Песнь пела и росы

ГЛАВА V. ЛЕС ЗАБЫТЫХ КОРНЕЙ

Лес менялся. Сначала это были обычные северные чащи — густые, влажные, наполненные звуками. Но чем дальше они шли, тем больше деревья становились похожими на стражей: их стволы изгибались в странных позах, как будто они запомнили древнюю боль и теперь застыли в ней. Корни выползали на поверхность, переплетаясь, образуя подобие тропинок, которые сами выбирали, куда вести.

— Это Лес Забытых Корней, — тихо произнёс Ашар, когда они впервые увидели его край. — Я видел его во сне.

Лира подняла взгляд. Солнечный свет здесь был иначе: он проходил через листву мягкими полосами, будто шёл через воду. Воздух был прохладный и в нём чувствовалась не то мята, не то древняя пыль.

— Ты уверен, что нам туда? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Но я уверен, что именно здесь я смогу понять, что скрывает во мне этот огонь.

Лира кивнула и шагнула первой — не потому, что была смелее, а потому, что знала: иногда нужно просто идти, иначе страх снова станет хозяином.

* * *

Внутри леса время потеряло чёткие границы. Они не могли сказать, прошло ли несколько часов или целый день. Ветки свисали так низко, что приходилось наклоняться, а корни под ногами могли неожиданно «ожить» — не двигаться, но словно менять направление, вынуждая искать новый путь.

Ашар чувствовал здесь нечто знакомое, словно его кровь отзывалась на древнюю песню. Он касался ладонью стволов — и под пальцами пробегала лёгкая дрожь, как отклик.

— Этот лес… живой, — прошептала Лира, когда одна из ветвей мягко отстранилась, пропуская их.

— Он помнит, — сказал Ашар. — Всё, что было до нас.

Они нашли ручей — узкую ленту воды, которая текла между камней. Лира наполнила флягу, а Ашар, склонившись, вдруг увидел в воде не своё лицо, а нечто иное: золотистое пламя внутри зрачков, силуэт крыльев, тень чешуи на коже.

Он резко отдёрнул руку.

— Что ты увидел? — спросила Лира.

Он молчал. Лес словно не хотел, чтобы он говорил.

* * *

К вечеру они вышли к поляне, окружённой деревьями, которые были гораздо древнее других. Их кроны не качались даже под ветром, а в коре были видны следы рунических знаков. В центре поляны стоял камень — высокий, гладкий, словно вытесанный водой, с высеченным символом: круг, в котором переплетались линия огня и линия воды.

— Это знак Миры, — прошептала Лира. Она узнала его из рассказов матери. — Богини ветра.

Ашар подошёл к камню, и когда его ладонь коснулась поверхности, камень стал тёплым. Лёгкая вибрация прошла по воздуху, как звук от далёкой арфы.

В этот момент лес заговорил.

Это не были слова. Это было чувство, как память, которая становится ясной, и в этой памяти Ашар увидел небо, огромное и пустое, и множество крылатых силуэтов, которые исчезали один за другим, как звёзды, поглощённые тьмой.

Он упал на колени, дыхание сбилось.

— Ашар! — Лира бросилась к нему.

— Я… вижу, — прошептал он. — Я вижу их всех. И я… один.

Лира обняла его, и он почувствовал её руки — человеческие, тёплые, живые. Это возвращало его в настоящее.

— Ты не один, — сказала она. — Я здесь.

* * *

Ночью лес изменился. Из темноты начали выходить фигуры — старики, женщины, подростки. Их лица были скрыты капюшонами, но их шаги были лёгкими, будто они не касались земли.

— Путники, — сказала одна из фигур, старшая, её голос звучал, как шелест листвы. — Давно не приходили сюда такие, как вы.

Лира поднялась, держа руку на кинжале, но Ашар сделал шаг вперёд.

— Кто вы? — спросил он.

— Мы — хранители корней, — ответила старшая. — Мы помним то, что забыли другие.

Ашар почувствовал, как внутри него вспыхнуло пламя. Эти слова задели что-то глубокое. Он не мог уйти, не узнав.

— Что вы знаете о драконах? — спросил он.

Фигура подняла голову, и в темноте блеснули глаза.

— То, что они были не чудовищами, а мостами, — сказала она. — И то, что один из них всё ещё дышит среди людей.

Слова повисли в воздухе. Лира смотрела на Ашара, и в её взгляде было одновременно удивление и подтверждение того, что она знала давно.

— Мы… не случайно здесь, — тихо сказала она.

Старшая кивнула.

— Нет. Лес привёл вас. И если вы не уйдёте до рассвета, он может открыть вам путь.

* * *

Они сидели у костра вместе с хранителями. Те говорили тихо, словно боялись разбудить деревья.

— Было время, когда драконы не прятались, — рассказывал один из старейшин. — Они парили над городами, и люди знали, что с ними небо ближе. Но потом пришли жрецы, и они сказали: «Боги не потерпят тех, кто не склоняется».

— И драконы исчезли? — спросила Лира.

— Их уничтожили, — сказал старейшина. — Лишь один уцелел… и теперь он здесь.

Он посмотрел на Ашара, и тот опустил взгляд.

— Но мы не знаем, зачем, — сказал Ашар. — Почему я? Почему я жив?

