7 июля

На меня он даже не посмотрел.

Было обидно? Немного. Завидно? Ну… да.

Но ничего страшного. В мире полно мужчин. Найду себе другого принца — ещё красивее, ещё богаче и желательно с собственным замком. Или хотя бы с нормальной работой.

Хотя искать здесь кого-то было странно. Всё вокруг выглядело слишком правильным: улыбки, движения, смех, даже случайные прикосновения казались заранее отрепетированными. Красивая декорация к дорогому спектаклю, в котором только мы не знали своих ролей.

Я прошлась вдоль зала и заметила Исаака. Тёмно-синий костюм с серебряной отделкой сидел на нём неожиданно хорошо, рыжие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Он явно старался выглядеть как все и именно поэтому выделялся сильнее остальных.

Слишком живой для этого глянцевого места.

Увидев меня, Исаак сразу подошёл. На ходу поправил рукав и выпрямился, будто вспомнил, что сегодня должен быть кавалером.

— Миледи, сегодня вы просто блистаете!

— Спасибо. Ты тоже… впечатляешь.

— Потанцуем? Обещаю не наступать вам на ноги. По крайней мере, намеренно.

Я рассмеялась и согласилась.

Первые несколько минут всё шло нормально. Исаак двигался осторожно, слегка скованно и постоянно смотрел вниз, проверяя, где находятся мои ноги. Было даже мило. Видно, что он очень хотел сделать всё правильно.

Потом он наступил на подол платья. Ткань резко натянулась, я потеряла равновесие и врезалась в стоявшего рядом гостя. Тот отшатнулся, задел локтем столик — и в следующую секунду на меня опрокинулись несколько бокалов.

Холодное вино мгновенно пропитало платье.

Музыка продолжала играть, но вокруг меня стало тихо.

Люди смотрели. Кто-то усмехнулся, кто-то прикрыл рот ладонью, изображая сочувствие. Одна девушка что-то прошептала своему спутнику, и они оба рассмеялись.

Я поднялась. Мокрая ткань липла к телу, блёстки съехали, причёска растрепалась. Ещё минуту назад я чувствовала себя почти принцессой, а теперь стояла посреди зала как неудачная шутка.

Мой взгляд сам нашёл Лику. Она кружилась в танце с красавцем-принцем — лёгкая, спокойная, счастливая.

Конечно. Даже в ненастоящей сказке выбирают не меня.

— Сэнди, прости, я не хотел… — Исаак протянул руку.

Я отвернулась.

— Всё нормально.

Это было неправдой, но объяснять я не собиралась. Мне нужен был воздух. Или хотя бы место, где никто не смотрит.

Я вышла на балкон. В тени колонн стояла маленькая скамья. Я села, уткнулась ладонями в лицо и расплакалась.

Почему именно сейчас — не знаю. Не из-за платья же. Платье можно выстирать.

Наверное, дело было во взглядах. В Лике с её принцем. В том, как легко всё красивое доставалось кому-то другому и как быстро любое моё старание превращалось в позор.

Под скамьёй что-то блеснуло. Маленькое зеркальце в серебряной рамке. Я подняла его и посмотрела на себя. Тушь размазалась, глаза покраснели, волосы выбились из причёски.

Красавица дня. Именно за такими принцы обычно бегают толпами.

— Шикарно, Сэнди, — пробормотала я отражению. — Просто неотразима.

Мне вдруг стало до боли ясно: никто не появится из ниоткуда и не скажет, что я та самая. Никакой идеальный мужчина не придёт, чтобы исправить мою жизнь.

Такие существовали только в голове.

Например, Рэйн Хан.

Я слишком долго смотрела на своё отражение. Серебряная поверхность дрогнула, словно по ней прошла рябь. Балкон залило белым светом.

Я зажмурилась и прикрыла лицо рукой.

Когда снова открыла глаза, он стоял передо мной.

Рэйн Хан. Точно такой, каким я видела его на экране: высокий, с острыми скулами, серебристыми волосами и тёплым оттенком кожи. Чёрная атласная рубашка была расстёгнута на пару пуговиц, узкие брюки сидели безупречно. Даже выражение лица знакомое — спокойное, немного отстранённое.

