Дефержузуа

— Ладно. Мадам Колси, идите сюда, – крикнул Атердо и в комнату вошла молодая девушка. — Знакомьтесь, это Колси, отныне ваша прислуга. Исполнит любую вашу просьбу. Увидимся за ужином, Дефержузуа.

Атердо покинул комнату и на душу Дефержузуа сразу же пало минутное облегчение. Она села на кровать и заревела, вспоминая погибшую Лилету. Она понимала, что на похороны её уже не отпустят из этого поместья и ей оставалось только оплакивать душу покойной Лилеты, которая была для неё больше чем просто помощница и ещё больше чем – подруга.

— Что с вами, госпожа? – склонилась над ней Колси. — Хотите я принесу вам воды.

— Нет, – вытирала она слëзы. — Колси.

— Да, моя госпожа.

— Будь так добра, не называй меня госпожой, ладно? Я не госпожа этого поместья.

— Но господин требует, чтобы мы все следовали манерам обращения друг к другу, иначе я не хочу быть снова наказанной, – опустила Колси голову ниц.

— Хорошо, тогда в присутствии нас двоих, зови меня – Дефержузуа! Это моë имя.

— Как вам угодно, – улыбнулась Колси и присела рядом с новенькой гувернанткой. — Если вам что-то понадобиться – я буду в соседней комнате, – немного посидев ответила Колси.

Дефержузуа чувствовала себя взаперти, словно птичка которую посадили в клетку забавы ради. Она никак не могла найти в этом доме покоя и равновесие своих мыслей: её рассудок мутным туманом холодил душу, и странное будущее, которое ждало девушку впереди насиловало её сознание. Воздух сковывал дыхание, а глаза покрывались словно тонкой плëночкой навевающих слëз лишая нормального зрения молодую и здоровую Дефержузуа. Большое и на первый взгляд романтичное поместье цветами и садами объятое; неповторимым интерьером внутри и уникальным шармом; старинные картины художников: Франсиско Антолинеса, Рубенса и Ван Дейка, Гурия Никитина, Салтанова, Ушакова украшали все стены каждых комнат. Но всё это Дефержузуа превращала в заточение, потому что настоящая свобода гуляет с ветром по просторам и за пределами подобных поместий и особняков. Всё ей было не мило и всё она воспринимала с отвержением даже, когда смотрела на золотые вазы, в которых цвели неизвестные ей белые бутоны цветов. Она подходила к окну, раскрывала шторы, но видела в стекле лишь отражение своего грустного лица и танцующий огонëк свечки стоявшей на столике позади её спины. Звёзд практически было не разглядеть из-за множества строений и крыш, что закрывали небосвод своими грубыми мозайками и удлинёнными козырьками, которые покрывали основную площадь дома. Утомлённая всей этой позолоченной и серебряной атрибутикой в отблеске мутной луны, девушка легла на диван и прикрыла глаза. Десять минут сна показались ей такими долгими, что просыпаться было так тяжело, но прислуга настаивала на её подъёме.

— Дефержузуа, просыпайтесь, скоро нужно идти на ужин. Ты должна переодеться, – сказала Колси.

— Переодеться? Во что? – удивилась девушка.

— Вот в это!

Дефержузуа привстала и развернула голову ко входу. Она смотрела на то необыкновенное платье с презрением, потому что не хотела надевать одежду предложенную ими.

— Прости, Колси, я не хочу надевать то платье, каким бы красивым оно не висело на вешалках. Мне нравится моё платье.

— Дефержузуа, пожалуйста, ты должна надеть платье, иначе меня снова отправят стеречь овец, потому что я не справляюсь с обязанностями прислуги.

— Теперь я должна подобать их нравам, а ты будешь говорить мне как, да, Колси?

— Из твоих уст звучит это несколько неодобрительно, но в целом – да! Прости, Дефержузуа, но я лучше уж стану приносить тебе платья и тапочки, чем опять окажусь среди… ты должна понять, милая Дефержузуа.

