Warsword : Trilogy

Клея молчала дольше всех, но её слова прозвучали как обет:

— Не ради мести. Ради будущего. Пусть свобода станет нашим щитом.

И в ту ночь никто не спал. Факелы горели, оружие точили, демоны готовили свои ритуалы, а революционеры пели низкие песни, которые перекатывались по лагерю, как предвестие грядущего шторма.

Утро принесёт битву.

Когда два лагеря впервые встретились на равнине у стен Белоридии, воздух сгустился от напряжения.

Революционеры — измученные, но гордые, простые мужчины и женщины с оружием, кованым в подвалах и кузницах, — увидели приближение демонических легионов. Крылья, тени, рога, огонь, смех, что будто сочился из самой бездны. От этого зрелища их лица побледнели.

Кто-то из молодых опустил копьё и сделал шаг назад.

— Мы… с ними? — прошептал он, едва сдерживая дрожь.

Старый шахтёр, обхвативший рукой свой ржавый топор, сплюнул и прорычал:

— Лучше идти рядом с чудовищами… чем умирать рабами под сапогом короля.

Но страх был ощутим. Люди переглядывались, кто-то крестился, кто-то отворачивался, не в силах смотреть на бесовские тени.

Вперед вышла Клея. Её белые, незрячие глаза смотрели прямо на приближающуюся Тиамат и легион, и голос её звучал так, будто в нём не осталось сомнений:

— Эти силы отвратительны, да. Но они направлены не против нас. Они — оружие в наших руках. Сегодня они рвут цепи, которые сковали всех нас.

Слова не успокоили всех, но в рядах революционеров пронеслось согласное рычание. Многие подняли оружие повыше, глядя на демонов уже не как на проклятие, а как на бурю, что сметёт врага.

Демоны тоже отреагировали: одни с насмешкой — глядя на слабых людей, вооружённых мотыгами; другие с интересом — как на новых союзников в грядущем пире крови.

И только Тиамат, расправив свои исполинские крылья, наклонила голову к Клее и прошипела:

— Они дрожат от ужаса… но всё же встанут рядом. Может, из этого выйдет союз. Может — мясо для первых рядов.

Так, накануне штурма, две силы — смертные и демоны — стояли плечом к плечу, разделённые страхом и отвращением, но объединённые одной целью: падение короля.

В ворота Белоридии ударили огромные барабаны. Гул прокатился по всей равнине, как сердце самой державы, что собиралась биться за свою корону.

Король вывел войска.

Сначала показались штандарты — золотые львы на алом полотне, развевающиеся под тяжёлым ветром. Затем двинулись ряды копейщиков, тысячи стройных линий, сверкающих как стальная стена. За ними — рыцари в сияющих доспехах, тяжёлые кони, чьи шаги отдавались в земле, будто грозовые раскаты.

Над всеми возвышался сам монарх — в чёрно-золотых латах, с венцом поверх шлема, в руках он держал длинный меч, сияющий неестественным светом. Его взгляд был холоден, как клинок, и от его присутствия ряды войска будто крепли, обретая слепую веру.

С обеих сторон к армии присоединились фанатичные монахи и жрецы, держащие священные реликвии, распятия и книги. Их голоса слились в хриплое пение молитв.

Воздух вокруг наполнился густым, давящим светом, который должен был ослабить тьму.

— Сегодня мы не просто защищаем трон, — громогласно сказал король, поднимая меч к небу. — Сегодня мы спасаем души от осквернения. Ни один демон, ни один предатель не уйдёт живым!

В ответ земля содрогнулась от боевого клича десятков тысяч. Казалось, даже стены Белоридии дрожали.

Армия короля вышла навстречу — и между двумя лагерями осталась лишь пустынная равнина, готовая стать полем, напитанным кровью.

Когда король вывел своё войско, земля вздрогнула вновь — но теперь от совсем иного звука.

Металлический скрежет, ритмичный, будто шаги титанов, перекрыл молитвы жрецов и рёв рыцарских труб.

Из-за рядов копейщиков выступили **гигантские мехи** — чёрные силуэты в полный рост башни, их глаза сияли багровым светом. На их руках — копья, длиннее мачт кораблей, и щиты, способные заслонить целые отряды. Их движения были тяжёлыми, но странно плавными, словно внутри скрывались души гигантов.

