Хроники Хранителей. Книга первая: Голос первородной тьмы

V. Шепот забвения

О

ткрыв дверь, Лойд застал в кабинете почти полный состав. Айзек, как обычно, стоял у стола с той небрежной грацией, которая выглядела врождённой, но на деле была выработана годами опасной жизни. Кабинет Кайла резко отличался от остального хаотичного дыхания агентства. Здесь всё было выверено, тихо и на своём месте. Воздух пах дорогим коньяком, старой кожей, воском для полировки дерева и сухими страницами древних книг. За массивным письменным столом из чёрного дерева Кайл изучал какую-то старую рукопись, но, услышав, как вошёл Лойд, без спешки закрыл её и отложил в сторону.

— Цел? — спросил он спокойно. — Значит, ты уже на себе испытал, почему лаборатория — не самое безопасное место в агентстве.

Айзек, даже не глядя на Лойда, лениво добавил:

— Если ты вернулся оттуда с руками, ногами и способностью говорить, это уже свидетельствует о невероятном везении.

Лойд только собирался что-то ответить, но Кайл уже перевёл взгляд с него на Айзека. Его красные глаза были холодны, как два капли вина, забытые на снегу.

46

— Насколько я понимаю, громкая утилизация в трущобах Арканума — ваших рук дело?

— Рук, — невозмутимо отозвался Айзек, опускаясь в кресло без приглашения. — Но не дело. Лекари Смерти оставили нам не только тела, но и сюрприз. Механическую западню и оживший труп.

Лойд, всё ещё не до конца придя в себя после увиденного, не выдержал:

— Но как это вообще возможно? Трупы не оживают. Это просто невозможно. Духи, гули, вампиры, дампиры, Бессмертные Лекари... и теперь ещё это? Что дальше, мертвецы на поводке?

— Этого нам как раз не хватало, — устало произнесла

Мила, стоявшая чуть в стороне с папкой под рукой.

Айзек покачал головой.

— Нет. Это был не совсем зомби. И не оживление в привычном смысле. Скорее, механизм стал причиной принудительной активности. Вероятно, управлялся дистанционно. Но само устройство — без сомнений, дело рук Бессмертных.

Кайл скрестил руки на груди.

— Вопрос не в том, как они это сделали, а в том, как нам с этим бороться и не дать их экспериментам вырасти во что-то куда более опасное.

— Мы уже целую вечность гоняемся за этими Бессмертными, — вздохнула Рия, разводя руками. — И никаких улик. Они даже отпечатков не оставляют.

Кайл медленно кивнул и сцепил пальцы в замок на столе.

— Я уже получил доклад от патруля. Они нашли свидетеля.

Он чуть повернул голову, будто перечитывая услышанное по памяти, и его голос стал суше, официальнее:

— Следователь спросил, видел ли тот что-нибудь в ночь убийства. Свидетель сказал: только тени... и странный свет. На вопрос, какие именно тени, ответил — большие, будто человеческие, но двигались неестественно. Свет, по его словам, был фиолетовый. Как от лампы, но не от обычной.

Кайл сделал короткую паузу.

— А когда патруль прибыл на место, они нашли месиво. И ни одного намёка на то, что его породило. Стандартная работа.

Его взгляд опустился на Лойда.

— А ты, новичок? Каковы твои впечатления от первого выезда?

Под этим взглядом Лойд почувствовал себя не человеком, а страницей, которую сейчас будут читать вслух. Он всё же заставил себя выпрямиться.

— Я... не справился. Чуть не погиб и чуть не испортил всё расследование.

— Зато честно, — заметил Кайл, и в уголках его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. —

Глупость — исправима. Трусость — иногда. А вот ложь...

Он не договорил.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась.

Все в комнате почувствовали вошедшего раньше, чем повернули головы. Воздух стал гуще. Тише. Как будто само пространство собрало плечи.

— Они оставляют отпечатки, — произнёс низкий, бархатный голос. — Но каждый раз новые.

Дез Аррон заполнил собой дверной проём так, будто тот изначально строился под него. Он был почти под два метра ростом, широкоплечий, мощный, но без малейшей тяжеловесности. Его фигура не производила впечатления грубой силы. Скорее — силы, давно привыкшей к самоконтролю. Короткие тёмные волосы мягкими волнами ложились на лоб, густая аккуратная борода подчёркивала волевой подбородок и жёсткую линию челюсти. На нём была бордовая рубашка из плотной дорогой ткани, рукава закатаны до локтей, открывая предплечья, испещрённые тонкой сетью старых шрамов. На правой руке — чёрная кожаная перчатка, сидевшая так плотно, будто была второй кожей. Тёмные брюки, подтяжки, небрежно наброшенный на плечи пиджак — всё в нём говорило о вкусе, но не о щегольстве.