Я резко поднялась.

— П-привет…

Колени дрожали. Я быстро вытерла щёки и попыталась поправить волосы, хотя это уже ничего не спасало.

Рэйн молча смотрел на меня. Не улыбался.

— Я не знаю, как ты здесь оказался, — заговорила я, лишь бы заполнить тишину. — Наверное, это магия. Или часть Испытания. Может, я тебя как-то… вызвала?

— Ты меня не вызвала, — спокойно сказал он. — Ты меня придумала.

Я застыла.

— Что?

— Тебе ведь не нужен настоящий я. Ты даже не знаешь, какой я.

— Я много лет за тобой слежу. Я знаю твои песни, интервью…

— То, что мне разрешили показать.

Он говорил без злости, от этого слова били ещё сильнее.

— Ты хотела, чтобы я появился, увидел тебя и сразу понял, какая ты особенная. Обнял. Выбрал. Доказал, что ты не хуже той девушки в зале.

Я почувствовала, как лицо обдало жаром.

— Я не думала о Лике.

— Ну, естественно.

— Ты не можешь знать, о чём я думаю.

— Я и есть то, о чём ты думаешь.

Он подошёл чуть ближе. Я столько раз представляла этот момент, но теперь сама отступила к скамье.

— Ты придумала человека, который однажды спасёт тебя от одиночества. Только я не обязан соответствовать твоей фантазии.

— Я не прошу меня спасать.

— Тогда почему тебе так важно, чтобы тебя выбрали?

Я не нашла ответа.

Рэйн посмотрел на мокрое платье, размазанную тушь и зеркало в моей руке.

— Тебе нужен не принц. Тебе нужно доказательство, что с тобой всё в порядке. Но ни один человек не сможет давать его постоянно.

— Почему ты такой?.. — прошептала я. — В моих мыслях ты был другим.

— Вот именно.

За его спиной появилась тонкая дымка.

— Научись отличать человека от роли, которую сама ему придумала. Иначе каждый раз будешь разочаровываться не в мужчинах, а в собственных ожиданиях.

Он шагнул назад и исчез. Я осталась одна.

Сердце колотилось так сильно, будто я действительно только что встретила его. Мечта сбылась и тут же объяснила, почему никогда не могла сделать меня счастливой.

Я медленно села обратно на скамью. В зеркале снова отражалась только я: мокрая, заплаканная и злая.

— Все они одинаковые, — прошептала я. — Красивые, холодные и пустые.

Звучало убедительно примерно секунду.

— Мужики — козлы, — сказала я уже громче. — А любовь для идиотов. Для таких, как я.

Вот так было проще. Если любви не существует, значит, меня не могли не выбрать. Если все мужчины плохие, значит, дело точно не во мне.

Только грудь всё равно сжимало. Мне всё ещё хотелось, чтобы кто-нибудь просто сел рядом. Не спасал, не обещал вечность, не говорил, что я особенная. Просто взял за руку и не смотрел как на дурочку.

Я нервно рассмеялась.

— Ну и ладно. Вот она я: взрослая, сильная, разоблачённая. Жду следующего раунда.

Смех оборвался слишком быстро. Ко мне почти бесшумно подошёл Исаак.

— Сэнди… ты в порядке?

— Нет. И не лезь. — Я сразу отодвинулась. — Личное пространство и всё такое.

Он остановился и несколько секунд стоял рядом, будто решал, имеет ли право сесть. Потом устроился на другом краю скамьи, оставив между нами достаточно места.

— Прости за платье, — сказал он. — Я правда тренировался смотреть под ноги. Просто в какой-то момент решил, что уже научился, и перестал.

— Очень полезный жизненный урок.

— Да. Самоуверенность убивает. Иногда буквально.

Я хмыкнула и снова посмотрела в зеркальце.

— Я ужасно выгляжу?

Исаак внимательно меня осмотрел. Его взгляд задержался на размазанной туши, мокром подоле и выбившихся волосах.

— Немного.

Я медленно повернула к нему голову.

— Спасибо.

— Подожди, я не закончил. Ты выглядишь так, будто на тебя вылили половину стола и ты долго плакала. Было бы странно, если бы после этого ты выглядела идеально.

