Поляна счастья
Пирон за окнами вагона осветили фары. Прямо к поезду подъехал автобус. Входили в вагон люди в костюмах из сериала про Пуаро. Звучала немецкая речь, Наталья Васильевна отвечала без запинки. Поезд тронулся, туристы пригласили попутчиков в ресторан, в бар, в салон. Она потом размышляла, почему в тот же вечер не поняла семейную структуру этого общества.
Её ввело в заблуждение, что здесь были пары из Европы, мистер и миссис, герр и фрау, менэйр и мефроу Были русские со своими иностранными половинами. Дамы пришли в салон в исторических вечерних платьях. Её собеседницы переместились из Москвы, из 20 и 21 века. Они оживлённо делились впечатлениями с ней, как со свежеприбывшей. Нереальность происходящего сбила с толку.
А мужчины уже пили. Он влился в коллектив. С ним с удовольствием говорили на дежурную светскую тему. Они, мужчины, в своё время понимали, куда катится мир! Надо было громко высказаться, когда молодёжь глупела, а женщины пытались переделать законы природы!
Женщины объясняли, что этот мир прекрасен. Больше не надо томиться на работе за мизерную зарплату. Пусть этим занимаются мужчины. Елена Алексеевна, мы все жили и боялись, что мужик сольётся в закат. У нас сейчас базовый доход, это настоящая гарантия свободы!
Она спросила про спектакль в театре. «В наше время танцевали лучше». Вы же понимаете, многим вещам надо учиться с детства, например, балету. А мировые бюрократии запрещали всё, что могли. Эти уроды запретили говорить о профессиях с детьми до совершеннолетия, чтобы не влиять на свободу выбора. Балетные и музыкальные школы запретили. Следуя такой логике, надо было запретить спорт, но не запрещали.
«Я как раз из времён этой радикальной реформы. Меня мама отдала в три года на фигурное катание» – рассказывала перемещённая из Москвы. «Знаете, «Общество возрождения русского балета» все поддерживают, я тоже. Но если заведётся возрождатель русского фигурного катания, найду и застрелю».
Русские дамы пошли в чьё-то купе петь русские песни, по дороге запели «Широка страна моя родная». Она сбежала на свою верхнюю полку. Душил ужас от возрождения самодеятельности. Терзал комплекс неполноценности. Она не слышала, когда вернулся спутник.
Она проснулась до рассвета. Прислушалась к организму, но голова не болела. Возможно, из-за того, что она не курила вторые сутки. Прошла по пустому коридору в роскошный туалет. Обтёрлась мокрым полотенцем. Вернулась в купе и устроилась так, чтобы смотреть на то, что осталось от Тюмени.
Вадим Вадимович зашевелился. Она посмотрела вниз. Он сидел в своём костюме «Адидас» и изучал цифру на карточке.
- Доброе утро. Как самочувствие? – она намекала на вчерашние подходы к бару.
Но он чувствовал себя великолепно. Он вчера вспомнил, что службу в Советской армии проходил на флоте. В радиоразведке. Переводчиком.
- У нас полдня впереди. Есть время серьёзно поговорить.
«Вот и началось» - подумала она. А разве могло быть иначе? Она никогда не нравилась мужчинам, которые были ей симпатичны. Мужчины предпочитали девушек без очков, накрашенных и глупеньких. С ней с удовольствием обсуждали политику и рекламные кампании, с ней соревновались в цитировании «Двенадцати стульев», Стругацких и советских фильмов. Но с презентаций и корпоративов уходили с другими девушками.
К завтраку туристы являлись в повседневной одежде. Женщины в просторных юбках и тонких мягких свитерах, в тех самых лосинах с носочками и в удобных туфлях. Еду развозила самоходная тележка. Омлет с грибами, хрустящая булочка и густая сметана в тонком стакане, с гранёным узором, как из «Книги о вкусной и здоровой пище», отвлекли её от грустных предчувствий. Старшая москвичка приветливо улыбалась. Архитектор, путешествует одна Елена улыбнулась в ответ, взяла свою сметану и пересела.
Ну, пусть оно случиться, предстоящее объяснение. С москвичкой было интересно. Она в новой жизни изучала сталинскую архитектуру, писала книгу, читала видиолекции, работала над проектом с коллегами из трёх стран. Без ис-ин и глобального интернета было бы нереально. Елена рассказала о загадочной водонапорной Башне в Новосибирске. У москвички загорелись глаза. В Еврозоне настоящий культ водонапорных башен, общество «Тамплиеры».
