Толмач. Кровавая схватка

– Ну, верхом ему тут ездить не придётся, – задумчиво протянул Егор. – А сам он как? В бою ловок или так себе?

– Добрый казак, – решительно заверил Михалыч. – Не свезло токма. Словил пулю в бою, вот теперь и мается. И силы есть, и руки ловкие, и голова светлая, а служить не может. И к крестьянскому делу не годен.

– Отправь Макара, пусть сюда его привезёт. Поговорим, а дальше, как бог даст, – чуть помолчав, решительно скомандовал Егор.

В его делах толковый боец, тем более молодой, дорогого стоил. Мысль собрать свою команду его не покидала. Так что предложение дядьки было, что называется, в строку. Обсуждая поднятую тему, они не спеша попили чаю и, слегка осоловев от съеденного, отправились отдыхать. Точнее, это Михалыч отправился по своим делам, Егор, выбравшись на крыльцо дома, присел на вычурную скамейку, установленную тут же, и, откинувшись на спинку, задумался.

Нарочные от дядюшки приезжали в имение регулярно, привозя тексты для перевода и его письма. Но сам Игнат Иванович не появлялся в имении уже полгода. Судя по некоторым намёкам, дела в столице закрутились непростые и у всех серьёзных служб холки были в мыле в буквальном смысле слова. Чуть усмехнувшись, Егор покачал головой и, в очередной раз вздохнув, тихо проворчал:

– Верно в моём прошлом говорили. В этой стране власть может быть какой угодно, только не слабой. Так что не миновать нам революции. И к Насте не съездить. Она снова на дежурстве, – сменил он тему, вспомнив о любовнице.

Отношения с молодой вдовой сложились к их обоюдному удовольствию, но в них не было той страсти, что была между ним и Катериной. Да, Настя была приветливой, ласковой, но не умела зажигать его одним взглядом, как это было прежде. И хоть темперамента женщине было не занимать, парню всё равно чего-то недоставало. Чего именно, он и сам не особо понимал, но делал всё, чтобы ни в коем случае не показать этого любовнице. Обижать ни в чём не виновную женщину он не хотел.

Из состояния задумчивости парня вывело появление знакомой кареты. Выбравшийся из неё жандармский ротмистр, весело поздоровавшись, спросил, едва не пританцовывая от переполнявшей его энергии:

– Что это вы, Егор Матвеич, столь хмуры? Случилось чего?

– Слава богу, нет, – улыбнулся парень в ответ. – Просто сижу вот, думаю, какую ещё мануфактуру придумать, да что-то ничего толкового на ум не приходит. Вы по делу, или случилось чего? – сменил он тему.

– По делу, – кивнул жандарм. – Тут намедни сообщили, что вы опять кого-то револьвером пугали. Так ли?

– Три каких-то зарвавшихся хама в кофейне бузить вздумали. Пришлось угомонить, – отмахнулся Егор. – Заведение то мне нравится, и потому молчать в подобных случаях я не стану, – добавил он на всякий случай.

– Ну, его превосходительство примерно так и сказали. Тем более что всё даже без стрельбы обошлось, – понимающе усмехнулся ротмистр.

– Это кому он такое говорил? – уточнил Егор, мысленно подобравшись.

– Полицмейстер московский ему визит наносил и попенять вздумал, что, мол, его протеже смеет с полицейскими чинами, как с дворниками разговаривать, – ехидно усмехнулся жандарм.

– А нечего всяких ростовщиков покрывать, – зло фыркнул Егор, тут же напомнив ему старое дело.

– Ох, и злопамятный вы, Егор Матвеич, – не удержавшись, аккуратно попенял ему ротмистр.

– Я не злопамятный. Я просто злой и память добрая, – ляпнул парень, прежде чем сообразил, что именно несёт.

– Ой, уморили, – простонал ротмистр, залившись громким, заразительным смехом. – И как только у вас получается столь быстро на любое слово ответ находить?

– Я на шести языках думать и говорить умею. Ужели хоть на одном ответа не найду? – тут же выкрутился Егор. – А, по чести сказать, не начни они на меня дела лепить, я б про них и не вспоминал. Да и ведут они себя порой так, что ажно руки чешутся рожи начистить.

– Объясните, сделайте милость, – попросил жандарм, входя следом за парнем в кабинет и продолжая тихо подхихикивать.