Механизмы испускали облака пара и искр, а на спинах некоторых громоздились магические батареи, светящиеся знакомыми символами запретных рун. Эти машины были не плодом людей, а трофеями — прошлого. Теперь же они стали оружием короля.

Толпа жрецов и солдат встретила их с восторгом, как живое чудо. Люди пали на колени, многие кричали:

— Бог с нами! Его ангелы ведут нас к победе!

На противоположной стороне поля стояли Батори, Авалон и Клея.

Когда первые мехи выдвинулись, у революционеров в рядах началась паника — многие никогда не видели подобного и зашептались о чудовищах из пророчеств.

Батори смотрела на них с прищуром, пламя отражалось в её голубых глазах.

— Вот зачем он тянул время… — её голос был холоден. — Он хранит оружие богов.

Клея крепче сжала рукоять своего двухручного меча, её лицо оставалось спокойным, но дыхание участилось.

— Это… не чудо. Это кощунство, — произнесла она глухо. — Машины, созданные не для защиты, а для рабства.

Авалон шагнул вперёд, его чёрные доспехи глухо звякнули, цепи дрогнули в тишине. Он смотрел на короля, восседающего на коне перед сверкающим строем.

— Я предупреждал, — тихо сказал он. — Этот человек давно обратил веру в оковы. Даже небесное оружие он превратил в цепь для своих людей.

Батори усмехнулась и подняла руку, её пальцы вспыхнули огнём.

— Пусть выведет хоть тысячу таких титанов. Всё это — лишь мясо для огня.

Клея повернулась к ней и резко ответила:

— Ошибаешься. Это не просто мясо. Эти машины питаются душами. Их падение будет стоить нам куда больше, чем ты думаешь.

Они замолчали. Перед ними стояла армия короля — стена из стали, веры и механических титанов. Позади — демоны Лилит, революционеры, наёмники и те, кто выбрал свободу.

Над равниной воцарилась тишина. Лишь ветер, треплющий знамёна, шевелил воздух между двумя армиями.

И вдруг ― **удар**, тяжёлый, как раскат грома. Первый мех шагнул вперёд. Земля содрогнулась, люди едва не попадали.

Огромный титан поднял копьё, покрытое сияющими рунами, и метнул его во врагов. Копьё пронеслось сквозь воздух, оставив за собой горящий след, и вонзилось в ряды демонов Лилит.

Взрыв ослепил, тела разлетелись, земля окрасилась чёрной кровью.

Демоны взревели, и тиамат, распростёршая свои чудовищные крылья, взмыла в воздух. С её пасти сорвался рёв, и в небо ударил поток огня. Она обрушила его на второго меха, пытаясь расплавить броню.

Но та лишь засияла ярче ― древние символы вспыхнули, и пламенный поток поглотила магическая защита.

Из-за спин солдат короля выступили жрецы в белых одеяниях. Они воздели руки, и из неба посыпался свет ― ослепительные копья, устремившиеся в сторону легионов Лилит. Демоны завыли, сгорая, но тут поднялись чёрные цепи Авалона.

С грохотом они рассекли воздух, поймав часть копий, и смяли их, как сухую глину.

— **Держитесь!** — прорычал он.

Цепи сорвались с его доспехов и устремились к ближайшему меху, оплетая его ноги. Стальной гигант пошатнулся, но рывком разорвал оковы ― сила в нём была почти божественной.

На другом фланге революционеры, впервые увидевшие тварей из стали, закричали и пошли в бой, стреляя из ружей, метая бомбы, пытаясь завалить хотя бы одного меха.

Их пули не пробивали броню, но там, где взрывы разрывали землю у ног титанов, те всё же замедляли шаг.

Клея шагнула вперёд. В её руке блеснул огромный меч. Она подняла его одной рукой и устремилась прямо к ближайшему меху.

— **Если это оружие богов, я сама докажу, что богам нет места среди живых!**

Её движения были почти неестественно быстрыми ― она увернулась от ударов копейщиков, разрубила щит, как сухую древесину, и взлетела по телу меха, вонзив меч прямо в его колено.

Раздался скрежет, колосс рухнул на одно колено, завывая железными суставами. Толпа революционеров взревела от восторга.

И тогда вперед выступила Батори. Её голубые глаза полыхнули, тьма и пламя обвили её фигуру.

— Теперь моя очередь.

