Тайновидец. Том 13: Мастер невезения
У дальней стены стоял длинный стол заваленный карандашными набросками. Рядом со столом на низком подиуме замерла обнажённая молодая девица с распущенными волосами. Её поза показалась мне неудобной, но я не слишком хорошо разбирался в искусстве.
Когда я вошёл, натурщица покачнулась, и удивлённо вскрикнула, но тут же приняла прежнюю позу и снова замерла.
В нескольких шагах от подиума за раскрытым мольбертом стоял человек, больше похожий на чиновника, чем на художника. Его недовольное лицо украшали пышные седые бакенбарды, поверх строгого костюма он натянул измазанный красками кожаный фартук, а в правой руке держал кисть.
Человек повернулся ко мне.
— Кто вы? — сердито спросил он. — Что вам нужно?
Я не успел ответить. Он тут же снова отвернулся к картине и стремительным движением сделал несколько мазков.
— Свет уходит, — прорычал он. — Ну вот, пожалуйста! Уже ушёл.
С этими словами он швырнул кисть в сторону стола, но промахнулся. Затем кивнул девице:
— На сегодня всё. Можете одеться.
Натурщица соскользнула с подиума и скрылась за шторой в дальнем углу мастерской. Пока она одевалась, я неторопливо осматривал мастерскую. Директор отвернулся к окну и любовался Невой, не замечая меня.
Когда полностью одетая девушка появилась из-за шторы, он небрежно протянул ей несколько монет.
— В пятницу, в час, — отрывисто сказал он.
Девушка присела в поклоне:
— Благодарю вас, господин директор.
Стрельнула в мою сторону любопытным взглядом и вышла.
Директор повернулся ко мне.
— Что вам угодно? — чопорно спросил он.
— Мы незнакомы, — вежливо улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов.
— Барон Фёдор Иванович Штольцер, — неохотно ответил директор. — Я слышал о вас. Вы руководите Императорской Магической академией?
— Верно, — кивнул я.
Он протянул правую руку так, чтобы я увидел его измазанную краской ладонь.
— Обойдёмся без рукопожатия. Так что привело вас ко мне, ваше сиятельство? Вы хотите сделать заказ?
— Моя супруга увлекается магической скульптурой, — объяснил я. — Она хотела принять участие в вашей выставке, но ей отказали, даже не взглянув на её работы. Я хочу знать причину отказа.
Штольцер насмешливо сдвинул седые брови.
— Прежде всего позвольте заверить вас, что я с уважением отношусь к любому творчеству, — заявил он. — Искусство облагораживает помыслы. Но выставка в академии Художеств должна познакомить публику с работами настоящих мастеров. Эти скульпторы долго и упорно учились, они отдали много лет своему мастерству. Опыт и многолетний труд — вот что помогает таланту развиваться. И хорошая школа, конечно же.
Ни капли уважения в его словах не было. Он с насмешкой относился к молодым выскочкам, и даже не скрывал этого.
— Где ваша супруга получала образование? — спросил Штольцер.
— Её работы выставлены в парке Императорской Магической академии, и они этого заслуживают, — твёрдо ответил я. — Елизавета Фёдоровна скульптор по призванию, а не по образованию.
— А Магической академией руководите вы, — ехидно заметил Штольцер.
Он балансировал на грани, но пока умудрялся не переходить её.
Я не стал устраивать перепалку. Вместо этого предложил:
— Покажите мне требования к авторам скульптур. Где-то написано, сколько им должно быть лет?
— Никаких требований нет, — неохотно признал Штольцер. — Специальная комиссия оценивает работы и отбирает подходящие для выставки.
— Тогда почему вы отказали Елизавете Фёдоровне, даже не взглянув на её скульптуры? — нарочно показав удивление, поинтересовался я.
Штольцер тяжело вздохнул и принялся развязывать тесёмки своего кожаного фартука. Сняв фартук, он повесил его на вешалку, поднял с пола кисть и опустил её в стеклянную банку с какой-то бурой жидкостью.
— К чему эти споры, Александр Васильевич? — сменив тон, спросил он. — Я признаю, что мой секретарь отказал вашей супруге не совсем по правилам. Я даже готов принести Елизавете Фёдоровне извинения за него. Но ведь он сделал это в её интересах.
