Попаданка на самокате

Я поёжилась.

– И что теперь? – спросила я.

Глеб откинулся на спинку стула, качнул ногой и пристально посмотрел на меня, будто мог прочитать во мне ответы на все свои вопросы.

– Ждать новостей от Вершинина. Работать по Наталье. И мы все ещё не знаем, с кем уехала вдова. Где этот некто появится в следующий раз? Придется пройти по старым знакомым, собрать слухи…

Он замолчал, задумавшись. Я тоже ничего не сказала. Дело казалось все более запутанным.

Ветер из окна снова приподнял несколько листов, и Глеб хлопнул по ним ладонью.

– Почему ты не прикрепишь доску на стену? – спросила я, глядя на его руку.

Я помнила, что в популярных фильмах, нормальные детективы всегда использовали доску доказательств, на которую можно было любоваться сидя с чашкой кофе у противоположной стены.

Может быть, такого не было – я же не знаю, кто и когда её изобрел, и может ли быть в этом мире что-то подобное. Судя по удивленному взгляду Глеба – он о таком не думал. Поэтому я продолжила:

– Мы закрепим записи булавками, а между ними можно натянуть яркие нити, чтобы обозначить связи. Может так станет понятнее?

Глеб скользнул по мне взглядом, как будто собирался отмахнуться. Уже открыл рот, чтобы сказать что-то в духе: “Я и так всё держу в голове”, – но в последний момент передумал.

– Ладно, можешь сделать это, пока я наведаюсь кое-куда. Приличным девушкам там не место. А без дела ты разнесешь мне половину квартиры.

Я удивилась. Он доверил мне свои бумажки, над которыми трясся, как дракон над кучей золота? Я даже вдруг почувствовала гордость. Может, я стану секретарем частного детектива? Очень неплохо, особенно если вспомнить, что других вариантов у меня всё равно нет.

Проблема номер один: в этом городе никто не продавал доски для заговоров против Вселенной.

Проблема номер два: я пообещала её сделать.

Глеб великодушно вручил мне ключи от чердака, где соседи хранили всё, что было жалко выкинуть. И я погрузилась в это царство хаоса, чтобы собрать подобие пробковой доски.

Спустя двадцать минут на полу кухни скопилась куча мусора, в которой я уже видела свой будущий шедевр: старая дверца от шкафа, кусок потрёпанной парусины, молоток, горсть ржавых гвоздей и моток красной пряжи.

Я натянула парусину на дверцу, сбила пальцы, пока закрепляла, но вскоре доска была готова. Повесила её на торчащий из стены гвоздь, проверила на прочность и стала аккуратно переносить записи Глеба, закрепляя их тонкими булавками.

Надеюсь, когда он вернётся, то не скажет мне, что пошутил, и я не должна была их трогать. Но я постаралась повторить всё до мельчайшей детали. На мой взгляд, получилось неплохо. Между фото Натальи, Андрея Лебедева и изображением неизвестного на машине я натянула красные нити.

Остальное оставила до прихода Глеба – хоть я и заучила большую часть букв, чтение всё ещё давалось с трудом. Впрочем, я всё равно бы не смогла сделать что-то большее. Это его дело. Его загадки. Я всего лишь на подхвате. Вроде бы.

Глеб вернулся поздно. Дверь хлопнула, послышались тяжёлые шаги. Я застыла на кухне, держа в руках чашку остывшего чая, и уставилась на дверной проём.

Он вошёл, не снимая плаща. Его взгляд был задумчивым и усталым. Глеб посмотрел на пустой стол, потом повернулся к доске.

Я внутренне сжалась. Он точно скажет: "Зачем трогала мои бумаги? Я пошутил. Кто тебя сюда вообще пустил?" Ну или в его стиле – коротко, метко и с ощущением, что всё было зря.

Но он стоял молча.

Минуту. Две.

Потом медленно подошёл к доске, провёл пальцами по натянутой нитке, коснулся листков, будто проверяя: всё ли на месте.

Я вцепилась в чашку ещё крепче.

Глеб качнул головой и усмехнулся. Его усмешка была... довольной.

– Ты всё-таки умеешь удивлять, ревизор, – сказал он. – Я думал, ты забьёшь себе гвоздь в ногу или устроишь пожар.

