Маски Таркфорджа

Глава 1

Пролог

Лорд Блэкстоун, член ассоциации химических магнатов и председатель промышленного лобби, владелец Блэкстоуновского траста и арсенала «Вулкан» шёл по полутёмной аллее Уиверз-парк — одной из немногих, ещё не восстановленной после Гражданской войны. Редкие фонари бросали на влажный гравий жёлтые островки усталого света. Он силился разогнать вечерний сумрак, крепко заваренный на хлопьях тумана, но тщетно. Лишь немногие кованые скамейки да мусорные тумбы рядом с ними попадали под его благословение. Всё остальное скрывала вечерняя тьма.

Лорд Блэкстоун шёл и считал мусорные тумбы. Десятая, одиннадцатая, двенадцатая. Фонарь высветил чугунную скульптуру — бабочку — тутового шелкопряда. Следующая тумба должна быть той самой, которую он искал, — указанную в письме. Да, вот она — чёрная чугунная тумба с маской Пьеро. Хотя чему удивляться: маски находились на скамейках, тумбах, фонарях и скульптурах вдоль аллей, ведущих к Императорской опере, которая находилась в центре Уиверз-парка. Только маска, которую искал Блэкстоун, плакала — кто-то серебряной краской подрисовал ей слезу. Хотя почему «кто-то». Полицейский Смит из тринадцатого участка. Продажный полицейский. Но только такой готов за мзду вернуть документы и закрыть дело. Убийство. В котором могут обвинить его —Лорда Блэкстоун — смоляного барона, поставщика материалов для дирижаблей Империи.

Блэкстоун подошёл к тумбе. Сел на скамейку, достал письмо и принялся его перечитывать. Тусклый фонарь давал совсем немного света, не то что напротив. Читать было сложно — буквы расплывались в тусклом свете, но Блэкстоун знал каждую из них наизусть: «собрать… принести… положить… сжечь… ждать…». Сжечь. Лорд встал, постучал тростью по металлической тумбе — она ответила гулом, словно пустая бочка. Достал зажигалку, поджёг бумагу и кинул горящий листок внутрь. Тот упал на дно, осветив пустоту. Блэкстоун дождался, пока огонь погаснет, достал толстый пакет и бросил внутрь. Теперь, чтобы достать его, понадобится время и сноровка — глубокая урна не позволит сделать это быстро.

Лорд оглянулся — вдалеке, в начале аллеи возникли силуэты. Он и она — парочка, видимо, искала уединения. Блэкстоун перешёл на другую сторону аллеи и, достав газету, сел на скамейку под ярким фонарём. Открыл, бросил взгляд на заголовок: криминальная колонка. «Убийца с Миллионной снова выбрал жертву». Л.Кэш. Слава богу, ничего про события на Ловероуд не было ни слова — значит, полицейскому можно доверять.

Парочка приближалась, он о чём-то громко шутил, она отвечала ему звенящим смехом… Смехом, словно россыпь серебряных колокольчиков. Их перелив кольнул Блэкстоуна. Таким же смехом над его шутками смеялась она — последняя любовь Флора… убиенная миссис Маккензи.

Блэкстоун старательно делал вид, что читает.

«ТА-та-та… ТА-та… та-ТА» — цокот каблучков, словно синкопа в джазе. Старая травма Флоры – лёгкая хромота… Она жива? Блэкстоун поднял глаза от газеты.

Парочка вошла в пятно света.

Она — стройный силуэт в закрытом платье из густого вишнёвого бархата и лёгкой накидке. Корсет платья, вышитый чёрным шёлком, подчёркивал фигуру богини-соблазнительницы. Юбка, тяжёлая от обилия складок, драпировок и бантов, шуршала при каждом шаге — она словно о чём-то соблазнительно шептала. О чём-то… О точёных ножках, цокающих каблучками по вымощенной аллеи. Блэкстоун их хорошо изучил.