Огненная буря обрушилась на поле боя, смешиваясь с тьмой, словно сама ночь падала на ряды королевской армии. Солдаты кричали, теряя рассудок, некоторые бросали оружие и бежали, другие же, опьянённые верой, шли вперёд даже сквозь пламя.

А где-то за всеми этим, возвышаясь на коне и глядя сверху вниз, стоял сам король ― в золотых доспехах, с короной, сияющей, словно солнце.

Он поднял руку.

И в тот же миг **ещё пять мехов** вышли вперёд из рядов, их глаза вспыхнули ярче.

— **Истребите их. Во имя Бога.**

Мех, вставший на колено после удара Клейи, всё ещё яростно сражался. Его огромная рука метнулась к ней, пытаясь схватить и раздавить, как куклу.

Клейя едва успела спрыгнуть вниз, её плащ разорвалась когтями металла.

— **Он всё ещё держится!** — крикнула она.

Цепи Авалона снова рванулись вперёд. Они вцепились в руку титана, тянули, выворачивали суставы. Металл трещал, но гигант не падал — внутри него бушевала магия жрецов, не давая развалиться.

И тогда в бой шагнула Батори. Её силуэт пылал, пламя смешивалось с клубящейся тьмой. Она подняла руку к небу, и огонь в её ладони сжался в яростное копьё.

— **Гореть.**

Она метнула его прямо в грудь меха. Удар был настолько силён, что раскалённое копьё пробило броню и взорвалось внутри корпуса.

Из зияющей дыры рвануло пламя. Мех завыл, словно живое существо, и пошатнулся.

Клейя воспользовалась моментом. Она вскочила обратно на колосса, подняла свой меч и с неистовым криком вонзила его в шлем, расколов голову титана надвое.

Вспышка света — и всё затихло.

Мех рухнул на землю, подняв столб пыли и огня. Его падение отозвалось в сердцах и солдат, и демонов — **впервые королевская машина оказалась поверженной**.

Революционеры взвыли от радости. Их крики разнеслись по всему полю боя:

— **Они смертны! Их можно уничтожить!**

Авалон отступил назад, глядя на двух девушек — одну, охваченную пламенем, другую с мечом в руках, покрытую пеплом и кровью.

— Вместе, — произнёс он, и его голос заглушил грохот боя. — Только вместе мы сможем одолеть и короля, и его бога.

Поле дрожало, когда войска Белоридии выстроились в сверкающий строй. На острие этого живого клина сидел **король** — не в шатре, не в укрытии, а верхом на огромном боевом жеребце, чёрном как ночь. Его золотая корона сияла в лучах солнца, доспехи переливались, а в руке он сжимал **жезл власти**, из которого стекали молнии.

— **Вперёд! За веру! За Белоридию!** — рявкнул он, и его конь встал на дыбы, ударив копытами воздух.

Воины завыли в экстазе, фанатично скандируя его имя, а гигантские мехи позади шагнули вперёд, будто сама божественная кара. Их металлические ноги вдавливали землю, оставляя кратеры, а глаза горели белым светом.

Король не остался позади — он первым направил коня прямо на союзные ряды. Его плащ полыхал на ветру, а жезл в руке озарял пространство ослепительным светом. Он не выглядел человеком — больше символом, живым знаменем, которое никто не мог не заметить.

Союзники — демоны Лилит, революционеры и бойцы из лагеря — впервые увидели его так близко. И многие ощутили дрожь в руках.

— Он не прячется за армией… — прошептал один из революционеров. — Он сам идёт впереди…

Но Клейя шагнула вперёд, крепче сжав рукоять меча.

— Тем больше чести — **сломать его веру прямо в седле.**

Авалон щёлкнул цепями, его клинок блеснул из-под брони.

Батори подняла ладони, и вокруг неё заклубились чёрное пламя и вихри тьмы.

И когда король ринулся во весь опор, за ним двинулись и его титаны. Земля дрожала. Небо гремело. Мир затаил дыхание.

Первый удар короля был подобен удару молнии. Его конь рванулся вперёд с такой скоростью, что даже демоны не успели среагировать. Когда жеребец врезался в первые ряды армии Лилит, воздух взорвался от ослепительной вспышки — **жезл короля разметал полсотни демонов одним махом.** Их тела горели и растворялись в белом пламени, словно его оружие само было воплощением небесного суда.