– Да тут и объяснять нечего. Вошли в кофейню, увидели, что я сижу с оружием и под прицелом ту троицу держу. Так ведь не их спрашивать стали, а первым делом на меня насесть попытались.

– Так ведь оружие было у вас, – развёл жандарм руками.

– И что? – возмутился Егор. – Оружие в империи не запрещено. И то, что тех троих я под прицелом держу, должно было им с самого начала сказать, что те трое не сами по себе, а в чём-то виновны. Иначе зачем мне оружие?

– И верно, – помолчав, смущённо согласился жандарм. – Да только из-за тех нападений и бомбистов на оружие полиция, как бык на красную тряпку, реагирует.

– Ну, будь я бомбистом или террористом, их прихода дожидаться бы не стал, – фыркнул парень, усаживаясь за стол. – Сделал бы своё дело да ушёл. Все эти ссылки на оружие и террористов – просто возможность прикрыть своё нежелание думать. А неумение пользоваться собственной головой – это суть нежелание делать порученное им дело надлежащим образом. Что для подобных служб попросту неприемлемо. Думаете, с чего те террористы так осмелели?

– И с чего бы? – насторожился ротмистр.

– Да с того, что отлично понимают, что полиция с ними лишний раз связываться не желает. Страшно. Нет, понятно, что и там добрые офицеры служат, и что нередко случается, что они головами своими рискуют, но таких, увы, мало.

– Не могу с вами согласиться, Егор Матвеич, – помолчав, задумчиво вздохнул жандарм. – Понятно, что в службе той святых нет. Но и обвинять всех вот так, огульно, тоже нельзя.

– А разве я кого-то обвинил? – иронично усмехнулся Егор. – Нет. Это не обвинения, а моё личное мнение. И сложилось оно не на пустом месте, а по опыту общения с той службой. Вот и всё.

– Ну да. Обидели они тогда вас крепко, – припомнив кое-какие эпизоды, вздохнул ротмистр.

– Я, сударь, не девка, чтобы обиды таить. А вот верить им я более не стану. Ну да господь им судья. Давайте делом займёмся, – свернул Егор тему.

Кивнув, жандарм достал из сумки бювар и, вынув из него нужную бумагу, протянул её парню, обратным движением прихватив со стола чистый лист и карандаш. Пробежав текст взглядом, Егор удивлённо хмыкнул и, качнув головой, удивлённо проворчал:

– Писано на арабском. Странно. Прежде из вашего ведомства подобных бумаг не мелькало. Вот не иначе с британца какого сняли.

– Егор Матвеич, вы меня так не пугайте, – растерянно проворчал ротмистр. – Вы словно ведун какой. По одной бумаге сказать можете, откуда она взялась.

– Неужто угадал? – с интересом уточнил Егор.

– Как в воду смотрели, – растерянно кивнул жандарм.

– А ведь на самом деле штука-то нехитрая, – вздохнув, принялся пояснять парень, чтобы хоть как-то сбить его с мистических настроений. – В Аравии, где на сём языке говорят, как таковых и государств-то не имеется. Там почитай сплошь пустыня, и живут в ней несколько десятков всяких племён. Но британцы в те места влезли давно и крепко. Вот я и подумал, что написать сию бумагу мог британец, пользуя арабский язык как тайнопись.

– Вот так запросто? – растерянно уточнил жандарм.

– А чего тут ещё мудрить? Как говорится, ищи, кому выгодно, – развёл Егор руками и, вздохнув, скомандовал: – Пишите.

Спустя час оба документа были переведены, и ротмистр с явной неохотой принялся собираться. Продолжая беседовать с ним, Егор неожиданно для себя понял, почему молодой офицер никак не хочет уезжать. В силу невысокого звания и молодости, переведённый с периферии офицер испытывал серьёзный дефицит простого человеческого общения. К тому же многие вещи, которые он уже успел узнать от самого Егора, стали для него чем-то вроде настоящего откровения.

Вот и тянул ротмистр резину, разрываясь между долгом и желанием просто почесать языком. Чуть подумав, Егор решил немного приручить его, но не стал форсировать события. Приглашать в свой дом жандарма, даже при самом его добром отношении, палка о двух концах. Так что парень решил чуть повременить, чтобы дать ротмистру дозреть.

Запив шербет водой, Егор испустил довольный вздох и уже собрался повторить процесс, когда в заведение вошли двое мужчин и решительно направились к его столику.

