Первый мир. Книга 2

Глава 1

Сергей, офис компании GameWorld, 16:00

Я смог добраться до офиса компании GameWorld только к четырём часам дня. Уверен, мне звонили, наверняка писали, но новым телефоном я обзавестись так и не успел. Вообще сейчас у меня не было никакого представления, как я могу хоть что-то успевать. Перевернулось всё, и создавалось впечатление, будто каждый час моей жизни сейчас стоит месяца или даже года жизни прежней. По сути своей не прошло и двух суток с того момента, как я создал своего персонажа в Мире, а что со мной теперь? Где и, что ещё более важно, – кто я?

Пора бы на самом деле составить список вопросов, на которые нужно найти ответы. Причём надо бы его ещё и упорядочить! И разобраться бы надо, а что мне вообще важно, зачем и почему?

К примеру, меня почему-то разъедает вопрос: какого чёрта Гард устроил в деревне и сжёг всё Предгорье со всеми местными жителями? С одной стороны, какое мне дело, игровая деревня, несколько десятков NPC. А с другой: вспоминаю трактирщика Гарота и его дочурку – такие живые и такие напуганные они были. Даже осознание, что погибшие тогда личности были всего лишь игровыми персонажами, меня не успокаивало. Затронуты какие-то совершенно другие струны мироздания: это просто несправедливо и нечестно. Просто так не должно быть – и всё. В конце концов, тебе ведь никто и никогда не мешает сопереживать героям книг и сериалов? Почему же мне нельзя чувствовать опустошение от гибели таких же выдуманных героев, но из игры?

С пассажирами сегодня обстоятельно поговорить так и не получилось. Адаптация, сменившая их Образование, так и не завершилась, от чего что Иан, что Гард сохраняли безмолвие. Изредка говорили что-то или посылали какую-то эмоцию, но по большей части молчали и не отвечали на мои вопросы. Это, кстати, тоже был вопрос. Причём целый список вопросов, который начинался с того, что мне вообще делать с этой парочкой, продолжался тем, как бы мне сделать так, чтобы в реальном мире они мне не мешали, и завершался Да нет, он вообще не завершался. Тема моих пассажиров, их помощи и участия в моей реальной и игровой жизни – это был целый простор для полёта вдохновения. Да те же «обращение» или «Тория» всё так же служили целыми кладезями вопросов.

Реальность, к слову, тоже была покрыта всевозможными вопросительными и восклицательными знаками. Регенерация, сила, скорость – это всё очень круто, когда ты герой комиксов, когда есть злодей и когда ты знаешь, зачем оно тебе всё надо. Но со мной-то что не так? Я вообще, признаться, за ушедшие сутки не смог найти для себя никакой чёткой аргументации, что и зачем я делаю. То есть как бы я говорил себе, что хочу выжить, что не хочу остаться овощем в своей кровати и всё такое, но этот этап позади. Я встал с кровати, я полон сил, и если продолжать аграрную тематику, то я чувствую себя точно не как какой-то фрукт или корнеплод. Ну какой из меня овощ? Стероидный кабачок-переросток? Да я долбаная теплица с регулировкой яркости освещения, влажности и температуры. Автоматизированная линия ухода и сбора помидоров с последующей обработкой и переработкой всего в салат. В общем, как правильно описать те изменения, что со мной произошли – я не знаю. И дело не только в физических возможностях. В голове тоже что-то изменилось.

Кроме насущных, были и другие вопросы. Некоторые из них казались незначительными, другие – второстепенными или даже третьестепенными. Было и ещё что-то, о чём я задумывался, чего не мог понять и о чём спрашивал у себя, но чем дольше я об этом думал, тем более размытым становился сам вопрос. Осталось только ощущение, смутное и непонятное, будто бы у меня было что-то Или кто-то?.. А потом этого не стало, как и памяти о том, кто и что занимал какое-то место в моей жизни. Вслед за памятью пропал и вопрос, оставив осадок. Однако даже этот осадок и слегка горький привкус где-то в глубине горла меня не сильно-то и беспокоил. Точнее, беспокоил всё меньше и меньше, а причина тому была весьма проста: у меня были первостепенные вопросы, на которые, как я думал, у меня получится найти ответы. По крайней мере, в отличие от всего вышеперечисленного, у меня были вопросы, которые я знал кому задавать. Да, пассажиры тоже могли бы на что-то ответить, но тут настоящие вопросы к вполне настоящим людям из компании GameWorld. И именно к ним в офис я приехал пятнадцать минут назад.

