Внутри зеленой призмы

Конечно, я с радостью дал разрешение, и в последующие дни Рамон совершал вылазки в окружающие джунгли, каждый день обходя отведенную ему территорию и тщательно исследуя каждый метр земли в своих безнадежных и, как мне казалось, бесконечных поисках. Но он обладал упорством, непреклонной решимостью и инстинктом индейцев, кровь которых текла в его жилах, и, казалось, его никогда не обескураживали постоянные неудачи. Я должен также добавить, что он тщетно пытался проанализировать зеленый минерал. Он узнал, что в нем содержатся некоторые хорошо известные элементы, такие как диоксид кремния, алюминий и натрий, но в нем также содержались несколько элементов и оксиды по меньшей мере двух металлов, что ставило в тупик все его попытки идентифицировать их. Я должен также добавить, что мы нашли еще несколько зеленых фрагментов, и они были крупнее тех, что были обнаружены до сих пор, и это представляло для моего друга большую загадку. Как и на других, на них были видны следы огранки и полировки, но тщательные и кропотливые измерения Рамона убедили его в том, что ограненные поверхности не имели и не могли образовывать изогнутую линзообразную поверхность.

Конечно, я поддразнил его, когда он признался в этом, утверждая, что моя теория о том, что фрагменты были остатками какого-то церемониального предмета, верна, и спросил его, как он может еще утверждать, что использовалось зеленое вещество в качестве линзы, если его собственные расчеты и тесты доказывали, что она не была изготовлена в форме линзы. Рамон, однако, мог быть таким же уклончивым, как и чистокровный абориген. Он только хмыкнул и отказался отвечать или предлагать какую-либо информацию, но по его озабоченному виду и выражению лица я понял, что он сформулировал какую-то теорию и что его активный и блестящий мозг занят поиском возможных недостатков в этой теории.

Пусть мои читатели не думают, что я принижаю теории профессора Амадора, его знания в специальных областях науки. Напротив, я искренне восхищался ими, и испытываю глубочайшее уважение к его знаниям, его достижениям и мастерству в том, что, возможно, является самой сложной из признанных наук. Но, как я уже сказал, мы были самыми близкими друзьями. Мы могли спорить и обсуждать разные вопросы, могли немилосердно веселиться и поддразнивать друг друга, не теряя самообладания, и очень часто кто-то из нас намеренно занимал такую позицию просто для того, чтобы завязать дискуссию и вывести другого из себя.

Хотя поначалу я действительно не верил в его теорию о том, что Манаби использовали зеленый материал для изготовления линз, я не мог объяснить ту тщательную работу, которую они проделали, какой-либо другой гипотезой, кроме использования каких-то линз. Тем не менее, время шло, и расчеты Рамона, бесспорно, были правильными. Когда были разработаны формулы, я более или менее убедился, что, по крайней мере, в основных положениях своих теорий он был прав. На самом деле я потихоньку, и, признаюсь, втайне, кое-что сделал в этом направлении. С огромным трудом я соединил кусочки зеленого материала и убедился, что они никогда не были частью какой-либо посуды, сосуда или изображения. На самом деле, насколько я мог судить, это были части самых необычных предметов необычной формы, и, если бы не очевидные признаки того, что они были сформированы искусственно, я бы принял их за кусочки какой-то природной минеральной массы или скопления кристаллов.

На самом деле, я быстро проникся почти таким же глубоким интересом к тайне зеленого вещества, как и профессор Амадор, и постоянно размышлял о его назначении и происхождении, пренебрегая своими археологическими интересами. Но в одном я был уверен. Каким бы ни было происхождение этого материала, у моего друга был один шанс на миллион найти его, блуждая вслепую по прилегающей территории. Я хорошо знал, как чрезвычайно трудно, почти невозможно, найти что-либо в тропических джунглях. Я сам несколько недель искал руины майя в центральной части страны, где сохранились остатки обширных массивных храмов и огромных каменных монументов, и часто проходил мимо них в нескольких ярдах, не подозревая об их присутствии. И я слышал ту же историю от многих горных инженеров и старателей, которые месяцами безуспешно искали выходы минеральных жил, о существовании которых, как они знали из всплывающих образцов, в пределах очень ограниченной территории.

