Время огня. Кипрей
И все равно Анирада не лгала, говоря, что все это далось ей весьма дорого. Она действительно предпочла бы обходить стороной Альярге Ри`Эльверго. Не из-за глупых этих потерь, конечно… Просто та была кусочком совсем другой, давно забытой жизни Анирады Аритен – той, которую волшебница не любила вспоминать.
Прежде, чем получить титул странствующего монарха по законам континента, нужно пройти множество испытаний, проявить себя почти в трех десятках наук и ремесел. В том числе в военном деле, куда без него! Полагалось провести несколько лет в войске союзного государства, но Альярге в тот момент была слишком юной для того, чтобы всерьез думать о войне. Вот и спихнули ее Сиверу Аритену оруженосцем. Почти пять лет она тенью маячила за спиной эверранского короля, а тот души в ней не чаял. Анираде порой казалось, что он любит ее больше, чем собственную дочь. И уж точно – больше, чем собственную сестру… И демоны с ним, Анирада никогда не ждала от брата ни любви, ни даже признания. Все, что ей было нужно от Сивера Аритена – его корона, и видят боги, Анирада получит ее! На остальное плевать.
И все-таки знакомое лицо всколыхнуло трижды ненужные воспоминания, разбередив то, что не стоило тревожить.
– Как ей удалось убить стольких людей? – Эрег подался вперед, в раскосых глазах – странная смесь надежды и тщательно скрываемого страха. Словно и не было той равнодушно-скучающей маски.
– А что вас удивляет? Альярге Ри`Эльверго получила рыцарство еще в шестнадцать лет, она умеет обращаться с оружием. Кроме того, не брезгует седарским зельем.
Действительно, в вещах странствующей нашелся почти пустой флакон из матово-зеленого стекла, и характерный запах был знаком Анираде. Дрянь. Добавляет выносливости, заставляет человека не чувствовать ни усталости, ни боли, обостряет инстинкты… А в довесок медленно сводит с ума при частом использовании.
– И только?
– Вы разочарованы? Могу я узнать, чем?
В самом деле, складывалось впечатление, что Эрег ждал совсем другого ответа. Проклятье, почему вообще он не ограничился убийством, почему требовал именно живую Альярге? Просто чтобы убить самому, смотреть, как в глазах угасает жизнь?.. Не похоже. Месть, ненависть – Анирада могла понять это как никто другой! Да и были у Эрега все причины для ненависти: горцы обязаны странствующей королеве тавским позором. К тому же, она была рядом с Сивером, когда тот перебил всю семью горского владыки. И все-таки что-то здесь было не так…
– Скоро узнаете. Все узнают, – отчеканил Эрег и вдруг настороженно замер.
Сверху, сквозь толщу камня донесся громовой раскат. Анирада отчетливо представила, как чертят ночное небо ветвистые молнии. Показалось, или Эрег изрядно побледнел? Вот уж никогда бы не подумала, что варвары боятся грозы…
– Как угодно, – кивнула волшебница, понимая, что настаивать опасно. Тем более, что выводы она уже сделала. – Так вы готовы выполнить свои обязательства?
– А откуда мне знать, что вы потом выполните свои?
Она склонила голову набок, изучая изъеденное тенями лицо владыки. Надменности и равнодушия на нем все же поубавилось, и это нравилось Анираде.
– А почему нет? – протянула она. – Я не испытываю симпатий к Альярге Ри`Эльверго, поэтому отпускать ее точно не намерена. Ее смерть ничего мне не даст, а держать ее в плену – опасно. Кроме того, мой муж надеется на дальнейший союз с вами. И, владыка… У нас осталось не так много времени, Лиар Альвир будет у вас на пороге через пару дней.
Вновь ударил гром, раскатился по тоннелю. Эрег отступил назад из освещенного факелом пятна, но Анирада успела заметить, что горца бьет дрожь. Впрочем, голос его прозвучал почти спокойно.
– Допустим. И я не могу просто убить его?
О, разве стала бы Анирада идти на все эти неудобства, если бы ей нужна была смерть Лиара Альвира? Да что ей стоило распылить эверранского мальчишку в порошок?! Можно было даже не марать рук, Эрег и сам убил бы его безо всяких соглашений, это было ясно любому. Но этого Анирада не хотела. Стараниями Сэйграна принца уже считают мертвым в Эверре и поминают, как героя. Опять как героя… Человек, погибший от рук ненавистных варваров, защитник Эверрана. Нет, это последнее, что нужно было Анираде.
