Башня Богов: испытание человечества
Соперник начал работать проще и точнее. Отвечая на мои заходы короткими и прямыми сериями, уходил в сторону и снова рубил по ноге. Я попробовал пойти в корпус, пробить в печень, но он резко ушёл в сторону, а я лишь зацепил краем, и тут же получил ответный мидл в рёбра. Воздух выбило.
Среди наблюдателей прошёл возглас.
Он ударил ещё раз, добавив колено. Заблокировано. Потом ещё и ещё, уже когда я пытался шагнуть назад. Я отступал, блокируя его атаку. В голове было пусто, нога поднывала, и край матов оказался ближе, чем я рассчитывал. Кто-то у кромки сдвинулся, чтобы не мешать.
Он не открывался. Вообще.
Я продолжал отступать, пытаясь хоть за что-то зацепиться.
В какой-то момент я понял — он слегка подвисал, когда бил слева. Травма руки, или что-то ещё. Микрозазор в защите имелся — хоть я и дышал тяжело, но запас сил держал.
Два правых, один слева. Два правых, лоукик, слева. Он всегда заканчивал слева.
«Есть!»
Отбив двоечку справа, я ринулся вперёд.
Сейчас!
Он резко ушёл в сторону и мне в висок прилетел локоть.
Всё качнулось и я распластался на полу.
Я получил свою двадцатку за тот бой, хоть она и не казалась мне заслуженной.
Тренер сказал мне тогда, что я хорошо держался, да и дольше чем были сделаны ставки, потому всё было заслужено.
Но я так не считал.
Тем не менее, помимо денег я получил кое-что ещё — желание стать лучше и победить.
***
Маршрутка снова дёрнулась на яме, вернув меня в настоящее. Перехватывая поручень так, чтобы не завалиться, когда меня задели плечом на проходе, я переступил, ставя левую ногу аккуратно, чтобы хоть как-то успокоить колено, которое напомнило о себе.
Тот первый бой стал для меня трамплином, только я не знал куда. Я действительно стал лучше, обретя цель. За короткий, но яркий период, мне удалось победить, и даже не раз, но всё кончилось в каком-то подвале, куда меня пригласили, чтобы «показать класс, поучаствовать в настоящем бое с настоящими деньгами». Я согласился, не зная о том, что всё кончится сломанной коленкой, штифтами, двумя операциями и падением моей звезды.
Организм, который требовал от меня движения, оплачивал мне усердную работу быстротой реакции и крепостью мышц и связок. Он же безжалостно выбросил меня на свалку, когда я из-за алчности и, возникшей после пары побед, гордыни, попал в ловушку, как в том самом первом бою, когда я решил, что я всё просчитал и знаю «как надо».
Гипс и костыли превратили ногу в культю за считанные месяцы. Мне пришлось заново учиться ходить, ведь мышцы деградировали настолько, что я фактически стал калекой, инвалидом.
Полгода ушло на восстановление базовой возможности опираться на неё и не падать, потом полгода с тростью.
Всё.
Никаких беговых дорожек, никаких спаррингов. Я оказался без всего того, чему посвятил всю свою недолгую жизнь — сокращённым без выходного пособия двадцатилетним пенсионером без надежды и какого-то представления о том, что делать дальше.
Телефон завибрировал в кармане.
Достав его без спешки, я разбудил экран и пару секунд смотрел на значок приложения так, словно это был не ярлык, а рубильник, отключающий режим человека. Я ввёл пароль, дождался загрузки профиля и перевёл ползунок в положение «На линии». Экран мигнул, выдал статус и несколько подсказок, которые я смахнул в сторону, и почти сразу сверху вылезла карточка нового заказа. Бургерная в торговом центре, четвёртый этаж, забрать в течение двадцати минут. Я ткнул по уведомлению, и карта развернулась под пальцем, выдав маршрут с двумя перекрёстками, которые в это время суток уже начинали вязнуть, потому что центр жил своими привычками, и эти привычки не спрашивали, торопишься ты или нет.