Я даже не знала, обидеться мне или нет. Но он уже уселся на стул, уставился на доску и добавил:

– Ты сделала лучше, чем сделал бы я сам.

– Неужели ты способен на похвалу? – не удержалась я от колкости.

Глеб скользнул по мне взглядом и усмехнулся шире:

– Возможно. Но ты сегодня обошла даже самые дерзкие мои ожидания.

Я улыбнулась, но внутри ликовала от победы. Даже этого великого мерзавца можно было чем-то впечатлить.

Возможность пополнить нашу коллекцию улик появилась уже на следующий день. Я ещё пила свой утренний кофе, когда в дверь постучали. Глеб открыл дверь, а я с любопытством выглянула на гостя из кухни. Это был человек в форме. Он передал Глебу несколько слов о том, что встреча с Натальей Лебедевой состоится сегодня во второй половине дня.

– Собирайся, ревизор, – сказал мне Глеб, как только дверь за полицейским закрылась. – Наконец мы узнаем несколько грязных тайн четы Лебедевых.

Сам Глеб собирался на встречу с вдовой с такой тщательностью, будто это был не допрос, а званый ужин с перспективами. Мои сборы были недолгими: выбрать из двух платьев, собрать волосы в приличную прическу, прикрыть их шляпкой.

Мы пришли в участок к назначенному часу. Алексей Вершинин встретил нас лично. Может быть, он боялся, что Глеб снова что-нибудь вытворит, а может потому что не всё в этой встрече было так просто.

– Наталья пришла без адвоката, – говорил Алексей, пока мы шли к переговорной. – Но с тобой допрос будет вести Громов…

– Почему этот зануда? Дай кого-нибудь другого, – поморщился Глеб.

– Они с Фонаревым официально ведут дело о смерти Лебедева, – холодно пояснил Алексей. – Фонарёв тебя боится. И работать с тобой отказался. Но один из них так или иначе должен присутствовать.

Глеб ничего не ответил. Правила он знал лучше всех, и, наверное, не раз их нарушал.

Алексей же кивнул в мою сторону:

– А она что здесь делает?

– Она моя ассистентка. Будет записывать, – коротко отозвался Глеб, чем удивил нас обоих.

Я вдруг услышала, что должна что-то там писать. Алексей посмотрел на меня, как будто увидел впервые. Кажется, до этого момента я была для него лишь безликим объектом, зачем-то таскающимся за его другом, подозреваемой номер один в деле об убийстве Лебедева. Но никак не человеком, который мог помогать детективу.

– С каких пор ты работаешь… с женщинами? – тихо шепнул Вершинин, но я всё услышала.

– Она не женщина. Она мой генератор гениальных идей, – ответил ему Глеб так же тихо, но также слышно. И я могла только фыркнуть, чтобы присоединиться к их неловкому разговору.

Наталья Лебедева уже ждала в переговорной.

Она сидела за столом. Безупречно одетая, собранная. Пальцы в тонких перчатках лежали на коленях и были сцеплены в замок.

Я видела её второй раз, но впервые так близко. На вид ей было тридцать-тридцать пять. И Наталья точно была из тех, про кого говорят “хорошо сохранилась”. Возраст читался скорее по взгляду, и по едва видимым морщинкам, от которых отвлекал яркий макияж.

Она смотрела с показной доброжелательностью и легким превосходством. Как если бы знала: ей ничего не будет, даже если она виновна.

Глеб сел напротив, достал блокнот и карандаш. Я встала в стороне рядом с Громовым, который уже был в комнате. Полицейский покосился на меня и зачем-то отступил вбок. Ну и ладно, я не расстроилась.

– Наталья Сергеевна, благодарю, что пришли, – начал Глеб с вежливостью, на которую был способен по особым дням. – Хотим задать вам несколько вопросов.

– Насколько я понимаю, – холодно отозвалась она, – я не являюсь подозреваемой?

– Пока нет, – невинно улыбнулся Глеб. – Но вы же не станете возражать против беседы?

Наталья чуть вскинула подбородок, изображая скуку:

– Пожалуйста. Спрашивайте.

Глеб задавал формальные вопросы: о распорядке дня мужа, о его деловых партнёрах, о возможных угрозах. Наталья отвечала коротко, по делу. Она знала его распорядок дня, но не о встречах. Знала о том, в каких клубах он отдыхает, но не имена его деловых партнеров.