В нём чувствовалась порода. Не аристократизм Кайла и не хищная ирония Айзека. Иная. Порода человека, прошедшего слишком многое, чтобы размениваться на жесты. Того, за кем идут не потому, что должны, а потому, что не сомневаются.

— Не забывайте, с кем мы имеем дело, — произнёс он, проходя в комнату. — Они давно истратили свой изначальный облик. Это уже не люди в привычном смысле.

Это пазл, собранный из чужих частей тела.

Все присутствующие встали почти одновременно. Даже Айзек, до этого развалившийся в кресле, поднялся и чуть кивнул.

— Здравствуйте, глава.

Только теперь до Лойда окончательно дошло, кто перед ним. Дез Аррон. Глава агентства.

Дез остановился в центре кабинета, взглядом медленно скользнув по всем собравшимся. На Лойде он задержался чуть дольше.

— Новенький уже познакомился с нашим гостеприимством, — сказал он. — Жив. Уже неплохо.

В уголке его рта мелькнула почти незаметная улыбка. Потом он перевёл взгляд на Айзека.

— Твой отчёт я читал. Принеси мне устройство, как только Сакрус его разберёт. И... не смотрите так, будто мир только что закончился. Они просто нашли новый способ заметать следы. Значит, мы найдём новый способ идти по ним.

Он убрал перьевую ручку во внутренний карман и добавил:

— Кайл, закажи всем ужин. Обсуждать стратегию на голодный желудок — дурная привычка. А новичку после такого дня полагается двойная порция.

После ужина атмосфера в кабинете изменилась. Еда не сделала разговор мягче, но придала ему ту самую сосредоточенность, которая приходит, когда люди перестают отвлекаться на тело и снова начинают думать головой. На столе разложили карту города, тарелки отодвинули в сторону. Газовый свет ложился на улицы Арканума так, будто это был не план города, а анатомический чертёж больного организма.

Первым нарушил молчание Айзек. Он ткнул пальцем в район трущоб.

— Эпицентр здесь. Но возвращаться на старое место они не станут. Это не хищники, которые кружат вокруг одного логова. Это кролики, меняющие норы. Однако у них есть паттерн.

Его палец скользнул к портовому району.

— Все предыдущие жертвы, связанные с Лекарями, были найдены в радиусе двухсот километров от доков. Значит, порт они используют либо для оборудования, либо для хранения... сырья.

— Логично, — спокойно произнёс Кайл. — Портовые склады — идеальное укрытие. Но обыскать каждый — уйдут недели. И мы потеряем фактор внезапности.

— Может, создать приманку? — подала голос Рия.

Все посмотрели на неё.

— Если они охотятся за свежими органами, — продолжила она, — мы можем дать им идеальную цель.

Подставного бездомного с отслеживающим устройством.

Айзек сразу покачал головой.

— Слишком грубо. Лекари не идиоты. Они десятилетиями избегали нас. Их система отбора жертв куда тоньше. Они берут не просто слабых — они берут тех, кого не будут искать.

Его взгляд скользнул по Лойду, и тому стало не по себе.

— Это фильтр. Они отсекают тех, у кого есть семья, связи, кто сразу станет причиной шума.

«Он прав, — тихо отозвался Сумрак. — Они ищут одиноких. Незаметных. Тех, кого легче вырвать из мира, чем заметить их отсутствие».

— Значит, нам нужно мыслить, как они, — сказала Мила. — Где они возьмут следующую жертву? Не ночлежка. Не притон. Что-то менее заметное.

— Бюро по найму, — сразу ответил Айзек. — Социальные столовые. Места, где отчаявшиеся ищут последний шанс. Нам нужны списки недавно зарегистрированных бездомных и безработных. Одинокие, без семьи, физически здоровые.

— Это возможно, — кивнул Кайл. — Полиция передаст архивы по запросу. Нужна будет подпись главы.

Все взгляды повернулись к Дезу.

Тот до этого молчал, наблюдая, и теперь медленно вынул свою перьевую ручку и раскрыл кожаный дневник.

— Приманка будет, — сказал он. — Но не человек.

В комнате повисло недоумение.

— Сакрус, — продолжил Дез, не поднимая глаз от страниц. — Его последние разработки. Он сумел синтезировать мышечную ткань, пропитанную алхимическими реагентами. Для Лекарей она будет выглядеть как священный Грааль. Орган с невероятными свойствами регенерации. Они не смогут пройти мимо.

Он быстро, чётко начал делать записи.

