего лишь хочу дышать. Разве я хочу так много?
Глаза слипались. Стараясь держать их открытыми, я вытянула руку вверх. На коже темнела полная спираль — знак неиспользуемых возможностей, моя сила и бессилие, мой рок и судьба. Я вяло повела рукой. Родинки послушно зажглись ярко-голубыми огнями и спешно потянулись с рук на долгожданную свободу. Холодок на коже сменился жаром. Сползшая с руки спираль так и норовит слететь вниз. Я взмахнула рукой, заставляя ее напрячься, стать жесткой и острой, способной разрезать пространство этого мира… И других. Отец научил меня делать порталы. Не должен был, но научил…
Сон подступал все ближе, соблазняя расслабиться, не думать ни о чем, никуда не ходить, расслабиться.
Я закрыла глаза только на секунду.
Когда открыла, рядом уже сидел Роул.
Встрепанные каштановые волосы, съехавший воротник белой рубахи… Брат смотрел на меня с холодным, злым прищуром. В груди неприятно екнуло. Сбрасывая сон и оглядываясь, я приподнялась на локтях.
— Что… Что ты тут делаешь?
— Поговорить захотелось, — продолжая пристально смотреть на меня, Роул дернул щекой. В нашем роду не появлялось красавцев. Роул был таким же невзрачным, как и я. Те же рыжеватые волосы, та же бледная кожа, не умеющая загорать, те же светлые глубоко посаженные глаза.
— Который час?
— Полдень.
Голова кружилась. Скрывая досаду, я села. Отчего-то влажные чулки неприятно холодили подошвы.
Так и есть, сама не заметила, как уснула… Ох, я уже опаздываю!
Я поспешно обрушила на Роула наигранное возмущение.
— Какие еще разговоры? Ты же столько перетерпел! Надо поспать, Роул! Иди спи, восстановись.
Скрывая смятение, я показала ему на дверь.
Устало усмехнувшись, Роул провел ладонями по щекам.
— Не спится, — заявил он. — Захотелось поболтать с любимой сестренкой.
Что ему могло понадобиться? Я внимательнее посмотрела на брата. Разговаривает, вроде бы не как глава рода… Но почему? Роул мало склонен к задушевным разговорам и вообще… Он должен был отключиться минимум до ночи! Отец говорил, что после церемонии провалялся в кровати два дня.
Что-то было не так.
— Хорошо, давай поговорим… О чем ты хочешь рассказать? Как все прошло?
Теплилась надежда, что я еще успею. Крон выглядел достаточно заинтересованным, чтобы ждать. Выгнать Роула так сразу я не могла, поэтому решила выделить время на короткий разговор. А затем…
Мысленно я уже была у Оленей.
Брат покусал бескровные губы.
— Да, хочу рассказать, как прошло… — задумчиво подтвердил он. — Ты же помнишь инициацию?
— Конечно.
— Примерно так же, только сильнее.
Инициироваться больно до воя, я хорошо помнила.
Скругляя спину, Роул наклонился и глубоко вздохнул, снова потирая щеки.
— Слышал первых… Они все там.
— Что они говорят?
— Что все так, как должно быть… Что можно все. А тот, кто не может все, тоже прав, потому что у него своя правда. Все правы. Это так просто и так правильно. Не надо ничего придумывать, просто делай, в этом суть…
Он вспоминал, и холодный взгляд теплел. На осунувшемся лице проявилась рассеянная улыбка. У Роула в тот момент было такое же выражение лица, как в детстве — немного счастливое, немного озадаченное, немного удивленное. Взгляд затуманился, гуляя по комнате, по моему лицу, и не останавливаясь ни на чем. Слушая поток слов, я опустила глаза и обнаружила, что брат бос. Поймав мой недоуменный взгляд на своих стопах, он пожал плечами. Я цокнула.
— Роулик… Тебе надо не разговаривать, а поспать, ты не совсем в себе, — заключила я, называя его по детской уменьшительной версии имени. Дотянувшись до кувшина, я налила воды и протянула брату кружку. Хохотнув, Роул мгновенно осушил ее, и, кажется, сам не заметил того.
— Да уж, куда мне до тебя, Арька.
— Ты вообще пил? Ел?
— Нет. Сядь, — он взял мои руки в свои. Потянув, заставил сесть рядом. — Я хотел поговорить… Точнее сказать, — начал он. — Ты выйдешь замуж за Дария.
Скривившись, я потянула руки обратно.
— Нет, не вырывайся, — Роул удержал. — Так решил отец. Теперь это и мои слова. Мы уже не дети. Тебе двадцать семь, ты и так достаточно погуляла. Пора, Ари.