«Вы догадаетесь, почему всех тянет к башням? Фрейд не причем. Это архипамять. Башни напоминают дерево, утёс. Туда можно забраться, если нападёт саблезубый лев. Башни вселяют чувство безопасности. В моё время еще не было понятия психокомфортная среда. Например, округлые формы снижают тревожность, а прямоугольники, в которых мы жили, создают дискомфорт».
«Ваша Башня построена в стиле неоклассицизма с элементами арт-деко, считается эталоном пропорциональности. У вас должен быть хороший вкус, если вы еще в детстве почувствовали»
Вадим Вадимович аккуратно встрял. Рассказал про башню в готическом стиле, в посёлке под Нижним Новгородом. Они обсудили мотивы людей, живущих в башнях, в маяках, в мельницах Вадим Вадимович тихо удалился. Москвичка сказала «Мне надо оформить записки про Новосибирск. Приходите через пару часов в салон, поболтаем». Тогда Елена решилась спросить.
-Вы напрасно стесняетесь, пришедшие с гордостью говорят, откуда их переместили. Я из 1982 года. Я пока живу одна. Мне было нужно совершить что-то невозможное в прошлом, что бы поверить в новое время. Но я перееду из Амстердама. Чувствую, что пять лет каникул после прелестей социализма – уже слишком. Когда закончим проект, мы с коллегой образуем ячейку общества.
Елена вошла в купе, взяла сумку, куртку
-Вы Не понял!
-Давайте без этого. Мы взрослые люди. Я знаю все, что вы мне скажите. Со мной ни о чем невозможно договориться. Никогда не поймёшь, что от меня ждать. Я не могу жить, как все нормальные люди. У меня завышенные требования к другим. Я кому угодно могу испортить настроение. Я не умею себя вести, как все женщины.
Он забрал у неё вещи и усадил на диван. Она притихла. Несмотря на брюшко, он оказался сильным.
-Ваши башни напомнили, что я работал восемь месяцев в Нижнем Новгороде. Должны знать, за Волгой, на реке Керженец, жили старообрядцы. Так вот, в тех краях председатель колхоза выкупил фермы и строил колбасный заводик. А я предлагал силовое оборудование. Он уговорил остаться на выходные, съездить на рыбалку. Там я провёл два незабываемых дня. Представьте, на лесной запруде надувная лодка, рассвет, из тумана появляются сосны со всех сторон Думаю, в прошлой жизни я переехал в тот колхоз на постоянное жительство. Я понял, что здесь хочу найти похожее место. Среди природы, на берегу реки, с хорошим русским домом. Елена Алексеевна, вы до сих пор не поняли, что нам подарили по двадцать лет? Может, в раю, может, в каком-нибудь эксперименте. Я считаю, надо брать, пока дают.
-А я вам зачем?
-А почему я должен отказываться от вашей компании? С вами есть, о чем поговорить долгими зимними вечерами. Книги мы читали одни и те же. Учились в советских ВУЗах. Вы родились в 62, я – в 57, в женских журналах пишут, что это оптимальная разница в возрасте для совместной жизни. Вы сами сказали, что мы взрослые люди. Значит, вы сейчас не побежите фату примерять.
- Как я поняла, дом здесь дают семейным парам?
-Написано, что должен быть союз как минимум двоих. Давайте такой союз создадим.
- Договорняк? Ну, вы устроитесь электриком в местном колхозе. Мне что делать в русском доме?
-Грибы солить, кормить гусей, заказывать обед и ужин, в амбар и погреб заглянуть, хозяйский глаз повсюду нужен. Я тоже знаю стихи. Пушкин.
-«Граф Нулин».
-Пять вам по литературе. Давайте лучше к делу, - он открыл лептоп. – Смотрите, какие места нам для счастья показал ис-ин. Помните, мы заполняли тесты? – она посмотрела. Вадиму Вадимовичу очертили область, близкую к границам Владимиро-Суздальских земель. Ей рекомендовали её родной город и Санк-Петербург, но она уже выразила несогласие с выводами искусственного разума.
Он вывел на экран заполненную заявку. Нажали все нужные кнопки.
Он сходил за стаканами, достал свою начатую бутылку виски, налил понемногу. Чокнулись, выпили. За окном однообразные сосны Западной Сибири сменили холмы и невысокие горы. Подъезжали к Уралу.