Кажется, она была из тех женщин, которых с мужем объединял лишь счет в банке – он обеспечивал наличие на счету денег, она их самоотверженно тратила. В остальном она держала идеальную маску.

Глеб чуть сменил тон и заговорил мягче, почти сочувственно.

– Наверное, ваш муж много работал. Вам не было одиноко рядом с ним? Есть ли кто-то, кто вас поддерживал?

– Моя подруга, мы часто общаемся, – улыбнулась Наталья и поправила прядь волос, хотя её прическа была идеальна.

– Я имею в виду мужчину, – поправил её Глеб.

Наталья замялась лишь на полсекунды. Чуть вздернула подбородок и посмотрела прямо на Глеба:

– Мой муж знал, что я верна ему.

– Но может, кто-то другой знал о вас больше, чем ваш муж? – продолжил спрашивать Глеб.

– Что вы имеете в виду? – Наталья наигранно удивилась.

– Вы слишком стремительно уехали с похорон. Кто вас увез?

– Друг моего мужа, – быстро ответила Наталья.

– Вы говорили, что не знаете, с кем работает Андрей Лебедев, – напомнил ей Глеб.

– Но это не значит, что я не общаюсь ни с кем, когда мы встречаемся на приёмах, – ответила вдова. Даже я почувствовала в ее голосе раздражение.

– Кто это был? – ровным голосом продолжил Глеб.

– Я… не помню его имени.

– И вы так просто сели в машину незнакомца? – Глеб поднял на нее суровый взгляд. Я бы уже призналась во всём, но Наталья обладала необыкновенной выдержкой.

– Я была растеряна после смерти мужа, – холодно сказала она. – И приняла помощь от того, кто её предложил.

– Анатолий Буров – вам известно это имя?

– Никогда о нём не слышала.

– Это один из ведущих инженеров. Он работал на вашего мужа.

– Кажется, я уже говорила, что не знаю имен тех, с кем работал Андрей, – она натянуто улыбнулась.

Но в её глазах мелькнул интерес. Или мне показалось?

Глеб снова склонился над блокнотом. И продолжил беседу:

– Вам когда-нибудь угрожали после его смерти? – спросил он, будто между прочим.

Наталья чуть напряглась. Это было незаметно для того, кто не всматривался – но я видела, как её пальцы сильнее сцепились на коленях.

– Нет, – ответила она. И добавила: – Мне нечего бояться.

– Конечно, – мягко согласился Глеб. – Тогда следующий вопрос. Кому перешли активы после смерти мужа?

Я увидела, как Наталья чуть дрогнула. Но этот вопрос казался обычным. И Наталья без заминки ответила:

– Мне, как его законной супруге, – легко, почти равнодушно, ответила она. – Это естественно.

Казалось, Глеб дал ей передышку, задав такой простой вопрос. Но я знала, что следующий поставит Наталью в тупик. Так и случилось. Глеб медленно подался вперёд, опираясь локтями на стол, и спросил:

– Если бы кто-то из вас захотел подать на развод... вы бы остались ни с чем. Верно?

Тишина звенела в ушах.

Наталья молчала секунду. Другую. Потом резко поднялась.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказала она, ледяным голосом. – В следующий раз я приду с адвокатом.

Она кивнула Громову, который невольно вытянулся, и направилась к выходу.

Глеб медленно откинулся на спинку стула, наблюдая, как за Натальей закрылась дверь.

– Зацепили, – тихо сказал он, скорее себе. А потом хмыкнул и добавил: – В следующий раз она будет осторожнее. Но врет она плохо. Очень плохо.

Я с сомнением покосилась на дверь. Если бы меня спросили, где соврала Наталья, я могла бы уверенно назвать только одно: про любовника. Остальное оставалось для меня загадкой. Глеб, кажется, видел больше – но как именно он это делал, я всё ещё не понимала.

– Думаешь, это она? – спросила у Глеба с сомнением.

– Если бы я так думал, она бы уже сидела в наручниках, – ответил он. – Но я не исключаю, что она к этому причастна. И мы все ещё не знаем, кому принадлежит та машина. Может быть, за ней стоит рыбка покрупнее.