Вот и Сказочке... конец?

Зло хмыкнул, откинулся на спинку высокого кресла и потянулся за своей чашкой кофе.

— Зато ты вчера была непередаваема, — его голос полился по огромной столовой, отражаясь от стен, заставляя слегка вздрогнуть хрусталь люстр. — Будто я, решила нашептать половине зала правильные мысли. Ты же знаешь, что вчера парень, у которого не удалось свидание, перевёл через дорогу старушку, и их сбил насмерть грузовик?

— Но он же сделал добро, — невозмутимо ответила Добро и улыбнулась. — Пускай и в последний раз.

Зло рассмеялся так, что у Добра пробежалась по коже дрожь удовольствия от его голоса, и она заёрзала на стуле, покрепче сжимая бёдра.

— Понравилось? — задал вопрос Зло, но ответа не стал ждать.

Он и так прекрасно знал его. Знал, что Добро слишком похожа на него. И от этого знания ему становилось только скучно.

Добро отпила чай мелкими, выверенными глотками. Каждое её движение было идеальным, правильным. Она была воплощением порядка, света, чистоты.

И ненавидела свою сестру с такой яростью, что это чувство жгло изнутри ярче любого пламени.

— Она слабая, — произнесла Добро, ставя чашку на блюдце без единого звука. — Всегда была слишком мягкая. Не способная принять решение.

— Забавно слышать это от тебя, — Зло откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней с ленивым интересом хищника. — Учитывая, что именно ты пришла в тот храм. Сама пришла, чтобы обличить сестрёнку перед матушкой.

Добро сжала кулаки и её идеальный маникюр впился в ладони.

— Я пришла, чтобы остановить её! — голос зазвенел колокольчиком, но в нём промелькнула сталь. — Она была неправильной! Помогала не тем! Отдавала жертвоприношения нищим вместо того, чтобы нести их богине! Она оскверняла наш храм своим присутствием!

— Оскверняла, — повторил Зло мечтательно, словно смакуя это слово. — Какое сильное и категоричное слово. Ты всегда видела мир так чётко, милая. Чёрное или белое. Правильное или неправильное. Никаких полутонов.

— Потому что полутонов не существует! — Добро встала из-за стола резко, отчего стул скрипнул. — Есть свет и тьма! Правда и ложь! Она выбрала тьму! Она отдала себя тебе!

— Нет, — Зло тоже поднялся, только неспешно, его фигура отбросила длинную тень на белый мрамор пола. — Она выбрала любовь. Пусть слепую, безрассудную, обречённую. Но это был её выбор. Скажи, идеальное чувство?

— Любовь к чудовищу не бывает любовью! — выкрикнула Добро, и её белоснежный костюм засветился ярче от вспышки эмоций. — Это осквернение! Грязь! Она стала грязной!

От столь яростных и таких приятных слов Добра, Зло рассмеялся — низко, гортанно, возбуждающе.

— А ты пришла её спасти, — он медленно обошёл стол, приближаясь к Добру. — Привести к матери, чтобы грязную сестрёнку наказали. Чтобы её очистили. Правильно?

Добро вскинула подбородок, а её дыхание участилось.

— Только вот... — Зло остановился в шаге от неё, — ты не ожидала, что ритуал уже начался. Что твоя сестрёнка уже лежит на алтаре. Уже все семь смертных грехов работали против всех. Что я уже начал создавать своё совершенное творение.

Ледяные и одновременно обжигающие пальцы Зла скользнули по щеке Добра.

— И твоя светлая, чистая, правильная энергия попала в мой котёл, — он прошептал ей на ухо. — Смешалась с древней магией. С кровью жертвоприношений. С моей силой. И родилась ты. Побочный эффект. Воплощение категоричного добра, которое не понимает, что иногда спасение — худшее, что можно сделать.

— Заткнись, — выдохнула Добро, но её тело предательски подалось к нему.