— Очень утешает.

— Я плохо утешаю, зато не вру.

Он снял пиджак и протянул мне.

— Можешь прикрыть платье. Если хочешь.

Я взяла его и набросила на плечи. Пиджак был тёплым и пах чем-то сладким — наверное, карамелью, которую он снова пытался приготовить.

— Они смеялись, — сказала я.

— Да, видел.

— И что ты подумал?

Исаак нахмурился, будто вопрос оказался сложным.

— Сначала — что это моя вина. Потом — что хочу кинуть в них чем-нибудь тяжёлым. Но рядом были только бокалы, а после первого происшествия лучше было ничего не трогать.

Я невольно улыбнулась.

— Ты не подумал, что я жалкая?

— Нет. Ты упала. Люди, увы, иногда падают.

— Даже принцессы?

— Особенно принцессы. У них же платья длиннее.

Я тихо рассмеялась и быстро вытерла оставшиеся слёзы.

— Рэйн сказал, что я его придумала.

— Рэйн?

— Долго объяснять.

— Хорошо. Можешь не объяснять.

Он не начал расспрашивать. Не потребовал рассказать, кто появился и почему я плакала. Просто остался рядом. Это оказалось приятнее любых правильных слов.

— А какое у тебя Испытание? — спросила я. — Ты уже понял?

Исаак пожал плечами.

— Пока нет. Может, оно ещё не началось. А может, я настолько невнимательный, что уже провалил его и не заметил.

— Очень на тебя похоже.

— Зато сейчас я могу хотя бы не оставлять тебя одну. Это считается полезным действием?

Я посмотрела на него. Виноватое лицо, помятая рубашка, выбившиеся волосы. Исаак не походил на человека, который собирался спасать меня красиво. Похоже, он вообще не знал, как это делается.

— Считается, — ответила я.

Исаак заметно расслабился и откинулся на спинку скамьи.

— Видишь? А ты говоришь, я ничего не умею.

— Я такого не говорила.

— Но наверняка думала.

— Болтаешь ты много, — признала я. — И странно. Но иногда всё-таки по делу.

Он просиял.

— Талант, никак иначе!

Мы ещё немного посидели молча. Из зала доносилась музыка — чужое веселье, чужая сказка. Здесь, на балконе, было прохладно и спокойно. Исаак не торопил меня и не пытался подобрать очередную красивую фразу. Просто сидел на другом краю скамьи, оставляя между нами достаточно воздуха.

— Знаешь… — слова сорвались сами. — На школьном выпускном было почти так же.

Он повернулся ко мне.

— Тоже облили вином?

— Было бы даже лучше.

Я глубоко вдохнула и сжала пальцами край его пиджака.

— Я вообще не хотела туда идти. С одноклассниками у меня всегда было как-то мимо. Но родители настояли: «один раз в жизни», «потом пожалеешь», «больше их не увидишь». Последнее оказалось единственной хорошей частью.

Исаак едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

— Они напились, — продолжила я. — Сначала просто шутили. Потом порвали мне платье, разбили телефон. Всё снимали. Возможно, видео до сих пор где-то гуляет.

Он опустил взгляд на собственные руки. Не произнёс ни «кошмар», ни «бедная ты». За это я была благодарна.

— Самое мерзкое даже не то, что они сделали. Я ведь до этого очень старалась им понравиться. Меняла речь, одежду, привычки. Смеялась, когда было не смешно. Делала удобную версию себя, которую они, может быть, однажды примут. А теперь даже не помню, какой именно пыталась стать.

Исаак долго молчал.

— Ты, наверное, весь вечер ждала, что кто-нибудь остановит их, — сказал он наконец.

Я опустила взгляд.

— Хотя бы один человек...

— И никто не остановил.

— Нет.

Он сжал пальцы на коленях.

— Тогда мне особенно жаль, что тебя заставили туда идти. Ты ведь заранее знала, что не хочешь быть с ними. Но взрослые решили, что выпускной обязательно должен стать хорошим воспоминанием, просто потому что так принято.

— Получилось незабываемо.

— Да. Только совсем не так, как они обещали.

Я провела пальцем по серебряной рамке зеркала.

