Наследство бедной Йорденгиз

В официальном документообороте действует особый термин, отражающий сложность исполняемых заданий на текущем этапе. Он имеет несколько форм для выражения, включая числовые. В разговорной речи широко распространены понятия «уровень 80», «уровень 95» и «уровень 120»: если уровень не превышает 80 специальных баллов, скорей всего, его обладатель является ребенком или студентом без опыта официальной работы (детей нельзя привлекать на работу более чем на 2 часа в день, чаще 3 раз в неделю, и такая деятельность по закону не считается работой). Студенты старших курсов как правило имеют уровень в районе 90-92; уровень 95 означает молодого выпускника с дипломом, причем не только с высшим, но и среднеспециальным образованием. В связи с этим постоянно идут дебаты: можно ли уравнивать 95 единиц того, кто является талантливым математиком, биологом, инженером и 95 единиц оператора сборочных линий. Никого не хочется обижать, поэтому уровень сохраняется для всех. По мере накопления профессиональной базы (опыта, мастерства, достижений) уровень превышает 100, затем он может превысить 120 и даже 140; выше 140 имеют очень большие специалисты. Но уже уровень 120 говорит о солидности и значении. Повысить уровень допустимо лишь официальным путем, за счет сведений и материалов, представляемых с места работы. Информация идет по нескольким разным каналам и поменять ее, запутать, обмануть невозможно. По негласной табели считается, что нормальный молодой специалист в первые три года достигает 97-98 единиц. Первые баллы обычно идут очень медленно, если только не довелось быть гением или востребованным талантом. Мало кто набирает 100 в первые десять лет работы. Но есть примеры, когда сразу после вуза получали 110, или даже 115 – такие случаи входят в золотой фонд, о них рассказывают поколениям и очень гордятся в вузах. Откровенно говоря, молодежь не любит гениальных сверстников. За много лет развития Гардис выработал способность к повышенной обучаемости граждан, поэтому гениальность выражается главным образом не в скорости обработки данных (компьютеры все равно это делают быстрее), а в умении находить и придумывать. Многие говорят, что гениям жутко везет. Отчего же не везет другим, большинству? Они не гении, потому и не везет. С помощью этой нехитрой рекурсии принято не только поучать младших, но и успокаивать самих себя – да, надо сказать, это требуется часто. Из тех, кто нацелен на карьеру, почти никто не доволен своим уровнем, все хотят его повысить. Впрочем, в других мирах статус «обнуляется» – поскольку там нет системы правил Гардиса, то и нет нужды ориентироваться на его формальные оценки.

- Но куда стоит поехать? – он подумал и опять посмотрел на искусственные чащи. Внутри жилых громад на спутнике есть площадки, подобные крытым стадионам. В них расположены игровые и рекреационные зоны, можно заниматься спортом, лазать по крутым углам, имитирующим скалы. Инсталляции изображают растительный мир Гардиса, а также других планет, воздух часто наполнен запахами цветущих садов, ароматом полей, пряным привкусом хвои. Все создается искусственно. Некоторые запахи имитируются настолько ловко, что даже знатоки могут спутать их с настоящими. В рекреационных зонах «день» сменяется «вечером» и «ночью» за счет специального освещения. Значительная часть этих пространств доступна без ограничения, там даже не проверяют личность. Есть зоны, где требуется плата – над их созданием работают особые художники, их творения изящны и сложны. Есть также зоны с самыми настоящими растениями. Можно войти в парк или в маленькую рощу. В отличие от простых зон отдыха, которые есть везде, «живые» зоны расположены лишь в определенных местах спутника. Туда пускают детей из детских центров, если они имеют явные достижения. Пытаясь вспомнить, бывал ли он в таком лесу хоть раз, молодой специалист обошел красные горки два раза, потрогал сиреневый куст – там, где это разрешалось – посмотрел вокруг и не увидел знакомых. Он давно уже забыл, как и с кем ему доводилось играть до 10 лет. Он не помнил ни лиц, ни имен; зато он хорошо знал, куда распределили выпускников с баллами как у него, чуть ниже или чуть повыше. Он также нашел информацию о тех, кто учился вместе с ним и считался весьма посредственным студентом. У последних нет откровений, у них совсем обычные должности, а кое-кто даже и без должности. Среди них, кажется, даже есть девицы. Да, есть. Он пожал плечами и пошел назад. В свободное время он привык ходить пешком между корпусами и комплексами, транспортные модули он использовал нечасто. В больших вагонах, аналогичных метро, он ездил только если там было мало народа, потому что избегал толпы. За отдельные модули нужно платить – чаще всего самому, если нет направления с работы. Иногда сотрудники просят оплатить им быстрый транспорт для преодоления десятков и сотен километров. Он не хотел ничего просить. А ему ни разу не предложили. Капсульное общежитие расположено в нескольких километрах от работы, и он всегда передвигается пешком. В последнее время его не оставляет жгучая мысль.