— Мы подбросим тело с этим органом в морг, который они, скорее всего, контролируют. Рия и Кайл обеспечат наблюдение. Как только они попытаются извлечь орган, мы их возьмём.

— Слишком пассивно, — возразил Айзек. — Они могут послать посредников. Мы получим мелкую рыбу.

Дез поднял глаза.

— Именно поэтому это будет не просто приманка. Орган будет с сюрпризом. Сакрус вживит в него нанетический маячок. Он активируется не при перемещении, а при попытке вскрытия. И приведёт нас прямо в их логово.

Его взгляд на секунду остановился на Айзеке.

— Ты возглавишь штурмовую группу.

Перо вновь заскользило по бумаге.

— И я добавлю одно ограничение, — негромко произнёс он. — На всякий случай.

Он вывел на странице несколько слов быстрым каллиграфическим почерком.

— Не может использовать телепортацию или пространственные искажения.

После этого дневник закрылся с тихим щелчком.

План был готов. Жестокий, чистый и точный.

— Вопросы? — спросил Дез.

Лойд, до этого молчавший, всё же поднял глаза.

— А я?.. Что буду делать я?

Айзек обернулся к нему. На его лице впервые за весь вечер появилось что-то, отдалённо напоминавшее одобрение.

— Ты, новичок, будешь смотреть и учиться. А если повезёт... — он мрачно усмехнулся, — прибереги свои пакеты. Может, ещё пригодятся.

— Вопросы? — повторил Дез, и на этот раз его взгляд медленно обвёл всех присутствующих.

В комнате повисла короткая пауза, нарушаемая только потрескиванием дров в камине.

— Технически это осуществимо, — наконец сказал Кайл. Его пальцы сложились домиком. — Но для инсценировки тела потребуется патологоанатом. Наш. Официальные морги не подходят.

— У нас есть доктор Эмбри в резерве, — спокойно ответил Дез. — Он до сих пор должен нам за историю с вурдалаками в его частной клинике. Сделает всё чисто.

— А если Лекари учуют ловушку? — спросила Рия, теребя край блокнота. — Если просканируют ткань на следы магии или технологии?

— Алхимический состав Сакруса маскирует любой энергетический след, — ответил Айзек. — Он имитирует чистую жизненную силу. Для них это будет как запах свежего хлеба для голодного. Они не смогут устоять. Их же одержимость и станет для них петлёй.

«Хитро, — уважительно заметил Сумрак. — Очень хитро. Использовать жадность врага против него самого. Твой глава мыслит как охотник. Настоящий».

— Тогда мы теряем время на обсуждения, — подвёл итог Дез, поднимаясь.

Его тень, упавшая на карту, на мгновение накрыла целый район города.

— Кайл, свяжись с Эмбри. Рия, подготовь оборудование для слежки. Айзек, собери свою команду. Через двенадцать часов штурмовая группа должна быть на позициях.

Потом он повернулся к Лойду. Тот всё ещё чувствовал себя лишней шестерёнкой в большом, точном механизме. — А ты... — голос Деза стал чуть мягче. — Первая охота на такую дичь — не место для зелёного новичка. Но каждый с чего-то начинает. Будешь на дальней связи. Слушать эфир, следить за показаниями маячков. Если чтото пойдёт не так — немедленно сообщаешь Кайлу. Понял?

— Да, сэр! — Лойд выпрямился так резко, будто от этого зависела его судьба.

— Хорошо, — кивнул Дез. — Тогда приступайте.

Совещание закончилось, и кабинет почти сразу ожил. Кайл уже набирал номер доктора Эмбри, Рия вышла, чтото быстро бормоча себе под нос о частотах и диапазонах. План пришёл в движение. Теперь оставалось только ждать, когда смертельная ловушка захлопнется на тех, кто слишком долго ускользал от них.

Айзек на ходу накинул плащ.

— Ты со мной, — бросил он Лойду. — Покажу, где будет командный пункт. И объясню, что делать, если всё пойдёт к чертям. А оно, — он мрачно усмехнулся, — обязательно пойдёт.

Лойд кивнул и последовал за ним, чувствуя, как страх и предвкушение перемешиваются в горле в один тяжёлый ком.

Они шагнули в густые сумерки коридора. Неожиданно Айзек резко развернулся и небрежным движением бросил Лойду дневник.

— Посмотри.

Лойд едва успел поймать его.

— А... да. Конечно.

Пальцы дрожали. Он открыл дневник примерно на середине. Страницы были испещрены мелким, стремительным почерком и странными символами. И вдруг он замер.

Взгляд буквально прилип к бумаге.