— Может, если бы я лучше старалась…

— Куда уж лучше? — Исаак посмотрел на меня почти возмущённо. — Ты уже переделала половину себя ради людей, которым всё равно хотелось над кем-нибудь поиздеваться. Думаешь, другое платье или правильная шутка их бы остановили?

Я ничего не ответила.

— Они не отвергли тебя потому, что ты была недостаточно хорошей, — продолжил он тише. — Им просто было удобно сделать тебя той, над кем можно смеяться. А ты решила, что должна заслужить право сидеть рядом.

— Потому что иначе я всегда оставалась одна.

— Возможно, одной было бы не так больно.

Фраза прозвучала неловко. Исаак сразу поморщился и поднял ладонь, будто хотел остановить самого себя.

— Нет, не так. Я не говорю, что одиночество — это хорошо. Просто… лучше сидеть одной, чем среди людей, рядом с которыми приходится всё время уменьшаться.

Он ненадолго замолчал.

— Ты сейчас хотя бы не уменьшаешься.

— Я сижу на балконе и плачу из-за платья.

— Но ты хотя бы не делаешь вид, что всё нормально. Сидишь, плачешь и говоришь то, что думаешь. Уже прогресс.

Я фыркнула, хотя плакать всё ещё хотелось.

— Очень вдохновляюще, Исаак.

— Я предупреждал, что плохо утешаю.

— Нет. Сейчас нормально.

Исаак немного расслабился.

— Просто мне кажется, что ты до сих пор пытаешься понравиться людям раньше, чем успеваешь понять, нравятся ли они тебе самой.

Я посмотрела на него. Это прозвучало неприятно. И слишком точно.

Я рассмотрела его внимательнее. Неловкий, слишком разговорчивый, в помятой рубашке и без пиджака. Никакой загадочности. Никакого идеального образа. Просто человек, который сидел рядом и не требовал, чтобы я немедленно перестала плакать.

Настоящий.

Мир дрогнул.

Музыка оборвалась на середине ноты. Золотой свет поблёк, колонны расплылись, а балкон вытянулся в узкий полутёмный коридор. Скамья осталась под нами, будто только она всё это время была настоящей.

Рядом распахнулась дверь. Из неё вышла Лика. Она была бледной, почти серой. Пальцы и белое платье покрывала тёмная кровь. Лика сделала два шага, увидела нас и остановилась.

— Сэнди…

В её голосе было столько облегчения, что я вскочила раньше, чем успела о чём-то подумать.

— Ты ранена?

Она посмотрела на свои руки, будто только сейчас их заметила.

— Это не моя.

— Что случилось?

Губы Лики задрожали.

— Я его убила.

Исаак тоже поднялся, но подходить не стал. Достал из кармана платок, протянул мне и остался рядом с дверью — растерянный и настороженный.

Я усадила Лику на скамью и начала вытирать кровь с её пальцев. Она размазывалась по ткани, но под ней не было порезов.

— Это был принц, — выдохнула Лика. — Сначала нормальный. Потом стал как он. Тот же голос, те же слова… Я ударила его бутылкой. Он упал и больше не дышал.

— Ты уверена, что он был настоящим?

— Не знаю.

— Тогда пока не решай, что именно ты сделала.

Она посмотрела на меня так, будто не поняла.

— Что?

— Это Испытание. Здесь всё ненормальное. Мы разберёмся, когда выберемся.

— А если это был человек?

У меня не было хорошего ответа. Я крепче сжала её ладонь.

— Тогда всё равно разберёмся. Но не сейчас и не одной.

Лика зажмурилась, и слёзы наконец потекли по щекам.

— Они всегда сначала другие, — прошептала она. — Сначала добрые, потом начинают ломать. Все лгут. Все уходят.

Ещё несколько минут назад я сама думала почти то же самое.

— Наверное, многие, — сказала я. — Но не все.

— Откуда ты знаешь?

Я посмотрела на Исаака. Он стоял в стороне, не вмешивался и делал вид, что очень внимательно следит за коридором.

— Не знаю. Просто не хочу, чтобы они все были одинаковыми.

Лика сжала мои пальцы.

— Не оставляй меня сейчас.