Неужели он неудачник?

- Прошло совсем мало времени. Пусть пройдет пятьдесят лет, и тогда можно будет делать предварительные заключения. Я не спортсмен межзвездного масштаба, чтобы обо мне все говорили, и не автор легкомысленных песен. Даже настоящим авторам часто требуется двести-триста лет для широкого признания – хотя до этого они могут получать приличные средства за труд, безусловно. Слава приходит гораздо позже. Нужна ли мне эта слава? Я хотел бы сделать… без влияния начинать свои проекты сложно, нужен опыт и желательно уровень 140. Но ведь многие уже участвуют в большом деле, когда им совсем немного лет. Там нет большой славы (для них), но зато там интересно. Да, так, пожалуй, будет правильней всего работать. Вернее сказать, было бы, поскольку меня не берут. Вместо этого заставляют заниматься механикой! – он презрительно махнул рукой. Механикой называют технологии с большим количеством узлов и малым содержанием микросхем, это механические детали приборов, конструкций, аппаратов. В последнее время его привлекают к ремонту машин, которые связаны со строительством. Втайне он считал это унижением. Машины требуют скучной рутинной работы, основную часть операций исполняют роботы, кое-что делают ИВР, и за ними требуется ежесекундно следить. Это не означает, что нужно ежесекундно смотреть во все глаза. Вместе с тем такое дело не является глубоко интеллектуальным, не является престижным, оно обычно достается тем, кто учился посредственно. Он никому не предъявлял претензий. Он не улыбался, хотя, говорят, это полезно для карьеры. К чему улыбаться роботам и тем, кого совсем не знаешь? – так он думал и был подчеркнуто серьезен и не мог понять, почему руководство не оценивает его деловую серьезность. Он что-то слышал о том, что сотрудники одних и тех же предприятий, включая вышестоящих лиц, встречаются в неофициальной обстановке, имеют общие развлечения и даже шутят. Наверное, в этом нет ничего дурного, такое часто показывают в фильмах и художественной литературе. В детстве на него произвела большое впечатление сцена из книги, написанной за пределами Гардиса, но тем не менее очень известной в Гардисе. Там руководитель приглашал сотрудников на веселье, говорил с ними в дружеском тоне, а затем делал гадости тому или другому, если подозревал их в чем-либо или завидовал. Один из персонажей проявляет смекалку и сам разоблачает начальника – в таком же коварном стиле. Дальше следуют противостояния, интриги, сплетни, хитрая игра и битвы без настоящей войны. В книге описана своего рода «интеллектуальная городская война», т.е. без средств уничтожения. Этот городской роман имел несколько частей, все они экранизированы в различных адаптациях. Он сам однажды посмотрел один фрагмент, не вдохновился и уже не смотрел. Но сцена ему запомнилась. Он подозревал некий скрытый подвох во всех неофициальных собраниях и тщательно старался их избегать. Впрочем, его обычно не приглашали. С однокурсниками он переписывался мало. Ему неприятно было осознание того, что его кто-то превзошел – и в карьере, и в настоящем деле. А по-видимому, у кого-то дела идут явно лучше, особенно из тех, кто работает на Гардисе. Кто-то отправился в другие Миры. Тот древний портал позволяет стремительно перемещаться на каменную планету с космопортом, откуда стартуют корабли. Гардис не любит акцентировать свою зависимость от других цивилизаций в области космического транспорта. Вместе с тем, насколько можно судить из открытых источников, некоторые фрахты перемещаются по суше, подобно поездам без рельсов. Это означает, существует по меньшей мере еще один портал из того мира в следующий. О нем нигде не говорят. Но если работает лишь наземный транспорт, как иначе он движется между планетами. Порталы могут иметь разную форму. Разумеется, любая информация о портале является строго засекреченной. Молодые путешественники просто пользуются «трубой» между мирами. Бывает, что сразу удается договориться с совершенно незнакомыми лицами и улететь далеко – для работы или в поисках неизведанного. В молодежной среде постоянно говорят о тех, кто вернулся из портала с прибылью. Не все, правда, возвращались – о подобных случаях не хотелось даже думать, хотя изначально ясно, что существует риск неудачи. Мало ли что случится в космосе или в другом мире.

