Прошлое Белиала или за что низвергли демона

Глава 1

Дед брел по лесу, не глядя куда. В этот раз он пришел не на охоту – ему строго-настрого было запрещено убивать даже комара в эти месяцы, когда они ждали рождения младенца. Но вот теперь ребенок метался в жару и все уже было ясно. Дед не хотел видеть, как младенец к утру сгорит от непонятной напасти и ушел в лес – как всегда с заряженной сайгой. В тайге без ружья нельзя. Он забрел в глушь, где жили волки – сюда никто не заглядывал. И сразу понял, что в лесу появились чужие.

Все было грубо истоптано и смято, трупы волчат валялись на поляне. Он неловко повернулся и провалился ногой в разоренное волчье логово. Когда дед пытался вытащить застрявший сапог, из кустов к нему метнулось серое тело. Палец автоматически нажал на курок, встреченная дробью волчица упала на траву. Дед выбрался из ямы и бросился наутек.

***

В норе, заваленный землей, умирал от голода последний волчонок. Истекая кровью, волчица скребла когтями по земле и доползла до логова, где все еще пахло ее молоком, ткнулась носом в землю, похоронившую волчонка. Затухающим слухом она еще слышала, как он скулит в ужасе и тоске. Потом силы оставили обоих и они молчали, но и молча продолжали скрести лапами землю.

Волчица уже знала, что умрет, но она не могла позволить уйти последнему волчонку. И когда в тесной земляной могиле кончились и силы, и воздух, она, уже мертвая, не отпустила его волчью суть. Волчонок не смог исчезнуть. Страх и боль ушли, он ощутил свободу, рванулся, заметался и в последнем усилии потянулся к живому. Деревенский дом на окраине у леса оказался ближе всего и там билась слабая жизнь, затухающая как огонек свечи. Горячее тело приняло волчью суть, а разум спал в это время. Волчонок из последних сил завыл – он не хотел умирать и не понимал, что уже умер. Младенец в люльке тихонько пискнул. Женщины бросились его теребить, и волчонок наконец-то смог ткнутся носом в мягкое и розовое, пахнувшее молоком.

Через несколько дней девочку, чудом ожившую в самый глухой утренний час, крестили. Дед ничего не рассказал бабке. Когда от святой воды тельце ребенка выгнулось и забилось, он только перекрестился. "Это у нее горячка еще не совсем прошла ", - забеспокоилась мать, забрала ребенка, запеленала. А малышка и волчонок сумели поладить.

Сначала он был слишком слаб и затаился, но годам к двум волк окреп и стал просыпаться по ночам. Первый раз перекинувшись волком девочка не испугалась. Внутренний голос ликовал: смотри – трава, земля, запахи, звуки! Ходить на четвереньках для ребенка двух лет было весело и привычно. Волк молчал, когда она была человеком, и учил ее волчьим наукам, когда становилась зверем.

Стало страшно, когда однажды утром она выкатилась из леса еще серым шерстяным комком прямо под ноги своей бабке. Поначалу бросилась на утек — волк учил, что людей надо бояться — но потом ткнулась носом в забор и от растерянности перекинулась обратно. Вот тут-то бабушка и разбушевалась.

Небо в деревне потемнело, налетела гроза, попрятались даже глупые куры под крыльцо. Однако внучку она не тронула. Дед молчал и прятал глаза, но она и так все поняла. Только спросила:

- Когда?

Когда стало ясно, что бабка никого не спалит на месте, дед рассказал ей о том, что с ним случилось той ночью, когда ребенок сгорал в горячке.

- Ну чтож, - сказала она тихо, - значит так тому и быть.

***

Дома, без посторонних, баушка стала звать ее иначе – варг. Она сама ее учила по старым книгам. Некоторые из них были напечатаны с «ятями», некоторые были совсем новенькими — за ними посылали в город. Девочка ловила все на лету. Кроме обычных наук — чтение, письмо, математика, история, языки — старуха учила ее музыке. В доме нашлась старая флейта, серебряная. На потускневшем металле обнаружилось клеймо с двуглавым орлом и полустертым гербом.