Вишнёвый бархат впитывал свет, ночная тьма скользила по лентам драпировки платья и растекалась ажурными перчатками по рукам женщины. Лицо кокетливо пряталось за наклоном шляпки и вуалью. Флора… Нет. Не она. Золотистые кудри Флоры вечно выбивались из причёски. Шедшая по аллее девушка была черноволосой. Нет. Это не Флора… не миссис Маккензи. Убиенная.

Девушка шла вслед за кавалером. Он — высокий, статный господин в вечернем фраке, цилиндре, украшенном алым бантом, и длинном плаще, похожем на театральную мантию. Он шёл и отчаянно жестикулировал. Руки в тонких белых перчатках то и дело взлетали вверх, заставляя мерцать в тусклом свете перламутровые запонки, а затем резко падали. То взлетали. То падали. Полы плаща, словно крылья, то взмывали вверх, то опускались. Вверх — вниз. Вверх — вниз.

«Бах!» — раздался взрыв шутихи, и небо озарилось россыпью салюта.

— Ай! — громко вскрикнула женщина и подпрыгнула на одной ноге и стала падать. Спутник тотчас поймал её, услужливо предложил руку. Она оперлась, и они дошли до скамейки. Она присела, держась за лодыжку

Спутник вертелся вокруг спутницы: то присаживаясь, то вставая, махая руками, а вслед им полы плаща взмывали крыльями. Вверх — вниз, вверх — вниз.

«Крак» — вдруг раздался металлический скрежет. Лорд Блэкстоун встрепенулся. Он на мгновение провалился во тьму, и лишь звук открываемой крышки карманных часов привёл его в себя. Блэкстоун снова взглянул на парочку. Мужчина держал в руках огромные карманные часы и смотрел на циферблат. Она сидела, слегка всхлипывая. Он присел рядом, обнял её, накрыв плащом. Она положила голову ему на плечо. Так они посидели несколько минут. Поднялись и пошли к выходу из парка. Она не смеялась, сильно хромая. Он, нежно поддерживая её, уже не махая плащом.

Блэкстоун проводил их взглядом. Посидел немного на скамейки — ведь в письме указывалось — ждать. Чего? Кого? Он прочитал статью. Оглянулся. Никого. Ещё посидел, почитал, оглянулся. Никого. Достал часы, щёлкнул крышкой — прошло четверть часа и никого. Уйти? Проверить?

Блэкстоун пересёк аллею, подошёл к тумбе. Постучал по ней тростью. Получил в ответ металлический гул пустоты. Оглянулся. И быстро засунул руку внутрь. Пакет был на месте. Точнее…

На дне тумбы был пакет, но не тот. Блэкстоун быстро вытащил его. Тяжёлый свёрток в вощёной бумаге, перевязанной чёрной атласной лентой. Развернул… Револьвер. Его револьвер с дарственной надписью «Стори» и запиской.

«Мистер Блэкстоун, — гласила она. — Благодарю вас за проявленное терпение и благоразумие. В обмен на ваши деньги я возвращаю одну из главных улик — ваш револьвер. Бумаги же остаются у меня, во всяком случае, пока. Это моя гарантия и залог нашего длительного сотрудничества. Часть бумаг вы можете обменять на пятьдесят тысяч таркмарок. Если согласны, вышлите телеграмму не позднее семи часов утра до востребования на имя мистера Смита в почтовое отделение Клокшира и ожидайте дальнейших инструкций. И напоминаю, не вздумайте обращаться в полицию или подсылать своих громил. Это наше с вами дело. Личное. С уважением. Мистер С.»

— Ржава, — выругался лорд Блэкстоун. Засунул револьвер во внутренний карман плаща. Смачно, словно портовый рабочий, сплюнул. — Лучше бы вместо револьвера прислал документы. А потом бы застрелился. Хоть из моего револьвера. Значит, завтра. Сначала телеграмма, потом к Боне. Лорд-комиссар что-нибудь придумает. Тихо. Без следа. Выкручусь.

Деньги большие, но не смертельные. Он готов заплатить и больше, в десятки раз. За документы. За тайну, хранящуюся в них.