— Слушай, — я честно старалась говорить спокойно, хотя руки уже начали дрожать, — я не хочу замуж. А если и… Совершенно точно не за Дария! Меня от него тошнит.
— Больше не за кого. Нас мало, — Роул говорил терпеливо. — Ирий слишком молод, Адриан стар, Пл…
Сейчас он говорил и вел себя как отец.
— Но есть же люди! Есть род Оленя!
Я упомянула Оленей с тайной надеждой, что Роул согласится на этот вариант добровольно, и мне не надо будет сбегать.
— Договор с Оленями расторгнут, — в ответ ошарашил он меня.
— Как? — растерялась я. — Почему?!
— То было еще при отце, — туманно ответил Роул.
— И что? — я не сдалась. — Ты теперь главный. Заключи новый!
— Не в этом дело. Я хочу, чтобы ты осталась на острове, — сухо отрезал он и тут же смягчил тон. — Ты же моя сестренка. Я должен за тобой приглядывать. Как брат. А с этого дня — как глава рода.
Разговор заходил все в тот же тупик, в который заходил не раз. Отпрянув от брата, я отошла к окну. Молчание повисло в воздухе, дребезжа как пустая металлическая тарелка. Я в очередной раз осознала: никакие просьбы или клятвы не помогут, Роул просто хочет держать меня под контролем, даже при том, что я не представляю опасности. Просто потому, что ему так комфортнее.
Ожидая, когда брат выйдет, я молча смотрела в окно. Море недовольно темнело.
— Я устала, — сухо произнесла я вместо «уходи».
— Я тоже, — отрывисто произнес Роул, задумчиво сгребая кулон со стола. Одной ногой он часто и раздражающе выстукивал по полу «тук-тук-тук». Проследив за его рукой, я я почувствовала, что лучше объясниться.
— Сняла, когда переодевалась… — небрежно произнесла я место оправдания, — а потом случайно уснула.
Кажется, я слегка перебрала с небрежностью.
— Ясно, — криво улыбнувшись, Роул взвесил кулон на ладони и поднялся навстречу, жестом предлагая мне развернуться. Не противясь, я повернулась к брату спиной и убрала с шеи волосы.
Цепочка зазвенела. Спина неприятно заныла. Кулон могильным камнем лег на грудь, и я поморщилась — холодок быстро добрался до сердца.
— Хочешь секрет? — заговорил Роул за ухом. Он возился с застежкой. Глядя на раму, разделяющую окно на две створки, я кивнула. — Я всегда ощущал, когда ты выпускаешь спирали. Они будто… поют под твоей рукой. У меня вжикает около уха… Я завидовал, что мои не поют.
Действительно ли слышит каждый раз или лишь пугает? Верить было нельзя. Вдруг он просто ждет подтверждения предположений?
— Я выпускаю их. Иногда, — признала я, мысленно проклиная вжиканье. — Редко. Ничего особенного…
— Я знаю, что ты не слушаешься, что снимаешь гаситель. Я чувствую колебания Хаоса, Ари. А еще знаю, куда ты ходила вчера, — неторопливо ответил Роул. — Думала, не узнаю?
Теперь меня насквозь прошибло страхом.
— Ну и что? — с вызовом спросила я.
— Ничего, — легко ответил Роул. Его пальцы, казалось, нагрелись.
Как же долго он возится…
— Дай я сама застегну… — Я попыталась развернуться, но он не дал.
— Уже почти все. Стой спокойно, — Роул говорил мне в затылок. — Как бы ни было, я все равно люблю тебя.
— И я тебя, — напряженно ответила я.
Сердце предупреждающе грохотало.
Роул, наконец, застегнул цепь. Добавляя к моей нервозности, он приобнял меня сзади и накрыл кулон рукой.
— Я никогда тебя не убью, Ари, — шепнул он, прижимаясь подбородком к моим волосам.
— Великодушно, — хохотнула я уже откровенно нервничая. — Спасибо?
Сорвавшийся с губ недоверчивый вопрос закончился моим же стоном. Я до краев наполнилась болью — такой сильной и быстрой, что не смогла закричать в голос, только раскрыла рот в немом крике. Затем осела. Роул подхватил меня. Опустив глаза вниз, я увидела, как его рука тонет в моем теле, на глазах погружаясь под кожу. Я успела удивиться, а потом поняла, что Роул пользуется обретенной Силой на мне, сейчас. Я хотела кричать, но не могла. Хотела упасть, но он не давал. Мой голос исчез, оставшись заперт где-то в горле. Рука Роула со сжатым в ней кулоном полностью вошла под мою кожу, остро коснулась ребер. Глубже, еще глубже… Я открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, а вдохнуть даже полглотка воздуха не могла. Задыхаясь, я откинула голову. Свет мерк.