Он попытался отвести глаза — и не смог сразу. Внутри возникло странное чувство. Не понимание. Узнавание. Будто эти символы уже были где-то в нём, только очень глубоко, под слоями забытого.

Он перевернул страницу.

Там был рисунок. Чёрный контур, напоминающий то ли человека, то ли животное в неестественной позе. Но линии были не такими, какими должны быть. Они будто дрожали, изгибались, создавая иллюзию движения. Рисунок менялся прямо на глазах, пульсируя тусклым светом, пока не принял чёткие, тревожные очертания.

— Это искал? — тихо спросил Айзек.

По спине Лойда пробежал холод. Айзек знает. Или, по крайней мере, подозревает куда больше, чем говорит.

Почувствовав его напряжение, Айзек перестал играть в насмешливого наставника. Он остановился и повернулся к Лойду уже иначе. Без обычной иронии. Серьёзно.

— Когда-то и я был таким, — тихо сказал он. — Боялся собственной силы. Не доверял никому. Включая самого себя. Это чуть не стоило мне всего.

Он прислонился к прохладной каменной стене, и тень легла на его лицо, сделав черты резче.

— Я был сыщиком. Лучшим в своём деле. Разум, логика, доказательства — вот что у меня было. Пока на одном из дел я не столкнулся с Духом Проклятий. Сущностью, которая отравляла разум, насылала кошмары и доводила людей до безумия.

Айзек на секунду замолчал, глядя куда-то мимо Лойда, будто снова видел ту сцену.

— Мой мозг искал оправдания. Оптический обман. Галлюцинации. Недосып. Что угодно. Но пули не брали его. Тогда я ещё не знал, что пули не берут духов.

Он медленно выдохнул.

— Он проклял моё сознание. И я начал видеть врагов во всех. В соседях. В прохожих. В каждом лице. На грани безумия моя способность активировалась сама. Я не владел ею. Она владела мной. И я чуть не стал монстром, перебив десятки невинных.

Лойд слушал молча. Холодный, язвительный Айзек в этой истории казался почти невозможным. Но именно это и делало её страшной.

— И тогда появились они, — продолжил Айзек. — Дез. И Кайл. Они избавились от духа. Но меня было уже не остановить. Моя сила вырвалась на свободу и жрала всё на пути. И тогда Дез... — он качнул головой с горьким уважением. — Просто остановил меня. Объяснил, что со мной происходит. Не сдал властям. Не приказал убрать как угрозу. Он протянул руку. Взял меня в агентство. И научил не душить силу, а направлять её. Делать для хаоса рамки.

Контролировать его логикой.

Айзек выпрямился и сделал шаг к Лойду.

— Я не знаю, что именно ты скрываешь. И это твоё право. Но я хочу, чтобы ты понял одно: мы в этом агентстве... все здесь... немного безумная, местами опасная, но всё же семья. И нам ты можешь доверять. Я говорю это не как наставник. А как человек, который уже однажды прошёл через это.

Его взгляд опустился к поясу Лойда, где угадывались очертания Намекона.

— Я видел, как ты передал рисунок Сакрусу. Видел, как ты ищешь ответы.

Айзек достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо пожелтевший лист и протянул его Лойду.

— Я покопался в старых архивах. Дневник профессора, который я тебе дал... должен помочь.

Лойд уже собирался что-то сказать, но Айзек вдруг крепко хлопнул его по плечу. И на его лице впервые мелькнула не язвительная ухмылка, а почти отеческая улыбка.

— Не торопи себя. Но и не застревай в прошлом. «Оно, — сказал он чуть тише, — имеет привычку догонять».

После этого он развернулся и растворился в сгущающихся сумерках коридора, оставив Лойда наедине с тяжёлыми мыслями, восхищённо жужжащим Сумраком и древним секретом, который теперь теплился у него в руках.

VI. Онейрон: Истоки

А

йзек вошёл в свой кабинет, сбросил плащ на вешалку и тяжело опустился в кресло. Кожаный муар тихо скрипнул, принимая его вес, как старый соучастник, слишком давно привыкший к подобным вечерам. Он запрокинул голову и уставился в потолок, где паутина трещин расходилась по штукатурке, как карта давно забытых сражений, в которых никто уже не помнил победителей, но все ещё жили последствия.

Он глубоко вдохнул.

«Семья, значит...» — мысленно повторил он собственные слова, и губы его скривила горькая усмешка.

Ирония была гуще трущобного смога.

Он, человек, который всю взрослую жизнь полагался только на холодный разум, контроль и дистанцию, теперь говорил кому-то о доверии, о семье, о том, что не обязательно тащить всё в одиночку. Стоило этой мысли оформиться до конца, как прошлое тут же подняло голову, словно только этого и ждало.