Он сокрушённо покачал головой.
— Сейчас всё можно представить так, будто ваша супруга и не собиралась участвовать в выставке. Но если она подаст официальную заявку, мы будем вынуждены собрать комиссию для оценки её работ. Разумеется, комиссия ей откажет, и тогда об этом узнает публика. К чему вам такие сложности?
Штольцер говорил очень убедительно, вот только провести меня ему не удалось. Мой магический дар бдительно встрепенулся.
Прислушавшись к нему, я весело улыбнулся директору академии Художеств.
— Дело вовсе не в ваших предубеждениях, так? — прямо спросил я. — Точнее, этих предубеждений у вас полно. Вот только вы отказали Елизавете Фёдоровне по другой причине. Вы ведь знаете о моём магическом даре? Можете ничего не говорить, я сам докопаюсь до правды. И позабочусь о том, чтобы правду узнали все.
Лицо Штольцера перекосила досада.
— Подождите, — быстро сказал он. — Вы не оставляете мне выбора, Александр Васильевич. Хорошо, я назову вам настоящую причину. Князь Долгоруков дал значительную сумму денег на устройство выставки. Кроме того, он владеет скульптурой, которая должна стать главным экспонатом, и согласился бесплатно выставить её. Но князь выдвинул жёсткое условие — никто из Воронцовых не должен участвовать в выставке. Поймите, я не могу отказать ему в этом, он просто заберёт свои деньги и “Воплощённую магию”.
— Какую магию? — не понял я.
— Так называется скульптура, — несчастным голосом объяснил Штольцер. — Я согласился на условия князя, а что мне оставалось делать? Выставка — это огромные затраты. И тут приходите вы, и…
Замолчав, он развёл руками.
— Сожалею, что своим визитом поставил вас в неловкое положение, — усмехнулся я, постаравшись, чтобы никакого сожаления в моём голосе не было.
— Поговорите с князем, — предложил директор академии. — Если он снимет своё условие, я с радостью приму работы вашей супруги.
Глава 5
Разумеется, я не собирался ни о чём договариваться с князем Долгоруковым. Но то, что его фамилию я слышал сегодня во второй раз, выглядело подозрительно.
Хотя, это могло быть и совпадением. Вряд ли попытка ограбления дома князя и его участие в выставке магических скульптур связаны между собой.
— Вам от меня ещё что-то нужно? — спросил Штольцер.
Директор академии Художеств выглядел подавленным. Ещё бы — я только что заставил его признаться в том, что он нечестно отбирал работы для выставки.
Наверное, я мог бы сейчас дожать его и добиться того, чтобы Лиза участвовала в выставке вопреки желанию князя Долгорукова. Но я не хотел делать это за спиной Лизы.
— Мне интересно взглянуть на скульптуру, ради которой вы затеяли нечестную игру, — сказал я, не щадя самолюбие Штольцера. — На эту “Воплощённую магию”. Она здесь?
Штольцер отвёл взгляд, чтобы не выдать своего раздражения. Он прекрасно понимал, что находится у меня в руках, и не мог позволить себе ссору со мной.
— Князь Долгоруков обещал привезти скульптуру сегодня. Я жду её с минуты на минуту.
— Прекрасно, — улыбнулся я. — Время до вечера у меня свободно, так что подождём вместе. А пока я выпил бы кофе.
Ему было неприятно моё присутствие, именно поэтому я и не собирался уезжать. Негодяям нужно доставлять неприятности, возможно, это заставит их задуматься о своих поступках.
Пока директор просил принести нам кофе, я послал зов Лизе.
— У меня для тебя хорошие новости. Секретарь академии отказал тебе не потому, что ему не нравятся твои работы. Он сделал это по просьбе князя Долгорукова. Князь дал академии деньги на устройство выставки, а ещё он очень зол на меня. Вот и добился того, чтобы тебе отказали.
— Мерзавец! — жарко сказала Лиза.
Я удивлённо хмыкнул — никогда не слышал, чтобы Лиза выражалась так резко.