Она ненавидела его. Ненавидела сестру. Ненавидела себя за то, что желала его так сильно, что готова была забыть обо всём.

— Ты хочешь меня, — Зло провёл языком по её шее, но это было больше насмешкой, чем соблазнением. — Сотни лет. Каждый раз, когда видишь меня со Сказкой. Каждый раз, когда я касаюсь её, когда трахаю так, что она снова может что-то почувствовать, ты стоишь под дверью и сгораешь от ревности.

— Я не ревную к той, кто ниже меня!

— Нет? — Зло отстранился, его голубые глаза полыхнули. — Тогда мне показалось, что ты сегодня слишком возбуждена? Или тебе не понравилась твоя мягкая постелька и ты решила просто прогуляться по особняку. Всю ночь.

Добро сглотнула, а руки задрожали ещё сильнее.

— Не люблю спать одна, – выдавила из себя Добро и улыбнулась слишком «искренне».

— Врунья, — Зло усмехнулся и развернулся, уходя обратно к столу. — Хотя я ценю то, что ты каждый раз хочешь доказать, что лучше. Чище. Правильнее.

Добро стояла, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Её грудь вздымалась от ярости и желания.

«Да! Я чище её. Я лучше. Я достойна его внимания» – мысль Добра обожгли изнутри.

И как только эта мысль оформилась в сознании, белоснежный костюм растворился в воздухе, оставив её обнажённой.

Первозданная чистота. Безупречная кожа без единой отметины. Идеальные изгибы. Золотистые волосы в моменте стали длиннее, волнистее, копируя длину ненавистной сестры, и рассыпались по плечам.

Зло замер, держа в руке чашку кофе. Он окинул Добро безразличным взглядом и продолжил пить кофе.

— Оденься, — произнёс он равнодушно. — Ты смущаешь прислугу.

Добро побелела. Потом покраснела. Ярость захлестнула так сильно, что воздух вокруг неё завибрировал.

— Ты... ты... — она не могла выговорить слова.

— Я что? — Зло поставил чашку и посмотрел на неё с усмешкой. — Должен был пасть к твоим ногам? Восхититься? Милая моя, чистая моя Добро. Ты великолепна. Идеальна. Но знаешь, в чём твоя проблема?

Он подошёл снова, но в этот раз не коснулся.

— Ты — как статуя в музее. Красивая, но холодная. Безупречная, но неживая. В тебе нет того огня, который горит в Сказке. Той трещины, через которую просачивается свет. Ты не сломана. А я, — он склонил голову, — люблю сломанное.

Добро закричала — не словами, а чистым криком ярости — и костюм материализовался на ней обратно.

— Она грязная! Вся в этих отвратительных татуировках! Вся помеченная тобой! Она не достойна ничего!

— Именно, — Зло улыбнулся довольно. — Помеченная мной. Моё творение. Моя Сказка. А ты просто ошибка.

Он развернулся, уходя к выходу из столовой, но в последний момент бросил взгляд на Добро и добавил:

— Но знаешь что забавно? Ты так ненавидишь её за то, что она сделала. За то, что легла на тот алтарь. За то, что выбрала меня. Но ведь это ты привела её туда, милая. Это ты ворвалась в храм, крича о грехе и наказании. Это ты дала мне последний ингредиент для ритуала — праведный гнев.

Добро замерла, а очередная правда, пронзила её идеальный чистый мир.

— Так что, в некотором роде, — Зло обернулся, его улыбка была воплощением дьявольского триумфа, — ты создала свою соперницу сама. Как тебе ирония?

Он вышел, оставив Добро одну в огромной столовой с хрустальными люстрами, белым мрамором и идеальной сервировкой.

Добро замерла на месте, дрожа от ненависти. А воспоминания хлынули на неё старой волной, которая не стала менее различимой за тысячелетия.

***

Полторы тысячи лет назад...

Добро бежала по той же тропинке, что и её сестра, но с совершенно иными мыслями.