Конечно, существовала небольшая вероятность того, что Рамон наткнулся на депозит по чистой случайности, и если бы в округе были какие-нибудь жители, индейцы или метисы, - расспросы среди них могли бы дать ему ключ к разгадке. Но местность была необитаемой. Никто из моих людей не был знаком с ней и, как бы я ни желал своему другу всяческих успехов, я все же чувствовал, что его поиски были пустой тратой времени и энергии. Согласно моим записным книжкам и полевому дневнику, прошло три недели после того, как Рамон начал свои поиски и вернулся в конце дня в таком приподнятом настроении, с таким явным волнением, что я понял: его усилия должны увенчались успехом.

- Поздравь меня, амиго! - Воскликнул он. - Наконец-то я нашел это! Это чудесно, просто поразительно! Нет, я не буду тебе рассказывать, и не буду это описывать. Ты должен увидеть это сам. Ты должен пойти со мной завтра. Это недалеко, меньше чем в трех милях от того места, где мы сидим! Я наткнулся на это место случайно. И я был прав. Материал искусственный. Но это не дело рук человека!

- Как такое может быть? - Возмутился я. - Как может какое-либо вещество быть искусственным, но при этом не быть результатом работы человека? Ради всего святого, объясни или я начну сомневаться во всем и подумаю, что ты сошел с ума.

Но он только рассмеялся, сохраняя таинственный вид и отказываясь что-либо объяснять. Естественно, мое любопытство возросло еще больше, когда в доказательство того, что он нашел месторождение, он извлек довольно большой кусок зеленого материала, необычную, несколько неправильной формы массу, около четырех дюймов в диаметре, с одной стороной, грубо выпуклой.

- Но это же сработало! - Воскликнул я, осмотрев его. - Ей-богу! Я верю, что ты прав, и что это линза в процессе ее создания.

Рамон ухмыльнулся.

- Да, грубо обработанный, - признал он, - но не человеческими руками.

- Чушь собачья! - Воскликнул я. - Ты хочешь сказать, что стоишь здесь и пытаешься убедить меня, что эта масса минерала не была обработана по форме?! Зачем пытаться делать тайны из ничего? Достаточно удивительно узнать, что у Манаби были линзы, и не пытаться приумножить это чудо.

- Тем не менее, это правда, - настаивал он. - Но я больше не скажу ни слова пока ты не увидишь, что я обнаружил. Тогда, мой друг, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Само собой разумеется, мне так же не терпелось увидеть находку моего друга, как и ему, и на следующее утро, как только мы допили кофе, мы отправились в путь. Некоторое время мы пробирались через джунгли - самое неприятное место ранним утром, еще до того, как солнце успело высушить влагу с листьев. Затем мы пошли вдоль берега небольшого ручья, пересекли горный хребет, пока не вышли к одному из тех языков бесплодной каменистой пустыни, которые вдоль этого побережья тянутся вниз от горы почти до самого моря. Здесь в горном хребте было чашеобразное углубление, похожее на кратер, примерно пятидесяти футов в диаметре и двадцати футов в глубину, окруженное каймой из мелкого песка, который выделял его на фоне темных пород и красновато-коричневого туфа.

- Смотри! - Воскликнул Рамон, драматическим жестом указывая на углубление.

Я уставился в яму. В центре дна была грубо очерченная черноватая масса, а на песке, окружавшем яму, поблескивали на солнце бесчисленные скопления необычного зеленого материала.

Я забрался в углубление и осмотрел его. В этом не было никаких сомнений. Они были одинаковыми и различались по размеру - от нескольких дюймов в поперечнике до массы в ярд и более в диаметре. Мой спутник радостно улыбался.

- Теперь ты понимаешь? Разве я не был прав, когда сказал, что это искусственное создание, а не дело рук человека?

- Насколько я вижу, нет, - ответил я. - Совершенно очевидно, что этот минерал не является результатом работы рук человека, но столь же очевидно, что он не искусственный.

- Для ученого ты не слишком наблюдателен, - прокомментировал Рамон, присоединившийся ко мне в яме.