– Вы правы. Я хочу, чтобы вы подписали с ним договор. Пусть признает, что у Эверрана нет претензий к Белой долине. Во всеуслышание.
– Хотите сказать, что сын Иргана Альвира живым вернется в столицу?
Забавное предположение… Нет, Лиар Альвир и без того пожил лишнего! Но убьет его не Эрег, а свои же подданные. Те, кого он предаст, бросив предгорья на откуп ненавистным варварам.
– Приставьте к нему раба из предгорий, пусть сам выберет. А прежде дайте мне поговорить с этим рабом.
Собеседник скривился.
– Снова ваши лисьи увертки… А если принц выберет не того, кого нужно?
Она улыбнулась. Вот что Анираде нравилось в волчонке, так это предсказуемость. Нужно было только уметь использовать слабости, коих у того было в избытке… В прошлый раз Альвира спас случай, но видит небо, ему не будет везтипостоянно.
– Главное, чтобы мы выбрали того, кого нужно.
Эрег молчал, громовые раскаты рвали небо над Каменным городом. И наконец – короткий кивок.
– Будет по-вашему.
Следующие несколько часов разговоров и убеждений смазались в одно сплошное пятно. Может, даже не так… Может, в него слились все последние годы. Когда-то Анирада думала, что с прилетом кометы все переменится, но вышло иначе. Ожидание не заканчивалось, и выносить его становилось все трудней. Та необъятная мощь, что незримыми крыльями вздымалась у нее за спиной, пока не могла помочь Анираде. Она, последняя из рода Фениксов, сильнейший маг на всем континенте, должна была размениваться на переговоры с горским мальчишкой, ирейскими лизоблюдами и одни боги знают, кем еще…
Как же давно все это началось?.. Когда она поняла, что корона должна достаться ей, а не Сиверу? Пятнадцать, шестнадцать лет назад? Может, еще раньше… Почти что два десятка лет бесконечного, беспрерывного ожидания. Теперь и не верилось, что когда-то было иначе. А вчерашняя встреча некстати об этом напомнила…
Анирада пришла в заброшенное святилище, где держали пленницу, чтобы забрать гербовый перстень. Альярге – почти покойница, может, и не было ничего дурного в том, чтоб она увидела лицо Анирады… Но волшебница все-таки приняла чужой облик. Предосторожность? Да… А еще ей просто не хотелось услышать недоверчивое, растерянное «Рада?..». По крайней мере так назвал ее Сивер перед собственной смертью.
Грудь странствующей королевы перехватывали веревки, руки были связаны за спиной. Судя по запаху, ее недавно рвало – последствия седарского зелья или удара по голове. На разбитых губах запеклась бурая корка. Альярге сидела, уронив на грудь подбородок, показалось даже, что она без сознания, но нет, карие глаза внимательно следили за Анирадой из-под спутанных, окровавленных волос.
Да, если б только Сивер видел, во что она превратилась… Брат знал Альярге другой – тонкой большеглазой девочкой в массивных доспехах и с мечом в сжатых до белизны пальцах. Интересно, смог бы он с той же нежностью смотреть на нее теперешнюю? На женщину с изуродованным шрамами лицом, с загрубевшими мускулистыми руками, на которых одни боги знают, сколько запеклось крови?.. На ту, что после его смерти в одночасье отреклась и от него самого, и от всего, за что они вместе сражались. Признала законными новую власть и охоту на колдунов... Смог бы?
Альярге молчала, только продолжала исподлобья смотреть на волшебницу. Изучающе, пристально. Это собственное прошлое смотрело сейчас на Анираду заплывшими от побоев глазами АльяргеРи`Эльверго.
Она обошла пленницу, заставляя себя ступать размеренно, без суеты, и принялась стаскивать гербовую печать Эльверго, дома Грозы. Та словно вросла в мозолистые сильные пальцы, не снималась.
Волшебница не поняла, в какой момент левая рука Альярге метнулась к ее горлу. Проклятье, когда она освободилась?.. К коже прижалось крошечное лезвие – обломок, наверно.
– А теперь поговорим, – голос тоже изменился, загрубел, лишился юношеской звонкости. Но интонации знакомые... Еще одна колкая крупица прежней жизни. – Зачем я здесь?