«Я остановлю её. Приведу к матери. Она будет наказана за своё своеволие.»

В её руках был церемониальный кинжал — тот, которым жрицы делали надрезы на жертвоприношениях. Она не знала, зачем взяла его. Это был просто инстинкт.

Храм на утёсе встретил её так же, как и сестру — полуразрушенный, залитый закатным светом, зловещий.

Но Добро не испугалась. Она была правой. Она была на стороне света. Она ворвалась внутрь — и замерла.

Сестра лежала на алтаре. Обнажённая. Волосы рассыпались по камню. Глаза закрыты. Вокруг горели чёрные свечи, на стенах отливали странные ритуальные надписи, которые пульсировали в воздухе древней магией.

Над ней стоял Он.

Мужчина в белом. Невероятно красивый. С бездонными глазами, которые гипнотизировали и затягивали. Она видела его несколько раз за последние три лунных цикла. Она следила за сестрой, пыталась донести матери, что её старшая дочь принесёт проклятие богини на их дом. Но её никто не слушал!

Он повернулся к Добру и улыбнулся.

— О, — произнёс он с неподдельным восхищением. — Какой чудесный сюрприз. И как вовремя.

— Отойди от неё! — выкрикнула Добро, занося кинжал. — Я остановлю этот грех!

— Грех? — Зло рассмеялся. — Милое дитя... Твоя сестра пришла сюда сама. По своей воле. Она любит меня.

— Любовь к чудовищу — не любовь! Жрицы не имеют право на любовь, кроме как к богине!

— Как категорично, — Зло склонил голову. — Как восхитительно категорично.

Он шагнул к ней, и Добро замерла, неспособная двинуться.

— Знаешь, что я вижу в тебе? — прошептал он, обходя вокруг неё кругами. — Страх. Что ты не такая, как все думают. Что под этой маской света скрывается тьма. Но ты отрицаешь её. Прячешь. Объявляешь неправильной.

— Неправда! — Добро попыталась шагнуть назад, но ноги не слушались.

— Нет? — Зло провёл пальцем по её щеке, и Добро задохнулась от вспышки ощущений. — Тогда почему ты так часто думаешь о том, как бы выглядела сестра, упавшая с утёса? Почему представляешь, как мать плачет над её телом? Почему тебе нравится эта картина?

— Не смей заговаривать меня! Я не моя сестра!

Добро замахнулась кинжалом — и в этот момент его магия хлынула в её сторону, поглощая то, что и было нужно ему.

Ритуал, уже начатый, жадно впитал её энергию. Её праведный гнев. Её категоричность. Её уверенность в своей правоте. Добро закричала, падая на колени, начиная сиять белизной, от которой можно было ослепнуть.

А на алтаре Сказка открыла глаза — и они были чёрными, как бездна.

Ритуал завершился. Две сущности родились в ту ночь.

Одна — из любви и тьмы.

Другая — из гнева и света.

Это не было планом Зла, но теперь обе — навечно связанные с тем, кто создал их.

***

Настоящее время

Добро застыла у окна столовой, глядя на город, который мерцал вдалеке пиками новых зданий и воняя предательством, ложью, алчностью. Её пальцы сжали подоконник так сильно, что мрамор треснул.

«Я чище. Я правильнее. Я лучше.»

Но голос Зла всё ещё звучал в её голове, нашёптывая и подталкивая:

— Ты знаешь, что должна сделать, милая. Ты знаешь, как доказать, что ты достойна. Сломай её. Сломай Сказку. Покажи, что твой путь — единственный верный. И тогда, возможно, я взгляну на тебя по-другому.

Добро закрыла глаза и улыбнулась. Холодной, категоричной, абсолютно уверенной улыбкой.

_____________________

Дорогие мои, вот ещё несколько композиций в плейлист к этой истории:

Запретный импульс – «Любимая игра»

PolyХром – «Поводок из шёлка»