Но кроме этого были еще и особые науки: травы, коренья, странные песни, которые бабка разрешала иногда Варге сочинять самой. Они подбирали котят и птенцов, лечили их. Заговаривали погоду, если шли за грибами — легкий дождик, если за ягодами — ясно, если должен был заехать председатель за самогонкой (дед гнал лучшую брагу в округе — девочку надо было кормить и одевать, а на это требовались деньги) — то к его ходу обязательно поспевала легкая гроза c дождем или метель с вьюгой.

Глава 2

В третьей канцелярии 366 отделения нижнего сектора запасного плацдарма 113 авральной дивизии похолодало. Явление это было настолько вопиющим, что капралы Ординар и Морон раздели чучело древнего мамонта. Капралы были братьями и старшему досталась часть с головы и ниже, а младшему - от хвоста и выше. Ординару казалось, что он даже стал чуточку выше и теперь уже непременно может ожидать повышения.

Морон продолжал мерзнуть, поэтому глупые мечты беспокоили его значительно меньше, а голова оставалась трезвой. От этого было еще обидней и он решил заняться действительно важной проблемой. Температура в канцелярии продолжала медленно, но уверенно падать. Это это позорное явление необходимо было немедленно, просто сразу и навсегда остановить.

Дело было даже не в том, что весь многочисленный строевой и нестроевой состав мерз, а в том, что об этом могли узнать вышестоящие чины. Нет, нарушить их расслабляющий температурный режим происшествие в одной из самых дальних и полузабытых канцелярий не могло. Но слухи! Сплетни, шепотки на ушко начальству, доносы - это прямая обязанность каждого от рядового до генерала. Потопи ближнего, наступи на нижнего: вот основополагающий принцип карьерного роста во всем бесчисленном воинстве сил Тьмы.

Конечно, младшим чинам вроде Ординара и Морона пока рано заботиться о карьере. Папаня не скоро вспомнит о сыновьях, ведь им и тысячи лет еще не исполнилось. Но всем отлично известно, что повелитель только поощряем медленно, а вот на расправу скор и безжалостен. И если в остывании стен канцелярии есть вина капрала и об этом станет известно, то расправа последует быстрее, чем кот чихнет.

Поэтому Морону хотелось поскорее выяснить, в чем причина катастрофы. Котлы должны гореть постоянно, неизменно, пламя может только разгораться сильнее и никак иначе. Громадные ворота, ведущие в котельную, были закрыты. Засов, как ему и положено, светился ровным алым цветом. С той стороны веяло привычным, успокаивающим нестерпимым жаром.

Капрал приободрился, поправил мамонтятину так, чтобы она накрывала голову, как капюшон. Короткий хвостик свесился вдоль его лица, щекоча кончиком обнаженные плеч, заросшие жестким волосом. Морон гордился своей шерстью и считал, что она напоминает медвежью. Ординар дразнился, говоря что брат похож на обезьяну. Сам он был лыс, как колено, но говорил что у него дубленая шкура, как у мегалодона. Ни один из братьев не знал, что это за зверь.

Морон почесал грудь, вздохнул, глубокомысленно запустил палец в нос, но это не помогло. Он все еще не мог понять, откуда идет холод. Бросив брата наслаждаться теплом, капрал повернулся и пошел по анфиладе в обратную сторону от котельной. Выбор казался странным, но нарастающая дрожь показывала, что он двигается в правильную сторону. Двери отделов канцелярии были похожи одна на другую, как две половинки задницы старшего истопника. Только одна, ведущая в картотеку питомцев из внешних миров, была слишком светлой и притягивала взгляд.

Когда он миновал половину пути, за спиной раздались торопливые шаги Ординара. Брат догонял, но Морону хотелось разобраться во всем самому. Он не позволит отнять у себя шанс на повышение! Капрал прибавил шагу, а потом побежал. К сомнительной двери он уже подлетел на всех парах, пыхтя как бизон на льду. Створка оказалась приоткрыта.