Король взмахнул второй раз — и удар молнии прошёл по земле, прорезав глубокую трещину, в которую провалились десятки бойцов-революционеров. Их крики потонули в громе, а он даже не замедлил шаг.

— **Вот истинная вера!** — его голос гремел, заглушая даже рев мехов. — **Вы бросаете вызов Богу — значит, умрёте в позоре!**

Он рубил и крушил, словно не человек, а ураган. Его конь сбивал копытами всех на пути, а сам он обрушивал удары так быстро, что даже Клейя на расстоянии едва поспевала следить.

Мехи же, двинувшиеся за ним, открыли огонь. Сотни снарядов, магических и механических, рвали землю, превращая поле боя в огненный хаос. Осколки металла и камня летели во все стороны. Демоны Лилит бросались под ноги машинам, пытаясь остановить их когтями и крыльями, но гиганты швыряли их, как тряпичных кукол.

Революционеры, впервые видевшие такие ужасы, закричали, но в этот момент Клейя подняла меч.

— **Не бойтесь! Он не Бог, а лишь человек!**

Её голос разнёсся по полю. За ней вспыхнул свет — её аура святости отразила первый залп мехов, отбросив снаряды в сторону. В тот же миг Авалон рванулся вперёд, его цепи выстрелили, обвивая ноги коня короля.

Но король одним движением жезла **разорвал цепи на части**, и Авалон едва не рухнул от отдачи.

Батори, зарычав, подняла руки, и из земли взметнулись столбы огня и тьмы, накрывая целые ряды солдат. Но король с седла направил в её сторону сияющий луч — и её пламя разлетелось, словно пепел.

Он смотрел прямо на неё.

— **Ты — дитя хаоса. Сегодня ты падёшь первой.**

И его конь рванулся прямо на Батори.

Поле боя превратилось в бурлящий котёл смерти.

**Армия короля** двигалась с холодной, механической дисциплиной. Ряды солдат в сверкающих доспехах держали строй, закрытые щитами, а позади их поддерживали маги церкви, обрушивая с небес ослепительные копья света. Между рядами шли боевые мехи — гигантские исполины, каждый шаг которых был подобен землетрясению. Их руки превращались в пушки, из которых летели раскалённые снаряды, сметающие целые отряды демонов.

**Легион Лилит** встретил удар с яростью, которая могла свести с ума любого смертного. Крылатые демоны пикировали с небес, сбивая солдат с коней, вгрызаясь когтями в броню. Из теней поднимались твари с клыкастыми пастями и змеиными телами, оплетая ноги мехов, сбивая их с равновесия. На земле шла резня — когти против мечей, тьма против света.

**Революционеры** сражались иначе. У них не было ни благословений, ни демонических крыльев — только холодная сталь, ружья и самодельные бомбы. Они бросались прямо под ноги мехам, подрывая себя вместе с врагами. Их знамёна, окрашенные в красный цвет, мелькали среди дыма, и каждый крик звучал как вызов.

— **За свободу! За народ!**

Они умирали десятками, но каждый павший утаскивал с собой врагов.

Всё поле было залито кровью и огнём. Небо почернело от дыма, от всполохов магии и взрывов, и над этим хаосом возвышалась фигура короля.

Он вёл коня прямо сквозь ряды демонов и революционеров, и никто не мог его остановить. Молнии, нисходящие из небес, били в такт каждому его взмаху. Где он проезжал — оставались лишь тела и дымящиеся кратеры.

Но навстречу ему вышла **она**.

Батори стояла среди пылающих руин, её волосы развевались в огненном вихре, а глаза сияли холодным светом. Тьма вокруг неё сгущалась, принимая форму крыльев, а в руках вспыхнуло пламя, превращаясь в клинок из чистого огня.

— **Я не позволю тебе забрать этот мир,** — сказала она, и её голос перекрыл грохот битвы.

Король усмехнулся, поднимая жезл, от которого исходило сияние, ярче солнца.

— **Ты всего лишь сосуд тьмы. Я уничтожу тебя — и твоя война закончится.**

Их взгляды встретились, и сама земля задрожала.

Два потока — тьмы и света — рванули навстречу друг другу, и вся битва словно остановилась, когда **Батори и король сошлись в первом ударе.**

Поле боя словно застыло, когда **король** и **Батори** сошлись в центре.