Да, всего пятнадцать минут мне потребовалось для того, чтобы пройти путь от приёмной до кабинета Никиты Степановича и уже в компании с ним отправиться в медицинский корпус. Медик молчал, а я не спешил начинать разговор сам. Конечно, моя заинтересованность в информации никуда не делась, но я чётко для себя решил, что никаким образом не покажу сотрудникам компании свою слабость. Я им нужен. И пусть они как можно дольше думают, что все мои действия – это уступка с моей стороны. Будет намного лучше, если они будут мне что-то предлагать, уговаривать, а уж я буду назначать цену.

И пусть я уже подписал договор о неразглашении, но он был составлен в весьма свободной форме, подразумевающей достаточно большой спектр дополнительных возможностей.

Так, в первую очередь я ждал встречи с техническим директором. Конечно, я подозревал, что с ним может ничего не получиться, ведь я ещё утром понял, что его основное условие сотрудничества с моей стороны будет невыполнимо. Вернуться в его игровой Мир я просто не смогу. Ну или не знаю как. Но, с другой стороны, кто, если не он, мог бы пролить свет на то, как так вообще получилось и как стало возможно перемещение игрока из одной игры в другую?

С другой стороны, я смог подтвердить правильность моей позиции всего через полчаса после начала обследования. Сперва меня обвешали датчиками и начали собирать всю возможную информацию. Миниатюрные сенсоры на груди отслеживали ЭКГ, на пальцах – сатурацию и пульс. Бесконтактные сканеры замеряли давление и температуру, а портативный анализатор считывал метаболические маркеры с поверхности кожи. Через пару минут на экране уже высвечивались биохимический профиль, уровень глюкозы, липидный спектр и вариабельность сердечного ритма – я в этом ничего не понимал и просто лежал в кресле, считая минуты моего медицинского рабства.

Особое внимание медики уделяли анализу мозговой активности. Для этого на голову мне надели специальный нейродиагностический обруч. Он мягко светился голубоватым светом, слегка пульсировал и выпускал какие-то разряды, похожие на лёгкие электрические импульсы. Было не больно, даже немного щекотно, но в целом – никаких неприятных или отпугивающих ощущений.

Обруч грелся, пульсировал, иногда пищал, а потом передавал собранную информацию на медицинский терминал, на котором перед врачами мелькали сложные графики, какие-то разноцветные волны с множеством пиков и провалов, трёхмерные карты нейронной активности, цифровые показатели когнитивной нагрузки и уровня стресса. Что значила вся эта вакханалия данных – я не понимал, поэтому всё так же лежал и ждал, когда всё это прекратится.

И вот, когда всё закончилось, я с тяжёлым вздохом встал с диагностического кресла и встретился глазами с Никитой Степановичем. Тот выглядел Чёрт, этот добрый мужичок выглядел одновременно и чрезвычайно возбуждённым, и растерянным, и Я впервые почувствовал с его стороны что-то отталкивающее. Как будто бы какое-то шестое чувство типа интуиции напряглось и начало с искусством настоящего арфиста играть на моих нервах. Что-то было не так, и да, именно в этот момент я понял, что не зря я всё это время делал вид, что совершенно не заинтересован в сотрудничестве.

Никита Степанович не стал ходить далеко да около – он просто показал мне всё те же самые графики и попытался объяснить, что он видит на них:

– Смотрите сюда, Сергей, – голос нейробиолога звучал торопливо, почти сбивчиво. – Вот эта кривая, видите? Активность префронтальной коры. Она превышает стандартные нормы на 37 процентов! Это необычно. Очень необычно. В таких случаях мы обычно ожидаем повышения когнитивной гибкости, ускоренного принятия решений

Он ткнул пальцем в график – тот мигнул и подсветился алым.