Морон толкнул дверь и она обожгла пальцы холодом. В распахнутый проем вырвался морозный туман. По притолоке расползались белые узоры. Старший брат догнал младшего, с разгону толкнул в спину и оба ввалились в замерзшую картотеку. У ящиков, хранивших перечень поднадзорных из небольшой планетной системы с края галактики, стоял их младший братец, Белиал. В руках у него была раскрытая карточка с желтым срезом. Так отмечали поднадзорных, склонных к неподчинению. Раскрытые страницы промерзли насквозь, холод белой туманной рекой лился на пол, лизал стены, выплескивался наружу.

Белиал посмотрел на братьев и голосом, в котором сквозило отчаяние, прошептал:

- Вы пропустили дату обновления клятв на 300 лет! Ведьминская сила разорвала оковы и утекла в человеческий мир...

Старших братьев облило жаром, ладони стали влажными. За такое папа не прощал. Ему уже донесли, в этом нет сомнений. Мольбы, оправдания бесполезны. Их ждал скорый беспощадный трибунал. Младшенький, над которым они издевались, перешагнет сразу несколько ступеней и станет солдатом на 250 лет раньше, чем каждый из них. Потому что место капрала освободиться. Даже двух капралов.

Ординар с Мороном переглянулись и молча поняли друг друга. Штатских не судят так строго, как военных. Ну, отправят в ссылку, заставят отрабатывать. Но даже сил не лишат! Решено, выход из катастрофы нашелся сам собой.

Глава 3

Дом родителей Варги стоял "на выселках", в стороне от большого села, у самого леса. Был он по-таёжному крепким, осанистым, с просторным крытым двором. С торца к избе примыкали хлев и сеновал, объединенные общим навесом и отделенные от палисадника невысоким забором. От крыльца до калитки вела мощеная доской дорожка, по бокам которой мама высадила цветы. Под окнами с белыми наличниками росли в две грядки зелень, петрушка и укроп.

Хозяйство было небольшим, так как родители трудились на общинной земле, как и все соседи. Дед числился лесничим, а бабка многие годы была повитухой и лекаркой. На дальнем краю села, образуя центральную площадь, стояли фельдшерский домик, школа и здание сельсовета аж в три этажа. Только как не было прямых дорог в сторону их села, так при новых временах и не появилось. Сельчане ворчали "доколе", но тихонько ухмылялись в бороды.

Эти края всегда жили на особицу, вдали от любой власти. Люди ценили волю, которую им обеспечивали пади, заросшие дремучим лесом, сопки и бурные реки. Поэтому конная дорога из города в село была, но всего одна. По ней ездили на телегах или машинах, гнали скор на ярмарку. Для своих хватало троп, а чужих здесь не жаловали. И дорогу поддерживали в таком состоянии, чтобы всегда можно было отвадить нежеланных гостей.

Годам к пяти Варга поняла, что между бабушкой и мамой нет согласия. Они не ссорились, но и общались на часто, только по делу. Девочка любила теплые мамины руки, которые пахли вишней и сдобой. Могла подолгу смотреть как мама, уложив косу красивым тяжелым кренделем на затылке, сидит у окна и вышивает или проверяет ученические тетради. Она работала в школе, была уважаема односельчанами, тиха и улыбчива. Родив еще до Варги двух русоголовых мальчишек, больше иметь детей женщина не могла.

Бабку внучка боялась. Из-под этого чувства пробивались ростки уважения и восхищения. Они часто вместе уходили в сад или лес и оставались там одни, чтобы творить ворожбу. В селе делали вид, что не знают о том, чем занималась Лада. Лекарку даже по имени побаивались упоминать, когда кумушки перемывали кости соседкам. Говорили, заворачивая в тряпицу головку свежего маслица на гостинец школьной учительнице, ее снохе: егерша третьего дня вправила колено моему Ванятке, когда он с коня упал - так уже бегает! Или: как зыркнет, так у козы молоко скисает!

Отца Варга видела дважды в день: с утра, когда умывшись, подходила под отцовскую руку поздороваться и получить пахнущий табаком поцелуй в макушку, а потом вечером. К ужину семья собиралась за общим столом. После того, как сытые взрослые переходили к чаю, наступало время неспешной беседы. Обсуждали дела на завтра, заготовки на зиму, успехи старших детей в школе. Отец что-то чертил, высчитывал в своих толстых тетрадях с кожаной обложкой. Дед мастерил Варге игрушки из деревяшек или плел туески для ягод. Это сторона жизни была теплой, как печка в которой пекут пироги.