Лорд Блэкстоун выдохнул и широкими шагами, вколачивая трость в мостовую, направился к выходу.

Всё завтра.

Глава 2

Часть 1. Бар «Зубастая передача»

Глава 1

Частный детектив Артур Хопкинс уверенно повернул латунную ручку-шестерёнку с надписью «Вход только для…» и замер, привычно прислушиваясь. В баре «Зубастая передача» бытовало простое правило: если у тебя хватает сил справиться с этим запором, то и выпить ты внутри тоже сможешь. Тяжёлая плита, усиленная ровными рядами крупных заклёпок, с гидравлическим шипением отъехала в сторону. Она походила на межотсечный люк подводной лодки, чья рама была наглухо вмурована в краснокирпичную стену фабричной казармы — последнего здания в Ломанном тупике.

Открылся проход. Рёв десятков голосов и стук кружек, дребезжание губной гармоники и медное рычание тромбона смели ритмичный грохот фабричного пресса.

Вал тепла ударил в лицо детективу. Наотмашь. Резко. На секунду Хопкинсу почудилось, что он опять на фронте и сквозь него проходит ударная волна от разорвавшегося снаряда. Но пахло не войной — не гарью, порохом и палёной шерстью. По-другому — табаком и выпивкой, жареным салом с луком и капустой, дешёвыми духами и дорогой графитовой пудрой, едкой камфорой и минеральной смазкой — пахло гулящими людьми: органическими и железнорождёнными, коротавшими вечер вдали от тумана и запаха речной тины.

Хопкинс выдохнул и шагнул внутрь бара, словно пересёк границу между улицами Второго Рабочего квартала Таркфорджа и гудящим миром рабочих.

Зал бурлил. Здоровенные грузчики в штопаных рубашках и штанах на подтяжках спорили с механиками в засаленных комбинезонах. Клерки, расстёгнув жилеты и ослабив душащие галстуки, что-то рассказывали фабричным работницам в простых платьях. Телеграфистки и новомодные телефонистки, матросы и лавочники, инженеры и техномаги — пили, ели, играли в карты. Молодые и пожилые, мужчины и женщины, люди и автоматоны. Одни сидели за столами — катушками из-под кабелей, поставленными на бок. Другие стояли у стойки — сквозь толстое противоударное стекло столешницы, покрытое в углах паутиной трещин, змеились медные трубы. Парочки танцевали перед подиумом под звуки разогревающегося квартета.

Хопкинс пробежался взглядом по толпе — привычная разношёрстная публика. Вон стоит карманник, там проститутка, за карточным столом шулер с джокером в рукаве. И наконец — зелёное пятно. Патрик Лаки. В изумрудном сюртуке, бриджах, полосатых гольфах и ботинках на толстой подошве он походил на лепрекона. Счастливого лепрекона — такого не поймаешь, ведь прежде Патрик служил рейнджером в тринадцатом кентерберийском полку.

Младший детектив Лаки сидел за одним из центральных столов — напутствие «не выделяться» он явно проигнорировал… или забыл.

«Ржава… — Хопкинс недовольно нахмурился. — Учишь его, учишь и на тебе, пружинную завитушку». Он козырнул Пипу — бармену-органику за стойкой, кивнул хозяйке — железнорождённой Кэтти, официанту-автоматону Винтику показал два пальца, ткнул в столик Лаки и полез сквозь толпу.

— Ну? — Хопкинс положил свой новенький котелок рядом с изумрудным цилиндром Патрика, пристроил трость, снял перчатки и потёр руки. — Что ты здесь прохлаждаешься?

Патрик мотнул головой. Хопкинс проследил взглядом, куда указывал напарник. За игральным столом сидел объект их последней слежки — молодой человек, одетый так, словно недавно делал предложение руки и сердца, но, получив отказ, решил утопить его в алкоголе и азартной игре. Лицо подопечного горело — поднеси порох, и он взорвётся. Юноша много жестикулировал, постоянно говорил, часто выпивал и размахивал картами так, что любой мог увидеть его руку. И всё же, судя по столбику монет, он выигрывал. Немного, но выигрывал.