Я была уверена, что умру. Сейчас, здесь.
— Тихо-тихо… Сейчас пройдет. Вот-вот-вот… Почти! Ари… Не бойся.
Не знаю, сколько это продолжалось. Секунды? Минуты? Мне казалось, что долго.
В какой-то момент я поняла, что лежу. Щека плотно прижимается к твердому полу. По коже тянет сквозняком. Я не сразу обнаружила, что снова могу дышать, что давно дышу.
— Все хорошо, — заботливо произнес голос Роула сверху. — Все хорошо, Ари. Теперь ты точно больше его не снимешь. Так лучше… Теперь отдыхай. Давай подниму…
Кряхтя, брат потянул меня вверх, и с трудом уложил на кровать. Я упала мешком.
— Не сердись. Ты поймешь попозже, что так должно быть.
Он погладил меня по плечу и накрыл краем одеяла.
Я не ответила. Лежала лицом в подушке и слушала, как хлопнула дверь, как затихают его шаги.
Когда стало тихо, я попыталась двинуться. Руки дрожали, слушались плохо, как чужие. Я тронула грудь, боясь, что и моя рука провалится под кожу, что я стала жидкой и еще не затвердела. Но под рукой была просто кожа, хоть и горячая. А вот под ней…
Во мне все похолодело. Там, под кожей ощущается слабый бугорок цепочки. А в груди — холодная тяжесть камня. Роул сделал его частью меня.
Портал… Я больше не смогу открыть портал!
∞
Опаздывает.
Эллоуоллкил`л уже в который раз глянул на ветки и нахмурился. Дождь кончился, и серое небо начинало светлеть. Шел второй час ожидания. Испытывает ли его эта женщина, мстит за свое ожидание или что-то случилось? Крон еще раз обошел вокруг тринейры, то и дело поглядывая на оранжевый отпечаток ладони.
Вчера она ждала долго и была достаточно настойчива. Что должно было случиться сегодня, чтобы она вдруг не пришла?
«Что-то серьезное», — ответил он сам себе.
Где находится остров Скорпионов он примерно знал — слишком далеко. Но и там были кое-какие растения и корни, которые могли откликнуться. Раздраженно выдохнув, Эллоуоллкил`л закрыл глаза, раскрыл ладони и приложил их к тринейре.
Глаза, вытатуированные на серых ладонях, раскрылись, глядя сквозь сеть корней.
Дети хаоса рождались снова и снова, приобретали разные формы и усложнялись.
Я была раздавлена, но мир не заметил. Солнце спокойно погасило свой свет в море, а утром вынырнуло обратно на другой стороне. Постепенно ожил дом: заскрипел, заходил, заговорил дверями и голосами, запах едой. Я смогла выйти только через сутки, когда глаза стали сухи, а намерения — определены.
После всего, что произошло, я не останусь.
В очередной раз я проверила грудь и ощутила, что гаситель по-прежнему внутри.
Теперь точно не останусь!
Выбраться с острова можно несколькими способами. Первый — портал. Второй — мантикора. Третий — вплавь через море. Решительно выйдя из дома, я думала не о том, каким способом воспользоваться, а о том — куда идти. Теперь мне нечем платить крону, и в первую очередь надо избавиться от кулона.
Предварительно я решила отправиться к Змеям. Роул засунул кулон глубоко под ребра… Змеиный род, искусный в обращении с ножами и преуспевший в создании целительных бальзамов, мог попробовать вырезать его, не доводя до смерти. Я надеялась…
— А Дарий подрезал твоей мантикоре крылья! — наябедничала младшая дочь дяди — Дикки, прыгая на одной ноге. Я встретила ее в коридоре. Дикки тоже жила в доме, только в другом крыле. — Что ты натворила?
— Родилась.
Я была немногословна. Понятливая Дикки быстро почуяла неладное и отстала.
Даже зная, что моя мантикора не может летать, я все равно упрямо пошла к мантикорату. Я не слушала, как тетя велит помочь ей чистить картофель, равнодушно обошла очередного дальнего родственника, ни с кем не говорила, никому не отвечала.
Море свободно шумело, белые волны мерно набегали на берег. В юности я и не думала, что заперта на острове. Я наивно полагала, что раз я пробужденная, сильная, то точно свободна жить как мне вздумается, могу идти, куда захочу. Тогда я не понимала, что не свободна, что такой как я идти особо некуда — просто из-за того, что родилась девочкой. Позже поняла.