Я поднял взгляд на окно маршрутки и прикинул, где мы сейчас. Нужное место было ближе, чем казалось, если не стоять в пробке, а срезать дворами. Дворы на карте выглядели кривыми нитками, но там хотя бы не было светофоров, которым было плевать на таймер.
Я пролистнул детали заказа, чтобы убедиться, что не перепутал адрес, и снова уткнулся в обратный отсчёт. Двадцать минут уже начали таять, и мне стало неприятно от того, как быстро приложение превращало время в давление.
Я наклонился к водителю, поймал его взгляд в зеркале.
— На следующей остановишь? — спросил я.
Он коротко кивнул, уже не улыбаясь, и глянул вперёд, туда, где дорога сходилась к перекрёстку. Маршрутка ещё раз качнулась, и я перехватил поручень повыше, чтобы не потревожить колено лишний раз, пока мы докатывались до остановки.
Наконец, мы остановились. Таймер сожрал целых пять минут, пока мы ползли к остановке. Открыв дверь, я шагнул наружу резче, чем хотел, потому что торопился, и нога поймала этот рывок сразу. Колено отозвалось тупым предупреждением. Я на секунду замер, делая вид, что просто пропускаю поток, и дождался пока неприятное ощущение разойдётся по суставу и перестанет дергать изнутри.
— Аккуратнее, — пробормотал я себе под нос, — акробат херов.
Маршрутка поехала дальше, и я остался на тротуаре с сумкой на плече и с телефоном в руке. На экране горел маршрут, и тонкая линия тянулась в сторону дворов, мимо детской площадки и пары подъездов, потом через арку, дальше вдоль гаражей, и уже оттуда к торговому центру. Я приблизил карту, чтобы увидеть, где именно начинается проход, потому что по памяти такие дворы могли заканчиваться запертой калиткой или забором, а бегать туда-сюда особо времени не было.
Таймер показал четырнадцать минут с мелочью. Я убрал телефон в карман, оставив вибрацию включённой, и пошёл, подстраивая шаг так, чтобы не загонять колено рывками. Сначала это получалось, пока я не подразогнался, и мне снова пришлось следить за каждым шагом, будто я снова шёл по той самой наледи.
Через минуту я вошел во двор с детской площадкой и лавками вдоль дорожки. На одной из лавок сидели двое подростков, по виду ещё не взрослые, но уже уверенные в том, что весь двор принадлежит им, потому что так сложилось. Один уселся на спинку, водрузив ноги на сидение, второй стоял рядом, держа в руке банку энергетика, и оба они проводили меня взглядом слишком внимательно, будто гопники искавшие приключений.
Я прошёл мимо, не поднимая головы, и сделал вид, что их нет, потому что у меня оставалось двенадцать минут, а любая задержка могла привести к штрафу.
— Эй, хромоножка, — догнало меня, когда я миновал лавку.
Я не обернулся, лишь сжал ремень сумки на плече и подумал лишь о том, как бы не сбиться с темпа.
— Смотри не упади, — добавил второй, и оба заржали. Тупо, мерзко.
У меня дёрнулось левое веко, но я шёл вперёд.
Да и отвечать им я не стал бы, даже не будь заказа, даже не будь хромоты — не моя весовая категория.
Оставив недружелюбный двор позади, я свернул за угол.
Спустя ещё минуту телефон снова завибрировал, напомнив, что он здесь главный, и я, не доставая его, мысленно прикинул остаток пути по карте, которую только что смотрел. Арка, потом короткий проход, потом двести метров вдоль дома, и дальше уже выход к торговому центру.
— Вроде успеваю, — кивнул я воображаемой карте.
Вытеснив из головы гнусный смех дворовых малолеток, я оставил в сознании лишь три вещи:
десять минут, оставшийся отрезок маршрута, и моя скорость, которой могло хватить.