— И давно он так сидит?

— За столом час, в баре… — Патрик из жилета биомеханическим протезом руки достал карманные часы, ловко щёлкнул крышкой и произнёс: — Три часа двадцать восемь минут.

— То есть ты хочешь сказать, что свидание не состоялось?

Патрик помотал головой.

— Так, рассказывай.

Патрик полез во внутренний карман и достал блокнот.

— Мистер Фредерик Багс в шесть тридцать встал, умылся, оделся, позавтракал, в семь тридцать две нанял кэб и отправился на службу. С собой имел чемодан для путешествий.

— Так, чемодан вижу. Зачем он ему? Ладно, дальше.

— В восемь он был за конторкой, обслужил трёх клиентов… сказать кого?

— Нет, если это не важно. Дальше.

— В четверть десятого пришла мисс Офелия Кридж.

— Мисс Кридж? Что в такую рань дочь нашего нанимателя забыла в конторе отца? Раньше она до полудня ведь не приходила.

— Не знаю, но она и мистер Багс заперлись, а через пять минут она выскочила красная, взъерошенная, как ржавая дроздиха.

Хопкинс усмехнулся. Ржавый дрозд прочно отвоевал себе место на улицах городов, потеснив голубей, ворон и прочую пернатую банду. Красно-рыжие самки, размером с крупного воробья, когда тревожились, взъерошивали перья, превращаясь в огненные шары, и галдели — неприятно, трескуче, словно сломанный механизм, готовый в любую секунду взорваться.

— То есть ты хочешь сказать, что он вырядился так и прямо утром сделал ей предложение?

— Вряд ли, мистер Хопкинс. Он был одет, как обычно, а она, мисс Кридж, выскочила совсем без радости.

— Так, странно. Ладно. Дальше.

— До часу дня мистер Багс принял ещё дюжину посетителей. Затем выставил табличку «обед», переоделся в парадный фрак, закрыл конторку и вышел. — Патрик сделал паузу, позволяя Хопкинсу задать вопрос, но тот молчал. Лаки продолжил. — Мистер Багс взял кэб, доехал до ювелирного «Рубергир» на Крик-роуд, там он расплатился за заказ…

— Это колье, серьги и кольцо? Полностью оплатил?

— Да, все восемьсот таркмарок. Я после Багса заскочил к хозяину лавки, он мне выдал чеки. И ещё сказал, чтобы я передал, что он больше не хочет с вами работать.

— Не хочет работать, ну это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Хопкинс. — Значит, вместе с авансом получается тысяча. Недурно. И откуда у него такие деньги? Из кассы конторы, полагаю.

— Скорее всего, других сведений у меня нет. Дальше мистер Багс зашёл в оружейную лавку Хайтаура и приобрёл карманный вариант револьвера Смитвенсона.

— Зачем ему оружие понадобилось? Он что, банк решил ограбить?

— Не знаю, но патроны к нему он брать не стал. Потом заехал в оранжерею, купил букет пионов, а затем отправился на Ловероуд, двадцать восемь. Ну, вы знаете, адрес любовницы не поменялся. Он, как всегда, покидал камешки в окно. Но окно никто не открыл, сигнал не подал. Тогда он просто, не скрываясь, пошёл к квартире. Но там его никто не встретил. Соседка вручила ему какой-то конверт и коробку из-под обуви. Мистер Багс прочитал письмо, посмотрел содержимое коробки и с трёх двадцати восьми слонялся по городу. В районе шести зашёл в «Зубастую передачу». С тех пор пьёт, а час назад ещё и сел играть.

Хопкинс постучал пальцем по столу.

— То есть свидание не состоялось. Доказать, что растрату Багс осуществлял в пользу любовницы, мы не можем. И теперь нам нечего показать заказчику… Да уж, мистер Кридж будет крайне недоволен.

— Ну мы можем же доказать, что растрата была.