Даже одежда должна была соответвовать тому или другому мероприятию, включая даже ужины, завтраки и обеды.

— Надеюсь, когда я захочу в дамскую комнату – мне не нужно будет переодеваться, – возмутилась Дефержузуа поправляя на себе вечернее платье.

— В этом нет необходимости, – засмеялась Колси.

Когда они вышли из комнаты, то стены и залы в этом поместье играли уже другими красками, а где-то впереди слышалась мелодия напоминающая Дефержузуа лëгкую меланхолию. По пути к залу им попадались на глаза мужья со своими покорными жëнами. Одежда на них переливалась словно эти люди были оловянными фигурами, но это только на первый взгляд.

— Колси, почему здесь столько много людей? У них сегодня состоится бал?

— Нет же, Дефержузуа. Сегодня они пригласили богачей из соседних поместий, ведь насколько мне известно – сегодня день рождения возлюбленной самого господина.

— Ты говоришь про маму Атердо?

— Мамой её даже бы сам дьявол не назвал, прости меня Господи. Она до безумия скверна в своëм характере и ни ценит окружающих, особенно тех, кто ниже её по статусу. Она словно змея осматривает каждого и каждую подобно жертве, а после набрасывается со своими вопросами и пускает медленно яд в твою кровь. Если тебе доведётся повстречаться с ней – не смотри на неё и она не обратит на тебя внимания. Да, и ещё, мадам – они практически все помешаны на изучении французского языка. Порой мне кажется, что я живу в маленькой Франции оказавшись здесь, с ними всеми.

— Что ж, теперь я буду крайне аккуратно со змеями и фальшивыми французами, – улыбнулась Дефержузуа.

Спустившись с верхнего этажа они уже были в центре зала и сразу же попали под внимание остальных дам. Они хихикали спрятав свои ехидные улыбки за белыми перчатками или уткнувшись в плечо своего спутника. Но все они были сильно удивлены её природной красоте! Осматривая девушку с ног до головы, их улыбчивые гримасы сменялись серьëзными лицами и восторгами от увиденного. Странные шëпоты и громкие разговоры доносились до Дефержузуа завистными высказываниями и каждая хотела узнать откуда в этом поместье появилась такая соперница, особенно для незамужних дамочек.

— Мне не нравится здесь находится, Колси! – сказала Дефержузуа. — Кажется, что каждый уголок в этом доме смертельно ядовит.

— Не пытайтесь уходить, госпожа. Скоро все странные чувства пройдут, верьте мне.

Она как-будто попала в богемное господство. Ароматы парфюма сводили девушку с ума, а разные цвета в одежде резали её глаза словно эти глаза принадлежали грудному младенцу. Столько ярких красок она ещё никогда не могла узреть, а тем более столько богатых людей, которые переплелись друг с другом в этом единственном зале, чтобы поздравить госпожу самого господина и правителя города Таулондуф. Дефержузуа не отходила от своей служанки даже на пол метра, настолько она боялась остаться одна среди всех этих павлинных одежд, что сердце её билось так часто как только оно может биться. Внезапно из толпы к девушке подкрался Атердо и прикоснулся к ней своей холодной рукой. Дефержузуа почувствовала в его прикосновении самый настоящий лëд, который существует лишь в зимний период того или иного места в природе. Она смогла отдёрнуть руку и прикоснулась к месту его хвата словно к ожогу. Взгляд его был не менее холодным как и само прикосновение ледяной руки.

— Не бойся, Дефержузуа, это я! – сказал Атердо.

Он понимал, что не должен показывать перед всеми вид, что влюблëн в обычную гувернантку-простушку и поэтому слегка осторожничал в своих намеренных действиях. Но Дефержузуа не ответила ему, верно проигнорировав его присутствие среди других таких же. Она скорее ждала, когда же всё закончится и она могла бы вернутся в свою комнату, чтобы отдохнуть. Но ужин только-только начинался. Заиграла музыка и все стали рассаживаться за огромный стол.