– Но вот здесь, – Никита Степанович резко переключил изображение, – таламокортикальные связи. Они, напротив, демонстрируют аномальное снижение. На 22 пункта ниже базового уровня. То есть, по этой метрике, вы должны испытывать затруднения с концентрацией, замедление мыслительных процессов

Нейробиолог замолчал, потёр подбородок и уставился на меня, словно ожидая реакции. Но реакции не последовало. Признаться, я примерно чего-то такого и ожидал. Мне было даже интересно, сможет ли медик найти что-то понятное, что он сможет объяснить. Я вообще подозревал, что с учётом моих пассажиров аппаратура покажет какое-нибудь расслоение мозговой активности на несколько различных потоков. Но нет. Просто какая-то белиберда, которую мне пытаются объяснить, чем вводят меня в ещё больший ступор.

– И это ещё не всё! – воскликнул Никита Степанович, не дождавшись от меня реакции. – Смотрите сюда. – Он вызвал новый график, где синие и зелёные линии то сходились, то резко расходились. – Здесь мы видим парадоксальную синхронизацию тета и гаммаритмов. В теории это должно давать феноменальную интуицию, почти предвидение но при этом уровень дофаминовых рецепторов в стриатуме критически низок. Что, в свою очередь, исключает возможность устойчивой мотивации.

Графики продолжали мерцать, сменяя друг друга, цифры расплывались перед глазами. Я чувствовал, как в голове нарастает путаница – каждое новое объяснение только усиливало противоречие. И тогда у меня возникал новый вопрос: «А что я вообще тут делаю?». Нет, ну правда, это тот самый случай, когда нужны ответы, а не вопросы. А тут меня заваливают чем-то, что я в принципе не могу усвоить. Это какая-то врачебная изюминка или что? Уверен, если бы Никита Степанович с присущим каждому доктору почерком написал всё то же самое на бумаге, а я потом не смог бы разобрать ни слова, – для меня всё это было бы столь же неинформативно.

– Вы точно доктор? – спросил я, не скрывая усмешки.

– Понимаю вас, Сергей, – вздохнул нейробиолог. – Так ведь и не объяснишь, я просто попытался на пальцах как-то донести до вас информацию о том, что с вашей мозговой активностью происходит какая-то чехарда.

– Я чувствую себя вполне нормально, – я попытался принять беспечный вид.

– Может быть, и так, но сколько это продлится? Вы знаете, как из-за небольших сбоев и отклонений в работе мозга могут со временем проявляться различные заболевания?

– Так а на что мне ваш игровой мир? – всё ещё делаю вид, что меня не волнует полученная информация. – Он как раз такие штуки и лечит.

Никита Степанович сделал паузу, надеясь, что я сейчас ещё раз всё обдумаю в тишине и не буду столь категоричен в ответах. После чего он достал из ящика стола два предмета: изящный браслет с микросенсорами и лёгкую цифровую гарнитуру с наушниками и достаточно широкой задней дужкой.

– Это система непрерывного мониторинга биологических показателей и активности мозга, – продолжил медик, протягивая устройства. – Браслет фиксирует нейрометаболические показатели в реальном времени, а гарнитура даёт полную картину мозговой активности. Мы сможем отслеживать динамику круглосуточно.

Нейробиолог посмотрел мне прямо в глаза. Интуиция била набат, и моя внутренняя нервная арфа выдавала что-то на голову более прекрасное, чем творчество Георга Фридриха Генделя, многим известного как одним из величайших композиторов эпохи барокко.

– Поймите, это не просто научный интерес. Это ваша жизнь, Сергей

– Не стоит, Никита Степанович, – не дал я договорить медику. – Мы обсудили этот вопрос с вами ещё вчера. Вернее, сегодня.

Нейробиолог был явно разочарован, понимая, что я абсолютно прав. Да, по подписанным с ними документам я был обязан пройти целый ряд процедур и обеспечить им четыре часа в неделю с доступом к моему телу. И никаких дополнительных опций про стационар или долгосрочный мониторинг состояния моего тела в реальном времени. Четыре часа в неделю – и всё. При этом два часа, которые заняло сегодня обследование, уже прошли.

Признаюсь, если бы си-бемоль мажор на нервной арфе не будоражил моё естество, я бы без каких-либо нареканий подписал ещё какую-нибудь бумажку, нацепил браслет с гарнитурой и запросил за это круглую сумму. Медик выглядел настолько расстроенным, что я был уверен: он пошёл бы на любые мои условия, но солирующая партия арфы не давала мне расслабиться. Что-то было не так с этим предложением, пусть я и не знал, что именно.