– Господин Вяземский? – спросил тот, что постарше возрастом.

Отставив чашечку, парень окинул неизвестных долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что никогда раньше их не видел, спросил, подпустив в голос звериного рычания:

– С кем имею честь, господа?

– Штабс-капитан Милютин, поручик Квасков, – коротко представился старший. – Мы можем поговорить?

– Армия или полиция? – коротко уточнил Егор, жестом указывая им на стулья.

– Полиция, – так же коротко отозвался штабс-капитан, одобрительно улыбнувшись.

– Чем могу служить? – отодвигая чашечку и складывая руки на груди, поинтересовался Егор, продолжая рассматривать нежданных посетителей.

– Так сложилось, что нам в ходе одного расследования в руки попало несколько документов, которые мы никак не можем перевести. Даже в университете не получилось. К слову сказать, именно там нам и посоветовали обратиться к вам, – коротко обрисовал ситуацию штабс.

– Я могу взглянуть на документ? – чуть кивнув, спросил Егор.

– Они находятся в управлении. Если вы не против, я просил бы вас проехать с нами для просмотра и возможного перевода, – всё так же предельно вежливо отозвался штабс-капитан.

– Я бы предпочёл, чтобы вы привезли их ко мне в имение. И дело тут не в моих хотелках. Просто там у меня имеются необходимые в некоторых случаях словари, – чуть подумав, ответил парень.

– Прошу прощения, но ради соблюдения режима секретности я вынужден настаивать на вашем приезде, – качнув головой, быстро ответил офицер.

– Хорошо. Давайте попробуем, – помолчав, вздохнул Егор. – Но считаю своим долгом сразу предупредить вас, господа, никаких бумаг я подписывать не стану. Не устраивает, давайте на этом и расстанемся, – решительно заявил он, стараясь с самого начала расставить все точки по местам.

– Но сохранение тайны… – тут же вскинулся штабс-капитан, но Егор не дал ему закончить, жёстко произнеся:

– Господин штабс-капитан, для корпуса жандармов и службы внешних сношений империи я тоже не газетные статьи перевожу. Но ни те, ни другие подобных подписей от меня не имеют. Как уже было сказано, не устраивает, нет проблем. Ищите другого толмача.

– Я слышал, что вы категорически против подписания подобных документов. Позвольте спросить, почему? – помолчав, мрачно поинтересовался штабс-капитан.

– Я дворянин и служу своему государству, чем могу. И будучи человеком чести, считаю, что моего слова в подобном случае более чем достаточно, – жёстко отрезал парень.

– Мы тоже не мещане, – вдруг обиженно высказался поручик, – но в случае необходимости подписываем подобные бумаги молча.

– Это только ваше дело. Если вы готовы уступать напору бюрократии, которой некоторые чиновники подменяют честь, то это только вам решать, – всё так же жёстко отозвался парень.

– Однако коллизия, – протянул штабс-капитан, мрачнея ещё сильнее.

– Понимаю ваши затруднения, господа, потому предлагаю поступить так. Вы сейчас вернётесь к себе и доложите обо всём своему начальству.

– Пожалуй. Решение тут должен принимать не я, – вздохнув, согласился штабс. – Где мы можем вас найти после принятия решения?

– В имении или тут, – пожал Егор плечами. – Но будет лучше всего, если вы привезёте документы ко мне. К слову сказать, от жандармов их возит ротмистр в сопровождении двух рядовых. Он же сам записывает за мной перевод, а после увозит все бумаги. Таким образом, и исходный материал, и перевод остаются у них. Вот вам и сохранение тайны. А кстати, с какого языка вам требуется перевод?

– В университете сказали, что писано на арабском, но язык иной, – скривился поручик, растерянно расправляя жиденькие усики.

– Арабская вязь принята по всему Среднему Востоку, – понимающе кивнул Егор. – Будем надеяться, что там не какой-нибудь племенной язык, на котором и говорят-то всего несколько десятков человек какого-нибудь затерянного племени.

– Разве такое возможно? – растерялись офицеры.

– Именно так дело и обстоит, – решительно кивнул парень. – Средний Восток долгое время был под влиянием арабов, отсюда и все несуразицы. Племена сумели сохранить свою речь, но, не имея своей письменности, взяли за основы арабскую вязь, переходя в конфессию ислама. Становясь мусульманами, они перенимали правила шариата, но оставляя свои обычаи. Отсюда и такая мешанина, – пояснил он, вскидывая руку, чтобы подозвать официанта.