— Ну всё, Дефержузуа, дальше без меня, – улыбнулась Колси.

— Без тебя? Но почему?

— Таковы правила, моя госпожа. Увидимся после ужина.

Страх ещё пуще прежнего овладел бедной девушкой не привыкшей к высшему обществу во всех его соцветиях. К тому же не желанный сосед присоединился и сел рядом с ней. Атердо не смог упустить такого шанса и отужинать вместе с прекрасной девушкой.

— Прости, Дефержузуа, но в процессе праздника я должен буду представить тебя обществу, ясно?

— Представить меня обществу? Я чувствую себя вещью, которую оглашают на аукционе, Атердо. Если бы ты позволил мне уйти…

— Это не приемлемо, – перебил он её, — и к тому же неприлично покидать застолье в день рождения моей матери. В присутствии всех, ты познакомишься с этими людьми, хочешь ты этого или нет.

Зазвенели серебряные вилки и ложки, задрожало вино и шампанское в хрустальных бокалах и поплыл над столом аромат жареной дичи, морской рыбы, а также аромат экзотических блюд: аммицу, азиатские пирожки Бао и многое другое. Все восхищались разукрашенным едой столом и ждали именинницу ко столу. Вдруг – настала тишина, музыканты перестали играть и прямо перед всеми открылись высокие узорчатые ворота, откуда выходили родители Атердо: господин Гарсон, госпожа Тутси и конечно же по обе стороны шли две сестры Атердо – Линтьера и Лантнора. Все гости покорно встали и низко поклонились в качестве приветствия, кроме Дефержузуа, которая осталась сидеть и привлекла на себя строгое внимание со стороны многих людей и самих хозяев поместья.

— Немедленно встань, Дефержузуа, – дëрнул её за руку Атердо причинив острую боль.

— Ау, – вскричала девушка и все замерли в изумлении. Увидев, что это на неё все так устремили взгляды, она испугавшись подскочила при этом уронив стул на пол. Колси немедленно поспешила на помощь к своей госпоже и помогла поднять стул.

— Как вас зовут? – спросила Тутси подойдя вместе с мужем к столу.

— Моё имя – Дефержузуа, – ответила девушка спокойным тоном.

— Вы француженка?

— Нет, госпожа.

— Мама, я как раз-таки хотел представить вам нашу новую гувернантку, – вмешался Атердо. — Ну конечно же после всех поздравлений.

— Хм. Нужно убедиться восприимчива ли эта девчонка к дисциплине, прежде чем она вступит в свои права обучать наших детей. После праздничного ужина зайдите ко мне, Дефержузуа.

Когда наконец-то все расселись по местам и приступили к поздравлениям и трапезам, Дефержузуа не хотела ни есть, ни пить. Весь её ум был занят воспоминаниями о друзьях, которые сейчас были на воле, а она здесь, взаперти и в кругу высоких чинов и представителей власти.

— Если ты не будешь есть – силы окончательно покинут тебя, Дефержузуа. Из под ног будут вылетать не только стулья, но и земля.

— Спасибо за разжëвываную подробность, Атердо. Но к счастью это мой удел, а не ваш. Приятного аппетита!

— Полагаю тебе следует унять свои девичьи капризы, ведь ты сейчас находишься не в галантереи.

— И это печалит меня больше всего на свете. Завтра вы должны выпустить меня из поместья, чтобы я смогла пойти к родителям Лилеты и извиниться перед ними, как велят того приличия.

— Я смогу это устроить после того, как ты начнёшь есть. Так что приступайте, госпожа, иначе я передумаю.

Дефержузуа конечно же поверила его словам и взяла в руки вилку и нож. Следуя правилам этикета она больше походила на одну из всех этих красноречивых особ нежели на нанятую гувернантку в большой дом. После очередного тоста все ударили по бокалам и заиграла новая музыка юного арфиста.