Нейробиологу пришлось неохотно, но отпустить меня домой. На часах была половина седьмого, и у большинства людей заканчивался рабочий день, а я всё-таки пришёл сюда не на каторгу. Я испытал некоторое разочарование от того, что не удалось сегодня встретиться ни с безопасником, ни тем более с техническим директором.

Что обсуждать с Андреем Геннадиевичем Вершиным – было понятно с самого начала, там разговор мог затянуться и на несколько дней, а вот что мне требовалось от безопасника? Всё очень просто: моя утренняя игровая сессия привела меня к очень интересному повороту. Всё, что было прописано в нашем соглашении, касалось только их игрового Мира. И по сути своей с юридической точки зрения мои контакты с другими игроками в Веристерре никак не регламентировались. То есть если не придавать огласке те события, которые привели меня из российского Мира в американскую игру, то ко мне не может быть вопросов со стороны GameWorld.

Однако встретиться с Сергеем Павловичем не получилось. То ли его не было на месте, то ли я не был достаточно убедителен, но после обследования у Никиты Степановича меня проводили на первый этаж и, пожелав хорошего вечера, оставили на проходной. Впереди был весь вечер, и, как ни странно, он был совершенно свободен. Ну как свободен. Сперва надо зайти в магазин и купить новый смартфон, провести все настройки и подключить голосового помощника.

Интеллектуальные помощники появились ещё лет двадцать назад, и не знаю, как так получилось, но я принципиально не пользовался такими. Да, это упрощало жизнь, но на меня наложили отпечаток истории с очень высокой активностью мошенников, которые всеми правдами и неправдами учились взламывать эти системы. Взламывать, обманывать, имитировать и так далее. В итоге одна такая афера коснулась и моей семьи. Сейчас я почему-то не могу вспомнить, что там именно произошло – может быть, я был ещё совсем мал, но абсолютно точно уверен, что мошенники умудрились обдурить кого-то из близких. И мы тогда лишились Дачи? Гаража? Неважно, наверное, но осадочек остался, и я никогда не активизировал никаких голосовых ассистентов.

Однако события вчерашнего дня показали мне, что иногда такие штуки могут быть весьма и весьма полезны. Даже не так, они могут быть жизненно необходимы. В конце концов, я смог вчера пошевелиться значительно после того, как смог издать первый звук. Уверен, если бы я сконцентрировался на голосе, я бы смог в кратчайшие сроки выкрикнуть какое-нибудь кодовое слово, которое вызвало бы мне помощь. Пусть таким словом будет «С.О.С.» – привычно, понятно, коротко.

Кроме телефона, надо было разобраться и с сантехникой. Но без телефона в современном мире ты как без рук. Товар не заказать, о доставке не договориться, мастера не найти. А сам я сейчас никакой инструмент в руки взять не рискну. Ну чего стоит мне разбить ещё один унитаз?

В игру при этом идти не хотелось. Точнее говоря, я сам давал себе ограничение, чтобы не окунуться в игровой мир с головой до тех пор, пока не обсужу все вопросы с GameWorld. Даже то, что случилось утром, при желании можно было притянуть за уши, чтобы уличить меня в нарушении соглашения о неразглашении.

Да, умом я понимал, что любая попытка трактовать то, что случилось, как мою попытку слить информацию, будет именно что за уши притянута. Но где я, мой ум? И где тысячи подкованных юристов компании, которые собаку съели на таких необразованных недостудентах?

А утром, кроме того, что я каким-то образом понял, что нахожусь не в той игре, в которой ожидал себя увидеть, я встретил трёх загадочных пришельцев, упавших на планету на каком-то космическом корабле. Как итог, из-за недопонимания и какой-то напряжённости в момент знакомства, так получилось, что я отправил двух игроков из трёх на перерождение. В тот момент я и прочувствовал часть преимуществ, которые мне дают мои пассажиры.