– Странно, что в университете нам никто подобного не стал рассказывать, – угрюмо проворчал поручик.

– Не сочли нужным, – пожал Егор плечами. – Признались в том, что не могут вам помочь, и сочли на этом свою миссию выполненной. Ведь то, что я вам здесь рассказал, часть истории тех мест. А вам по службе это просто не надобно. Хотя я так не думаю.

– Почему же, позвольте спросить? – дружно подобрались полицейские.

– В силу происходящего во внешней политике, вам по службе ещё не раз придётся столкнуться с выходцами с Востока, а значит, понимать основы всего там сложившегося просто необходимо, – развёл парень руками. – Но это уже только моё личное мнение. В службе не состою, а потому могу исходить только из своих логических измышлений, – добавил он, давая собеседникам понять, что прислушиваться к его словам совсем не обязательно.

– Не могу с вами не согласиться, – подумав, задумчиво кивнул штабс-капитан. – Значит, по-вашему, дела, где будут встречаться инородцы, теперь станут возникать чаще? – уточнил он.

– Господа бритты начали свою Большую игру. Что это такое, пусть вам ваше начальство расскажет. И в подобных игрищах они станут использовать всех, кто только под руку подвернётся. Кто заправляет на Среднем Востоке, или в том же Бухарском царстве, думаю, вам и так известно. Отсюда и всё остальное истекает, – коротко пояснил парень свою мысль.

– Вы про местные беспорядки? – быстро уточнил поручик.

– Именно, – коротко кивнул Егор.

– Что ж. Ваша позиция нам понятна, – кивнув, поднялся штабс-капитан. – Я передам её начальству.

– Сделайте одолжение, – кивнул парень и, повернувшись к подошедшему официанту, коротко скомандовал: – Повторите кофе, любезный.

Полицейские покинули кофейню, а Егор, откинувшись на спинку стула, проводил их задумчивым взглядом и, едва заметно усмехнувшись, про себя проворчал:

– Похоже, господин полицмейстер решил, что сможет пристегнуть меня к своей конторе сказочкой про нужды империи. А там и до хомута не далеко. Не в этот раз, любезный. Переводы ты получишь только на моих условиях. И торговаться с тобой я не собираюсь.

Но не успел он отдать должное свежей порции напитка, как у столика нарисовалась пара репортёров. Эти физиономии Егор уже видел не раз, так что их появление воспринял как неизбежное зло. Вежливо поздоровавшись, репортёры спросили разрешения присесть и тут же принялись задавать вопросы. Чуть усмехнувшись в ответ, парень коротко качнул головой, негромко ответив:

– Увы, господа, но порадовать мне вас просто нечем. Господам из полиции вдруг потребовался перевод каких-то документов, но ничего более они не сказали. Мои условия работы их не устроили.

– А что с ними не так? – моментально сделали репортёры стойку.

– По мне, так там всё просто и понятно, – пожал Егор плечами. – Но они считают, что всё должно быть только так, как нужно им. Так что разговор сей временно отложен.

– А откуда у них взялись подобные документы? – запустил один из писак пробный шар.

– Понятия не имею, – фыркнул Егор. – Впрочем, мне это и не интересно вовсе. Своих забот, знаете ли, хватает.

– То есть вы и вовсе о том деле ничего не знаете? – явно огорчились оба.

– Помилуйте, откуда? – развёл парень руками. – Я и офицеров этих прежде никогда не видал. Но раз уж им так надобно со мной поговорить стало, так почему бы не побеседовать? – иронично уточнил он.

– А с нами, значит, беседовать не желаете? – тут же поддел его один из писак.

– Простите, а чем мы с вами теперь занимаемся? – возмутился парень.

– Егор Матвеич, ну хоть что-то, – почти взмолился второй.

– О деле мне ничего не известно, а врать, простите, не приучен, – твёрдо ответил Егор. – Понимаю ваши затруднения, но ничем тут помочь не могу.

– А после того, как переведёте для полиции документы? – не унимался просивший.

– Господа, – посуровев лицом, жёстко произнёс парень, – я понимаю, что тираж ваших газет это ваше жалованье, но это совершенно не означает, что я стану выдавать служебные тайны какого-либо ведомства. Подобные шутки, господа, могут кровью закончиться. И впредь не советую обращаться ко мне с подобными просьбами.