Кажется, это случилось в тот момент, когда отец схватил меня за руку, вытаскивая из амбара, а Криниан — моя первая любовь — просто отступил. Помню, как он прятал глаза, чтобы не смотреть, как я вырываюсь, пока меня тащат к порталу. Тогда я не осознавала, почему он даже не попытался задержать отца, оставить меня себе. Я очень злилась на Криниана, даже мечтала о его смерти. Но через пару до меня дошло. Этот юноша, маленький бессильный человечек, которого я великодушно выбрала, действительно не мог ничего сделать. Что слабые люди могут противопоставить одаренным великородным? Даже если бы мы с Кринианом попробовали бы спрятаться, нас бы нашли. Хороший Волк, портал — и все, пойманы, как не бегай. Не поможет смешивание крови, заключение и подтверждение брака… Глава рода подаст протест и расторгнет нежеланный брак за день.
Кроме рода Скорпиона, есть еще семь великих родов. Казалось бы, выбор большой, но только не для такой, как я. Драконы, Волки, Змеи, Быки, Вороны, маги — все они дети Порядка. Скорпионы — дети Хаоса. Смешивание крови незаконно, опасно, ведет к рождению сложных непредсказуемых смесков. Такие как я могут заключать браки только с людьми и родом Оленей. Их деревья питаются Хаосом, они сами частично состоят из него. Они могут меня защитить.
Как я думала…
Мантикоратом мы называли хаотичную система природных гротов, уходящих вверх, вниз, во все стороны. Мантикоры любят цепляться когтями за камни и спать в самых неожиданных местах и позах. Все они живут вместе и спят вповалку. Одно время отец пытался сделать для них что-то наподобие красивой конюшни с отдельными отсеками, но перегородки продержались только два дня, а сама конюшня рухнула на третий. Создания Хаоса не хотят порядка.
— Ночка! — глухо рявкнула я в расселину, из которой доносился убийственный запах навоза, серы и шерсти.
В ответ раздался визг, рев, шуршание, и через минуту наружу неуклюже выбралась моя мантикора. Обиженно скривив широкую пасть, усеянную мелкими острыми зубами, Ночка жалостливо потерлась о мое плечо.
— Бедная девочка моя, — я погладила мантикору по гриве, с болью оглядывая искалеченные крылья. Дикки не соврала. — Бедная…
Красные крылья были безжалостно срезаны по краям. Они не перьевые, а кожистые, поэтому обрезка — это физическое срезание плоти. Хотя бы не кровоточили… У мантикор целебная слюна, раны заживают даже быстрее, чем на драконах, но все-таки за день крылья не отрастут. А другая мантикора меня не понесет, не дастся.
— Маленькая…
Крутя шипастым хвостом, Ночка прижалась ко мне огромным телом, привычно отдавливая стопы широкими лапами.
Она что-то вроде неубиваемого родового питомца. Не очень красивая, не очень умная, зато верная… Помню момент, когда отец вытащил ее из Хаоса. Сама черная, как комок тьмы, а по бокам торчат смешные красные крылья. Новорожденную мантикору я назвала Ночкой. О, я была так горда, когда получила ее, ведь я думала, что признание меня одной из пробужденных что-то значит.
Дурочкой была.
Ночка бодро трусила по черному песку. Я шагала за ней и размышляла, как теперь поступить. Все три способа перемещения оказались для меня закрыты. Теоретически, я могла бы подгадать момент и шмыгнуть в портал к одному из родных, но вариант был откровенно ненадежный. Скорее всего, меня тут же заметят и вернут обратно. Пытаться покинуть остров на лодке или пускаться вплавь через море — смешно и глупо. Даже если найду лодку и каким-то образом преодолею прибой, далеко не уплыву, меня тысячу раз заметят на открытой воде. А без лодки я околею в воде за полчаса. И тогда мое тело, как и тело отца, просто однажды выбросит на побережье…
Как мне выбраться?
Ночка вернулась ко мне с корягой в зубах, улыбаясь во всю пасть. Хотела, чтобы я кинула.
Я отшвырнула корягу к волнам и бессильно уселась на камень у скал. Таскать кулон в груди было тяжело, я не привыкла и совсем не хотела привыкать. Мантикора понеслась за палкой. Черные крупинки песка шуршали, на губах и около носа чуть пощипывала соль, над головой визгливо кричали чайки. Пальцы кололо что-то острое. Из камня, на котором я сидела, плотными шишечками росли колючие суккуленты. Маленькие. Розовые, оранжевые, зеленые… Я отодвинулась от них. Думала.
Кто из рода мог согласиться переправить меня на материк? Теоретически ни один, потому что никто в здравом уме не пошел бы против гл
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов