Несимпатичный господин намерен жениться
Адель нахмурилась, размышляя. Помолчав минуту, она вынесла вердикт:
– Всё ясно. Князю донесли, что громят его ресторан, и он примчался, злющий, как тварь из Пустоши. А так как он сильный тёмный маг, то ты увидела его спонтанную тёмную магию, знатно перетрухнула, попала под её воздействие и отключилась, – и развела руками, мол, вот так всё и случилось.
– А если мне станет плохо, когда он будет приезжать на примерку? Скажем, не в обморок упаду, а меня стошнит? Прямо на него?.. – угрюмо предположила Софи.
– Я тогда тебя собственными руками прибью! – пылко заверила Адель. Но, немного подумав, предложила: – Давай разработаем систему сигналов. Если ты почувствуешь, что тебя вот-вот вывернет, ты дашь мне условный знак, а я, скажем, попрошу тебя принести мне стакан воды или ещё булавок. Ты быстренько сбегаешь в туалет, сделаешь свои грязные дела и вернёшься как ни в чём не бывало.
Софи посопела, но рассудив, что выбора, похоже, у неё нет, хмуро кивнула, согласившись.
– Я там в конверт заглянула, в котором он для тебя аванс оставил, – поблёскивая глазами, зачем-то шёпотом сообщила выдохнувшая с облегчением Адель. – Там тебе хватит отдать долг старухе и ещё на жизнь останется!
– И ты хочешь убедить меня, что такие деньжищи он платит за то, чтобы я просто стояла рядом? – ехидно хмыкнула Софи, поднявшись с кровати. – Слушай, может быть, он – гадкий извращенец?
Тётка рассмеялась:
– Да и пусть, лишь бы платил! В чём я с тобой согласна – он жуткий, просто бр-р! Мурашки от него по коже! Но всё же, я хочу тебе сказать, – назидательно подняла она указательный палец. – Если надумаешь спать с таким мужчиной, то зелье, которое ты пила, живя с Артёмом, не пей. А лучше начни-ка принимать такое, чтобы с первого раза — и сразу ребёночек!
Софи, заправляя постель, трагично застонала, но Адель лишь громче расхохоталась:
– Да-да! Чтобы с первого «выстрела» — и сразу в «десяточку»! Поверь, родишь такому, как Князь, всю жизнь в шоколаде будешь!
– Или в том, что по цвету похоже, – фыркнула она, мысленно решив, что никакие зелья принимать не станет. Потому что уж с кем-кем, а с таким жутким человеком, как Рик Махонад, спать она точно не собирается. Вон, пусть Адель его охмуряет, раз он ей так нравится. – Иди давай, дай в порядок себя привести по-человечески.
– Жду тебя в мастерской! – довольной птичкой прощебетала тётушка, повиливая бёдрами, вышла из комнаты.
Первым делом Софи отыскала свою сумку и проверила её содержимое. Все ценные вещи были на месте. Даже старенький телефон. Он не подавал признаков жизни, и девушка поставила его на зарядку, чтобы пополнить встроенный артефакт-накопитель.
Стоило аппарату включиться, как он просигнализировал о пропущенном звонке из ректората университета и сообщении оттуда же. Только открыв его, девушка застонала от досады: в нём извещали, что Софи отчислена по причине поведения, недостойного и порочащего имя высшего учебного заведения, и просили прийти и забрать документы. И что теперь делать?!
Решив, что расстраиваться будет потом, сперва с Адель посоветуется, как быть, она механически пролистнула все сообщения и очень удивилась, обнаружив одно исходящее ночью на неизвестный номер:
«Свет не мил мне без тебя, любимый!» – содержалось в нём.
Софи аж зубами заскрипела от злости: это надо же было так вчера напиться, чтобы начать наяривать Артёму! И, самое интересное, спроси кто, помнит ли Софи номер бывшего наизусть, она бы под присягой поклялась, что нет. А тут? Стоило смочить губы — и вот, пожалуйста!
И ни капли она не любит этого кобеля! Это всё из-за пьянки! Всё, с этого момента она даже простуду будет лечить, дыша над картошечкой!
Порывисто удалив сообщение и номер из памяти телефона, Софи успокоилась и пошла в душ, чтобы скорее помогать Адель в мастерской.
Адель, узнав, что племяшку попёрли из университета, опять рассудила просто:
– Ты пока за документами не ходи. Сходишь, когда газета со статьёй про твоего Каларика у тебя на руках будет. Её под нос ректору и сунешь, что-де, он тоже желает на первую полосу с обвинением в клевете попасть?
– Но это же шантаж! – охнула Софи.
– А в столице, если ты ещё не поняла, зубы, как у вампира в обороте, нужно иметь, если выжить хочешь. Восстановят тебя, как миленькие, успокойся. Сначала с Князем разрулить нужно, а потом будем остальное по очерёдности решать. Как думаешь, вывеску лучше новую заказать или эту пусть подкрасят? – перевела Адель тему на магазин: её мастерская и внутри, и снаружи выглядела обшарпанно и бедновато. Стыдно в таком месте клиентов уровня Князя принимать.
– Я видела у одних, у них вывеска была с лёгкой потёртой позолотой, как будто магазин — в стиле «ретро». Можно заказать чистку, и чтобы так же сделали, – предложила она.
– Хм… «Ретро»… Под старину… – задумчиво пробормотала Адель, оглянув свои владения. – А знаешь, что-то в этом есть… Как думаешь, смогут плотники настенным панелям блеск без краски вернуть? А то если красить, боюсь, дорогая ткань ею провоняет, и клиенты начнут нос воротить из-за неприятного запаха.
Софи поддержала задумку найма плотников и уговорила не экономить средства на полной переделке витрин, сделать их большими и яркими, как на центральных улицах. Адель простонала, что слишком затратно, но всё же с мнением племянницы согласилась.
За хлопотами дни потекли единым потоком. Они выскребли и вымыли лавку дочиста. Плотники натёрли панели воском, и они засияли как новые. Стекольщики приняли заказ и уже изготавливали новые витрины. Задрапировав часть помещения тканью, девушки соорудили место, где будут принимать Тёмного Князя для примерки и подгона костюмов: не в комнатушке Адель же это делать, в самом деле?
Но чем ближе становился день, когда он должен был появиться, тем больше мрачнела Софи. Пусть Адель и пыталась убедить её, что ей всё показалось с перепуга, но она знала, что видела! Рик Махонад – не человек и может управлять демонами! Тёмный Князь – это не просто прозвище, данное ему льстивыми журналюгами, так оно и есть на самом деле!
Однако дело было не только в нём: каждое утро она продолжала находить в своём телефоне исходящие сообщения на один и тот же неизвестный номер:
«Я мёрзну без тебя, любовь моя…»
«Минуты, когда мы в разлуке, невыносимы своей вечностью…»
«Где же ты? Когда же мы вновь будем вместе?»
«Я так люблю тебя! Люблю! Я готова повторить это тысячу раз!»
Все они отправлялись приблизительно в одно и то же время, с разницей в плюс-минус двадцать минут после полуночи. И Софи готова была отдать руку на отсечение, что не писала их! В это время она, утомившись после дневных хлопот, как и положено приличной молодой девушке, видела сто девятый сон в своей постели, а телефон лежал на тумбочке в противоположной стороне комнаты.
Теперь каждое утро девушка вставала и первым делом проверяла переписку. И каждый раз находила новое сообщение. Софи уже не знала, что и думать. Сначала она решила, что в ней бурлят остатки алкоголя и таким образом выплёскиваются в спонтанные действия, которые не откладываются в памяти. Но дни шли, а сообщения с её телефона отправлялись по-прежнему.
Однажды вечером она не выдержала и поведала обо всём Адель. Продемонстрировала переписку. Та прочла и хмыкнула:
– Да ты романтик! Почти поэт!
– Это не смешно! – насупилась девушка. – Я уже думаю, что это какой-то полтергейст безобразничает, и от каждого шороха дёргаюсь! Мне кажется, что за мной следят…
– Кому ты нужна? – иронично фыркнула тётка. – И, смотри-ка, какой крепкий орешек попался, ни разу не ответил и не перезвонил!
– Может быть, Артём меня просто заблокировал, как я его, и всё? – робко предположила Софи.
– Нет, тогда бы у тебя высветилось об этом сообщение, и ты бы не смогла больше ему ничего отправить. Нет, этот негодяй намеренно игнорит тебя, упиваясь твоим страданием…
– Но я не люблю Артёма! – возмутилась Софи. – И вообще не помню, чтобы ему что-то писала!
– Видимо, ты в ресторане сильно головой ушиблась, и у тебя произошло раздвоение личности. Ты говоришь, что не любишь, а какая-то другая часть тебя, глубинная, наоборот, продолжает испытывать к нему чувства. Весьма пылкие, судя по тексту. Когда ты ночью засыпаешь, твоё второе «я» берёт верх и атакует твоего бывшего любовными посланиями. Поэтому ты ничего и не помнишь. Потому что пишешь ты, но как бы не ты, а другая ты… В общем, ты меня поняла. Сотри переписку, и всё прекратится, – вернула она телефон Софи.
Девушка задумалась, найдя в речи тётки разумное зерно: а ведь и правда! Странности начались после их гулянки. Как раз в ту же ночь и было отправлено первое сообщение.
– Я пробовала, это не помогает, – проворчала она, крутя в руках аппарат.
– Оу, а у твоей второй «я» память лучше твоей, выходит? – насмешливо изогнула бровь Адель. А когда Софи насупилась, протянула руку: – Погоди, не стирай ничего, дай-ка сюда. А ты вообще уверена, что пишешь Артёму? Может быть, это вообще какой-нибудь посторонний чувак? В таком случае, неплохо было бы позвонить и извиниться…
Прежде чем Софи успела её остановить, Адель выделила номер и нажала кнопку вызова, сразу же поставив на громкую связь. Сначала слышались длинные гудки, потом в динамике что-то зашуршало и сразу пошли короткие.
– Прервался… – разочарованно выдохнула Софи.
– Нет, он сбросил! – с горящими глазами воскликнула Адель. – Это точно Артём, другой бы поднял трубку! Вот негодяй! Это он так упивается своей властью над тобой… – по её лицу скользнула коварная улыбка. – Ладно, сладенький, мы тоже не лыком шиты…так-так…
Она принялась молниеносно тыкать кнопки, а когда Софи приподнялась на стуле, любопытно заглядывая, что такое она там строчит, Адель прокомментировала:
– Сейчас отправлю сообщение, чтобы немного спесь с него сбить. Вот, слушай, по-моему, хорошо получилось: «Прошу простить за присланные ранее сообщения, я ошиблась номером, они предназначались не вам. Извините». Как? – Софи покивала, что получилось хорошо, и Адель удовлетворённо хмыкнула: – Вот теперь пусть он дёргается, кому ты там в любви признавалась, раз не ему! Всё, теперь можешь стирать. Тебе телефон пока не особо нужен, вынь из него артефакт-накопитель и симку, убери в разные места: будем отучать твою вторую «я» наяривать нехорошим мальчикам. А лучше заведи с кем-нибудь лёгкий роман, переключись на другого…
Софи неодобрительно на неё зыркнула, взяла телефон, всё стёрла и разобрала аппарат, слабо веря, что это поможет.
– Раз ты у меня ещё и лунатишь, – продолжала её наускивать Адель, – перед тем, как лечь спать, возьми лохань, набери воды и поставь возле кровати. Это верный способ, чтобы проснуться, если второе «я» решит опять встать ночью и написать этому сопливому говнюку сообщение.