— Можем, но на представленные чеки его дочурка заявит, что всё в рамках будущей семьи, и она верит своему жениху. Эх. Нет любовницы — нет обмана. Нет обмана — нет гонорара! Ржава! — Хопкинс поглядел на Патрика. — Что могло её спугнуть?

— Может сосед, сэр?

— Какой сосед? При чём тут сосед?

— Ну-у-у, — Патрик замялся, — сэр, помните, я в прошлый раз отчитывался о слежке? Когда Багс заказал ювелирный гарнитур. В тот раз он, почему-то, камешки не кидал, в окно не полез… — Лаки улыбнулся. — О, помните, как в самом начале мы подумали, что Багс форточник. Ага. А в тот раз он просто дошёл до квартиры. Постучался. Его пустили. Ну, я подождал в коридоре, а потом решил подсмотреть в замочную скважину. Только присел, как из-за угла вышел какой-то полноватый дед с сопровождающим. Тот в мешке поросёнка нёс. Они увидели меня, развопились. Я попытался объяснить, что потерял запонку, но этот старичок принялся стучать в дверь Багса, в смысле — где был Багс. Орал. «Илона! Миссис Кларк!». Сопровождающий, детина тоже орать начал, и свинья им вторила. Ну я испугался и убежал.

— Патрик! — Хопкинс сжал кулаки. — Ты почему это не рассказал?

— Сэр, — Патрик насупился, — а кто говорил, что необходимо быть чуть более инициативным. Вот я её и проявил.

— Ржава по корме тебе, Патрик! — Хопкинс глубоко вдохнул, выдохнул, несколько секунд смотрел на напарника, потом ровным голосом произнёс. — Я злюсь не на инициативу, а на то, что ты не рассказал о важном инциденте. Вообще, рассказывай всё, что случается. Ладно. Хотя бы имя есть — Илона Кларк. Так, попытайся сейчас вспомнить этих соседей.

— Ну, сосед… — Патрик задумался. — Полный такой господин, примерно пять с четвертью футов, лет под пятьдесят, с большим носом. Похож на щётку. В смысле у него копна седых волос, кустистые брови, борода как у новогоднего гнома. Орал, размахивал тростью, словно на сцене. А он ещё кулак показал. У него перстень такой, серебряный, с камнем-звездой. А с ним здоровяк. Я думаю, он бывший инквизитор. Правда, я его не встречал ни разу на сходках. А сейчас он, наверно, вышибала. Рост под шесть футов, рыжие бакенбарды, борода, волосы… чёлка всё лицо скрывала. Знаете, сэр, он на пастушью овчарку похож, весь такой волосатый. И парфюм у них такой… нафталиновый.

Сказать что-нибудь Хопкинс не успел — подошла Кэтти с подносом, на котором стояли наполненные пинтовые кружки. Она оценивающе посмотрела на Хопкинса и зацокала.

— Мистер Хопкинс! Рада вас видеть. Вы приоделись. Удачный день, сэр? Может, не как обычно, а нормальный портер? Или виски? Бутылку. Гулять так гулять.

— Нет, — Хопкинс покачал головой, — неудачный. Оставь «дёготь».

Детектив полез в карман плаща, достал сложенную газету, затем порыскал ещё и, вытащив монеты, отсчитал пять бронзовых таркмарок.

— Мой взнос на бой.

Затем он посмотрел на Багса за столом картёжников и положил на поднос остальные. Не считая.

— Кэтти, прости, сегодня может быть шумно.

Хозяйка забрала монеты, поставила кружки перед детективами и растворилась в толпе — в баре был настоящий аншлаг.

— Сэр, что случилось? — встревожился Патрик.

Хопкинс поднял кружку и сделал глоток. Тёплый тёмный эль оказался жутко противным и настолько плотным, что просился есть ложкой. Для крепости его смешали с самогоном. Полученный коктейль рвал горло — самая дешёвая гадость, которую мог выдержать только лужёный желудок. Коктейль Д’Готье в «Зубастой передаче» получил название «дёготь». Опытный Артур Хопкинс сразу заказал две.

