Коллекционер душ
— Метка пробуждения. — Люциан смотрел на неё слишком внимательно. Слишком серьёзно.
— Что? — Эйлара резко подняла голову.
Он выдержал короткую паузу. А потом тихо произнёс:
— Вы разбудили алтарь, Эйлара. И теперь он знает, что вы вернулись.
— Кто он? — Эйлара резко вскинула взгляд.
Люциан не отпустил её руки. Его пальцы всё так же спокойно удерживали запястье, разворачивая его так, чтобы тонкая бледная метка оставалась открытой. Ветер с реки шевелил светлые пряди его волос. Серые глаза были неподвижны.
— Я уже показывал вам ответ. — тихо сказал он.
— О чём вы? — Эйлара нахмурилась.
Люциан чуть склонил голову.
— В галерее. В реставрационной комнате.
Его слова словно толкнули что-то внутри её памяти. Перед глазами вспыхнуло полотно. Старинный портрет. Потемневший от времени. Но лицо на нём было абсолютно узнаваемым. Тот самый мужчина. Тот, которого она рисовала в мастерской, даже не понимая, откуда знает эти резкие черты, этот холодный изумрудный взгляд. Под портретом золотой вязью была выведена дата четырёхвековой давности. И имя. Каэль Морвелейн. Эйлара резко вдохнула. Люциан внимательно следил за её лицом.
— А потом вы увидели восточную стену.
И снова память послушно развернула перед ней образ. Большой старинный диптих. Потемневшее полотно. Слева — молодой мужчина. А справа Девушка. Не она. Но сходство было пугающим. Те же тёмные волосы. Те же черты лица. Только взгляд мягче. Спокойнее. И в её позе было что-то странно знакомое. Эйлара медленно подняла глаза на Люциана.
— Каэль Морвелейн. — тихо повторила она.
Люциан кивнул.
— Один из сильнейших магов своего времени. Его голос стал тише. Почти глухим. — Он был последним хранителем.. он резко замолчал.
Со стороны мельницы донёсся звонкий голос Миры.
— Эйлара! Ты где там? Эйлара вздрогнула и резко повернула голову. На крыльце мельницы стояла Мира, сложив ладони рупором у губ. Рядом с ней виднелся Тео. — Ты идёшь или решила поселиться на мосту?
Эйлара мгновенно снова повернулась к Люциану.
— Кто он такой?
Но рядом уже никого не было. Пустой мост. Только ветер пробегал по старым доскам. Люциан исчез так бесшумно, будто его здесь никогда и не стояло. Эйлара застыла. Потом резко опустила взгляд на запястье. Метка всё ещё проступала на коже. Она быстро дёрнула рукав платья вниз, скрывая её. — Бред какой-то. — тихо, почти зло сказала она самой себе. И, резко развернувшись, быстрым шагом направилась обратно к мельнице. На ходу она слышала, как сердце стучит непривычно быстро.
В голове вспыхивали обрывки образов. Каэль Морвелейн. Портрет. Алтарь. Люциан. Но Эйлара только сильнее сжала пальцы и, поднявшись по ступеням, заставила лицо снова стать спокойным. Когда она вошла внутрь, Мира сразу прищурилась.
— Ты чего такая?
— Засмотрелась на реку. — Эйлара ровно посмотрела на неё.
Тео, стоявший у старого жернова, внимательно всмотрелся в её лицо, но ничего не сказал.
— Ты ужасно врёшь. — Мира подозрительно сощурилась ещё сильнее.
— А ты слишком любопытна. — спокойно ответила Эйлара и прошла мимо них в полумрак старой мельницы.
Старые доски мельницы тихо поскрипывали под ногами. Сквозь щели в стенах внутрь пробивались тонкие полосы дневного света, ложась на покрытые пылью жернова и тяжёлые деревянные балки. В воздухе пахло сухой мукой, сыростью и старым деревом. Мира уже увлечённо рассказывала что-то Тео, показывая на сложный механизм мельничных колёс.
— Видишь это колесо? — быстро сказала она, указывая вверх. — Говорят, раньше его запускали даже зимой, когда река почти замерзала.
— Это потому, что старик Арден был упрямее самой зимы. — Тео усмехнулся.
— Он не был упрямым. — возразила Мира. — Просто невыносимо принципиальным.
— По-моему, это одно и то же. — спокойно заметил Тео.
Мира фыркнула и толкнула его локтем. Эйлара шла рядом, почти не слушая их. Их голоса доходили до неё словно издалека, приглушённые и расплывчатые. Перед внутренним взглядом вспыхивали совсем другие образы. Белая плотная бумага. Её собственные быстрые штрихи. Мужское лицо, которое она выводила снова и снова, не понимая, почему знает его так точно. Изумрудные глаза. Резкие скулы. Холодное выражение лица.
Потом галерея. Полотно, которое она не отправляла. То самое. «Возвращение». Как оно могло оказаться там? Кто отправил его от её имени? И зачем? Её пальцы невольно сжались. Под тканью рукава кожа на запястье скрывалась метка.
— Эйлара? — Она резко подняла голову. — Ты вообще нас слышишь? — Мира стояла перед ней, склонив голову набок.
— Иногда. — ровно ответила Эйлара.
— Это уже прогресс. — Тео коротко усмехнулся.
— Очень смешно. — спокойно сказала она.
Мира внимательно вгляделась в её лицо, но ничего больше спрашивать не стала. Вместо этого хлопнула в ладоши.
— Ладно. Раз уж кое-кто мысленно отсутствует, идём дальше. Здесь всё равно больше смотреть не на что.
Они спустились по старым скрипучим ступеням и вышли наружу. Солнечный свет после полумрака мельницы показался неожиданно ярким. Внизу шумела река, разбиваясь о камни под мостом. Несколько секунд они молча шли по тропе вдоль воды. Эйлара всё ещё перебирала в голове обрывки слов Люциана. Последний хранитель. И почему исчез, не договорив? Наконец она остановилась. Мира и Тео по инерции сделали ещё пару шагов и обернулись. Эйлара смотрела на реку, словно спрашивала о чём-то совершенно обыденном.
— Вы когда-нибудь слышали о Каэле Морвелейне? — Спросила она.
Слова повисли в воздухе. Мира застыла так резко, что даже перестала дышать. Тео тоже замер. Его лицо мгновенно стало серьёзным. Несколько секунд никто не говорил. Река продолжала шуметь внизу, ветер шевелил молодую листву над мостом. Мира первой медленно повернула к ней голову.
— Что ты сейчас сказала? — тихо спросила она.
— Каэль Морвелейн. — Эйлара перевела на неё спокойный взгляд.
Тео напряжённо переглянулся с Мирой. На его скулах заходили желваки.
— Откуда ты услышала это имя? — ровно спросил он.
Эйлара заметила, как побледнело лицо Миры. Что-то в их реакции было слишком явным. Слишком резким. И именно в этот момент Эйлара поняла одно. Это имя здесь знали. И знали слишком хорошо.
Глава пятая.
Эйлара выдержала их взгляды спокойно. На её лице не дрогнул ни один мускул. Только пальцы чуть сильнее сжались на складках рукава, скрывавшего метку.
— Просто слышала мельком вчера. — Ровно сказала она. — На танцах кто-то упоминал это имя. Да и полотно в галерее на которое ты указывала.
Тео нахмурился, но, кажется, принял объяснение. Мира всё ещё смотрела на неё подозрительно, будто чувствовала, что это не вся правда. Но через несколько секунд медленно выдохнула и отвела взгляд.
— О таком здесь не говорят просто так. — Тихо сказала она.
Они снова двинулись по тропе, но шаг их стал медленнее. Весёлое настроение, которое ещё недавно витало между ними, словно растворилось. Тео шёл чуть впереди, задумчиво глядя под ноги. Мира нервно теребила край накидки.
— Это имя передавалось в деревне из поколения в поколение. — Наконец заговорила она. — Как предупреждение.
— Предупреждение? — Эйлара перевела на неё внимательный взгляд.
Мира кивнула.
— Его запрещено произносить вслух. Особенно рядом с лесом.
— Почему?
— Никто толком не знает. — Тео коротко пожал плечами. — Просто так было всегда. Старшие говорили, что имя нельзя будить.
— Очень убедительное объяснение. — спокойно заметила Эйлара.
— Я же говорю, это легенды. — быстро ответила Мира. — Мы знаем только обрывки. Она ненадолго замолчала, будто перебирая в памяти старые рассказы. — Говорят, Каэль Морвелейн был сильным магом. Настолько сильным, что мог управлять самой тканью мира. Но вся его сила оказалась бесполезной перед смертью. А в галереи я показывала на портрет рядом с ним копию тебя.