Глава 4
Едва проснувшись, Софи вскрикнула из-за того, что совсем забыла про лохань и с размаху наступила в неё. Но тут же выскочила, подпрыгивая и тряся мокрыми ступнями, рванула к тумбочке. Достала из разложенного по разным кармашкам сумки аппарат и собрала его обратно. Притоптывая от переживаний, она еле дождалась, пока он включался.
Затаив дыхание, девушка открыла переписку и… аллилуйя! Помогло! Ни незнакомого номера, ни новых сообщенийне значилось! От радости Софи готова была расцеловать сонно хлопающую на неё глазами Адель: получилось-получилось!
Круговерть с приведением в порядок лавки Адель вскоре заставили её забыть о странных сообщениях. К тому же, воодушевлённая новыми витринами, тётка купила отрез ткани, чтобы сшить платье и выставить его на манекене на обозрение. Её моделью, конечно же, стала Софи.
– Не крутись! – ворчала Адель, прихватывая ткань булавками.
– Нереально красиво! – восторгалась та, разглядывая себя в зеркале. – И это сейчас, когда ещё ничем не украшено… А что будет потом? Красота…
– Да, в таком не грех и под венец сходить, – самодовольно хмыкнула Адель.
Софи скривилась: замуж, бе! Морды у мужиков потрескаются от невесты в таком шикарном платье. А вот если бы Адель дала ей надеть его на выпускной в университет… Потом, если восстановят, конечно. О чём она её и поспросила.
– Ну, если за два года не купят, то дам, – пожала плечами та.
– Купят, конечно… – скуксилась Софи и взмолилась: – А ты мне потом сошьёшь ещё такое же?..
– Что?! Такое же?! – картинно вскинула брови Адель и приняла театральную позу, явно кого-то пародируя: – Детка, запомни! «Адель Бронже» – это эксклюзив! «Такого же» не будет! Но будет не хуже, – закончила она с ворчанием, присев на корточки и колдуя булавками над подолом.
Рик Махонад прибыл в их скромную обитель на следующий день. Адель и Софи ожидали его с раннего утра, но он появился в точно назначенное время. Ни секундой раньше, ни секундой позже.
Как хозяйка заведения, Адель его встретила и проводила в отгороженную занавесями часть зала, где уже был подготовлен смётанный пиджак от костюма. Стоя за дверью в каморке, Софи жутко нервничала, без конца одёргивала скромное коричневое платье с белым воротничком, стараясь остановить всё сильнее накатывающую дурноту.
Это ведь всё из-за него! О, боги! Она чувствует его ужасающую ауру на расстоянии!
Когда Адель вернулась, Софи уже еле стояла на ногах. Девушка оценила серо-зелёный цвет лица племянницы и прошептала:
– Держись! Я постараюсь сделать всё быстро! – а получив в ответ кивок, промямлила: – Он сказал, что ты должна держать его за запястья, когда я буду подгонять пиджак по фигуре…
Перебарывая тошноту, Софи язвительно фыркнула:
– И ты убеждаешь меня, что он не изврат? За что ещё, к шестому костюму, он попросит его подержать? – и с намёком приподняла бровь.
– Не попросит! – прошипела Адель, но убеждённости в её голосе не слышалось. – Всё, идём!
Потупив взор, Софи покладисто пристроилась за Адель, и они вышли к ожидавшему их Князю. Чем ближе девушка подходила к нему, тем сильнее стучало в висках, и грудь спирало так, что ей казалось, будто воздух вокруг неё превратился в прозрачный кисель и отчего-то просто отказывается втекать в лёгкие. Перед глазами плыло, но она постоянно кусала себя изнутри за щёку, чтобы сконцентрироваться на этой боли и не свалиться в обморок.
Понимая, что Софи уже на грани, Адель взяла её за плечи и поставила прямо перед замершим господином Махонадом. Тот смотрел поверх головы Софи куда-то вдаль, не шевелился и никак на неё не реагировал. Адель встала за его спиной и, грозно прошипев одними губами девушке: «Запястья!» – приступила к работе.
Борясь с дурнотой, Софи с трудом вспомнила, что от неё требуется, и взялась дрожащими руками за запястья Князя. В тот же самый миг состояние Софи резко изменилось.
Боль и тошнота исчезли, а тело наполнили певучая радостная лёгкость и головокружение. Как если бы она залпом выпила фужер игристого вина, и оно тут же ударило ей в голову. Хотелось смеяться и прижиматься к Князю. Ластиться, потираться и мурлыкать, точно мартовской кошке. Отчего-то теперь он не казался ей мрачным и страшным, а, наоборот, вполне подходящим на роль того, кого бы она могла назвать близким другом.
Девушка втянула аромат парфюма мужчины и в блаженстве прикрыла глаза: восхитительно! С каждой секундой, с каждым вдохом, тело Софи всё сильнее охватывало влечение. Это было странно, но при этом мучительно сладостно, она никогда прежде не испытывала подобного!
Против воли её ладони начали скользить по его запястьям, лаская и поглаживая. Расстёгнутые рукава рубашки не препятствовали ей нырять под неё, трогая руки выше, где под кожей нащупывались вздувшиеся жилочки.
Софи покосилась на лицо господина Махонада, которое теперь не казалось ей отталкивающим: этот мужчина великолепен! Его чёрные глаза можно было бы сравнить с глубоким ночным небом или бездонными колодцем, куда ей, без сомнения хотелось упасть и… влюбиться?..
О, да! Пусть так! Пусть это будет как пожар, что уже вовсю пылал под кожей! Софи желала принадлежать ему. Вся, без остатка! Её сердце, тело и душа – пусть заберёт себе всё, что хочет. А если велит, отдастся прямо здесь и сейчас: в этом и есть весь смысл её жизни… Это он. Да, именно! Он – Центр её Вселенной, её хозяин, господин!
А она?.. Его рабыня. Целовать его, облизывать – вот высшее для неё наслаждение! Радовать и нежить. Лишь его. Так пусть возьмёт её и сделает всё, что хочет!
Не в силах себя сдерживать и устоять на подрагивающих ногах, Софи прижалась к его груди щекой и вопросительно взглянула в лицо мужчины: можно? Князь на её шалости никак не реагировал.
Как и прежде, замерев статуей, он, не моргая, смотрел в какую-то точку вдали на уровне своего взгляда. Осмелев, Софи прижалась к нему, обхватив его торс руками, нырнув под накинутую на плечи ткань, и захихикала: каков, а? Прямо-таки неприступная гранитная скала. Даже ресницы не дрогнули! А если так?
Она заскользила ладонями по его спине, крепче прижимаясь лицом к его груди, слушая гулкий стук сердца и втягивая, втягивая в себя его одурманивающий аромат.
– Софи! – громким шёпотом одёрнула её Адель, настороженно косясь на Князя. – Только запястья!
Девушка в ответ опять захихикала, кокетливо поглядывая на мужчину, и в картинной невинности вскинула бровки, адресуя Адель:
– А тебе разве сзади не нужно помочь подержать ткань?
– Нет!
Князь, наконец, перевёл взгляд на Софи. Она, задохнувшись от счастья, вновь прижалась к нему и потёрлась, издав призывный стон. Выгнулась, подставив губы для поцелуя: если он хочет, то может не стесняться и поцеловать её… Или ей нужно коснуться губами его рта самой?..
Пристав на цыпочки, девушка потянулась к его лицу.
– Софи! – рявкнула Адель, но, не дождавшись от той реакции, не выдержала, подскочила и отдёрнула её от мужчины. – О, боги! Простите! Одну секундочку, извините, пожалуйста!