— Не оставлю.

— Мы знакомы всего несколько дней.

— Какая разница?

Она невесело усмехнулась.

— Обычно большая.

— Тогда пусть хотя бы здесь будет маленькая.

Я обняла её. Сначала Лика сидела неподвижно, потом вцепилась в меня обеими руками.

— Я тоже тебя не оставлю, — выдохнула она мне в плечо.

В коридоре раздался голос системы:

«Испытание завершено».

Я успела только повернуть голову к Исааку.

Белая вспышка смыла стены, скамью и кровь. Пространство хрустнуло, качнулось — и нас выбросило обратно.

Я оказалась в зале Испытаний. Колени подогнулись, но я удержалась на ногах. Лика стояла рядом, всё ещё сжимая мою руку. Кровь с её платья и пальцев исчезла. Исаак выглядел так, будто его резко вытащили из сна.

Система заговорила снова:

«Поздравляем с успешным прохождением Испытания.

Каждый участник получает две тысячи баллов.

Открыта первая суперспособность: Призыв.

Владелец — Сэнди.

Рекомендуем восстановить силы перед следующим Испытанием».

После этих слов стало оглушающе тихо. Лика и Исаак одновременно повернулись ко мне.

— Способность? — переспросила Лика. — У тебя?

— Видимо?

— Когда ты успела? — Исаак уже выглядел так, будто гордился мной лично.

— Я не знаю.

Перед глазами вспыхнул холодный взгляд Рэйна. Белый свет. Зеркало, которое отозвалось на мою мысль.

Меня передёрнуло.

— Возможно, я вызвала человека, — сказала я. — Или его копию. Или вообще не человека. Пока не уверена.

— Но это же невероятно! — Исаак просиял. — Ты теперь можешь кого-нибудь призывать. Может, животных. Или героев. Или еду.

— Почему именно еду?

— Потому что это самая полезная категория!

Он продолжал что-то говорить, но я уже почти не слушала.

Если это было только начало, дальше нас станут разбирать по слоям. Не просто пугать или заставлять бегать от убийцы. Испытания найдут то, что мы прячем даже от себя, и вытащат наружу.

Я не была уверена, что выдержу всё. Но рядом стояла Лика, всё ещё державшая меня за руку. Исаак болтал о возможностях Призыва, потому что иначе не умел справляться с тишиной.

Мы уже собирались выйти втроём. Скрип двери оборвал мои мысли. В зал вошли Рэйвен, Калем и Рон. Рон первым осмотрел нас и присвистнул.

— По лицам вижу, бал удался.

— Потом, — устало сказала я. — Не сейчас.

Он сразу перестал улыбаться.

— Ладно.

Калем задержал взгляд на моём испорченном платье, потом на Лике. Следов крови больше не было, но она всё ещё выглядела так, будто видела их на собственных руках.

— Вас обеих неплохо потрепало, — сказал он уже без обычной насмешки.

Потом посмотрел на Исаака. Тот стоял рядом почти невредимый. Только рубашка помялась, волосы растрепались. По сравнению с нами он действительно выглядел подозрительно нормально.

Рэйвен тоже это заметила. Она медленно подошла к Исааку. Не резко, но достаточно близко, чтобы он насторожился и перестал улыбаться.

— Назови своё полное имя.

Исаак моргнул.

— Что?

— Имя и фамилию.

В её голосе не было злости. Только холодная сосредоточенность.

— Исаак Фостер.

Рэйвен несколько секунд смотрела ему в лицо, будто ждала продолжения.

— Точно Фостер?

— Насколько я помню, да, — нервно усмехнулся он. — Другой фамилии у меня вроде не было.

— А второе имя?

Улыбка исчезла.

— Нет второго имени.

Рэйвен едва заметно свела брови. Потом посмотрела на его браслет, словно сверяя ответ с чем-то, чего мы не видели.

— Понятно, — сказала она.

— Что тебе понятно? — спросил Исаак.

Но Рэйвен уже отвернулась.

Я почувствовала, как пальцы Лики снова сжались вокруг моей руки.

Фостер.

Обычная фамилия. Обычный ответ.

Только почему после него в зале стало ещё тревожнее.