-Моя жена всю жизнь проработала на одном месте. Младшим научным сотрудником в НИИ радиофизики. Зарплата у неё была символическая, но она гордилась. Особенно в 90-тые. Даже когда я стал зарабатывать очень прилично, она не хотела уволиться, заняться сыновьями и домом. Не упускала случая напомнить, как я почти год сидел без работы в 92. – «Вовремя вспомнил, дурак лысый» - подумал он, кашлянул и спросил:
-Елена Алексеевна, а вы молчите о том, что хотите в этом обществе процветания и безграничных возможностей.
-Вы подрезали крылья моей мечте. Хотела пойти в продавщицы. Здесь я нигде не видела покупательского ажиотажа. Можно сидеть у прилавка, целый день поглядывать на вход и пилить ногти. А вечером смотреть фильмы и вносить в них сюжетные правки. Должна быть такая функция в домашних кинотеатрах. В телекомпании бродила идея сериала по письмам зрителей, но тогда не было технических возможностей.
Той рекламы, которой занималась я, больше нет. Это был эпизод в истории цивилизации потребления. А инженер из меня условный. Я работала несколько лет на заводе, в технологическом бюро. Меня не могли уволить, а я ни одной сложной технологической карты не могла написать, потому что у меня всё время болела дочь. Так что вы меня спасли от одиночества, буду варить вам борщ и стирать ваши носки, пока мы оба не озвереем.
-Вы умеете испортить песню, - сказал он – Если бы искусственный интеллект еще немного подумал, он бы тюнинговал женщин вроде вас. По образцу степфордских жен.
-Каких жен?
-Вы не смотрели фильм?
-Нет.
- Вас же переместило раньше! На «Жен» меня повела моя жена. Это сказка для феминисток. Если захотите посмотреть, найдите фильм 1975 года и наберитесь терпения. Там есть пророческие мысли. Когда Голливуд взялся клепать ремейки, я старался находить первоисточник. Был в Ленинграде такой любительский клуб, обменивались кассетами. Я получал удовольствия больше, чем от компьютерной графики.
-Например?
-«Сабрину» с Фордом вы смотрели? В 50-тые вышла «Сабрина» с Одри Хепбёрн. Кстати, моя любимая актриса. Старый черно-белый фильм гораздо интереснее. Он смешной.
Они оба поняли, что им не хочется выяснять отношения. Им надо обсудить целый список фильмов. Поговорить о них в прошлой жизни было не с кем.
Из Екатеринбурга шли прямые поезда до Владимира. Но пришлось бы ждать сутки. Их поезд-вояж днём останавливался в Екатеринбурге и отправлялся рано утром до Перми. Вечером туристам предлагали концерт местного хора в оперном театре. Они решили провести время в пути и посмотреть на Уральские горы
Вадим Вадимович пересказал мнение европейских мужчин о демографической катастрофе. Доминировала гипотеза, что всеобщее школьное образование разрушило естественную структуру общества. Наблюдения за стайными животными показали, что детёныши, выращенные вне стаи, без примера взрослых особей, не могут нормально охотиться и размножаться. Бюрократия растягивала сроки заточения в школе, у взрослых мужиков и баб закрепляли подростковое поведение. А потом удивлялись, куда катится мир!
Туристы позвали составить компанию в театре. Она сказала, что неважно себя чувствует. Женщины выразили понимание. Все ушли, она снова прислушалась к организму. Признаков мигрени не было, но с организмом что-то происходило. Она прилегла на нижнем диване и тут же крепко уснула.
-
Глава 5 Сказочный Еловый Мыс
Вадим Вадимович по-рыцарски накрыл её одеялом и переночевал на верхней полке. Утром женщины искренне интересовались самочувствием. Москвички посвятили в женские тайны: переход для женского организма проходил не всегда гладко.
Как ни пошло звучало, попавшие в этот мир девственницы были не бесплодными и могли родить от мужчины из прошлого, или от рожденного и живущего в настоящем времени. Женщины после перехода испытывали недомогание разной степени тяжести. Молодая москвичка пересказала шутки о том, что ис-ин учел мужские фантазии. «Рогнеда Фёдоровна, настоящая женщина остаётся загадкой даже для искусственного интеллекта» - говорил русский турист. «Ис-ин не может идеально копировать тайну природы».