Все армии — демоны, мехи, революционеры и воины короля — на мгновение забыли о собственных ранах и страхе, заворожённо глядя на двух противников.

Король сидел на белом коне, его доспех сиял ослепительным светом, а в руке он держал жезл, увенчанный кристаллом — символ власти и веры. Каждое его слово отзывалось в сердцах воинов, придавая им силы.

Батори стояла перед ним решительная на обугленной земле. В её ладонях пылал клинок из огня и тьмы, сплетённых воедино. Крылья из мрака раскрылись за спиной, их края были окутаны пламенем. Её глаза, голубые и холодные, горели решимостью.

Первый удар был подобен взрыву солнца.

Король направил жезл вниз, и от него сорвался столб света, который должен был испепелить девушку. Но Батори вскинула клинок, и мрак, обернувшийся щитом, разорвал сияние, будто кромсая его на клочья.

— **Ты слабее, чем я думала,** — прошептала она.

Она рванулась вперёд, и пламя её клинка рассекло воздух. Король парировал удар жезлом, и от соприкосновения двух сил — света и тьмы — небо разорвалось, молнии хлынули с небес.

Король ударил вновь: сотни копий света обрушились сверху, но Батори растворилась в мраке, её силуэт превратился в тень, скользящую меж снарядов. Она возникла прямо у его коня, вонзая клинок в землю. Из-под ног короля вырвались столбы чёрного пламени.

Конь взвился, а король, удержавшись в седле, высвободил новую силу.

Из кристалла на жезле вырвался сияющий поток, и он обрушил его вниз, целя прямо в голову девушки.

Она вскинула руку — и тьма сменилась пламенем. Огненный щит вспыхнул перед её лицом, и поток света ударил в него, разлетаясь искрами. Удар был настолько силён, что земля под их ногами раскололась.

Они встретились вновь — удар за ударом.

Клинок Батори сверкал, как живое пламя, каждый её взмах оставлял за собой алый след. Жезл короля сиял ослепительной энергией, каждая вспышка сбивала демонов и людей с ног.

С каждым мгновением их бой всё больше напоминал не поединок людей, а **столкновение самих стихий**.

Свет и тьма переплелись, разрывая поле боя на части.

Никто не решался вмешаться. Даже мехи замерли, даже демоны прекратили бой — будто само поле знало: решается судьба всех.

И тогда король заговорил.

— **Ты — ошибка. Лишь сосуд для той силы, которую не в силах удержать. Этот мир не принадлежит тебе.**

Батори стиснула зубы, её голос сорвался в крик:

— **Этот мир принадлежит не тебе и не богам. А тем, кто готов сражаться за него!**

Она собрала всё пламя, что бушевало в её крови. Тьма и огонь сплелись в единый взрыв, и её клинок засиял алым светом, словно сама душа вспыхнула в руке.

Она обрушила удар сверху, и от силы удара воздух взревел, а свет короля задрожал.

Их силы столкнулись в последний раз, и вся земля содрогнулась от этого удара.

Конь короля пал от огненного удара, испустив последний крик. Монарх рухнул на колени прямо на кровавую землю. Его мантия была в пыли и грязи, золотой венец съехал набок. Вокруг гремели крики, но всё словно замедлилось: король и Батори остались в центре сражения одни.

— Ты думаешь, что можешь править вечностью веры, — сказала она, и огонь за её спиной поднялся выше знамен. — Но твой Бог отвернулся. Теперь ты ничто.

Король попытался поднять меч, но дрожащая рука не слушалась. Он с ненавистью взглянул на неё, сжав зубы.

— Ведьма… даже пав, я буду править над душами.

Батори приблизилась, её глаза вспыхнули голубым пламенем.

— Ты будешь править только своим страхом.

Её клинок из огня и тьмы пронзил его грудь. Воздух взорвался светом, будто сама душа монарха вырывалась наружу. Король закричал, но голос быстро угас. Силы покинули его тело, и он осел на землю, обратившись в простую, жалкую оболочку в изломанных доспехах.

Батори вырвала клинок и холодно произнесла:

— Белоридия свободна!.

Король пал, и с его смертью порядок рухнул. Армия, что ещё секунду назад держала строй, обезумела. Солдаты кричали, бросали оружие или, наоборот, в слепой ярости кидались на демонов и революционеров, не различая друг друга. Беспорядочная резня захлестнула поле боя.