Девушка разочарованно заныла, протянув руки к мужчине и показывая, что она хочет вернуться и обнимать, ласкать его, но Адель была непреклонна и чуть ли не волоком отбуксировала племянницу в подсобку. Где силком усадила её на стул, схватила с тумбочки стакан, плеснула в него из графина воды и, набрав в рот, с громким фырканьем окатила племянницу каскадом брызг. И сразу нависла разъярённой мегерой, яростно зашипев:
– Что на тебя нашло?! Проклятье, это что только что было?!
Недоумённо вытерев катившиеся по лицу капли, Софи моргнула раз-другой, сбрасывая с себя наваждение и приходя в себя. Она только что… Она…Заливаясь краской, девушка с ужасом осознала, как вульгарно буквально секунду назад себя вела и изумлённо вытаращилась на Адель. О, боги! Она фактически предлагала себя Князю! Да что там! Она уже была готова сама на него залезть, как обезьяна на дерево, и отдаться!
– Я не знаю… я… я… – слёзы навернулись на глаза девушки, а губы задрожали: как же стыдно! И как объяснить это всё Адель?!
– Не реви! – тётка плеснула в стакан ещё воды и протянула его Софи. Та взяла, дрожа и всхлипывая, приникла к нему. – Так, вот что… Оставайся пока здесь. Я вернусь к Князю, – бросив на Софи странный задумчивый взгляд, ушла.
Из-за приоткрытой двери до Софи донёсся извиняющийся голос Адель:
– Простите, господин Махонад, Софи себя плохо чувствует…
Он что-то ответил. Слов Софи не разобрала, но от тона его голоса её вновь опалило жаром так, что на последней капле благоразумия она отставила стакан и зажала ладонями уши. Чтобы не слышать. Чтобы вновь не поддаться этому странному мороку. О, боги… да что же это такое?!
Именно в таком положении её и застала Адель.
– Он ушёл, – с какой-то обречённостью промолвила она, когда девушка убрала от ушей руки. – Сказал, что время вышло. И что он вернётся через неделю, на следующую подгонку… Что ж… Кажется, он не рассердился, нам повезло. А теперь я хочу услышать всё с самого начала: какой тьмы это было?
Дрожащими руками Софи сама налила себе воды и поведала всё, начав с того момента, как на неё накатила дурнота и как её состояние изменилось, стоило ей коснуться Князя. Адель слушала, не перебивая и не задавая вопросов, дав племяннице возможность выговориться.
Молчала она и несколько минут после, когда Софи закончила. Девушка глаз не смела на неё поднять: сейчас она казалась себе такой дурой! Как можно было себя так вести?! И что случилось бы, не будь Князь таким уравновешенным господином? Что стало бы с ними, рассердись он и отмени заказ? Где им искать деньги, чтобы вернуть ему аванс и задаток?..
– Софи, ты никогда не задавалась вопросом, – озадачила её Адель, глядя в крошечное окошечко во дворик, – почему твои бабка и мать – светлые маги, а ты нет? Да, их дар невелик, но всё же есть. Но почему у тебя его нет совсем? Даже крохотной искорки?
Она пристально взглянула на Софи, и та пожала плечами: нет. Её и впрямь никогда не мучил этот вопрос. Нет магии и нет, что ж теперь?
Адель опять отвернулась к окну, обхватив себя руками, словно ей было холодно.