Перегон до Перми пролегал по Уральским горам. Туристы любовались видами и обсуждали успех восстановления Транссиба. Вадим Вадимович признался, что видит Урал впервые. Дальше Урала он всегда летел на самолётах из Москвы. И в Перми в прошлом не бывал.
А за прозрачной стенкой салона сменяли друг друга виды на склоны гор. Там таяли снега, стояли хвойные леса, текли реки, скальные выступы поражали воображения. По склонам бежали животные, при рассмотрении в бинокли – козы. Природа прекрасно справлялась без человека. Одичавшие овцы и козы ели реликтовую флору, потом вдруг неизвестно откуда появились барсы и североамериканские пумы, и съели лишних копытных.
Фауна установила баланс, из всех экологических щелок вылезали забытые живые существа. Камеры наблюдения в лесах фиксировали соболей, выхухолей и горностаев. Границы заповедников исчезли, Урал превратился в один большой природный парк. О том, что цивилизация еще не совсем погибла, напоминали только рельсы, старинные мосты и технические сооружения.
О Перми они знали немного. Газеты в прошлом писали о хореографическом училище и зоопарке. На месте зоопарка теперь стоял памятник героям. Старенькие биологи однажды поняли, что больше здесь некому работать, и научили животных жить на свободе.
В Перми туристы, впечатлённые красотой Урала, попрощались и выразили надежду встретиться на концерте «Общества возрождения русского балета»
Они решили, что на концерт надо сходить. Когда случилось первое массовое пришествие людей, из прошлого переместило балерин прямо в пачках, но в разных местах планеты. Они нашли друг друга в новом времени, и потрясли деградирующее человечество своим искусством. Их считали героинями. Они жили гораздо дольше многих перемещенных.
Елена и Вадим Вадимович посмотрели первое отделение концерта, и вернулись к поезду.
Им предстоял последний этап их путешествия. По пути к вокзалу он рассуждал, что принял правильное решение оставаться на русских землях, в Рунете. Запад ещё в двадцатом веке мог построить вот такой красивый новый мир, но очередной раз не устоял перед варварами. Европа обречена повторять ошибки Рима.
Поезд тронулся. Вадим Вадимович взялся за спинку дивана, чтобы готовиться ко сну. Позвонила проводница и сказала, что им пришли приглашения. Они схватили телефоны и лептопы.
Наталья Васильевна зашла с дежурными вопросами, но она явно хотела что-то сказать. Вадим Вадимович предложил посидеть, попить чаю, если правила допускают. Проводница сказала, что лучше пройти в ресторан, к самовару. Не возражаете, если приглашу подруг? Вы компанейский человек, Вадим Вадимович, вы нигде не пропадёте!
Они посмотрели приглашения. Одно место называлось экоструктура, «Горьковская Голландия». Другое – деревня-агропост Еловый Мыс, форпост. Это означало, что поселение находится на границе большой необитаемой территории, в прошлом Клязьменского заказника.
Наталья Васильевна и две свободные от дежурства женщины из персонала пили чай из стаканов с подстаканниками (официальный талисман железных дорог), ели варенье, подарок сибирских друзей, и рассказывали.
Если бы не это чаепитие, выбор мог пасть на экоструктуру. Вид зданий обтекаемой формы на островах, на высоких столбах-опорах, отвечал их детским представлениям о фантастическом будущем. Столетия назад вода Горьковского водохранилища просочилась через заброшенный шлюз. На донных осадках фантастические механизмы выращивали фантастические растения. Биорудник. Растения впитывали редкоземельные элементы. В поселениях не было исторических зданий. Поля на зиму затапливали, как в древнем Египте. Это был уже древний совместный проект местных деятелей, ис-ин, и архитекторов из Еврозоны. Многое жители промышленного Нижнего Новгорода переехали туда.
Они смотрели фильм местных и пришлых о работе и быте. Зимой горьковцы гоняли по льду на разных приспособлениях. Женщины демонстрировали групповое фигурное катание. Простенькое, но с сияющими лицами. Взрослые люди в трико, как у астронавтов в «Стар Треке», с восторгом что-то рисовали. Оказалось, стенгазету. Елена сказала, что надо посмотреть второй вариант.
Еловый Мыс находился в Гороховецком уезде, на высоком берегу Клязьмы. Агропост при энергостанции Ветровое. Наталья Васильевны с волнением рассказала, что попала в новый мир как раз возле Елового Мыса. Там место перехода оказалось в лесу.