Вести беседы, когда к горлу прижат стальной обломок? Вот уж спасибо. Анираде хватило доли мгновения, чтобы обратиться. Сталь, готовая впиться в кожу, оплавилась в руках Ри`Эльверго, заставив ту хрипло закричать, но не причинив вреда самой Анираде. Она не обернулась фениксом, просто позволила огню и золоту охватить тело.
Выпрямилась, сделала шаг назад. Странствующая грубо, не по-женски выругалась. Анирада смотрела, как страх зарождается в глубине ее глаз и заполняет их полностью, искажает черты.
– Кто ты?
Анирада покачала головой.
– Неважно. А здесь ты потому, что владыка Эрег пожелал встречи с тобой.
Страх в карих глазах обернулся ужасом. Альярге вскочила на ноги.Бессмысленный, глупый жест. Обожженную руку она держала на отлете,оружия у нее больше не было. А хоть бы и было! Что могла она противопоставить последней из Фениксов?
Анирада шевельнула пальцами, и пленницу отбросило к дальней стене. С иссиня-бледного лица странствующей схлынул даже страх. Мутнеющий взгляд был уставлен куда-то за спину Анираде – будто там стоит кто-то. И почему-то волшебница не решилась обернуться. Кликнула охрану и поднялась по старым раскрошенным ступеням на улицу, под начинающийся ливень.
Лиар Нейд Альвир, наследный принц Эверрана. Закатные горы
Обломок породы развернулся под подошвой сапога, задел острой кромкой, едва не прорезав толстую свиную кожу. Лиар устало помянул беса и оглянулся на своих спутников: гвардейцы, похоже, чувствовали себя не лучше принца, зато шестеро горцев вовсе не испытывали неудобств. Привыкли к подобным прогулкам, ступали мягко, по-кошачьи. Конвой, эскорт – фениксы разберут… Третий день шли пешком: коней, как и почти весь отряд, и оружие, пришлось оставить внизу, таким было условие. Ну, спасибо, хоть на месте не перерезали, а то ведь могли. Дернулся бы кто из ребят, и все, молись Белогривому!
Тропа тянулась вверх под солидным уклоном, давно остались позади предгорья. Двужильный Лиар и тот уже изрядно взмок. Еще и воздух здесь… пес разберет, что с ним не так, но сколько его ни вдыхай, а все равно выходит мало! Принца не оставляло ощущение, что чем выше они поднимаются, тем сильнее чувствуется удушье. Что-то он читал о подобном, но толком не вспомнить. Эх, Жаворонка б сюда, он бы точно объяснил! И можно было бы, как тогда в степи, почувствовать себя на редкость невежественным, зато бесовски гордым за своего нелучшего спутника.
Лиар подумал об этом и тут же себя одернул. Действительно, вот Рика тут и не хватало! Славная мысль, притащить его на вражескую землю, где за любой косой взгляд или резкое слово, на которые тот мастер, мальчишке загонят под ребра короткий изогнутый клинок. Да что там, Альвир почти не сомневался, что треклятый клинок рано или поздно настигнет весь его отряд!..
Впрочем, что до Жаворонка, тот себе проблемы найдет и в Эверре. И, если честно, эта мысль порядком принца беспокоила. Скверно все вышло: притащил человека в придворный гадюшник, а сам, значит, в горы помирать. Тьфу, гадство.
Дорога наконец вывела на небольшое плато, и Альвир вопросительно глянул на конвойного в светло-серой накидке – здесь чем выше статус, тем светлей одежда. Тот коротко кивнул, давая понять, что можно передохнуть, и принц с облегчением опустился прямо на камни, уставился вдаль. Пока шли, смотреть приходилось все больше на дорогу, не то вмиг обезножишь, так что открывшийся вид оказался для принца внове. Отточенная, бритвенно-острая красота здешних мест наотмашь саданула по глазам. Удивительно, смотришь вниз, а где-то под ногами в складки и трещины породы набились облака.
Впереди, если напрячь глаза, можно было различить уходящие в небо горные пики, присыпанные снегом, – надо же, вот сколько принца жизнь по континенту гоняла, а снег на стыке весны и лета он все равно видел впервые! Где-то там, меж этих вершин, и должна была лежать Белая долина, земля горских племен. Из книг и старых карт Лиар знал, что расположена она в низине, с трех сторон надежно отделенной от всего мира: и самим горцам ее не покинуть, и стороннему человеку не пройти. Только отсюда, с юго-востока, дорога почти открыта – была бы открыта, если б не сложный ландшафт да горская крепость на пути – та, что на эверранских картах именовалась Каменным городом, но местные звали ее иначе – Кхурумальд.
Здешние названия вообще здорово отличались от тех, что приняты были на континенте. Здесь все отличалось. Земля, которую в Эверране когда-то считали своей, дионцы приписывали Адели, а сама Адель вовсе на этот счет предпочитала помалкивать, на деле не имела иных хозяев, кроме Сангола – рогатого бога гор, которому поклоняются местные, и Эрега – нынешнего владыки.
Минуешь Каменный город, и дальше все, считай, путь тебе усыпан розовыми лепестками. Не так уж сложно на первый взгляд. Сколько ж правителей на том погорело!.. Ведь и Эверран когда-то заглядывался на эти земли, и Адель, и Эльверго. А чего б не заглядеться: белый камень, уголь, медь, самоцветы… Это же не земля – сокровищница! Да здешние варвары и четверти своих богатств не вырабатывают, не умеют попросту. Так, хватают, что у самой поверхности… И то не своими руками, а силами взятых в предгорьях рабов. Сволочи. Да что там, Лиар Нейд и сам охотно возглавил бы поход на Долину, только вот ошибок своих предшественников повторять не хотел. Сколько ж тут положили народу – и маленьких отрядов, вроде того, с которым пришел сам Альвир, и целых армий. Дойти до Белой долины сумел разве что Сивер, и, видит небо, горцы тот день запомнили надолго… Но он, говорят, сам пришел, без армии. С одним лишь оруженосцем.
Горец в светло-серой накидке тронул за плечо и кивнул на дорогу. Ага, вот что значит немногословность.
– Ребята, выступаем! – скомандовал Альвир своим гвардейцам, отчаянно стараясь, чтобы в голос не просочилось разочарование. Он-то надеялся на полноценный привал.
Тропа нырнула под гору, заставляя в очередной раз увериться, что спускаться в таких местах еще сложнее, чем подниматься. Следующие несколько часов все, что видел Альвир – это носки собственных сапог, да срывающиеся вниз мелкие камешки.
В следующий раз передохнуть им довелось только в середине дня, когда дошли до озера, расположенного на тупой, будто ножом срезанной вершине. Альвир дождался, когда один из горцев зачерпнет воды, и только тогда наполнил флягу, а то фениксы же разберут, можно ли отсюда пить. В чужих краях всегда стоит ориентироваться на местных. Вода оказалась чуть сладковатой и настолько холодной, что от нее немедленно заныли зубы.
Хотелось перекинуться парой слов с ребятами из отряда, но под пронзительными взглядами горцев разговоры не клеились, и Альвир снова принялся разглядывать окрестности. Впереди открывался вид на плотину: мощный горный поток устремлялся вниз и, с размаху налетев на досадную помеху, менял направление. Чуть дальше виднелось иссохшее старое русло, обрамленное по берегу остатками давно умершей растительности. Плотина явно делалась не людьми, скорее, это последствия давнего камнепада, но вышла она отличной, грех не использовать. Можно же под кузню или мельницу приспособить... Но никаких строений Альвир не разглядел, разве что неподалеку темнел спуск в шахту – старую, может, осталась еще с гальданских времен, а теперь стоит заброшенная. А дальше, насколько хватало глаз, только камни, камни…
Странное дело, вроде, идут-то они давно, горский форпост должен быть совсем уже близко, но ничего напоминающего крепость впереди видно не было.
– Подскажи, уважаемый, как далеко нам еще до Каменного города? – Лиар подошел к конвойному – или все же проводнику? – в сером. Не то чтоб сильно надеялся на ответ, но отчего бы не попытаться.
Горец поднял на принца раскосые, глубоко посаженные глаза и неохотно сказал:
– Дороги мерить – скверная примета, равнинный. Если будет на то воля Сангола, однажды дойдем. А если нет, то сколько б ни шли, цель ближе не станет.
Принц тряхнул головой, пытаясь осмыслить эту заковыристую мудрость. Незаметно подошел Рей, сказал очень тихо:
– Мы почти на месте. Крепость у той горы за плотиной.