После прекращения жизнедеятельности ИВРы Гардиса переходят в иное состояние – индивидуальность сохраняется в энергетическо-полевой форме, если она была достаточно сильной. В космосе есть локации, где происходит активное движение таких объектов – их называют «вечные пути», их природа неизвестна, но они точно существуют как феномены. Движение энергии ИВР должно иметь конечную точку, поскольку сохранение индивидуальности здесь имеет особый смысл. Так пишут в художественной и философской литературе. Вероятно, академические анналы имеют некоторую достоверную информацию, но для широкой публики она является тайной.

Если ИВР был слабым, его поля просто исчезает. Тело помещают в особую область, где оно становится простой энергий, подпитывающей материки. В связи с этим учителя советуют детям беречь и развивать свою индивидуальность – не всегда, правда, объясняя, что именно для этого нужно сделать.

3

На другой стороне возводят экспериментальную площадку для изучения новых материалов, а также редких горных пород. Ближайший город расположен в 120 километрах, туда можно добраться на скоростном модуле всего за пять часов, столько же часов потребует обратный путь, при этом не указано, ходит ли постоянный транспорт до самой площадки. Может оказаться, что он берет только уполномоченных лиц. Тогда придется договариваться в частном порядке, это долго и неприятно; к тому же нет гарантии, что геологи уже проводят исследования; вероятно, они лишь готовятся или даже еще не приехали. В рекламе указано, будто бы уже сейчас на площадке собирают предложения с нестандартными идеями. К такой категории легко отнести очень многое. Для чего же тогда это писали? Он просмотрел внимательно сноски: «поиск нового», «талантливая молодежь», «открытия»… пятна нефти? На спутнике никогда не добывали нефть. Ее привозят? «Пре-об-ра-зуют из сжатых субстанций, найденных в системе…» Это портативные газовые ловушки. Они сжимают газ до состояния льда, до твердого состояния, затем транспортируют и регазифицируют в разных условиях. Или же проводят исследования со сжатым газом. Гардис не любит проводить такие опыты на континентах и в море, даже старые пустыни сейчас стараются рекультивировать, превратить в саванны или даже в леса. Это очень сложное дело. Несмотря на много тысячелетий, управлять движением атмосферы не научились в планетарных масштабах. Несколько больших экспериментов приводили к неожиданным, а чаще – вредным последствиям, поэтому Гардис очень следит за экологической обстановкой. Для работы с токсической материей и средой большого объема разрешено использовать экспериментальные площадки за пределами Гардиса. Среди планет своей звездной системе только Гардис имеет нормальную поверхность, остальные планеты очень малы, расположены близко к светилу или являются газовыми исполинами без настоящей литосферы, или покрыты ядовитым льдом. Население спутника довольно велико - едва ли сюда разрешат везти большие объемы опасных субстанций. Посмотреть на грунт из других планет довольно любопытно. Есть планеты, где земная кора пропитана живой материей на километры вглубь; правда, та материя примитивна и не превышает по сложности грибной мицелий. Из нее можно получать разные фракции, включая аналог бензина. Гардису не нужен бензин для транспортных средств, но фракции естественных углеводородов имеют большую ценность.