– Прошу прощения, сударь, – быстро повинился вопрошавший, получив от приятеля локтем в бок.

Попрощавшись, репортёры покинули заведение. Сообразив, что явились они сюда не просто так, Егор жестом подозвал к себе официанта и, глядя ему в глаза, тихо поинтересовался:

– Кто из вашей братии с репортёрами дела ведёт? И не врать мне.

– Все понемногу, – нехотя признался молодой разбитной мужик, лет двадцати пяти.

– Зачем их в этот раз вызвал?

– Полицейских этих я и прежде знал, а тут увидел, что они к вам пришли, вот и решил, – чуть смутившись, пробурчал официант.

– Что, так хорошо платят? – не унимался Егор.

– Просто за весточку полтину. А ежели какой интересный разговор случится, так и рубля не пожалеют.

– А о том, что это мне может неудобство доставить, не думал? – рассердившись, зло уточнил парень. – Ты с меня сколько чаевых имеешь? Хочешь, чтобы я заведение сменил?

– Не серчайте, сударь, да только оно везде так, – вдруг признался мужик. – Да и вам с того никакого урону нет. Ну, поболтали с репортёрами, всего делов.

– Ты дураком-то не прикидывайся, – рыкнул парень. – Сколь раз было, что я вынужден был, приятную беседу оставив, на этих падальщиков отвлекаться? И всё за-ради того, чтобы ты свой целковый получил? И вправду пора заведение менять, – фыркнул он, жестом отпуская полового.

Но не успел официант сделать и двух шагов, как где-то в задних комнатах кофейни послышался какой-то шум, грохот разбившейся посуды, а следом чей-то вскрик. Но рассерженный Егор мысленно приказал себе оставаться на месте. И без того нажил неприятностей с полицмейстером, так что пусть местная обслуга разбирается со своими проблемами сама. К тому же все эти интриги местного разлива крепко испортили ему настроение. Парень и вправду не ожидал, что кто-то решится так откровенно зарабатывать на нём, даже не поинтересовавшись, хочет он тех разговоров или нет.

Между тем всё там же, в задних помещениях, продолжали раздаваться звуки, очень похожие на те, что сопровождают пошлый погром с мордобоем. Судя по всему, кого-то там крепко били, не заботясь о целостности посуды и прочего инвентаря. Дверь, ведущая на кухню, распахнулась и из проёма, спиной вперёд, вылетел мужчина средних лет в добротной одежде. Кто именно это был, парень пока не понимал. Управляющего кофейни он знал в лицо, а этого мужика видел впервые.

Грохнувшись на пол, мужчина страдальчески застонал и сделал попытку подняться. Следом за ним из кухни вышли уже знакомые парню громилы и, вздёрнув мужика на ноги, снова приложились кулаками к его организму.

– Тебе что сказано было, пёс? – зарычал один из громил. – Бумаги подписать. А ты чего сделал?

– Заведение не продаётся, – всхлипнув, прохрипел избиваемый.

– Тебе, дурак, живота не жаль? – зарычал громила, вскидывая кулак.

– Человека отпустили и вон пошли, – рявкнул Егор, звучно щёлкая курком револьвера.

– Опять ты! – обернувшись, прошипел громила.

– Повторять не стану. В прошлый раз полиции сдал, в этот колени обоим прострелю. Вон отсюда, – хищно усмехнулся парень, чуть поводя стволом.

– Придёт время, сочтёмся, сударь, – зловеще произнёс главарь и, жестом позвав за собой подельника, вышел из заведения.

Сидевший перед ним мужчина, то и дело прикладывая к лицу тряпку со льдом, шипя и кривясь, тихо рассказывал Егору историю своих злоключений. Всё началось с того самого дня, когда бомба, предназначенная генерал-губернатору, осколками разворотила половину кофейни. Счастье, что никто из посетителей не пострадал. Сам Егор не помнил, чтобы заведению был причинён такой уж сильный ущерб, но не верить хозяину кофейни причин не видел.

Не успел он починить заведение и установить новые витрины, как цена на кофейное зерно принялась расти, словно на дрожжах. И всему виной была та самая война с Персией. И не важно, что она давно закончилась. Караваны с восточными товарами шли или через Персию, или через Турцию, или через Бухарское царство. Иных путей по суше в империю просто не было. Остальные пути пролегали по морю, что также стоимости товаров не уменьшало.