Судя по голосу, дядин соглядатай чувствовал себя неважно и был до крайности измотан дорогой. Альвир вообще-то не хотел тащить немолодого уже мужчину по этим козьим тропам, – особенно если учесть, что из всего отряда ему дозволили взять с собой лишь четверых! – но регент же потом всю душу вытрясет. Ну, если его с этим горцы не опередят, конечно...
Лиар хотел уточнить, какого ж тогда рожна крепости не видно, но один из проводников снова поднялся и кивнул на дорогу. Ну и феникс с ней, с крепостью.
Дальше шли вдоль высокого обрывистого берега, и, хоть тропа была довольно широкой, Альвира не оставлял непривычный липкий страх. Вот так споткнешься об очередной булыжник, неловко взмахнешь руками, и вскоре тем, что от тебя останется, охотно отобедают горные грифы. Еще и голова кружится так некстати!.. Неужто он, Лиар, боится высоты? Вот никогда не замечал!
А идти так пришлось долго. Когда смотрел с вершины, казалось, что плотина совсем рядом, но верно оценить расстояние в горах – задачка еще та. Не дошли и к сумеркам. Тяжелое темно-красное солнце соскользнуло за дальние пики внезапно – только что было светло, и вот на тебе. Здесь это обычное дело, темнота всегда застает врасплох. Ну это для эверранцев так, местные-то, конечно, понимали, что к чему, и ночлег начинали обустраивать загодя. Только не сегодня. Вопреки ожиданиям, отряд не остановился, а продолжал идти впотьмах, спасибо, хоть факелы горцы запалили. Раз так, значит, до Каменного города, и правда, рукой подать. Хоть это радовало!
Вот только страх сверзиться в отчаянно ревущую реку перестал быть таким уж беспочвенным: факелы – это хорошо, да и ночи в горах ясные, но фениксы заешь!.. Неверный подрагивающий свет – то темно, то хлещет по глазам, так что шарахнуться охота, – скалы, стеной вставшие по левую руку, и ревущая пропасть по правую. Пара неверных шагов, взметнувшийся над дорогой сокол или проклятое головокружение… Дальше можно не продолжать. Горцам-то что, они тут ко всему привычные, каждый камешек знают на ощупь, а вот с гостями случиться могло всякое. Принц мысленно обругал себя паникером, стиснул зубы и ускорил шаг.
Так прошло еще с полчаса, темень, камни и огненные блики сплелись в сплошной коридор. Грохот воды постепенно нарастал и вскоре стал совсем оглушительным, показалось, что вздрагивают обломки под ногами. И тогда конвойный в сером, с трудом перекрикивая гул, приказал остановиться и перестроиться так, чтобы впереди каждого эверранца оказался кто-то из местных. На кой бес эти маневры, принц спросить не успел, потому что стало вовсе не до того: одновременно, не сговариваясь, горцы принялись тушить факелы.
Альвир растерянно выругался и не услышал собственного голоса. Сделал несколько осторожных шагов и почувствовал, как конвойный, идущий сзади, подтолкнул в спину. Да, церемониться с иноземными принцами тут было как-то не принято… Глаза не желали привыкать к темноте, проклятье, да собственных ног было не разглядеть! Но он-то знал, что с одной стороны вздымается скала, а с другой – обрывается берег, и есть только тропа в какой-нибудь агм шириной. Кажется, один из гвардейцев впереди оступился. Лиар дернулся удержать, забыв про собственный страх, но тот, к счастью, выровнялся, молодец. Тьфу, бесы, этак принц к концу пути поседеет.
Прошли еще немного. Глаза все-таки потихоньку приспосабливались, и вскоре Альвир смог различить впереди ту самую каменную насыпь, в которую с оглушительным ревом врезалась река – отсюда она казалась совсем огромной, видать, внушительное было землетрясение!– и темнеющий справа от нее вход в шахту. Вот только головокружение нарастало.
– Зачем… это все?! Какая-то… проверка? – выкрикнул Альвир, обращаясь к идущему впереди мужчине. Голос был хриплый и будто чужой, наплывал издалека. – Хоть бы факелы оставили!
Впервые он рискнул обратиться к кому-то, кроме того, в сером. Фениксы разберут, зачем вообще глотку драл: во-первых, скорее всего, не услышат, а во-вторых, навряд ли станут отвечать. Эти ребята вообще мало говорили, за четыре дня и десятка фраз не набралось. Даже имен своих не назвали, да и к гостям обращались не иначе как «равнинный». Отдавали команды отрывисто и лаконично, а то и вовсе обходились кивком головы. Но горец неожиданно ответил.