Но был у девочки и другой мир. Он пах прелыми листьями и хвоей, птичьим пером и звериной шерстью. Уводя внучку в лес, Лада позволяла волчонку показаться. У них с Варгой была договоренность: лес за распадком по склону сопки до земляничной полны и зарослей малины считался "диким полем" для зверя. Другие люди в эту сторону не ходили, потому что места здесь были дикие, мало ягод, много бурелома, а сопка чуть дальше осыпалась камнепадом. Волк говорил, что это - его вотчина.

Варга всегда слышала своего друга где-то в глубине души. Но в лесу, когда ее накрывали запахи и звуки, она позволяла ему проявиться. И тогда сознание человека таяло и уступало место волку. Руки и ноги больше не подчинялись девочке, слух становился в сотню раз острее, глаза видели иначе, запахи обрушивались лавиной со всех сторон. Поэтому Варга затаивалась в глубине и смотрела на мир издалека, словно со стороны.

Перекинувшись, волчонок вставал на лапы и, задрав морду, издавал короткий торжествующий вой. Больше было нельзя, чтобы не слышали люди в дальних селениях и не откликались другие хищники. К пяти годам он превратился в красивого молодого зверя, сильного и ловкого. Иногда, когда удавалось провести Ладу и выбраться из дома ночью, волк серой тенью пролетал десятки километров по тайге. Он выбирал самые темные и тайные тропы.

Только в одну сторону лапы отказывались идти. Туда, откуда веяло родным звериным духом, но старым и почти выветрившимся. Где, он знал это, под корнями дерева сравнялось с землей разоренное волчье логово.

Глава 4

В этом виде (младший с открытым ртом, старшие - с предвкушающим блеском в глазах) братья и были перенесены в Зал заседаний Дисциплинарной комиссии пекла. От кафедры, за которой стоял Глава, веяло пламенем. Плащ на мощных плечах старого черта дымился. Попахивало жженым копытом.

Папа Вельзевул расположился в стороне, на роскошном, но древнем троне с побитым молью бархатом и облезающей позолотой. В его присутствии никто не смел садиться, даже сам Глава. Братья дрогнули и словно стали меньше ростом. Ожидать милости не приходилось, будь ты сын, сват, закоренелый грешник или наивный, впервые оступившийся послушник.

Распахнутая книга архивных записей, источающая леденящий холод, вырвалась из рук Белиала, проплыла по воздуху, глумливо взмахнула страницами напоследок и растворилась в пламени, бушующем за кафедрой. Прозвучал гонг, со всех сторон раздалось громогласное "Зачитать решение". Глава комиссии начал:

- За злонамеренное разрушение Печати оков и способствование побегу заключенной сущности вольнонаемный несовершеннолетнего возраста Белиал призывается к ответу...

- Но я не хотел! - воскликнул младший демоненок.

- За ненамеренное злобное посягательство... - исправился Глава, но его вновь прервали.

- Да я хотел как лучше! - попытался исправить ситуацию обвиняемый.

- Как лучше!? - вновь загрохотал старый черт, а старшие братья впервые посмотрели на младшего с некоторой долей сочувствия. - Так ты хотел добра?

Покрытый еще не растаявшим инеем Белиал задохнулся, побледнел, хотя казалось что дальше уже некуда. Попытался еще что-то сказать и только помотал головой. Вельзевул молчал, трогал пальцем верхний левый клык во рту и, кажется, посмеивался в бородку. Если дело дошло до его щегольски уложенной и стильно подстриженной растительности на лице, то дело было плохо. Хихиканье в бороду было признаком того, что владыка преисподней задумал новую шутку. От этой перспективы у всех заныли зубы.

- Говори ты!

Вперед вышел Ординал. Он попытался вытянуться в струнку, чему помешал торчащий живот, и щелкнул копытами, как кавалерист шпорами.