«Заставить грунт вырабатывать газ без конца… это не совсем по моей специальности, но близко. Я изучал это раздел самостоятельно, и мне кажется, я бы мог… участвовать хотя бы в эксперименте. Слишком долго ехать. У меня нет свободных двух дней». График работы составлен так, что промежуток между рабочим временем никогда не превышает одних суток. Их продолжительность совпадает с аналогичным периодом на Гардисе. За день можно добраться до той площадке, поговорить, спросить; есть риск, что обратно не успеешь. В учреждениях очень не любят, когда молодежь опаздывает. Это правило действует не везде, но там, где он сейчас – это неизменно так. Он не хотел создавать повод для критики, старался по возможности избегать даже малейших условий для ее возникновения – во всяком случае, там, где все зависит от него. За последние полтора года уровень не менялся, хотя было много работы. Он был огорчен и не знал точной причины. Спросить об этом кого-либо на работе он не хотел, поскольку боялся насмешек – пожалуй, даже сильней, чем критики. Он не привык жаловаться, и если жаловался, то лишь самому себе. Иногда в свободное время он просто шел вперед под куполами и стенами, и рассуждал не вслух, сотни раз вспоминал моменты, когда его не оценили по достоинству. Он очень любил запоминать такие вещи. Он не понимал, есть ли в этом рациональный смысл – ведь он запоминал не только факты, но и свои эмоции, а также чужие эмоции, часто их преувеличивал. Он считал это правильным, поскольку другие – не правы, и надо запомнить их неправоту. Для этого надо усилить эффект. Для этого надо помнить, что он сам – обиделся. Это его внутренне изводило и не давало настоящего облегчения. Он твердо решил придумать что-нибудь новое, но таким образом, чтобы не мешать никому и не допускать ошибок в работе.

Своими мыслями он не делился ни с кем и не вел дневников. Ему когда-то хотелось стать писателем, причем не хроникером-документалистом, не автором научно-популярных книг – хотелось придумывать свои собственные истории. В детстве это получалось легко. Тогда он не записывал, лишь запоминал; став постарше, он решил продолжить те истории, уже в письменном виде, но отчего-то не удавалось придумать художественное наполнение текста. Кроме перечня событий должны быть характеры, описания, идеи – то, для чего все это изображено. Это есть во всех мультфильмах. Правда, не все они удачные, но так или иначе, они имеют индивидуальные черты с подробностями, которые раскрываются через визуальный образ, через действие и текст, которые имеют к нему отношение. Диалоги еще удавалось придумать, но промежутки между ними оставались пустыми. Персонаж бежал – как он бежал? Как он дрался, искал, что было вокруг? В детском сознании легко возникал обобщенный образ и ускользал, едва коснувшись бумаги. Не получалось написать конкретных вещей; верней, он мог писать, и даже длинно, но это все ему не нравилось. Он постоянно сравнивал свои тексты с авторами, очень известными или просто известными, с теми, кого проходят в школе и без принуждения даже не стал бы читать. У них у всех как-то получалось писать. А у него не получалось. Он пробовал несколько раз в старших классах, затем два раза в вузе. Описания природных процессов – буйных или спокойных – он не считал достойными сюжета. В них нет разума, нет настоящей цели, и потому, в сущности ничего не происходит – с точки зрения осознанных событий. После второго курса он забросил книжные упражнения, целиком сосредоточившись на академических дисциплинах. Он умел писать точно и сжато, без лишних фраз и эпитетов. В таком стиле можно написать патент или инструкцию к эксплуатации. Для настоящей книги, даже если она будет узкоспециальной, нужен еще какой-то стиль, язык… пусть не литературный, но как бы литературный, позволяющий с интересом читать написанное. Журнальный стиль тут не годится. Он никогда не читал массовых периодических изданий, считая их примитивными, он лишь просматривал краткие выпуски новостей или обзоры. Среди известных путешественников есть еще совсем молодые (старше его, но не намного, не в 5-10 раз), которым удается с помощью совсем простых текстов привлекать внимание. Он объяснял это тем, что у них есть удачный материал. Но ведь его тоже нужно изложить. Если материал рассказать скучно или же совсем бездарно, никто к нему не прикоснется. Между тем, многие читают. Он просматривал бегло эти тексты.