– Нельзя. Здесь живет Сангол, – он ткнул в сторону черного провала заброшенной шахты. – Горе тому, кто потревожит его.
Ни беса Альвир не понял, но расспрашивать дальше не решился. Из-за вершин наконец поднялась увесистая луна, и бледные отсветы легли на воду. Ладно, может, и ничего, дойдут они до этого бесова Кхурумальда…
А потом какая-то возня сзади заставила обернуться, и Лиар сквозь темень и мельтешение серых пятен увидел, что Коннор – один из его гвардейцев – лежит на земле. Альвир рванулся к нему, но горец перехватил за плечо.
– Оставь, равнинный. Он неугоден Санголу.
Принц замер, растеряно глядя на конвойного.
– Что вы с ним сделали?
– Мы? Никто из нас к нему не притрагивался.
Если так, стало быть, Лиар тут не единственный внезапно ощутил себя ирейской дамой, надумавшей хлопнуться в обморок. В чем же дело? С водой в том озере что-то было неладно?.. Вряд ли, времени сколько прошло! Этак, и правда, в Сангола уверуешь!
– Пусти, мне нужно помочь своему спутнику, – он попробовал высвободить плечо. Осторожно, чтобы, не приведи небо, горец не усмотрел враждебности. Наткнулся на безразличие в глубоко посаженных раскосых глазах.
– Ты ему не поможешь. Он оказался слишком слаб, чтобы выдержать близость Сангола.
Лиар стиснул зубы. Убийственная логика дикарей вызывала оторопь. А между тем его человеку нужна была помощь, и фениксы сожри, Лиар должен ее оказать! Остальные гвардейцы не дергались, ждали его реакции, и от этого было совсем паскудно. Коннор слабо зашевелился.
– Послушайте, я… – Лиар замолчал, подавившись воздухом.
Он не сразу понял, что происходит, наверно, просто не ждал, не мог ждать… Высокий рыжий горец подошел к еще толком не пришедшему в себя гвардейцу и, нагнувшись, столкнул его вниз с обрыва.
Лиар не успел бы вмешаться, остальные тоже. А если бы и успели… Шестеро горцев, все при оружии, у двоих луки. Эверранцев теперь четверо, и у них отобрали даже ножи. Какие тут шансы? А если и допустить, что у них бы что-то получилось… Лиар Альвир пришел в Закатные горы не за жизнями этих шестерых варваров, ему нужна встреча с владыкой!.. Он, не дыша, смотрел вниз, туда, где оголтелый речной поток терзал мертвое тело. Принц не мог этого видеть в темноте, это фантазия, обман зрения! И все-таки... Пальцы судорожно сжимали пояс – там, где к нему должны были крепиться ножны. Ненавистная беспомощность раздирала грудную клетку, наизнанку ее выкручивала. Больше всего на свете Лиар желал броситься на рыжеволосого подонка, который вот так запросто отобрал жизнь у беспомощного безоружного человека. Всей душой желал и не мог.
Фениксовы перья, и не поймешь уже, от ненависти темнеет в глазах или от слабости! Альвир с трудом перевел взгляд на замерших эверранцев и понял, что они тоже на грани. Рей держится из последних сил, уже начал крениться вбок. Кто-то из них непременно последует за мертвым сослуживцем, если прямо сейчас они не оставят это жуткое место, где со всех сторон на них в упор глядит Рогатый бог.
Альвир отвернулся и двинулся дальше по тропе. Конвойные не возражали.
– Я говорил тебе, что мерить дороги – скверная привычка, равнинный. Никому не дано знать, когда и где закончится его дорога.
Альвир промолчал. Что ж, вот он и начал расплачиваться за перемирие, которого они пока что даже не заключили. Это так, задаток, даже крохотная его часть… Один медяк в переполненной горсти – монет в ней столько, что они рассыпаются, летят вниз, а беспощадная река с утробным звериным рычанием утаскивает их прочь. И что-то внутри эверранского принца трусливо артачилось, замирало, не давая думать о том, какой окажется конечная цена, если сотая ее доля – это человеческая жизнь и осколок собственной совести. На душе было скверно, словно через тело убитого товарища перешагнул. Да что там, так оно, в сущности, и было.