Гард отработал на пятёрочку: в момент сражения я ещё не понимал, что и как происходит, действовал на рефлексах, и только потом, анализируя всё произошедшее, осознал, что никакие это не рефлексы. Когда моё зрение затянуло слегка красное марево – это не было какое-то состояние берсерка или что-то ещё, нет. Это было влияние Гарда на моё восприятие мира. Я тогда ещё подумал, что это какой-то боевой режим, и оказался прав. Потому что все мои последующие действия произошли пусть и не на автопилоте, но под влиянием тактических рекомендаций, которые каким-то образом подсказывал мне мой гневный пассажир. Не то чтобы мы после этого наладили какой-то контакт, но это было уже значительно лучше, чем гнилые отходы, что всегда изливались из его виртуальных уст.

А потом себя проявил Иан, дав мне понять, что может попытаться наладить контакт с пришельцем, если я дам ему достаточную базу для изучения незнакомого языка. На самом деле в сочетании с тем, какими способностями обладает моё реальное и игровое тело, вырисовывается преинтереснейшая картина!

К сожалению, Иану утром не хватило времени и вводных данных, чтобы построить речевую модель, однако, как показала практика, это оказалось не так уж и важно. Точнее, даже, может быть, это и хорошо, что Иан не смог разобраться. Время ещё будет, а утром лишних дров я наломать не успел.

Единственное, что произошло, когда в моей голове устаканилась информация о том, что я попал в Веристерру, – это неоконченный диалог с пришельцем. Вернее, как диалог? В какой-то момент мы, не сговариваясь, приняли для себя решение о том, что не хотим драки. Показали свободные руки, пошли друг другу навстречу, поздоровались. Пришелец двигался ещё очень медленно, даже остановился в какой-то момент, из-за чего я чуть было не подумал, что это подстава.

Но нет. Когда между нами было около метра и я протянул свою руку для рукопожатия, пришелец промедлил мгновение. И перед тем, как ответить на рукопожатие, убрал в инвентарь свой шлем. В тот момент-то я и понял, почему так странно вёл себя незнакомец, когда шёл ко мне. Он рассматривал меня. Рассматривал, смотрел и узнавал. А когда блестящее забрало открыло его лицо, тогда и я узнал своего друга.

Гоша что-то попытался сказать, даже крикнул, но потом сообразил, что я его не понимаю. Было очень странно видеть лицо своего друга в сочетании с телом крепкого космодесантника и понимать, что вы, друзья детства, по какой-то причине говорите на разных языках. У меня была идея вытащить товарища из кратера, пройтись по окрестностям и продолжить называть знакомые нам слова, чтобы Иан смог расшифровать язык, но Гоша посмотрел на меня с непониманием. Потом сел на землю и написал на земле цифры: 3 %. То есть все наши усилия по налаживанию коммуникации привели всего лишь к трём процентам прогресса изучения нового языка с его стороны?

Мы бы возились до вечера с этим вопросом, и не факт, что успели бы разобраться. Тогда я жестом показал другу, что хотел бы ему позвонить по телефону, а потом как-то изобразил, что телефон сломался, поэтому сразу после выхода из игры пойду пешком к нему в гости. Я показал пальцем на себя, потом человечек из указательного и среднего пальца пробежал от меня к Гоше. Парень кивнул.

Еще секунда замешательства – и мой друг детства написал на земле всего три буквы. Не те три буквы, что многие из нас сразу написали бы на новой неизвестной планете. Три буквы и вопросительный знак.

«NPC?»

Я ухмыльнулся. Вон оно что получается. Меня перебросило в другую игру, но не в качестве игрока? В любом случае ответить я ничего не мог. И Гоша не поймёт, и соглашение о неразглашении я подписал. Поэтому я и ответил так, как только мог, написав на земле три другие буквы:

«NDA».

Гоша понял.

Зачем-то я затоптал написанные на земле буквы, посмотрел на товарища и дал команду на выход. Признаться, в этот момент я особенно переживал, получится ли у меня выйти. Не то чтобы я сомневался, что у меня всё получится, но предыдущие сутки показали мне, что писец без преувеличений подкрадывается незаметно. Откуда не ждёшь, когда не ожидаешь и там, где вообще не хотел бы его видеть.