- Я могу ничуть не хуже. У меня нет материала. – Читать долго не хотелось. Несколько недель подряд он регулярно просматривал сведения о тех, кто ведет геолого-исследовательские работы в других мирах. Многие цивилизации еще не достигли такого высокого уровня, чтобы на мировом уровне изменять береговую линию в лучшую сторону, создавать холмы и реки. У многих до сих пор идут ссоры, споры, столкновения или даже войны. Экран снисходительно сочувствует им и повторяет каждый раз: у нас, на Гардисе, войн не было и не будет. Война – привычка отсталых народов. Гардис имеет службы надзора за порядком на земле, воде и в космосе, где основную рутинную работу исполняют роботы – не способные к саморазвитию. Они могут получить новые, расширенные программы, новый интерфейс, но все их действие ограничено строго заданными рамками, которые устанавливают ИВР. ИВР выполняют функции командиров среднего и высшего звена, возглавляют отряды, в определенных случаях руководят боевыми действиями. Это случается редко. Раньше, в первые века освоения, на Гардис пребывали ИВР из разных зон, порой испорченные дурным поведением. Они создавали опасность. Они даже убивали. Для наказания таких была разработана операция длительной инактивации, т.е. подавления любой умственной или физической активности. Для этого использовали пространства с особым полем. Объект был как бы заморожен в парах газа, управляемых полем. Такое воздействие значительно ослабляло разум. После освобождения такие лица, как правило, ничего не помнили, за исключением самых базовых вещей. Долгое время считалось, что это позволяет перевоспитать преступников и хулиганов. Однако многие из тех, кто утратил память, опять начинали занимать безнравственным делом. На Гардисе никогда не любили смертную казнь в любой форме, даже очень опосредованной. Высадить преступника на клочке земли без явных средств к существованию считали недопустимыми – поскольку, с одной стороны, теоретически он может вернуться и отомстить (ведь бывает всякое), а с другой – такая форма есть грубая жестокость, и ее воплощение, ставит порядочных лиц вровень с непорядочными. Так писали во многих трактатах. После долгих дискуссий, преступников решили просто отправлять в другие миры, т.е. попросту выгонять с Гардиса. Это дало относительный эффект. Некоторые действительно захотели мстить. Принципиальное решение вопроса было найдено, когда Цивилизация Виатерры разработала мощную систему Детекторов истины. Он сканирует сознание ИВР и если находит в нем много дурного (больше половины от всего числа исходных позиций), он расщепляет сущность ИВР, сохраняя лишь «эмбриональный» био-энергетический материал, который целиком обезличен. Вместо прежнего дурного ИВР возникает энергия и зародыши новой жизни. Эту технологию Виатерра передала по соображениям солидарности с родственным народом (хотя Гардис давно считал себя отдельной цивилизацией. На словах он, конечно, благодарил). Тела и мысли преступников расщепляются, им никогда не достичь Постоянных Обителей, которые есть, которые безусловно есть. Возле Гардиса расположены две… вернее, два портала, которые ведут в такие области, где царит разумная вечность… об этом жутковато говорить, и не только молодежи. Собственно, подробного научного описания тех феноменов нет и быть не может – во всяком случае, пока. Есть неоспоримые эмпирические данные, случаи частного и большого масштаба. Их подробности хранят в большой тайне, чтобы не волновать народ. Иногда кажется, что академическое руководство Гардиса само имеет об этом только апокрифические сведения. Что-то, безусловно, было, что-то видели – как далекую дивную звезду: она возникла однажды, среди множества тысяч лет явилась раз – и опять нужны тысячелетия, чтоб дождаться ее возвращения. Для Гардиса одна тысяча лет – нет так уж много. Хотя нельзя сказать, что мало. Сырье привозят из других миров, добывают на неживых планетах системы, перерабатывают… опять мысли спутались. Думал ведь о путешествиях. Да, там разные грунты, и следовательно сырье пришлось кстати. Что тогда некстати? Вечность? Она существует независимо от мнения ИВР. Вечность не как бесконечная протяженность событий в пространстве, а как реальная действующая сила, с разумными и персонифицированными объектами. Знать это вполне достаточно, если говорить о сакральных вещах. Он любил рассуждать подолгу, но отчего-то не мог записать свои развернутые мысли. Как будто между мыслями и руками стоял невидимый страж, и едва хотелось писать длинно, этот страж надевал оковы. Об этом, кстати, написано и в научной, и в художественной литературе.