- Мы пресекли нарушение в заро... - Морон ткнул его в спину, - то есть мы хотели... Мы спешили изо всех сил... Когда мы зашли в архив, он уже... Дверь, она...

- Дверь была заперта? Виновный хотел провернуть свое преступление в тайне! - заявил с торжествующим видом Глава, мнящий себя в этот момент и судьей, и прокурором, и дознавателем. Практически, триедин в одном лице.

- Да, нет же! Я... - дернулся Белиал, но подскочившие мелкие бесы из охранения Вельзевула, закрыли ем рот руками.

- Ты сказал ДА!!! Подсудимый признал вину! - торжественно заключил Глава, стуча по кафедре неизвестно откуда взявшимся судейским молотком. - Ввиду многочисленных отягчающих обстоятельств мы назначаем ему наказание по максимальной мере...

Он бросил вопросительный взгляд на владыку.

- ... в максимальной мере - 1000 лет ссылки в колесо реинкарнации!

- Миры будут назначены дополнительно, - впервые прозвучал голос Вельзевула. - Я выберу их сам. Всем вернуться по местам. Иди ко мне, мой мальчик.

Участники и зрители торопливо покидали зал. Глава дисциплинарной комиссии с легким хлопком исчез в клубах дыма прямо стоя на месте. Морон и Ординар, столкнувшись в дверях и потеряв в сражении по клоку шерсти, пробкой вывалились в коридор. "Повезло заморышу..." раздалось прежде, чем дверь захлопнулась.

Белиал, понурившись, подошел к трону. Князь тьмы взял его за руку и притянул поближе.

- Есть один мир в известной тебе галактике, где у меня остались незавершенные дела. Ты отправишься туда. Не забывай, что Вселенная одна, но у нее есть много параллельных реальностей. И даже время в них течет по-разному. И не злись на меня. Просто пришел твой черед сдавать свой экзамен. Ты уж постарайся...

"Ты уж постарайся". Эти слова звучали эхом, когда Белиала сквозь небытие и забвение уносило туда, где ему придется отбывать наказание за преступление, которого он не совершал. Ведь сущность злой силы вырвалась из заключения только благодаря лени и забывчивости его братцев.

В третьей канцелярии 366 отделения нижнего сектора запасного плацдарма 113 зачистили следы катаклизма, раскочегарили котлы, закрыли на три замка архив и провели реорганизацию. Ординара и Морона поощрили, как раскрывших особо опасный преступный замысел. Их отстранили от работы в картотеке и приставили в помощники к истопнику в Зал адова пламени. В свободное от растопки котлов время им вменялось в обязанность следить за младшим братом и всячески помогать ему.

Все высланные из пекла бесы и демоны считались пребывающими в длительной командировке. Им полагалось довольствие и снабжение для ведения подрывной деятельности в миру соответственно выполняемым задачам. Белиалу должны были при каждом воплощении выдавать повышенный запас сил, доступ к полной информации о мире, прямую связь с пеклом. За этим и собирались присматривать его повышенные по службе боевые братья Морон и Ординар.

Глава 5

В 6 лет Варга узнала, что отныне придется использовать только свое человеческое имя. Ей впервые устроили именины, куда пригласили гостей и других детей из села. Из избы на улицу вынесли лавки, под яблоней накрыли вышитой белой скатертью стол, выставили угощение: именинный пирог, печеные груши, копченые свиные ушки, разносолы и ягоды, медовуху и компот. За стол сели все вместе, и взрослые, и малыши.

Пришли крестные девочки-волка, ученики ее мамы, друзья отца со своими детьми. Вручали подарки, наставляли хорошо учиться и слушаться родителей. Взрослые остались под яблоней, а детвора принялась шуметь и играть. Тогда бабушка (в этот день она повязала на голову красивый платок в цветочек и выглядела обычной старушкой) повела детвору в сад за домом, где на высоком дубе были подвешены качели. Разрешила собирать с деревьев сливу и объедать кусты смородины, но наказала не ломать веток.

До вечерней зари играли в "гори-гори ясно", салки и прятки. Варга любила водить, ведь она всегда всех находила. Чтобы приятели не обижались, она делала вид, что не сразу понимает, кто где спрятался. И немного задерживалась, когда обнаруженный кидался к дубу, чтобы "застукаться".

Когда разгорелась вечерняя заря, а детей стали разбирать по домам разомлевшие от угощения родители, Варга забралась на ветку старой вишни. Она устроилась так, чтобы смотреть в небо и задумалась. Перистые облака на выцветшем от жары небе к вечеру подсветило малиновым заходящее солнце. Девочка не двигалась и вскоре в ветках устроилась лесная сойка, поглядывала искоса одним глазом и чистила перышки. Варга стояла на пороге и хотела продлить этот миг.

Когда человеческое имя стало важнее навороженного лесного, девочка поняла, что ее мир разделен пополам. У нее есть два дома: один из них пахнет сосной, молоком и хлебом, второй только землей и тленом. Но до этого дня именно мир второго дома был больше и ближе. Он манил простором и волей, дарил открытия и возможности, обещал большую силу.

Там, где волк жил по своим законам, она училась узнавать врагов под любой личиной. Не бросаться на фыркающего ежа, потому что он не нападает - он сам боится и защищает свой дом. Не доверять игривому мурчанию пумы, потому что у нее длинные когти в мягких лапах и острые клыки. Не переходить тропу кабана и россомахи. Уступить добычу медведю без боя, потому что Хозяин леса возьмет ее сам, но может и вместе с волчьей шкурой.

Правила охоты помогали выжить, и Варга знала их наизусть, а волк чувствовал нутром. С того момента, как она осенью пойдет в школу, человеческий мир должен затмить волчий. Ей придется учить новые правила, находить друзей и узнавать врагов до того, как они нападут первыми. Варга готовилась завоевывать территорию в том новом мире, в который вступала. И когда она уже делила деревенских на потенциальных врагов, приятелей и просто малозначимых посторонних, чьи тропы лучше не пересекать, Лада позвала ее в хлев.

Варга прошла через сад и вошла в теплую темноту. Сразу у входа куры уже должны были устраиваться на ночь, но сейчас они отчего-то суетливы кудахтали и взмахивали крыльями. В небольшом курятнике ощущался флер только что улегшейся суеты. У дальней стены стояла мать, держала на руках козленка и осуждающе качала головой. Бабка прикрикнула на нее, отсылая на двор. Скрипнули ворота, женщина вышла.

Настала тишина. Девочка поняла, что в загонах и стойле нет ни коровы с теленком, ни лошадей, ни даже козы. Лада манила ее к себе, а руку держала за спиной. В воздухе еще как будто звенели отголоски тоненького петушиного крика. Варга подошла и встала в круг, нарисованный на дощатом настиле чем-то легким, словно пепел от сосновых иголок. Тонкие полоски складывались в узоры и немного пахли хвоей. Она хотела наклониться, чтобы потрогать пальцами загадочные закорючки, но не смогла поевелиться.

Лада протянула обе руки вперед. В левой слабо трепыхался молодой петушок. Клюв его был перевязан странным шнурком, пахнущим волком. Запах показался Варге очень знакомым. В правой руке старухи был нож. Одно движение и из отсеченного горла птицы в подставленный котелок быстро побежала еще горячая кровь. Девочка заледенела. Творилось что-то неправильное. Запахло дымом и полынью, а еще пчелиным воском. В глаза помутилось.

Позже она не могла вспомнить, как оказалась в своей постели. Вроде бы дед отнес ее на руках. Или это был лесной дух, борода которого пахла, как дедова трубка с табаком. В памяти сохранились обрывки напевов, и как отражался свет свечи в котелке, полном чего-то темного и густого. Ей мерещились собственные руки, расписанные алыми письменами, и неподвижный глаз петушка, голова которого отделилась от тушки будто сама собой.

На утро девочка проснулась Веленой. Она не помнила своего другого имени и впервые не слышала тихого присутствия, всегда сопровождавшего ее. Велена спрыгнула босыми ногами на холодный пол, ничто внутри не дрогнуло, не отозвалось. Она пробежалась по нагретым солнечным пятнам, приникла носом к окну. Во дв

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.