— Что случилось? — Эйлара едва заметно нахмурилась.
— Его невеста была смертельно больна как и говорил тогда куратор в галерее. — Тихо сказала Мира. — И он не смог её спасти. Несмотря на всё своё могущество. Тео кивнул. — После этого что-то произошло в замке. Что-то ужасное. Но дальше легенды расходятся. Кто-то говорит, он обезумел. Кто-то что попытался заключить сделку с силами, которых не должен был касаться. Кто-то считает, что именно тогда появился алтарь.
Эйлара почувствовала, как внутри холодно сжалось. Перед глазами снова вспыхнуло потемневшее полотно в галерее. Девушка рядом с Каэлем. Тёмные волосы. Тот же изгиб губ. Те же черты. Мира вдруг резко остановилась.
— А вообще когда я увидела тот диптих в галерее. — Она обернулась к Эйларе. Лицо её снова заметно побледнело. — Я чуть с ума не сошла. Эйлара молчала. Мира нервно усмехнулась. — Ты даже представить не можешь, как это выглядело со стороны. Мы стоим перед картиной, а там девушка твоя точная копия. И рядом этот мужчина. Тот самый, которого ты рисуешь снова и снова.
Тео тоже остановился и перевёл тяжёлый взгляд на Эйлару.
— Мира рассказывала мне об этом. — сказал он. — Я думал, она преувеличивает.
Мира медленно покачала головой.
— Твои картины. Это полотно, которое ты не отправляла. Алтарь, который ты никогда не видела. И это сходство.. — Она сделала шаг ближе. — Эйлара, это уже не может быть просто совпадением.
Эйлара спокойно встретила её взгляд. Лицо её оставалось холодным и ровным. Но в голове с пугающей ясностью складывались осколки. Каэль Морвелейн. Девушка с полотна. Метка на её руке. Голос в лесу. Светящаяся руна. И имя, которое здесь боялись даже произносить.
— Возможно. — тихо сказала она. — Но я собираюсь выяснить, что именно это значит.
Мира замерла на месте и удивлённо моргнула.
— Выяснить? — быстро переспросила она. — Эйлара, это прозвучало так, будто ты уже собираешься лезть в замок.
Эйлара спокойно продолжила идти по тропе.
— Я всего лишь сказала, что хочу понять, что происходит.
— Это почти одно и то же. — Пробормотала Мира, поспешив за ней.
Тео, который шёл на несколько шагов впереди, обернулся через плечо. В его лице мелькнула настороженность.
— Если речь о вчерашнем лесу, то я бы для начала выбрал вариант держаться от всего этого подальше.
— Разумное предложение. — Ответила Эйлара.
— Но? — Сухо уточнил он. Она перевела на него спокойный взгляд . — Но оно не отвечает ни на один вопрос. — Тео коротко выдохнул и отвернулся.
— Конечно. — Мне не нравится, когда ты так говоришь. — Мира нервно провела ладонью по волосам.
— Как?
— Вот этим своим тоном. — Она передёрнула плечами. — Слишком спокойным. Обычно это значит, что ты уже что-то решила и переубедить тебя невозможно.
— Ты знаешь меня всего несколько лет, а говоришь так, будто это древнее проклятие. — Эйлара едва заметно приподняла бровь.
— Так и есть. — Мрачно сказала Мира. — Звучит зловеще. — Тео тихо усмехнулся.
— Ты даже не представляешь насколько. — Тут же ответила Мира.
Они вышли на более широкую тропу, ведущую обратно к деревне. Сквозь деревья уже мелькали крыши домов и белёсые полосы дыма над трубами. Ветер шевелил молодую листву, принося запах воды и свежей муки с мельницы.
Несколько минут они шли молча. Эйлара почти не слышала их шагов. Мысли снова и снова возвращались к мосту. К холодным пальцам Люциана на её запястье. К бледному узору, проступившему на коже. А потом к собственным рисункам. Лицо мужчины, которое она выводила снова и снова, не понимая, почему рука сама знает каждую линию. К полотну, появившемуся на выставке без её ведома. К диптиху в галерее. И к девушке, похожей на неё так пугающе сильно, будто между ними лежало не четыре века, а лишь тонкая завеса сна.
— Эйлара? — Голос Миры заставил её поднять глаза. Подруга смотрела на неё с тревогой. — Ты опять ушла куда-то в свои мысли.
— Просто думаю. — Сказала Эйлара.
— Это как раз меня и пугает.
— Почему? — Эйлара чуть склонила голову.
— Потому что после таких твоих «просто думаю» обычно происходит что-нибудь совершенно безумное. — Мира тяжело вздохнула.
— Похоже, у вас насыщенная дружба. — Тео фыркнул.
Мира бросила на него быстрый взгляд.
— Ты знаком с ней меньше суток. Поверь, это ещё очень мягкая характеристика.
— Не слушай её. — Эйлара спокойно посмотрела на Тео.
— Уже поздно. — С лёгкой усмешкой ответил он.
Они свернули на главную деревенскую улицу. Впереди показалась площадь, залитая мягким дневным светом. Люди неторопливо проходили мимо лавок, дети бегали у колодца, откуда-то доносился запах свежего хлеба. Обычная деревенская жизнь. Спокойная. Тёплая. Совершенно не похожая на истории о древнем маге и исчезающих девушках.
— Подождите. — Мира вдруг резко остановилась. — Эйлара и Тео обернулись. Мира медленно прищурилась, глядя куда-то поверх их плеч. — Только не говорите мне, что это снова он.
Эйлара проследила за её взглядом. На другом конце улицы, у каменной ограды старой часовни, стоял Райан. Он не двигался. Просто смотрел прямо на неё. Слишком внимательно. Тео нахмурился. Эйлара выдержала взгляд Райана несколько секунд. Лицо её осталось совершенно ровным. Потом она спокойно отвернулась.
— Идём дальше. — Сказала она.
— Ты так просто собираешься его игнорировать? — тихо спросила Мира.
— Именно.
Но когда они пошли дальше, Эйлара почему-то почувствовала, как под тканью рукава едва заметно дрогнула скрытая метка. Совсем слабо. Как короткий холодный укол. Она не остановилась. Только медленно сжала пальцы.
Они ещё ненадолго задержались у часовни. Мира, заметив, что Эйлара снова ушла в себя, больше не пыталась вытянуть из неё разговор. Вместо этого она болтала с Тео о предстоящей ярмарке выходного дня, о том, что местный пекарь вечно пересушивает булочки, а старуха обязательно будет спорить с каждым покупателем о цене яблок. Тео лениво отвечал, прислонившись плечом к низкой каменной ограде, иногда поглядывая на Эйлару, но не задавая лишних вопросов.
Эйлара стояла чуть в стороне, слушая их вполуха. Её взгляд скользил по старым серым плитам часовни, по колышущимся под ветром ветвям рябины, по деревенской улице, где Райан уже исчез, будто его там и не было. Когда они наконец двинулись дальше, разговор постепенно вернулся к чему-то лёгкому и обыденному. Они прошли через рынок, задержались у лотка с сушёными травами, потом свернули к дому Элеоноры. У калитки Мира резко остановилась.
— Я зайду позже. — быстро сказала она, поправляя волосы. — И даже не думай спрятаться.
— Я подумаю. — спокойно ответила Эйлара.
— Нет, не подумаешь.
— Уже думаю.
— Вот поэтому с тобой невозможно. — Мира прищурилась.
— Увидимся. — Тео тихо усмехнулся.
Эйлара коротко кивнула. Они ушли вниз по улице, о чём-то переговариваясь между собой, а она ещё несколько секунд стояла у калитки, глядя им вслед. Потом вошла в дом. Поднявшись к себе, Эйлара села у окна.
За лесом, в сизой дневной дымке, едва различались тёмные шпили замка. Она долго сидела неподвижно, опершись локтем о подоконник. В комнате было тихо. Лишь редкий ветер шевелил занавеску.
К обеду действительно заглянула Мира. Они сидели на кухне, пили травяной настой, и Мира рассказывала о какой-то нелепой ссоре между соседями из-за пропавшей козы. Эйлара даже пару раз коротко усмехнулась, чем вызвала у подруги победный блеск в глазах. Потом Мира убежала, сославшись на дела дома.
После её ухода Эйлара вместе с бабушкой сходила на рынок. Элеонора долго выбирала овощи, спорила с торговцами, придирчиво осматривала каждую корзину, а Эйлара молча несла покупки рядом. К вечеру усталость наконец дала о себе знать. Вернувшись домой, она поднялась наверх и позволила себе прилечь поверх покрывала. Сон накрыл её почти сразу. Разбудил голос бабушки.