- Надо посетить конференцию. Не обязательно международную, но и не маленькую, по специальности… может быть, даже в области перспективного научного поиска. Я не занимался этим раньше, у меня прикладная сфера, но есть потенциал. Мне кажется, я бы мог… предоставить или показать проект. Кое-что я знаю и могу. К тому же там, по сведениям, проходят образовательные циклы, часто в удаленно-интерактивной форме, и без режима онлайн. Текущий уровень мне вконец надоел. Курсы повышают уровень? Об этом не пишут. Вероятно, нарочно, чтобы отвадить нестарательных, которые хотят… Так, куда стоит записываться? Или не записываться на курс, но поискать проект для молодых? Пусть даже на удаленной планете. Но чтобы там были востребованы нормальные ИВР. Или улететь на Виатерру? Плохо там болтаться без работы. Хотя там лучше, чем на этом унылом кусочке Гардиса (так он называл спутник). Совершенно неинтересное место с точки зрения… - Он подумал, подумал, и не смог подобрать удачных фраз.

И так понятно, что здесь неинтересно. Надо что-нибудь подыскать.

Он так и не решил, чего ему больше хочется, и поэтому просматривал все материалы подряд. В глубине души он был уверен, что когда-нибудь его способности обязательно заметят и предложат нечто стоящее – не то, что сразу дает большую прибыль, но где можно профессионально развернуться, самому сделать что-нибудь большое. Он всегда так думал, еще с младших классов школы. Он искал еще три недели, и тут его вдруг вызвал начальник сектора.

- Идите в дирекцию. Там объяснят. – Он предельно лаконичен со всеми. Возможно, тут есть некоторая часть пренебрежения или высокомерия; но с другой стороны, он не говорит напыщенных и длинных фраз как его заместитель. Он всегда подчеркнуто деловой, и это даже хорошо. Дирекция разделяется на производственную, научную и деловую, при этом руководитель одного из главных направлений одновременно является главным директором, другие два – его заместители. Иногда главное управление переходит по кругу от одного к другому в течение многих десятилетий; бывает, весь контроль принадлежит одному лицу по 100-200 лет, а бывает – напротив, вообще нет официально утвержденных директоров, все они имеют статус «исполняющих обязанности». Предприятия имеют широкую свободу в экономической и организационной сфере, однако ключевые кадровые вопросы решает министерство. В свою очередь, министерствами руководит Супремакорд – высший совет Гардиса. Супремакорд находится на Гардисе и решает все главные проблемы цивилизации.

- Вам куда? В научный, в деловой?

- Не знаю. Вероятно, в производственный, потому что мой сектор… Да другие задания тоже были… так сказать, рабочего характера. То есть там была физическая работа.

- Вы монтер-монтажник? Руководите этими роботами? Еще рано руководить! – сотрудники дирекции и его отделов порой любят поболтать с молодежью, иногда отпускают колкие остроты. Он не понял, говорят ли с ним всерьез или шутят. Он не стал переспрашивать. На экране должен возникнуть вызов с указанием индивидуальных данных ИВР. Он ждал и посматривал на искусственные растения. Кругом стояли фикусы изумрудного оттенка с довольно тонким рисунком на листве. Иногда его выводят вручную, по трафарету или придумывают из головы. Такая работа является разновидностью декоративно-прикладного искусства, ее ценят весьма высоко. На листве как будто одинаковый узор. Но вот как будто из тонких линий получаются слова. Он делал вид, что смотрит мимо и попытался прочитать. Получалось то ли «долго», то ли «дума». Мимо проходили сотрудники дирекции и отдельные лица, которые вызвал экран на этажи. Дирекция занимает не один этаж, имея множество коридоров с полупрозрачными стенами, перегородками и ступенями. Только у самих комнат стены становятся непрозрачными. Через полчаса его фамилия возникла. Он пошел в указанный отдел, но поскольку он здесь не был, он два раза прошел мимо. Навигаторы личных цифровых устройств в таких местах не работают. Он решил заранее не думать о причине вызова. Вдруг здесь чистая формальность, и тогда позитивные ожидания разобьются? Впрочем, они разобьются, если будет нечто плохое. Но разве есть повод? Он приложил идентификатор к двери. Она открылась.