В небе раздался оглушающий рёв. Тиамат, вся окровавленная, в чудовищной форме огромной летучей мыши с когтями, вонзилась в одного из гигантских мехов. Её пасть сомкнулась на его шее из металла и рун, и разряд магии разнёс его корпус. Механический титан рухнул, как гора, сметая собственных солдат.

Остальные мехи ринулись в атаку — но Батори вышла им навстречу. Её глаза горели холодным голубым светом. Она подняла руки — и с небес низвергся вихрь из пламени и тьмы. Огромные машины захлестнуло огненным штормом; металл плавился, кристаллы внутри разрывались от перепадов энергии. Один за другим мехи вспыхивали, как факелы, и падали, ломая землю.

Войско короля больше не было армией. Это была толпа, обречённая на гибель. Демоны Лилит разрывали обезумевших солдат, революционеры добивали тех, кто пытался сбежать.

А в центре поля боя Батори стояла неподвижно, среди бушующего огня. Она молча смотрела, как угасает армия Белоридии. С каждым мигом становилось ясно: с падением короля его царство пало вместе с ним.

Поле боя затихло. Пламя ещё догорало на обломках мехов, крики умирающих растворялись в ночи, и лишь дым застилал горизонт. Над телами павших возвышалась фигура Батори. Её глаза ещё горели голубым огнём, и в этом взгляде было что-то, от чего даже демоны, казалось, отводили глаза.

К ней подошли выжившие революционеры — уставшие, в грязи и крови, но с огнём победы внутри. Их вожди, потрёпанные, но живые, остановились на расстоянии, словно опасались приблизиться слишком близко.

Тогда Батори шагнула вперёд.

— Всё это, — её голос прорезал дым, как клинок, — больше не принадлежит королям. Ни его престолу, ни его церкви, ни его ложным богам. Я отказываюсь от власти. Она — ваша.

Она протянула руку в сторону знамени революционеров, всё ещё стоявшего среди развалин.

— Постройте мир сами. Свободный от цепей, свободный от фанатиков. Это будет ваша эпоха.

На мгновение тишина повисла над полем. Даже демоны Лилит замерли, как будто не верили в то, что слышали. А затем толпа революционеров взорвалась криками: *«Свобода!»* Их голоса неслись по полю, перемешиваясь с плачем тех, кто оплакивал павших.

Авалон смотрел на неё — и в его взгляде было уважение, но и беспокойство. Клейя опустила меч, словно признавая решение, но её лицо оставалось суровым.

И только Батори стояла неподвижно, как будто в тот миг её сердце было пусто. Она знала:

отдав власть, она обрекла себя на иной путь. Путь, где её собственная сила уже не принадлежала народу, но могла стать тем, что однажды решит судьбу всех миров.

В центре разгромленной столицы, в зале, где ещё недавно заседали слуги короля, теперь собрались те, кто поднялся из подполья — вожди революции. На их плащах ещё виднелась кровь боя, руки дрожали от усталости, но глаза горели: они впервые сидели на месте власти.

За длинным каменным столом — Батори, Авалон и Клейя. Позади — тени демонов Лилит, молчаливо наблюдающих за людьми. Атмосфера была напряжённой: каждый понимал, что их ждёт новый враг, куда страшнее свергнутого монарха.

Первым заговорил седой революционер с шрамом через лицо:

— Мы пролили кровь за свободу Белоридии. Но теперь ты просишь нас идти дальше… против самого бога. Разве это не безумие?

Батори подняла глаза. В её голосе не было колебаний:

— Бог уже пришёл в наш мир. Его ангелы сжигают города, его демоны пожирают детей. Ваши стены, ваши армии — ничто перед его легионами. Если вы останетесь одни, вас не будет через месяц.

— А если мы пойдём за тобой? — спросила тёмноволосая женщина в красном плаще. — Что нам это даст?

Батори положила ладонь на стол. Тени за её спиной зашевелились, как живые.

— Шанс. Один-единственный шанс. Я не обещаю победу. Но если мы объединимся — люди, демоны, отвергнутые, изгнанные — у нас появится сила. И если мы ударим первыми… возможно, даже бога можно свергнуть.

Тишина повисла над залом. Революционеры переглянулись. Было видно — они раздираемы страхом и надеждой.

Наконец один из них поднялся, глядя прямо на Батори: