Аэтеллон: Жатва

Он сел, сжал виски, пытаясь унять гул в голове, ведь всё это буквально:

«Удача», — подумал он.

Обхватил колени, уткнулся лицом в простыню.

— АААААААААААА!!! — глухой крик в ткань.

Отдышался. Обвёл глазами комнату. Стол, стулья, глиняные горшочки, травы. Десятки трав развешанных, разложенных, источающих запахи. Мята. Шалфей. Что-то горькое, незнакомое. Всё это было реальным. Слишком реальным.

Он заговорил тихо, чтобы слышать собственный голос.

— Ну почему в моей жизни нет ни минуты покоя?

— Неужели она… сама дотащила меня сюда…

— Столько событий…

Он перевёл взгляд на окно - маленькое, мутноватое, рядом с тюфяком. За ним стоял густой лес. Чужой. Молчаливый.

— Ничерта не понимаю.

— Кто я вообще?

Он прищурился и стал вглядываться в своё отражение. Оттуда, из мутного стекла, на него смотрел кто-то другой. Вроде лицо его, и не его одновременно. Незнакомое.

— Та-а-а-ак. Давай по порядку. Я - это я. Но кто я? Я родился… где? Так, хорошо, я жил… Ай, к чёрту! Что я вообще помню?! Какого хрена я ничего не помню из своей прошлой жизни?! А может, у меня её совсем не было?! Может, я просто сам по себе сумасшедший?!

Он перевёл дыхание. Голос сорвался на хрип.

— Меня это всё уже раздражает. Какого хрена?!

— Хорошо! Да! Я вас понял. Я знаю, что я понял. Меня никто не спасал, и на самом деле я муж этой красотки, что поила меня…

Он увидел, как его лицо в отражении скорчилось.

Жалкое зрелище.

— Да нет. Когда с ума сходят, сцены же не могут быть такими… детальными, правда?

— Хорошо. Если я и не сошёл с ума… И если всё, что было, считать чистой правдой…

— То…

Он уткнулся лбом в стену. Холодную, шершавую.

— То получается, с ней могло что-то произойти, да? Она спасла меня ценой своей жизни… Но зачем? Неужто она влюб…

Он ударил себя по голове - не сильно, но ощутимо.

— А-а-а! Хрен его знает! Пошло оно всё к чёрту! Будь что будет!

Дверь тихо заскрипела.

«А?»

На пороге стояла она, та самая девушка. В руках, с трудом удерживая, она несла ведро, полное чистой воды. Вода плескалась о края, несколько капель сорвались на пол. Он увидел, как напряглись её руки, и тут же подорвался с тюфяка.

— Я помогу…

— А-а-а! — вскрикнула она и сжалась, втянув голову в плечи. Вода плеснула сильнее.

Он замер на полушаге. «Ну, вариант того, что я её муж или знакомый, отпадает сразу», — пронеслось в голове.

— Я… помочь хотел… Ведро тяжёлое же…

Она чуть приоткрыла испуганные глаза - чёрные, блестящие, посмотрела на ведро, потом на него. Взгляд был осторожным, как у лесного зверька.

— Я… сама…

И только тогда он заметил. Она была очень миниатюрной. Ростом ему по плечи, а то и ниже. Тонкая, как тростинка, и, кажется, ведро весило едва ли не больше её самой.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, опустился обратно на тюфяк.

«Ну, в принципе, я бы тоже напугался…» — подумал он.

Ему стало чутка стыдно.

Он сомкнул колени, стараясь занимать как можно меньше места.

— Простите, что напугал…

Она не подняла глаз. Тонкие пальцы теребили край сарафана.

— Ничего… Я рада, что вы очнулись.

Голос у неё был тихий, почти прозрачный. Он прокашлялся.

— Эм… А можно узнать, где я?

— Ну… В моём доме…

Он выждал паузу. Она не продолжила.

«А по-конкретнее?!» — мысленно взвыл он, но вслух сказал мягче:

— Я имею в виду, где вообще нахожусь? Что это за место?

— А… Ну… В деревне…

«Ты прикалываешься, да?»

Он сжал переносицу. Дыши. Она просто стесняется. Не надо её пугать.

— Понятно… Пу-пу-пу…

Он сам не заметил, как это вырвалось: глупое, бессмысленное бормотание, чтобы заполнить паузу. Девушка вскинула голову и посмотрела на него - впервые прямо. В глазах читалось искреннее недоумение.

«Пу-пу-пу?» — повторила она про себя, и бровь чуть дрогнула.

«Кажется, теперь на меня точно будут смотреть как на сумасшедшего».

Он глубоко вздохнул и решил, что хватит ходить вокруг да около. В конце концов, кто здесь взрослый?

— Как я понимаю, вы девушка стеснительная… Поэтому начнём с простого. Можно узнать ваше имя?

— София… — она произнесла это почти шёпотом. Он едва расслышал.

— Красивое имя.

— Спасибо… — она помолчала, накручивая прядь волос. — А ваше?

— А моё…

Он замер. Сердце стукнуло где-то в горле. Имя. У него нет имени. Он не помнил. Совсем. Даже первую букву. Всё, что он знал о себе, было сплошным кошмаром, и вывалить это на неё сейчас - значило бы сломать между ними хрупкий мостик.