— Что, неужели всё так плохо, сэр?

Хопкинс кивнул.

— Не то слово, Счастливчик. Скажем так, мы выиграли битву, но проиграли войну.

— В смысле, сэр?

— Помнишь, мистер Мурок затеял бракоразводный процесс и нанял нас доказать измену жены. Он ещё требовал уложиться в срок, как будто от нас зависело, когда миссис Мурок решит пойти на свидание. Короче, ты отправился дослеживать Багса, а я занялся вторым контрактом.

Лаки кивнул, правда, всё это он помнил смутно — шеф брался за два дела, оставляя что попроще Патрику. И если Лаки не спрашивал, то и не рассказывал. Тем не менее гонораром всегда делился.

Хопкинс продолжал:

— Дело казалось плёвым. Я спокойно выследил её с любовником, собрал доказательную базу. И сегодня на суде, видишь, я оделся соответственно, выложил всё присяжным: вот она, вот он, вот даты посещения — как раз тогда, когда она говорила, что едет к больной тётке. Привёл протоколы опроса консьержа гостиницы, где они снимали номера, у горничных выменял забытые вещи миссис Мурок, у любовника… гм-м-м… достал её письма, ну и так далее. Короче, обложил дамочку, как волчицу, красными флажками.

— И что же?

— А затем судья спрашивает: «А другие её интрижки вам известны?» Я, конечно, отвечаю, что нет — меня недавно наняли, но, судя по письмам, которые удалось достать, это первый случай. И связан он больше с холодностью мужа и его грубостью, нежели с чем-то ещё. Судья вызывает миссис Мурок, опрашивает её. Она признаёт факт измены, но говорит, что сделала это в отместку. Судья спрашивает доказательства, и миссис Мурок выводит трёх свидетелей — детективов. Каждый — с досье на её мужа. Чеки на бриллианты любовницам, протоколы свиданий. И последний, заметь, работал параллельно со мной. Представляешь, этот Мурок сам завёл интрижку. Она налево, и он налево.

— Да уж. Значит, пока вы следили за её романом… И что?

— Короче, на бракоразводном процессе она выглядит ангелом, а муж — мистер Мурок — из рогоносца сразу превращается в неверного монстра. Ну, судья, ярый последователь святого Ранца-Бедняка, тут же встал на её сторону. Брачный договор оказался с такими капканами, что мистер Мурок остался в чём мать родила.

— И всё?

— Всё? Нет. Формально мы работу выполнили, и по всем бумагам Мурок нам должен круглую сумму. Только платить ему нечем — всё ушло жене. Вся наша «оплата» — вот эта бутылка дорогого виски от миссис Мурок. С запиской: «Благодарю за блестяще исполненную работу». Блестя-яще! — Хопкинс язвительно растянул слово. — И ещё сувенир.

Он достал из кармана визитку и швырнул её на стол перед Патриком. На карточке — нагло ухмыляющаяся маска арлекина и девиз: «У вас проблемы? Решим с улыбкой!»

— Детективное агентство «Арлекин». Они работали на неё.

— Значит, денег нет.

— Нет, погнался за двумя зайцами… Хотя смотри. Сейчас Багс напьётся, снимет проститутку. А если не снимет… Мы снимем для него. В самый пикантный момент мы его осалим и предъявим Криджам. Растрата есть. Любовница есть. Мы получаем гонорар, и нам есть чем оплатить аренду.

— Сэр, это нечестно. Это же подстава.

— Нет, мы всего лишь воспользуемся ситуацией. Даже если он сейчас выскочит… Знаешь, зарекался козёл капусту не жрать.

Патрик посмотрел на Багса, затем на Хопкинса. Тот с невозмутимым видом отпил ещё из кружки, открыл газету — «Паровой Гудок» недельной давности. Перелистнул на колонку с криминальными новостями и сделал вид, что углубился в чтение.

— Сэр, вы этот номер уже читали и даже вырезали статью про Убийцу с Миллионной.

— Конечно, вырезал. Девятое убийство! Этот монстр работает точно как автоматон. Жаль, что он органик.

— Почему вы так решили?

— Лаки, учи матчасть. Автоматон должен иметь железную мотивацию, чтобы убивать. А здесь какая мотивация? Никаких общих черт, кроме места убийства и то, что жертвы проститутки. Заметь, разные проститутки: клиенты разные, телосложение не совпадает, относятся к разным сутенёрам. Мне в тринадцатом участке рассказали. Совпадает только занятие и место. Нет, этот маньяк точно органический.

Тем временем мистер Багс, распыляясь всё больше, расстегнул сюртук, жилет, ослабил галстук. Сначала он проиграл пять монет, затем десять, потом — весь столбик выигрыша. Глаза его покраснели, на висках блестела испарина, он поджал губы, то и дело кусая их. Одна раздача, вторая, третья.

Багс получил карты. Пять штук. Посмотрел. Скинул пару. И начал повышать. Вдруг он вскочил, вытащил из кармана бархатный футляр и хлопнул им по столу.

— Колье! Ставка! — прохрипел он. — Ответишь или боишься?

Шулер, не отрывая взгляда от карт, усмехнулся:

— Боюсь? Я, дружище, боюсь только одного — что ты обмочишься прямо здесь.

Багс хищно зарычал:

— Вскрываемся!

С торжествующим взглядом он перевернул карты.

— Стрит! — протянул руки к банку. — Есть справедливость в мире. Не везёт в любви, повезёт в картах.

Противник стукнул по руке Багса и выложил свои карты.

— Флэш. Пиковый. С туза. Ты проиграл, тофф.

— Я проиграл? Пиковый туз я сбросил только что. Ты шулер! Катала!

— Сможешь доказать? Нет? Ну-ка, ребятки, здесь кто-то засиделся! Освободите место, гражданин!

Багс побледнел, медленно, дрожащей рукой, вытащил из кармана револьвер Смитвенсона и направил его на противника.

— Руки прочь. Выигрыш мой. Мухлёр! — тихо проговорил он

Казалось, эти слова внезапно заглушили все звуки в баре — в зале воцарилась тишина. Даже музыканты прекратили играть.

Хопкинс не раздумывал. Он выскочил из-за стола, подлетел к Багсу и ударил его по руке. Револьвер подпрыгнул вверх — и в этот миг раздался выстрел. Пуля впилась в потолок, разбив плафон люстры. Осколки звездопадом осыпались на стол.

Все застыли. Все, кроме Патрика. Он обхватил Багса сзади, прижав его руки к телу. Тот вырывался, как пойманная рыбёшка, но Лаки держал крепко — рост и сила давали преимущество.

Шулер приложил руки к сердцу:

— От души, друже. Не каждый рискнёт вмешаться…

Но Хопкинс не ответил. Шагнул вперёд и коротким, жёстким ударом в челюсть отправил его в нокаут. Оставшиеся картёжники, с уже надетыми кастетами, тут же придвинулись. Лаки отпустил Багса, тот осел на стул, словно его внезапно покинули силы. Патрик хищно улыбнулся. Но Хопкинс холодно бросил:

— Не стоит.

Он резко задрал рукав сюртука кидалы — под ним, к предплечью крепился латунный аппарат с игральными картами.

— Шулер. Кто-то хочет оспорить? — со сталью в голосе произнёс Хопкинс. — Факт доказан. Банк уходит пострадавшему.

Он вытряхнул из кармана поверженного все монеты, забрал колье, серёжки, кольца и, кивнув Патрику, потащил Багса к выходу.

На улице их встретил сырой туман и запах речной тины. Хопкинс развернулся к Багсу, схватил его за сюртук и начал трясти.

— Из. За. Тебя. Я. Могу. Оказаться. На улице.

Он тряс Багса, а потом начал доставать магазинные чеки из его карманов, вытащил письмо, о котором рассказал Патрик, после чего засунул все деньги и драгоценности с карточного стола в карманы клерка.