Данж без правил: Крафт, NPC и война

И часть его слов будет правдой.

Это делало будущую войну гораздо хуже.

Ответ Элиана пришёл через официальный канал спустя девять минут.

Текст был коротким: Палата признаёт право Суверенного Данжа на предварительный территориальный запрос, но считает любые действия по поиску, восстановлению или активации связанных профессиональных субъектов недопустимыми без сертифицированного надзора. Вайда Орн находится в сохранённом статусе. Её использование как аргумента против сертифицированных систем стабилизации может нанести вред самой субъектной памяти. Палата предлагает передать все найденные архивные материалы в защищённое хранение.

Нокс рассмеялся.

Смех был короткий и злой.

— Конечно. Передайте нам материалы, чтобы мы защитили мастера, которого держим в системе, которую вы оспариваете.

Северьян сказал:

— Формально они предлагают защиту от внешнего доступа.

— Северьян, если ты ещё раз скажешь «формально» рядом с заложенной душой, я продам твою книгу на сувениры.

— Она не продаётся.

— Вот видишь, ты понимаешь концепцию.

Артём не стал отвечать Элиану сразу.

Он подошёл к Марну.

NPC поднял голову.

— Я должен встать?

— Нет.

Марн нахмурился.

— Тогда зачем ты подошёл?

Вопрос был простым. Слишком простым для всех их споров.

— Спросить, как ты.

Марн посмотрел на алебарду.

— Я не знаю правильный ответ.

— Неправильный тоже можно.

Он подумал.

— Когда Хардвен говорит стойку, внутри пусто. Когда я сам держу, пусто меньше. Но если долго, рука начинает искать команду.

Хардвен отвернулся.

Артём кивнул.

— Значит, пока без команд.

— Тогда я бесполезен.

Слова были сказаны без жалости к себе. Как системный факт.

Именно поэтому они ударили сильнее.

Артём вспомнил будущую строку, которой ещё не было в Системе, но которая уже начинала проситься в этот мир: право быть не полезным.

Пока он не знал этих слов.

Он сказал проще:

— Тогда побудь бесполезным.

Марн долго смотрел на него.

— Это приказ?

Артём почувствовал, как Хардвен, Нокс и Северьян одновременно напряглись.

— Нет, — сказал он. — Разрешение.

Марн опустил взгляд.

— Разрешение странное.

— Знаю.

— Я попробую.

Это было меньше, чем исцеление.

Но в мастерской что-то изменилось.

Не в интерфейсе. Не в рынке. В воздухе между людьми.

Северьян ничего не записал.

И это, возможно, было его лучшим решением за день.

Вечером они спустились к нижнему западному крылу.

Не глубоко. Только до первой двери старых мастерских. Дальше путь перекрывали осыпавшиеся стяжки, рунная пыль и холодный воздух, идущий снизу, как дыхание существа, которое давно спит, но не умерло. На двери сохранилась эмблема: молот без рукояти, перечёркнутый линией тишины.

Система не сразу распознала знак.

Потом выдала: нижняя кузня, доступ ограничен, исторический мастерский слой, возможная связь с Браммом Глухим Молотом, предупреждение — неактивные профессиональные контуры могут реагировать на попытку оценки.

Нокс стоял в двух шагах позади.

— Попытка оценки? Это обидно персонально.

Северьян сказал:

— Не трогай дверь линзой.

— Я уже понял. Сегодня все двери слишком чувствительные.

Хардвен не пошёл. Остался с Марном. Это было правильно.

Артём положил ладонь на холодный камень рядом с эмблемой.

Не на дверь.

Рядом.

Система открыла запрос доступа, но он не подтвердил. Вместо этого просто стоял и слушал, хотя слушать так, как мог Брамм, ещё не умел. Камень был плотный, влажный, старый. За дверью не было звука горна. Не было движения. Не было живого мастера.

Но не было и мёртвой пустоты.

Снизу поднялся глухой, едва различимый отклик.

Не голос.

Стук.

Один.

Потом второй.

Неровный.

Как если бы кто-то очень далеко пытался вспомнить, что такое молот.

Северьян резко поднял голову.

— Ты это слышал?

Нокс побледнел.

— Я надеялся, что нет.

Артём убрал руку.

Дверь не открылась.

Но на её поверхности проступила старая строка. Не системная. Выцарапанная изнутри, проступившая через пыль только на несколько секунд.

«Не будите кузню заказом.»

Потом исчезла.

Никто не говорил долго.

Первым заговорил Нокс:

— Значит, если мы пойдём за Браммом, нельзя идти с просьбой сделать инструмент.

— Да, — сказал Артём.

— Нельзя идти за кузнецом как за способом открыть Вайду.

— Да.

— Нельзя идти за редким мастером как за активом против Палаты.

— Да.

Нокс посмотрел на дверь.

— Тогда зачем идти?

Артём вспомнил Марна у стены. Вайду в статусе FrozenSkillAsset. Белый стабилизатор, который сработал «в пределах». Элиана Верса, который будет говорить правильные слова. Архив, закрытый так, чтобы чужие не сломали его спасением. И эту строку: не будите кузню заказом.

— Чтобы спросить, жив ли он, — сказал Артём.

Нокс усмехнулся.

— Очень невыгодный первый вопрос.

— Значит, правильный.

Северьян тихо добавил:

— Если он жив, вопрос о работе будет вторым. Или десятым. Или никогда.

Нокс посмотрел на казначея с удивлением.

— Ты это сам сказал?

— Да.

— Ужас. Данж портит людей.

Артём снова посмотрел на дверь.

Нижняя кузня молчала.

Но теперь это молчание уже не было пустым.

Сверху, в аварийной мастерской, лежал сломанный стабилизатор. Марн учился быть бесполезным без приказа. Палата готовила белое письмо. Рынок скупал реагенты. Вайда Орн оставалась замороженной как профессиональный актив. Элиан Верс, вероятно, уже читал предварительный спор и решал, как превратить их осторожность в доказательство опасности.

А под западным крылом Суверенного Данжа за закрытой дверью что-то стукнуло третий раз.

Тише.

Но уже не случайно.

Артём понял: война за Вайду началась не с разморозки, не с суда и не с рынка.

Она началась с того, что перед дверью мёртвой кузни они впервые не попросили сделать вещь.

Они спросили, остался ли там кто-то, кто имеет право не отвечать.