— Эйлара! Спустись на минуту! — Она открыла глаза не сразу. В комнате уже густели вечерние тени. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, где она. Потом она поднялась и спустилась вниз. Элеонора ждала её у стола в кухне. В руках у неё был сложенный вдвое лист плотной тёмной бумаги. Бабушка подняла на внучку внимательный взгляд поверх очков. — Тебе письмо.
— Мне? — Эйлара нахмурилась.
— Именно. — Ответила бабушка.
Она подошла и взяла лист. Бумага была холодной. На ней не было ни печати, ни подписи. Открыв его Эйлара увидела только одно слово, выведенное ровным чёрным почерком.
«Возвращение».
На короткий миг внутри всё неприятно сжалось. Но лицо Эйлары осталось совершенно спокойным. Она медленно сложила лист обратно.
— Что там? — Элеонора внимательно наблюдала за ней.
Эйлара подняла взгляд.
— От куратора. — ровно сказала она. — По поводу выставки.
Бабушка прищурилась, будто уловила фальшь. Но через секунду лишь кивнула.
— Ясно.
— Поднимусь к себе. Нужно ответить. — Эйлара спокойно убрала письмо в карман платья.
— Не сиди слишком долго. Скоро ужин.
— Хорошо.
Она развернулась и медленно поднялась по лестнице. Лишь когда дверь её комнаты закрылась, Эйлара снова достала лист. В вечернем полумраке чёрное слово казалось ещё темнее. Она долго смотрела на него, чувствуя, как за окном медленно поднимается ветер.
Эйлара ещё несколько мгновений стояла у двери своей комнаты, глядя на лист в руке. «Возвращение».Чёрные буквы будто медленно проступали всё глубже в плотной бумаге. Она резко сложила письмо и спрятала его во внутренний карман платья. Потом развернулась и вышла.
Старые деревянные ступени тихо поскрипывали под её шагами. Элеонора сидела у стола, перебирая пучки мяты Услышав шаги внучки, она подняла голову.
— Куда это ты? — спокойно спросила бабушка, внимательно посмотрев поверх очков.
Эйлара уже набрасывала на плечи тёмный плащ.
— Подышать. — ровно ответила она, застёгивая ворот.
— Уже темнеет. — Элеонора нахмурилась.
— Я ненадолго.
Бабушка несколько секунд молчала, словно собираясь возразить. Но потом только тяжело вздохнула.
— Далеко не уходи.
— Хорошо. — Эйлара открыла дверь и вышла.
Вечерний воздух оказался прохладнее, чем она ожидала.
Сумерки уже опускались на деревню, медленно стирая краски дня. Над крышами домов клубился тонкий дым, в окнах загорались редкие огни. Она медленно шла в низ по улице. Камни мостовой глухо отзывались под подошвами. Где-то вдали залаяла собака. Из открытого окна донёсся смех. Обычные звуки вечерней деревни.
Но Эйлара почти не слышала их. Она шла, не думая о направлении. Только холодный воздух наполнял лёгкие. Только тяжесть письма ощущалась сквозь ткань кармана. Она поднялась по узкой дорожке между двумя старыми домами, миновала колодец, свернула туда, где заканчивались последние ограды. И лишь когда впереди выросла тёмная стена деревьев, остановилась.
Лес. Тот самый. Перед ней лежала узкая тропа, уходящая под густые кроны. Та самая дорога, по которой они прошлой ночью шли с Мирой и Тео к алтарю.
Эйлара замерла у самого края. Медленно подняла голову. Над верхушками сосен небо уже темнело, густое и низкое. Первые звёзды едва проступали сквозь тонкую дымку облаков. Ветер качнул ветви. Те тихо зашептались над её головой. Она стояла так несколько долгих секунд, запрокинув лицо к небу. Неподвижная. Словно прислушиваясь к чему-то, чего не могли услышать другие. Потом медленно опустила взгляд. И шагнула вперёд.
Под кронами сразу стало темнее. Лес встретил её влажной прохладой и запахом хвои. Тропа была знакомой. Эйлара шла спокойно, не ускоряя шаг. Мрак сгущался между деревьями. Где-то далеко скрипнула ветка. Слева в кустах что-то коротко зашуршало и стихло. Ветер становился холоднее. Он скользил между стволами, касаясь края её плаща. Тени ложились длинными полосами поперёк тропы. Лес медленно поглощал остатки вечернего света.
Тропа вывела её к поляне неожиданно. Ещё мгновение назад вокруг стояли плотные, почти сросшиеся между собой стволы сосен, тяжёлые ветви нависали так низко, что закрывали небо, а затем лес внезапно разомкнулся.
Перед ней открылось круглое пространство, неподвижное и мёртвенно тихое. Алтарь стоял в самом центре. Лунный свет, просачиваясь сквозь кроны, ложился на камень тусклыми серебряными полосами.
И среди вырезанных на поверхности древних рун одна выделялась особенно. Та самая. Она светилась. Слабо. Едва заметно. Глубоким, холодным голубоватым мерцанием, будто под камнем медленно билось чужое, затухающее сердце.
Эйлара остановилась в нескольких шагах. Несколько долгих секунд просто смотрела. Потом медленно подошла ближе. Под её ногами приглушённо похрустывала хвоя. Воздух здесь был гуще, чем в лесу. Насыщенный влажной прохладой, запахом старого камня и чем-то ещё. Чем-то неуловимо сладковатым. Почти похожим на аромат давно увядших цветов. Она остановилась у самого края алтаря. Подняла руку. Пальцы спокойно скользнули к рукаву платья. Медленным движением она отодвинула ткань вверх. На бледной коже проступала метка. Тонкие переплетающиеся линии, похожие на древнюю вязь и сплетённые ветви. Теперь она была видна гораздо отчётливее. Не просто след.
Она тоже слабо мерцала. Той же тусклой голубизной. Эйлара нахмурилась. Её взгляд медленно переместился с метки на руну. Потом обратно.
— Что ты такое?.. — Тихо произнесла она.
Её голос прозвучал странно глухо. Будто сама поляна поглотила звук. Ответа не было. Только тишина. Но уже в следующее мгновение что-то изменилось.
У самых корней сосен начала сгущаться дымка. Она поднималась медленно, почти лениво. Тонкими струями выползала из темноты между деревьями. Голубоватая. Полупрозрачная.
Она стелилась по земле, окутывая поляну холодным призрачным кружевом. Эйлара медленно выпрямилась. Её взгляд скользнул по окружающему лесу. Никого. Только неподвижные чёрные стволы. Но чувство присутствия возникло почти сразу. Тяжёлое. Осязаемое. Такое, словно кто-то стоял совсем рядом. За её спиной.
Она резко обернулась. Пустота. Туман продолжал прибывать. Он уже касался краёв её плаща, обвивался вокруг щиколоток, холодил кожу даже сквозь ткань. И тогда она услышала голос. Он возник не снаружи. Не из леса.
Он прозвучал так, будто родился сразу отовсюду. Из воздуха. Из камня. Из самой земли под ногами. Низкий. Тихий. Невероятно отчётливый.
— Ты всё же вернулась.
По спине Эйлары пробежал холод. Она медленно повернула голову. Вгляделась в туман. Никого. Ни силуэта. Ни движения. Только голубоватая мгла. Её лицо осталось спокойным, но пальцы непроизвольно сжались.
— Кто здесь? — Ровно спросила она.
Несколько мгновений стояла абсолютная тишина. Потом голос раздался снова. Чуть ближе. Чуть глубже. Словно наклонялся к самому её уху.
— Ты пришла гораздо раньше, чем я ожидал.
Эйлара резко обернулась. Снова никого. Туман вокруг неё дрогнул, будто по нему прошла невидимая волна. Голубое свечение усилилось. Руна на алтаре вспыхнула ярче. Метка на её запястье болезненно заколола. Она стиснула зубы.
— Покажись. — Сказала она негромко.
На этот раз голос ответил не сразу. Когда он снова прозвучал, в нём появилась странная, почти человеческая усталость.
— Ты ещё не готова видеть.
Туман медленно поднялся выше. Теперь он доходил ей почти до колен. Холод становился плотнее, вязче. Густая мгла клубилась вокруг алтаря, будто живая. Эйлара чувствовала, как учащается её дыхание.
Голос снова прозвучал. Совсем близко. Так близко, что ей показалось, будто холодное дыхание коснулось её виска.
— Но ты уже начала вспоминать.
— Нет. Ответила она. — Эйлара медленно выпрямилась.
Пальцы её всё ещё лежали на холодной поверхности камня, а взгляд оставался прикованным к тускло мерцающей руне. Голубоватое сияние едва заметно пульсировало в её глубине, словно под толщей древнего камня билось чужое, неспокойное сердце.