— Директор готов лично извиниться перед тобой, если ты этого хочешь, — предложил я.
— Не хочу его видеть, — мгновенно ответила Лиза. — И участвовать в выставке не стану, даже если они будут меня умолять. Но настроение у меня улучшилось. Спасибо, Саша.
— Вот и замечательно, — улыбнулся я. — Я ещё немного побуду здесь, постараюсь сделать так, чтобы директор академии надолго запомнил нашу встречу. А потом, как и обещал, заеду за тобой.
Секретарь директора принёс мне кофе, а Штольцеру — чай с малиновым листом. Он был похож на вяленую щуку — такой же длинный и невозмутимый, с глазами навыкате.
Разумеется, секретарь знал, кто я такой, но не показал виду и не занервничал под моим любопытным взглядом.
— Фёдор Иванович, скоро приедет князь, — тихо сказал он, наливая Штольцеру чай.
Это прозвучало как вежливое напоминание, но снисходительные нотки в тоне секретаря заставили меня насторожиться.
— Знаю, — нервно ответил директор. — Ступайте, голубчик.
Секретарь бросил на меня ещё один взгляд и вышел.
Когда он закрыл за собой дверь мастерской, я спросил Штольцера:
— Натурщиц вам тоже подбирает он?
Директор дёрнулся, как будто я ткнул в него иголкой:
— На что вы намекаете?
— Это прямой вопрос, — улыбнулся я. — Вы известный художник, Фёдор Иванович, поэтому подробности вашей биографии так интересны. Как зовут девушку, которая вам позировала?
— Это одна из моих студенток, — неохотно ответил Штольцер. — Она сама предложила. В этом нет ничего странного.
— У неё сложности в учёбе? — предположил я. — Или материальные затруднения?
Штольцер крепко сжал губы.
— У нас простая договорённость. Студентка мне позирует, а я ей плачу, вот и всё.
Он нетерпеливо поёрзал в кресле. Директору академии хотелось поскорее избавиться от меня, но он не мог позволить себе этого.
— Говорят, в дом князя Долгорукова недавно проник грабитель, — как ни в чём не бывало продолжил я. — Вы что-нибудь слышали об этом?
— Князь упоминал об этом происшествии, но я его не расспрашивал, — нервно ответил Штольцер.
— Говорят, вора интересовали деньги, — улыбнулся я. — А может быть он хотел поживиться предметами искусства? Насколько я понимаю, князь Долгоруков — настоящий ценитель? Наверняка в его доме есть ценные экспонаты. Взять хотя бы эту “Воплощённую магию”.
Я спрашивал наугад, не стараясь узнать что-то конкретное. Честно говоря, мне просто нравилось донимать Штольцера вопросами.
— “Воплощённая магия” — это скульптура, и весит она соответственно, — ответил Штольцер. — Как бы грабитель её унёс?
Это прозвучало почти грубо.
— Хороший вопрос, — довольно кивнул я. — А что, если у него были сообщники? Какой-нибудь маг воздуха, например?
— Тогда этот маг должен быть невидимкой, — насупился директор. — И статую сделать невидимой. Послушайте, господин Воронцов, я ничего не знаю про ограбление. К чему эти домыслы?
— Это хорошая разминка для ума, — рассмеялся я. — И верное средство, чтобы скоротать время.
Штольцер на минуту прикрыл глаза, к чему-то прислушался и с облегчением кивнул:
— “Воплощённая магия” уже здесь. Сейчас её отнесут в зал и поставят на место. Кстати, князь Долгоруков тоже приехал, если хотите, можете поговорить лично с ним.
— Благодарю вас, я так и поступлю, — кивнул я и поставил чашку на стол.
***
Мы с директором спустились в холл академии, и тут произошла неожиданная встреча. Ко мне бросился Репей:
— Привет, Тайновидец! Как я рад тебя видеть!
Его братья тоже были здесь — они застенчиво улыбались, стоя в стороне.
— А вы что здесь делаете? — удивился я. — Тоже интересуетесь современным магическим искусством?
— Чем? — изумился Репей. — Нет, конечно! Как ты мог такое подумать? Мы проверяем системы магической охраны. Академия пригласила нас потому что мы лучшие.