– Знаешь, а я ведь помню то время, когда они были совсем другие. Твоя бабка могла видеть, а твоя мать выглядела весёлой и какой-то сияющей женщиной… Как весеннее солнышко. Да, я была тогда мала, а тебя ещё не существовало и в помине, но поверь: они сейчас очень изменились… – тяжело вздохнула, будто слова давались ей с трудом. – Это не мой секрет… Да, впрочем, я не особо-то и знаю, только домыслы и слухи. Но… Что-то случилось, Софи… Когда ты родилась, что-то произошло, из-за чего они закрылись, отгородились от родни. Стали нелюдимыми… Разное говорят: будто они провели какой-то запрещённый обряд, из-за чего обе потеряли дар… Заключили с тьмой сделку…
Софи недоумённо на неё таращилась, не зная, что и сказать. Да, её мама и бабушка — своеобразные женщины. С малых лет они относились к Софи со строгостью, контролируя каждый шаг, но… сделка с тьмой?! Этого просто не может быть! Они беспокоятся о ней, и всё. Ничего сверхъестественного и странного в их поведении нет. Они желали Софи самого лучшего, поэтому излишне и душили своей опекой.
– Когда ты мне рассказала о сообщениях, – продолжила Адель, – мне подумалось, что эта проблема идёт корнями именно оттуда, из прошлого. Теперь же, когда я увидела всё собственными глазами и выслушала тебя, хочу твёрдо тебе заявить: дело не в Князе, дело в тебе, дорогая, – она подошла, забрала у девушки стакан, налила себе воды и выпила. – До следующей примерки неделя. Воспользуйся этим временем, чтобы съездить домой и озвучь вопросы, которые давно следовало задать. Спроси их, что за тайну они так тщательно хранят? Я не могу тебе помочь, потому что не знаю… Но так не может больше продолжаться. Реши эту проблему, Софи.
И проговорив это, она развернулась и вышла из каморки, оставив девушку осмысливать сказанное.
** *
В родную деревню Софи отправилась на следующий день. Добираться до неё было долго, два дня с пересадкой. Это если ехать на автобусе. На поезде поездка заняла бы четыре дня только в одну сторону. Да, так было бы намного дешевле и комфортнее, но вернуться к сроку Софи не успела бы.
Именно поэтому, скрепя сердце, она выбрала душный автобус. И стойко весь день переносила тряску по ухабам, голосистую соседку, везущую в корзине пару несушек и петуха какой-то редкой кучерявой породы. О том, что ей удалось разжиться ими на сельскохозяйственной выставке в столице, тётка сначала поведала Софи, а после, когда девушка притворилась спящей, всем, кто готов был её слушать. Таковых нашлось немало: почти половина салона посещала эту злополучную выставку, и каждому не терпелось похвалиться покупками.
Изображать крепкий сон для Софи оказалось нелёгкой задачей: птицы просовывали сквозь прутья корзины головы и клевали её по очереди, видимо, находя очень аппетитной. Хозяйка же, увлечённая болтовнёй, не обращала на это безобразие никакого внимания.
Когда вечером Софи сошла на промежуточной остановке, она помолилась Светлым от облегчения.
Автобус, следующий прямиком до её деревни, по расписанию приходил только утром, и девушка пошла устраиваться на ночлег в расположенный рядом с автобусной станцией кемпинг. Гостиница представляла собой комплекс из отдельно стоящего административного здания и разрозненно расположенных домиков. Отдельными входами они делились на номера: самые дешёвые, средней паршивости и класса «люкс».
Первых в домиках было штук по три-четыре, без удобств. Гостям, поселившимся в этих номерах, предлагалось бежать до уличного сортира, гордо торчащего на пустыре в отдалении. А мыться — из-под крана, тоже на улице.
«Люксы» занимали полностью домик, имели все удобства. Но от номеров средней стоимости их отличала пристроенная к каждому сауна с небольшим бассейном.
Софи не стала жадничать и выбрала тот, в котором имелся душ и туалет. Так как она заселялась уже поздно, ей достался домик на три номера, но весьма удачно — без соседей. Поэтому она могла спокойно отдохнуть, не опасаясь, что всю ночь через тонкие фанерные стенки придётся слушать оркестр из храпа дальнобойщиков. Или вообще не спать и держать оборону, если какой-нибудь подвыпивший водитель решит, что «девушка явно скучает».