-В деревне живут людены.
-Свехлюди? – встрепенулась Елена.
-Обычные люди. Ни телекинеза, ни телепатии не наблюдается. Но все очень умные и живут долго. – Наталья Васильевна принесла свой лептоп, показала фотографии – Это известный повар, он жил в Москве до революции, попал ещё в первый переход, в первые часы. Вот солдаты, шли из окружения в 41, из лета попали в зиму. Эта красавица – немка, с 3 года, она до сих пор делает вид, что ничего не помнит.
Они рассматривали фотографии праздника на берегу реки. Мужчины были одеты причудливо: дореволюционные толстовки, джинсы с сапогами, картузы, бейсболки. Женщины - в цветастых платьях с пышными юбками, в стиле нью лук. Деревня очень живописно раскинулась на террасах крутого берега. Дома окружал еловый лес.
- Я жила там два года.
-Что же вас заставило уехать? – с интересом спросил Вадим Вадимович.
-А я всегда хотела посмотреть на другие страны. Как только научилась читать, еще в прошлом, я прочла книгу «Дети капитана Гранта», ещё дореволюционную. Сейчас её никто не помнит. А в Еловом Мысе ко мне очень по-доброму относились. Но они все живут очень долго, все прочитали по целой библиотеке и каждый день слушают классическую музыку. Получили по два образования, а кто и больше. Их главный, они называют его господин плановик, почётный гражданин мира. Я всегда понимала, что они умнее. Сейчас я сама выучилась, у меня диплом управляющей гостевыми заведениями
-Хостел менеджер, - решала перевести девушка Малена. Наталья Васильевна кивнула, улыбнулась: «Говорим по-русски!». Продолжила:
- Такой умной, как они, никогда не буду. Разный уровень. Учиться надо, пока ты молодой.
- А какой там лес?- спросил Вадим Вадимович.
-Там лес на горах и огромные леса за рекой! Мужчины охотятся. Всю зиму готовят дичь, свиней и кур режут только на праздники. А рыбин каких из Клязьмы тащат! Осетров! Грибы солят бочками и отправляют во Владимир!
-Вы любите грибы собирать, Елена Алексеевна?
Она кивнула. У этой сказки должен быть подвох, но разобраться можно будет только на месте.
-Если согласны, напишите им скорее. Поезд остановится по расписанию, на станции Великово, мы выгрузим посылки. До Гороховца всего 14 километров и еще немного до Ветрового.
-А мы не должны отмечаться в бюро перемещенных?
- Напишите, а я заверю. В новом времени все просто с документами.
Девушка-проводница из натуральных биологических потребителей сказала, что раньше все можно было делать с телефона, и фотки на телефоне смотреть. Разница между настоящими людьми и идеализированными копиями была очевидна. Рядом с Натальей Васильевной девушка смотрелась почти жалко. Высокая, сутулая, с лишними килограммами на талии, с нездоровой кожей. Её волосы разделял пробор, одна половина обесцвечена, другая – красно-коричневая. Наталья Васильевна предупредила, что девушка Малена не глупая, ведёт о Транссибе ежедневные репортажи.
Елена даже поняла, о чем речь. Почти коллега.
Девушка старалась говорить на правильном русском, но проскальзывало «видосик лайнить», «пушить», «фемы и мэны» из современного пиджина. Манеры у неё были нервные. Она спросила, можно ли рассказать о встрече с новыми пришедшими в отчёте. Вадим Вадимович слегка напрягся при слове «отчёт», понял, что речь идет про дневник на сайте, и разрешил. Елене было всё равно, она знала, как быстро проходит любая слава.
От Малены они узнали про эру смартфонов, которую оба не застали. О том, как ис-ин проявил злую волю. Жестко разделил функции, которыми производители смартфонов пичкали свои устройства. Запретил распространять видео. Теперь разрешалось или писать алфавитом, или вести голосовой диалог. Вычислительные мощности были нужны искусственному интеллекту, а люди их занимали бессмысленными видео.
Для фиксации изображений пользовались отдельными фотоаппаратами и видеокамерами. Телефонам оставили простые функции (позже они узнали, что телефоны – это еще и радиоприёмники местных станций).
Вторая собеседница работала в технических вагонах. Оля из 2028. Она сказала: «Смотреть было страшно. Все в очках. Ходят со смартфонами, и шею тянут, как черепахи». Она показала.