Он гордо приосанился.
— Отличный выбор, — одобрительно кивнул я Штольцеру.
— Вы знакомы? — насторожился директор академии.
В его глазах сверкнул огонёк угрюмой подозрительности.
— Тайновидец напал на наш след, когда мы ограбили ювелирную лавку, — похвастался Репей. — А потом отыскал нас в магическом пространстве и заставил вернуть украденное. А ещё добился, чтобы кладовиков признали гражданами Империи.
Это заявление только усилило подозрительность Штольцера.
— Хочешь хороший совет? — тихо спросил я Репея.
— Конечно, — с энтузиазмом кивнул кладовик. — Правильный совет дороже золота.
— Не рассказывай своим заказчикам о том, что раньше вы занимались грабежами.
— А как тогда они поймут, что мы разбираемся в своём деле? — изумился Репей. — Кто лучше грабителей знает магические защиты?
— Но так можно потерять заказ, — заметил я.
— Иногда такое случается, — согласился кладовик. — Но редко. Заказчики боятся, что мы их ограбим, если они откажутся от наших услуг.
— Об этом я не подумал, — признал я.
Судя по озабоченному виду Штольцера, он тоже не подумал о таком варианте.
— Я не собираюсь отказываться от ваших услуг, господа, — поспешно заверил он кладовиков.
— Вот видишь, — торжествующе кивнул мне Репей.
К нам снова подошёл секретарь Штольцера.
— “Воплощённую магию” уже выгружают, — тихо сказал он директору академии. — Князь сам приехал убедиться, что с ней всё будет в порядке.
Он снова сказал “князь”, не называя фамилии. Такое впечатление, что для секретаря существовал только один князь — Долгоруков.
Надо проверить, не сочетает ли секретарь службу в академии с работой на род Долгоруковых. Это меня нисколько не удивило бы.
Широкие двери парадного входа снова распахнулись. Четверо магов воздуха внесли в холл академии тяжелый деревянный ящик, похожий на саркофаг. Вернее, ящик летел между ними, а маги осторожными движениями задавали направление его полёта.
Вслед за магами шёл князь Долгоруков. Мы с ним были знакомы — виделись на суде над его отцом. И потом, когда князь пытался сманить из нашей академии преподавателей для своего университета.
Разумеется, Штольцер предупредил Долгорукова о том, что я здесь, и князь сразу отыскал меня взглядом.
Редко в чьих глазах я видел такую беспощадную ненависть.
Рядом с князем шёл не менее примечательный человек. Он был в мешковатой куртке свободного кроя и круглом берете, сидевшим набекрень. Из-под берета выбивались длинные чёрные волосы. Он со скучающим видом смотрел поверх наших голов, демонстрируя презрение к тому, что происходило вокруг.
Один из магов воздуха споткнулся, и ящик со скульптурой чиркнул углом по каменному полу.
— Осторожнее, растяпы! — скривился незнакомец в берете. — Вы не расплатитесь, если повредите мою работу.
Понятно, значит, это тот самый скульптор, который изваял “Воплощённую магию”.
Долгоруков не стал здороваться со мной, зато повелительно кивнул Штольцеру:
— Куда нести скульптуру?
Штольцер сразу забыл обо мне, засуетился и бросился показывать дорогу:
— Прошу сюда!
Он сам распахнул двери, которые вели из холла академии в соседний зал.
Маги воздуха повлекли в двери тяжеленный саркофаг. За ними направились князь Долгоруков и пока неизвестный мне скульптор.
— Я бы показал тебе, как устроена наша магическая защита, Тайновидец, но не могу, — с сожалением сказал Репей. — Зато ты можешь посмотреть на статуи, если хочешь, конечно.
— И на том спасибо, — рассмеялся я.
И мы вошли в зал вслед за остальными.
Честно говоря, скульптуры как-то терялись в этом огромном пространстве. Они казались безделушками, которые кто-то разбросал по комнате.
Я удивлённо хмыкнул. Некоторые скульптуры выглядели так странно, что я бы не принял их за произведения искусства, если бы не заботливо привинченные к постаментам таблички.