— Потому что в тебе ещё жив выбор, — ответила старшая. — Ты — тот, кто может открыть песню, спрятанную в корнях мира.

— Песню? — Лира насторожилась.

— Песнь Пепла, — произнесла старшая. — Она хранится в разрушенном храме Миры. И только тот, у кого огонь в крови и сердце, может её пробудить.

Ашар почувствовал, как его дыхание участилось. Это имя, эта песнь — он слышал её в самых глубоких снах, но никогда не знал, что она реальна.

— Где храм? — спросил он.

Старшая указала на север.

— За мёртвыми полями. Там, где земля перестала петь, но ветер всё ещё помнит богиню.

* * *

Когда они ушли, лес словно отпустил их. На рассвете туман рассеялся, и тропа впереди стала ясной.

Лира остановилась, взглянула на Ашара.

— Ты хочешь идти дальше? — спросила она.

Он посмотрел на север. Там не было ничего, кроме линии горизонта, но он чувствовал — там его судьба.

— Да, — сказал он. — Но я не хочу идти один.

Лира взяла его за руку.

— Тогда не пойдёшь, — сказала она.

И они пошли дальше — к разрушенному храму, к Песни, к мифу, который должен был стать их реальностью.

ГЛАВА VI. ПЕСНИ БОЛОТНЫХ СТАРЕЙШИН

Мёртвые поля начинались неожиданно — словно кто-то однажды провёл ножом по земле и выжег её до самого камня. Трава здесь была серой и ломкой, деревья — редкими, с сухими ветвями, похожими на руки, вытянутые к небу в немой мольбе. Птицы не пели. Даже ветер проходил осторожно, как будто боялся нарушить покой этого места.

Лира ступила на выжженную землю и почувствовала, как под ногами потрескивает сухая корка. Здесь всё было иным — не враждебным, а пустым. Пустота, где когда-то могла быть жизнь, но где её больше не осталось.

— Почему так? — спросила она.

Ашар пожал плечами.

— Не знаю. Может, это место тоже помнит что-то, что лучше не будить.

Они шли долго, и с каждым шагом становилось всё тише. Даже их разговоры становились редкими, будто земля сама забирала слова. В какой-то момент Лира заметила, что Ашар чуть замедлил шаг, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ты слышишь? — спросил он.

Она остановилась. И в тишине — едва заметно — прозвучал звук, похожий на песню, но не человеческую. Это было словно дыхание земли, протяжное, глубокое, и в нём была тоска.

— Это не ветер, — прошептала Лира.

— Это голоса болот, — сказал Ашар. — Старейшины.

* * *

Они пришли к кругу камней, в центре которого мерцал слабый огонь. Вокруг огня сидели люди — пожилые, с лицами, иссечёнными морщинами, с глазами, в которых было больше времени, чем в любой книге.

Это были болотные старейшины — те, кто жил между деревнями, в местах, где люди обычно не строят домов. Их считали ведьмами, хранителями древних слов, иногда — опасными.

Лира ощутила, как холодок пробежал по спине. Но Ашар сделал шаг вперёд.

— Мы ищем храм Миры, — сказал он. — И песнь.

Один из старейшин поднял голову. Его глаза были тёмные, почти чёрные.

— Песнь не ищут, — произнёс он. — Песнь зовёт. Если вы слышите её — значит, она уже выбрала вас.

— Мы слышим, — сказала Лира.

Старейшины переглянулись.

— Тогда слушайте. — Старшая женщина, у которой волосы были белыми, как болотный мох, подняла руку. — Мы расскажем вам то, что нельзя писать в книгах.

Они начали петь. Это была не песня, а скорее древний шёпот, сложенный в мелодию. Лира чувствовала, как каждый звук проникает в неё, как вода, которую невозможно удержать.

«Когда мир был молод,

огонь и вода были братьями,

и между ними летали драконы.

Они не были богами,

но были ближе к земле,

чем те, кто жил на небе.

Боги дали людям закон,

драконы дали людям выбор.

И боги испугались,

что люди полюбят свободу,

больше, чем небесный свет.

Тогда было сказано:

“Пусть исчезнут те, кто дарует свободу.”

И драконы ушли в пепел,

оставив одному из них

память о песне,

которую может пробудить

только сердце человека.»

Голоса замерли. Огню некуда было дрожать, но он всё равно дрогнул.

Лира посмотрела на Ашара. Он сидел неподвижно, будто его душа была где-то далеко, среди тех древних огней.

— Что это значит? — спросила она тихо.

Старейшина склонил голову.

— Это значит, что ты — последний мост между тем, что было, и тем, что может быть.

Ашар поднял глаза.

— А что будет, если мы найдём Песнь?

— Тогда богам придётся сделать выбор, — ответила старейшина. — Либо они признают, что мир не принадлежит им. Либо попытаются разрушить его.

— Они уже пытаются, — сказала Лира. — Мы видели.

Старейшина кивнула.

— Селенаф связан с тем, кто питается страхом. Он зовёт Кеароса — змея, пожирающего звёзды. Если Кеарос проснётся, небо станет безмолвным.

Лира почувствовала холод в груди.

— Значит, мы должны успеть раньше? — спросила она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.