Я не претендую на звание геолога, и все же мне все стало ясно почти сразу, как только я обнаружил это место. Мы осмотрели эту черную массу рядом с нами, и обнаружили, что это метеорит. Эта яма - кратер, образовавшийся при столкновении метеорита с землей, а это зеленое вещество - соединение, образовавшееся в результате сильного нагрева и давления при падении метеорита, которое расплавило определенные элементы и дало материал, который до сих пор оставался загадкой.

Я понял, что Рамон был прав. Не было никаких сомнений в том, что огромная масса вещества была метеоритом, и при ближайшем рассмотрении зеленого вещества обнаружились признаки того, что оно было расплавлено. Но была одна вещь, которая меня озадачила. Когда я поднял один из кусков этого материала, то обнаружил, что поверхность одного из них грубо выпуклая, точно такая же, как у того куска, который Рамон принес в лагерь прошлой ночью.

- Ах! - воскликнул я. - Я вижу, Манаби поработали здесь на славу. Странно, что они попытались производить свои линзы в таком месте.

Профессор Амадор улыбнулся.

- Опять ошибся, до тебя этого не касались руки человека. Природа была на стороне Манаби. Если ты внимательно изучишь метеорит, то обнаружишь, что его поверхность состоит из слегка вогнутых граней или углублений. И если ты положишь кусочек материала на поверхность аэролита, то обнаружишь, что он идеально вписывается в одно из этих углублений. Несомненно, когда метеорит упал и расплавил минералы в месте удара, расплавленное вещество образовало покрытие или оболочку в это месте. Со временем, возможно, из-за выветривания, а возможно, из-за усадки по мере остывания материала, расплавленное вещество отделилось от метеорита и выпало из него, причем каждый кусок был отлит выпуклым с той стороны, где ему была придана форма. Без сомнения, манаби, обнаружив эти довольно привлекательные кусочки полупрозрачного материала, отполировали их поверхности и случайно обнаружили, что у них есть линзы. Пока он говорил, я самым тщательным образом изучал и метеорит, и минерал, который я подобрал.

- Я признаю, что твое объяснение звучит правдоподобно, - ответил я, - но, как ты только что признал, ты не геолог. Я тоже, если на то пошло, хотя и изучал специальный курс этой науки в Йельском университете. И, боюсь, я должен процитировать твои собственные слова, сказанные совсем недавно, и сообщу, мой очень дорогой друг, что ты не очень-то наблюдателен, и твоя телеге бежит впереди лошади. Ты, без сомнения, прав в том, что метеорит при падении выделял тепло и давление, возможно, он расплавил некоторые части породы и песка в этом месте. Но твое зеленое минеральное вещество не является результатом этого. Напротив, это кристаллическая форма самого метеорита. Эта масса, конечно же, раскалилась добела, когда проходила через нашу атмосферу. Вероятно, на самом деле, несомненно, когда он упал, эта область была под водой, и внезапное похолодание, возможно, в сочетании с химическими реакциями, если это была соленая вода, как это, вероятно, и было, привело к кристаллизации внешней поверхности метеорита.

- Если ты сомневаешься в точности моих выводов, тебе нужно только проверить как метеорит, так и зеленое вещество. Ты увидишь, что под линзой повсюду в массе метеорита разбросаны мельчайшие кристаллы одинакового характера.

- Хм, я признаю, что ты, возможно, прав, - пробормотал Рамон, после того как последовал моему совету, - но, - торжествующе добавил он, - это никоим образом не влияет на мое заявление. Был ли материал сформирован из расплавленного песка или камня, или же он был получен из самого аэролита, это чисто технический вопрос. Главное, что он был получен в результате падения метеорита на нашу планету, и не был изготовлен человеком, и что грубые линзы были сформированы природой так, как я объяснил. Но, - задумчиво продолжил он, - твое открытие объясняет, почему я не смог проанализировать материал. Насколько я понимаю, метеориты содержат некоторые замечательные и, возможно, неизвестные элементы. Неудивительно, что я не смог их опознать! И, друг мой, - взволнованно воскликнул он, - возможно, мы стоим на пороге поразительного открытия! Насколько нам известно, материал, доставленный к