Первым мне попался на глаза моток ржавой проволоки. Он выглядел так, словно его подобрали на свалке. Из клубка железа во все стороны торчали острые проволочные концы.
Я прочитал название: “Уходящий дар”.
Наверное, в этом заключался высокий смысл, но я не смог его уловить.
К другому постаменту были прикручены два деревянных башмака, судя по размеру, женских. Только башмаки, и больше ничего.
Эта скульптура называлась “Полёт ведьмы”. А башмаки, очевидно, свалились с ведьминых ножек, когда она набирала высоту.
Третья скульптура казалась живой — её автор использовал магию иллюзий. На гладкой каменной поверхности время от времени появлялся след босой человеческой ноги. След становился глубже, затем исчезал и снова появлялся.
Автор назвал свою работу “По следам тайны”, и я покачал головой, когда понял, что скульптура посвящена мне.
Рабочие тем временем распаковывали скульптуру, которую привёз князь Долгоруков. Директор академии Штольцер стоял у них над душой, то и дело вскрикивая:
— Осторожнее! Осторожнее, прошу вас!
Судя по злым взглядам рабочих, директор им только мешал.
Я подошёл поближе.
Князь Долгоруков почувствовал мой взгляд, не выдержал и обернулся.
— Что вам здесь нужно? — злобно спросил он. — Пришли просить, чтобы работы вашей жены взяли на выставку?
Он сразу же решил вывести меня из себя. Разумеется, я не поддался — к чему доставлять князю удовольствие? Выдержка у меня была отменная, её отлично закалили многолетние перепалки с отцом.
— Ни в коем случае, — искренне ответил я. — Елизавета Фёдоровна работает совсем в другом стиле. Я слышал, ваш дом недавно пытались ограбить?
— И что из того? — удивился князь.
На секунду он растерялся, я выбил его из колеи своим неожиданным вопросом.
— Говорят, грабитель был очень умелым взломщиком, — улыбнулся я. — А ваш дом надёжно защищён, вор не мог не догадываться об этом. И всё-таки полез к вам.
— Люди часто совершают глупые поступки, — фыркнул Долгоруков.
— Возможно, — кивнул я. — Но обычно для этого у них есть причины. А тут — просто деньги из сейфа. Он мог бы ограбить любой магазин и скрыться с выручкой. Может быть, он пробрался к вам в дом не за деньгами?
Похоже, моя догадка попала в цель — я почувствовал, как князя охватил страх. Но Долгоруков тут же справился с собой.
— А вы у вора и спросите, — ехидно посоветовал он.
— Возможно я так и сделаю, — серьёзно согласился я.
Кое-что уже прояснилось. В этом деле с грабежом не всё было так просто, как показалось полиции.
— Если хотите, я попрошу кладовиков осмотреть вашу магическую защиту, — с улыбкой предложил я. — Эта услуга не всем по карману, зато потом сможете спать спокойно.
— Я и так хорошо сплю, — огрызнулся князь. — Ваша помощь мне не нужна.
— Как хотите, — вежливо улыбнулся я.
Хитрость не удалась, придётся мне узнавать о магических защитах князя другим путём.
Я решил, что могу подумать об этом позже, а пока вернулся к разглядыванию скульптуры. Её уже достали из ящика и теперь стряхивали с неё налипшую древесную стружку.
Я увидел перед собой покрытое золотой чешуёй существо с коротким бочкообразным туловищем. Оно стояло на задних лапах и опиралось на толстый хвост. За спиной существа топорщились короткие перепончатые крылья, а ещё у него было две головы — и каждая злобно скалилась и пучила круглые глаза.
— Ничего себе! — присвистнул я.
Видимо, скульптор принял моё изумление за похвалу.
— Вам нравится? — надменно спросил он. — Разрешите представиться — Мирон Блестящев, магистр искусств. Перед вами Страж Магии, я ваял его по описаниям очевидцев.
— Правда? — удивился я. — Насколько мне известно, у Стража три головы.
— Это не важно, — капризно ответил скульптор. — Важен символизм. Реальность ничего не стоит без символов. Две головы моего изваяния символизируют две стороны магии — светлую и тёмную. Третья была бы лишней.