Прекрасный вечер заканчивался лëгкими танцами в парах, что конечно же не любила, а точнее никогда не танцевала Дефержузуа. Приглашение Атердо она с уверенностью отклонила, дабы не выставлять себя – не умеющей танцевать в паре. Вместо этого она попросила отпустить её в свою комнату для отдыха. Она подозвала к себе Колси и та незамедлительно проводила её обратно к себе.

— Я чувствую себя среди них инопланетным существом, Колси. Их смех и взгляды не соскальзывали с меня до самого окончания торжества. Что со мной не так, скажи мне?

— Я больше чем полагаю, что они восхищаются вами, – улыбнулась Колси. — Презрение вселяется во взгляды всех людей, кто чувствует себя на ступень ниже перед новеньким человеком. Вы попросту поразили всех своей красотой, поэтому они не сводили с вас глаз. Дорогое платье не делает даму красивой, поскольку важнее всего – кто под этим платьем! Проще говоря: чучело наряженное в свадебное платье так и остаëтся чучелом, к сожалению. Именно так себя и чувствовали все дамы в том зале.

— Ты невероятно шутливая девушка, – засмеялась Дефержузуа. — Однажды мы выберемся из этого милого ада и сбежим как можно подальше. Ты ведь хочешь выбраться отсюда?

— Больше всего на свете, но только я не знаю, что ждёт меня за теми стенами. Я никогда не выбиралась дальше Таулондуфа. Я никогда не была с парнем и, кажется, что вся моя жизнь так и пройдëт в отдалении от остального мира. Вкушу ли я любовь по-настоящему, Дефержузуа?

— Ты найдешь свою дальнейшую судьбу, но для начала стоит распрощаться с этим едва приемлемым образом жизни.

Вдруг отворилась дверь и в комнату буквально ворвался Атердо. Он застал двух юных девиц врасплох за разговором о мечтах скорее покинуть это жуткое для них общество.

— О чëм это вы тут беседуете?

— Я думала, что попала в приличное общество, но судя по тому, как в комнату к девушкам врываются парни без стука – моë мнение о правилах приличия и вежливости со стороны мужчин в этом поместье сходится на нет! – ответила Дефержузуа.

— Прошу прощения, я выставил себя не подобающим образом. Однако вы не должны так много времени проводить с прислугой.

— Неужели, юный господин думает, что я останусь в этой комнате одна и не позволю себе общество Колси? Я всё больше и больше склоняюсь к тому, что вы меня заточили в своей необъятной тюрьме, нежели привезли сюда, чтобы я услужила всем вашим родственникам. Я не стану ограничивать себя в общении с Колси. Полагаю это против правил, ведь так, Атердо?

— Через пять минут тебя ждëт моя мать! Колси, будь так добра, отведи её в гостинную, – перевëл тему Атердо.

— Да, господин.

Уставшая всего за несколько часов времяпровождения в поместье, Дефержузуа казалось, будто она провела здесь вечность. Её согревали лишь мысли о завтрашнем дне, где она сможет повидаться с Длентой и возможно с Бонумом. Но помыслы сразу же остужались ви́дением о том, что ей навсегда придëтся проститься с Лилетой.

Дефержузуа шла к матери Атердо словно на казнь опустив голову ниц. Ей было не страшно услышать оскорбления в её адрес, поскольку появившись здесь она была оскорблена уже несколько раз. Приличное и высокое общество не подобало описаниям в романах, которые она читала и в которых приличие означало в первую очередь – любовь к людям. В настоящем же мире всё совершенно иначе: высокомерие наперегонки с алчностью проявляются в людях статусных чинов; озлобленность и неуважение к простым людям стало привычным делом со стороны воспитанных серебряной и золотой монетой.

Вошедшая в гостиную девушка остановилась в дверях и замерла перед фигурами, что сидели в креслах и подносили к губам чашку с чаем. Вокруг было много детей, которые смотрели на Дефержузуа также строго, как и хозяйка сего поместья.

— Пройдите сюда и сядьте, – сказала Тутси и указала пальцем на кресло.

Дефержузуа медленно подошла и присела напротив госпожи. Они смотрели друг другу в глаза словно играли в игру: «кто быстрее опустит взор на пол».

— Расскажите мне о своëм происхождении, Дефержузуа? Кто твои родители, где ты обучалась?

— Мои родители были самыми обыкновенными людьми! Они не имели высоких чинов, но это не помешало им стать полезными для общества. Моя мама очень любила цветы и выращивала их у себя в саду. Отец же был охотником, но только охотился он не на животных.

— Тогда на кого он охотился?

— На настоящих охотников, на тех кто незаконно убивали бедных зверей загоняя их в угол или к обрыву скал.

— Он убивал людей? – удивилась Тутси.

— Нет же! Он наоборот предостерегал их от такой участи. Многие охотники не раз попадали в засаду с медведями, а отец верно спасал их отпугнув от трусливых стрелков стаю озлобленных медвежат.

— Благородность – не лучшее качество в человеке. Иногда нужно быть жëстким, когда речь идёт об улучшении своего жизненного статуса. Он мог бы не плохо зарабатывать, убивая животных.

— Жестокость порождает жестокость! Не нужно быть злым для того, чтобы стать на путь истинный. И потом: Господь помогает не гонящему за большими деньгами, а трудящему за грош! Ибо погнавшись за красивой жизнью, при этом выставив себя на показ – ты ограничиваешь себя в свободе некоторых действий. Лишь оказанное добро порождает уважение к тебе и…

— И дальнейшему использованию твоего добра другими людьми, – перебила девушку Тутси. — Поэтому твой отец погиб в горах? Потому что он оказывал помощь охотникам?

Дефержузуа хотела было ответить Тутси от лица самой, что не на есть эгоистичной девушки, но не посмела дать волю своим зажжённым синим пламенем – эмоциям. Она стояла прищемив губы как можно крепче и сжимала кулаки за спиной.

— Что ж, оставим этот неуместный разговор. Перейдём к важному. Ответьте, Дефержузуа, вы в совершенстве владеет французским языком?

— Нет, госпожа, не в совершенстве!

— En français s'il vous plaît. (по-французски, пожалуйста)

— Non, madame! ( нет, госпожа)

—Puisque je vous confie mes enfants, je dois avoir confiance que vous pouvez apprendre le français à ces oiseaux. Sinon, vous irez travailler comme domestique. Tu veux ça ? (поскольку я доверяю вам своих детей, значит я должна быть уверена в том, что вы сможете обучать этих пташек французскому языку. Иначе пойдëте работать прислугой. Вы хотите этого?)

— Je vais essayer d'apprendre à vos enfants à parler français, madame. (я постараюсь научить ваших детей разговаривать по-французски, госпожа)

— Merveilleux. A partir de demain, vous commencerez les cours. Bonne nuit, Deferjuzois! (Прекрасно. С завтрашнего дня вы приступите к занятиям. Доброй, ночи, Дефержузуа)

Дефержузуа встала с кресла и направилась немедленно в свою комнату. Она очень устала и хотела спать. Часы показывали к полуночи и где-то вдалеке у леса кричал филин, крик которого доносился в открытое окно её комнаты. Веки её всё время закрывались, но круговорот мыслей не давал полноценно погрузиться в сон. Она ворочалась в кровати, и странное место в котором она оказалась так внезапно, сдавливало её грудь и даже темнота в этом доме казалась ей другой: какой-то прозрачной и непривычно ледяной. Из головы у неё никак не могла выйти эта горделивая и мерзкая, госпожа Тутси со своим брóвистым взором и хрипловатой речью. Выбросить её из памяти было не так-то просто, она словно впечаталась в мозг государственной печатью утвердив своё присутствие в чужой голове.

Коварная женщина и более коварным был её муж, и отец Атердо – зловещий Гарсон! Он показал свой суровый нрав ещё у обугленной галантереи и кузницы, проявив себя со всех сторон невежества и печали. Лишь прокрутив в мыслях все эпизоды ушедшие в прошлое, Дефержузуа смогла тихонько заснуть под тонкий шум ветра проникающий в открытое окно.

Дефержузуа проснулась очень рано на рассвете, от шума бьющего дождя по окнам и стенам дома. Она слышала, как в соседней комнате Колси что-то делала и тоже не спала этим едва начавшемся утром. Дефержузуа поднялась с постели, взглянула в окно и увидела как туман накрыл всю окрестность вблизи поместья и этот дождь начался не во время, ведь она хотела сегодня пойти в город. Ещё она услышала как в густом тумане и над крышей кричали по всей видимости ястребы, которых хозяин отпустил, чтобы те принесли ему добычу. Занервничав, девушка хлопнула ставнями и закрыла окно, чтобы не слышать их ужасные крики. Поправив постель, она пошла в комнату к Колси. Тихонько постучав в дверь, Дефержузуа осторожно вошла.

— Госпожа, Дефержузуа, вы не спите? – удивилась Колси.

— Мы же договорились, Колси, что ты не будешь называть меня госпожой.

— Да, прости! Не часто мне такое дозволено, поэтому не могу привыкнуть.

— По правде говоря я всегда вставала рано, когда работала в своей галантереи, Колси. Утренний рассвет не пугает меня тем, что пора вставать с кровати.

— Ах, если б так думали все, в этом поместье – утро было бы добрее, – улыбнулась Колси. — Чаю?

— Да, если тебя это не затруднит. Только не забудь сделать и себе, ладно?

— Хорошо, – улыбнулась Колси.

Дефержузуа не могла предвкусить дальнейшее начало дня так, как она делала это, когда была свободной. Монотонный режим ждал девушку впереди и так будет каждый Божий день, пока та не обучит детей французскому.

— Вот, чай готов, наслаждайтесь!

— Благодарю, Колси!

— Теперь тебе предстоит обучать детей и внуков этого семейства? Полагаю это хуже любого наказания, – вздохнула Колси. — Хорошими манерами они не обладают, а вот бессовестными стать у них получилось без затруднения.

— Теперь я узница этого поместья! Я даже не знаю за что Господь наказал меня и поселил в змеиное логово, наверное для того, чтобы я стала ненавистной и озлобленной к миру как и все жители Ястребинного.

— Не торопись осуждать себя на злые деяния, Дефержузуа! Только не лëгкий путь ведëт к счастью! Будь ты даже среди уродов – уродом ты не станешь, если и дальше будешь оставаться преданной Господу и следовать зову своего доброго сердца. Всё к лучшему, – улыбалась ничем неомрачённая Колси.

— Да. Это воодушевляет, – улыбнулась она в ответ.

Вчерашний праздник смог продолжится и этим днём. Хозяйка дома, Тутси велела всем не уходить так рано домой, поскольку она хотела, чтобы веселье и тосты за её здоровье и красоту продолжались. Но она также не смела приказывать и настаивать над теми, кто хотел уйти. Ведь таких было не много – бóльшая часть согласилась остаться и продолжить наслаждаться продолжением банкета.

Колси готовила Дефержузуа к выходу на завтрак: она накручивала ей кудри и помогла надеть платье по пышнее, ведь после завтрака она должна была пойти, чтобы обучать детей. Вдруг раздался стук в дверь и дверь слегка приоткрылась. Девушки в ту же секунду обернулись и увидели голову Атердо.

— Могу ли я войти, чтобы восхититься вами?

— Вы уже это сделали, ― сказала Колси. ― Только мы не до конца готовы, – ответила Колси.