Однако все опасения оказались напрасными, и, выйдя из игры, я вполне бодро поднялся со своей кровати и направился к другу домой. Рвать жилы не стал, принятое вчера решение как-то ограничивать свои возможности в реальном мире я считал правильным. Поэтому я хоть и бежал, но делал это не спешно. Скорость, конечно, была достаточно высокой, думаю, километров пятнадцать в час я выдавал, но это не было чем-то заоблачным.

Так я и провёл всё время до того, как всё же заявиться в офис компании GameWorld. В компании своего лучшего друга на его кухне. Тот с ходу предложил мне бутылку пива, но я отказался, понимая, что день сегодня будет ещё очень долгим, а мне нельзя терять концентрацию.

Говорил в основном Гоша, быстро сообразив, что у меня связаны руки и я не могу что-то рассказывать. На самом деле я и сам не понимал, что могу, а что не могу, поэтому предпочитал просто молчать и ничего не рассказывать, пока не прояснится история с представителями игрового Мира.

Поэтому сейчас, по дороге в магазин за телефоном, я немного был раздосадован. Сегодня с Гошей так же поговорить нормально не получится, однако что мы делаем, когда не знаем, что делать, и кажется, что всё плохо? Правильно, ищем что-то хорошее. Может быть получится выспаться.

Хотя какой там выспаться? У меня будет прекрасный вечер изучения интернета, чтения форумов и постижения игровых механик прекрасной игры, в которую меня занесло. В целом Гоша сегодня много чего рассказал, и там получалась такая история, что он с девчонками пытался сбежать с поля боя в окрестностях какого-то астероидного скопления. Была какая-то заварушка вокруг источника энергелия – так незамысловато в игре обозвали природный элемент, являющийся основой всей энергетики вселенной.

Вот, дело в той заварушке пошло не по плану и, пытаясь сохранить корабль, Гоша сорвался в гипер прямо из поля астероидов. Игра такое, конечно, позволяла, но чаще всего это не сулило ничего хорошего. В большинстве случаев забрасывало куда-нибудь в пустоту космоса, да так далеко от обжитых систем, что было проще взорвать корабль и переродиться на своей планете. Иногда везло, тебя уносило не так далеко, ещё реже – тебе удавалось что-то найти в результате такого прыжка. Своего рода лотерея, в которую играли все игроки на грани гибели. Выигрывали даже не единицы, нет, тех счастливчиков, кто получил в итоге такого бегства с поля боя что-то хорошее, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тех, кто получил что-то бесполезное – пара десятков за всю историю, а тех, что был вынужден все же взорвать свой корабль – тысячи.

При этом таким бегством с поля боя пользовались не все, и этому была одна простая причина. Если тебя уничтожат в бою, ты потеряешь всего десять процентов содержимого трюмов, а вот если ты пойдёшь по пути самоуничтожения – потеряешь весь груз. Корабль восстанавливать и так, и так, но вот груз? В трюмах бывает полно полезного барахла.

Однако в том сражении, когда Гоша с командой ушел в гипер, трюмы были пусты, а значит, они ничего не теряли. Причём повезло им так сильно, что они не то что ничего не потеряли, но и нашли! Да ещё и что нашли-то!

Едва их перехватчик вывалился из гиперпространства, игровая система громогласно сотрясла всю виртуальную галактику глобальным оповещением о том, что Земля, то есть Терра была найдена. Минута ошеломления сменилась ликованием, когда игроки увидели, как к ним стремительно приближается поверхность зелёно-голубой планеты, затянутой белыми облаками.

Скорректировать траекторию падения не получалось, двигатели вышли из строя, да и бортовой компьютер однозначно твердил, что вокруг планеты обнаружены какие-то гравитационные флуктуации, которые не позволяют построить коридор для посадки. Было только одно окно, дающее хоть какой-то шанс на успешное приземление, и по счастливой случайности именно в это окно огненным болидом нёсся перехватчик.

Так всё игровое сообщество узнало о том, что Терра была найдена. Гоша молодец, он уговорил девчонок отказаться от разглашения их личностей – понимал же, что, едва все узнают, кто пробил дорожку к планете, им жизни никто не даст. Завалят сообщениями, вопросами, предложениями, и придётся разбираться со всем этим под давлением. А информацию о Терре можно неплохо там монетизировать, потому с этим надо разобраться. Оценить, сформировать предложение и найти покупателей.