Прислушавшись к его эмоциям, я понял, почему он так обидчив. Все заказчики Блестящева были намного богаче его и выше по положению. Чтобы не теряться в разговоре с ними, он прикидывался избалованным ребёнком.
— А что означает туловище, похожее на бочонок и короткие лапы? — поинтересовался я.
— Устойчивость, конечно, — фыркнул Блестящев. — Магия должна быть надёжной.
— Кому она должна? — изумился я.
— Магам, конечно. То есть, нам. Ненадёжная магия ничего не стоит.
— Зато попытки перекроить магию по своему вкусу иногда очень дорого обходятся, — улыбнулся я. — И всё-таки, у Стража Магии три головы, вам бы самому посмотреть. Всего хорошего, господа!
Глава 6
Разговор с князем Долгоруковым меня не разочаровал. Князь явно что-то скрывал, а я почувствовал это, но не показал виду. Я решил понаблюдать за князем и узнать, какую каверзу он задумал.
В том, что Долгоруков что-то затевает, я не сомневался. Этому обидчивому аристократу не живётся спокойно.
Пожалуй, нужно будет убедить Никиту Михайловича приставить к Долгорукову слежку.
С этими мыслями я вышел из Академии художеств. Настроение у меня было отличное, к тому же, на улице ярко светило солнце, пахло тёплой землёй и распускающимися листьями. Мой спортивный мобиль блестел фарами, ему явно не терпелось снова прокатиться по улицам Столицы.
И тут мне пришла в голову удачная мысль. Я обещал Лизе, что заеду за ней в мастерскую, так почему бы не сделать любимой женщине сюрприз? Не стану посылать ей зов, а появлюсь нежданно-негаданно.
С этой мыслью я уселся в мобиль, завёл мотор и влился в поток других машин на набережной.
***
Мастерская Лизы находилась в квартале Разбитых Статуй. Когда-то в нём любили снимать недорогое жильё начинающие скульпторы. Их работы далеко не всегда удавались, но имперская казна всё-таки выкупала их. Так она поддерживала молодые таланты – это было человечнее и дешевле, чем потом ловить их на мелком воровстве и отправлять на каторгу.
Неудачным статуям тоже находилось применение. Их разбивали на куски и мостили ими городские улицы.
До квартала Разбитых Статуй я добрался за четверть часа, затем сбавил ход и поехал медленно, с любопытством разглядывая обломки, украшавшие мостовую.
Первым на глаза мне попался каменный палец размером с человека. Он вертикально торчал из земли, отделяя проезжую часть от узкого тротуара. Неровный край гигантского ногтя выглядел так, будто его старательно грызли.
Затем я заметил посреди мостовой гладкий мраморный шар, он был на три четверти утоплен в землю. Оставалось только гадать, что это — геометрическое украшение или чья-то лысая макушка?
На следующем перекрёстке поперёк дороги был плашмя вкопан гранитный торс. Лишённый головы и конечностей, он лежал животом вниз. Каменные лопатки и ягодицы удачно выполняли роль лежачего полицейского.
Миновав продуктовую лавку, я остановился возле нашей мастерской. Тут я приметил ещё один любопытный обломок. Это был каменный глаз величиной в половину моего мобиля.
Просто глаз без лица, но сделан он был мастерски. По белому мрамору змеились ярко-красные прожилки, похожие на кровеносные сосуды, зрачок был выточен из прочного чёрного камня и отшлифован так старательно, что блестел на солнце.
Мне показалось, что глаз следит за мной. На всякий случай я проверил, не живой ли он. Нет, это был просто камень без признаков жизни и следов магических чар.
Оставив мобиль у ограды, я вошёл в калитку, миновал небольшой сад и поднялся на крыльцо. Затем постучал в дверь, чтобы не напугать Лизу, и вошёл в мастерскую.
Мой магический дар настороженно загудел, я замер на месте от изумления.
Посреди мастерской стоял барон Корбун. Он повернулся ко мне спиной, но я сразу же его узнал. Эту осанку и заносчиво вскинутую голову просто невозможно было с кем-то перепутать.
Лизы я не увидел, и сердце болезненно сжалось.