Поговорили на вечные русские темы, о смысле жизни и о боге. Оля пробыла в новой жизни всего 2 года. Её позвоночник уже выпрямился и лицо разгладилось. Она даже улыбалась, но иногда выражение становилось скорбным. В прошлой жизни у неё была ужасная судьба. Она работала уборщицей на вокзале, хотя училась в колледже туризма и сервиса.
-Мы бы все жили долго, как людены. Если бы жили по совести.
-Оля, ты многих помнишь, кто жил по совести, не пьянствовал, не воровал, и жил счастливо.
-Нет. Потому что так должны были жить все, чтобы получилось.
- Ольга думает, что ис-ин - это что-то вроде бога-надзирателя.
-Правильно. За всеми надо следить, чтобы жили честно и по закону. Даже бог не мог правильно судить, когда людей много развелось. Вот и придумали такой компьютер.
- Бог или люди? - Вадим Вадимович заинтересовался.
-Люди, конечно. Бог там, в космосе. Люди без компьютера не могли до простых вещей додуматься.
-Например?
-Да хоть про унитазы. Без компьютера даже не могли придумать, как сделать так, чтобы не влезали на унитаз ногами. Решили даже, что мужики и бабы должны в один туалет ходить.
Все посмеялись, представив.
-Охамели все совсем, и мужики, и бабы, стыд потеряли, когда им рядом, в кабинках пришлось свои дела делать.
«Вадим Вадимович, вот христом богом прошу, не пейте, когда вам будут наливать. Это вас не пугают! Я сама чуть не померла по новой, когда решила выпить на радостях».
-Не буду, - пообещал он.
Судьба Натальи Васильевны их потрясла. Она попала в новый мир из города Горький. Её мать ушла с детьми из деревни от голода, на стройку ГАЗа. Младшие сёстрёнки умерли в первую зиму, потому что люди жили в палатках. Не было даже печей. В кострах грели камни и насыпали на середину палаток. Девушка Малена записала этот рассказ. Потребители решили, что это описание чьего-то кошмарного сна, люди так жить не могли.
Потом строители и рабочие жили в бараках. Дети ходили в школу в страшных обносках. Она помнила, как открывали Дворец пионеров и Дворец Культуры. Все восхищались, сколько сделала советская власть. «Теперь понимаю, что это было ужасно. Строить дворец с паркетом и хрустальными люстрами, пока дети живут в одном бараке с пьяными мужиками».
Она помнила, как во время войны ГАЗ разбомбили, её мать погибла. Она бежала к развалинам в отчаянии и вдруг оказалась в лесу. Тогда ей было 19. Среди кошмара первых пятилеток она хорошо училась в школе и в ремесленном училище. Вадим Вадимович встал, выразил уважение. «Я вас понимаю. У меня мать блокадница».
Они прошли в свой пустой вагон. До станции назначения оставалось совсем немного. Решили поспать, неизвестно, что будет завтра. Когда она вернулась в купе из коридора, она увидела, что Вадим Вадимович выложил рядом с лептопом свой швейцарский нож. Ей стало любопытно.
С верхней полки она смотрела, как он раскручивает винтики на корпусе и складывает в мыльницу. Снял крышку. Засмеялся.
-Елена Алексеевна, не спите? Спускайтесь, это надо видеть!
Корпус заполнял вспененный пластик. В нём утоплена чугунная пластина. На крышке изнутри - надписи на разных языках.
«Друг, поздравляем. Ты догадался. Память и операционная система на кристаллах 5х7. Если угадаешь, где они, получаешь +1 к ББД».
- Чтобы не носили лептопы с собой. Были бы они легкими, все бы пялились в экран на любом сидячем месте. Вы догадались, где материнская плата?
Она просто сказала «Нет».
- В пластине. Пенопласт легко расковырять. Теперь нужен кто-то из пришедших с пятилетним стажем, чтобы заверить мой ответ. Наверное, такие правила, чтобы заставить людей разговаривать друг с другом. Вы теперь понимаете логику искусственного интеллекта?
Было очень стыдно, но она снова сказала «Нет». Она решила подумать над достойным ответом до утра.
Поезд замедлял ход перед станцией. Они стояли в тамбуре с Натальей Васильевной. Их лептопы влезали в сумки только вертикально.
Проводница открыла дверь и крикнула «Привет! Как у вас, все по-прежнему отлично! Принимайте гостей!»