Ему нужно было только немного времени, чтобы наладить новые каналы поставки и уговориться с новыми поставщиками. Тем более что нужные связи у хозяина кофейни имелись. Нужно было только некоторое время продержаться на плаву. Ссуды в банке ему не дали. Банкиры получше многих умеют реагировать на политические моменты, и владелец заведения вынужден был обратиться к ростовщику.

Вот тут Егор насторожился. Уж очень всё складывалось так, что сразу походило на подставу. Внимательно слушая мужчину, парень про себя проигрывал возможные варианты, и всё, что он видел, не нравилось ему категорически.

– И сколько вы у него заняли? – оборвав его излияния, прямо спросил парень.

– Двести тысяч. С учётом процентов вернуть должен двести пятьдесят. Но ему нужны не деньги. Он хочет получить моё дело. А это всё, что у меня есть. Став хозяином, он просто всё погубит. Ведь кофейня – это не просто кофе. Это ещё и всякие сладости, которые не повезёшь из-за границы. Их готовить уметь надобно, – всхлипнул мужчина, прижимая лёд к побитому лицу.

– То есть его условие – деньги или ваша подпись под купчей на кофейню, я правильно понял? – уточнил Егор, продолжая прокручивать про себя ситуацию.

– Именно так, – устало кивнул хозяин кофейни.

– А вы уверены, что сумеете вернуть такие деньги, если получите нужное вам время? – усомнился парень.

– У меня уже всё готово, – решительно закивал мужчина. – Мне бы только три месяца выиграть, а дальше я бы спокойно начал проводить выплаты. Вы поймите, сударь, в моём владении ведь не только кофейня. У меня ещё и три трактира по городу работают. Серьёзные заведения для чистой публики. В таком деле кухня главное. А у меня кухни везде, можно сказать, роскошные.

– Получается, все ваши заведения стоят гораздо больше тех двухсот пятидесяти тысяч? – сделал Егор вывод.

– Всё вместе, с учётом уже сделанных закупок, более полумиллиона, – еле слышно признался хозяин кофейни. – Я потому и не хочу отдавать всё это за бесценок. И дело тут не только в деньгах. Я всё это хозяйство много лет своим горбом поднимал.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Егор. – А что насчёт расширения?

– То мечта моя, сударь. Да только боюсь, она так мечтой и останется. Я уж и помещение подходящее под ещё одну кофейню присмотрел, а тут это всё, – обречённо махнул мужчина рукой.

Представиться он не удосужился, а Егору было не до того. От злости он о таких мелочах и не вспомнил.

– Скажите, сударь, а прежде у вас подобных проблем не возникало? – чуть помолчав, прямо спросил парень.

– Господь миловал. Говорю же, словно сглазил кто, – бледно усмехнулся мужчина. – Но к чему все эти вопросы?

– Я располагаю свободными средствами и мог бы ссудить вас названной суммой с рассрочкой на полгода. Но это мне не интересно. Вот если б вы согласились принять меня в дело, на почти равных условиях, я мог бы заняться защитой своих вложений. И никакой ростовщик сюда и носа б не сунул. Само собой, всё официально, через стряпчего, под договор, – быстро добавил Егор, давая понять, что собирается делать всё законным порядком.

– На почти равных, это как? – осторожно уточнил хозяин заведения.

– Ну, к примеру, ваши шестьдесят процентов, мои сорок. Само собой, в ведение дел я и не помыслю вмешаться. Моё дело, так сказать, силовое прикрытие. К слову сказать, связи в жандармском ведомстве у меня добрые. И если мы с вами будем делать всё по закону, то привлечь их в случае нужды будет не трудно, – медленно, словно размышляя, ответил парень.

– Неожиданно, – вздохнул хозяин с некоторой растерянностью. – И все эти условия будут прописаны в договоре?

– Само собой. Мне, сударь, имя дорого. Потому и говорю, всё только законно, – твёрдо кивнул Егор. – Подумайте. Я вас не тороплю.

– Вы – нет. А вот тот ростовщик даже очень. Вот к слову, а как вы собираетесь решить эту беду?

– Ну, тут всё просто. Приеду сюда со своими казаками, и как только его громилы снова появятся, велю им привезти хозяина сюда вместе с вашими векселями. Ну, а уж тут он получит деньги, а вы ваши расписки. А заодно объясню ему, что теперь о продаже дела и речи быть не может.