Глава 3
Торговый центр возвышался надо мной коробом пластика, металла и глянцевой плитки «под мрамор». В отличие от меня, он явно был на своём месте — стоял уверенно и мощно, будто глядя глазами-окнами в своё будущее, которое он видел чётко. И не было у него ни смен, ни таймеров, ни коленей, которые нужно уговаривать терпеть ещё немного.
Я, вынырнув из дворов, сразу вклинился в поток людей у главного входа, где двери работали без остановки, впуская и выпуская всех, кто оказался в этой точке здесь и сейчас.
Телефон в кармане вибрировал коротко, напоминая, что он здесь начальник. Я, не вытаскивая его, просто сжал ладонью ткань, будто мог через неё прижать и сам таймер, и собственную тревогу, после чего свернул к боковому входу, где стеклянные створки выглядели чуть менее занятыми. Когда я спешил, начинал считать уже мгновения, которые можно было сэкономить.
Я шёл ровно, удерживая тот темп, который ещё не превращал ходьбу в бег, но был близок. Колено продолжало сигналить, но уже было не до него. Я понимал, что лимит был выбран, и оно ответит мне за всё вечером, потому было уже позволительно сказать простое: «потерпи».
Я толкнул стекло плечом и шагнул в полное ни-че-го.
Первая мысль, которая возникла, была полным отсутствием мысли. Абсолютной пустотой, которая бывает в тот момент, когда, наверное, видишь несущийся на тебя грузовик.
Я такого никогда не испытывал, но представлял, что могло бы быть в голове.
Ни-че-го, пусто. Никаких «А-А-А-А, боже, он сейчас меня собьёт», панических попыток отскочить, куда-то отпрыгнуть, а вместо крика ужаса или непонимания тупое «Э-э-э…». Я не мог говорить за других, но про себя знал точно — так и было бы.
Остекленевший неморгающий взгляд, пустота в голове и абсолютный паралич — мой личный набор человека в таком состоянии.
— Э-э-э…
Ни-че-го.
То есть, совсем ничего. Будто бы вместо торгового центра я попал в пустоту.
Ни тебе вывесок, завлекающих в кафешки; ни толпы людей, которая окружала меня мгновение назад; ни той музычки, которая играла на фоне; ни-че-го.
Лишь свет.
Ни одной лампы в этом ни-че-го не было, как и теней, или того, за что глаз мог бы зацепиться и дать возможность хоть одной мысли найти опору.
— Э-э-э…
Я поднял руку, чтобы перед глазами возникло хоть что-то материальное, нарушающее эту стерильную белизну.
Стало чуть лучше. Глаз зацепился, а за ним потянулись мысли.
«Это, наверное, служебный коридор, — подумал я, — или какая-нибудь зона ремонта, или склад, куда случайно оставили приоткрытую дверь, и где сейчас просто никого нет, потому что утро, смены, графики, всё такое. Остановись! Стой!»
Я отмер, насильно и с яростью затоптав поток бреда, который прорвался сквозь оцепенение.
«Стоп!»
— Какой ещё коридор, нахрен? — спросил я у себя, ведь никого рядом не было.
Взгляд скосился вниз, где должен был быть пол — ничего.
Вверх — ничего.
Назад, где должна была быть вращающаяся дверь — ничего.
Лишь всепоглощающая белизна.
«Нет, нереально», — тут же одёрнул я себя, потому что двери, люди, вывески, чёртовы торговые центры, да и весь мир, не исчезают, если ты не в кино и не в дурке. А я ни там, ни там не был. Я, вообще-то, был на смене, с заказом, с таймером, и мне нужно было просто забрать еду на четвёртом этаже, а не стоять в белой пустоте, как идиот, разговаривая с собой.
С открытым ртом я сделал шаг вперёд, короткий и осторожный, проверяя, есть ли у этого места опора.
Будто бы проверяя лёд на крепость, осторожно перенёс центр тяжести, чувствуя пол, но не видя его. Я не падал, а стоял — значит стоял на чём-то, значит там был пол. Всё это я проговаривал про себя, ощущая, как стучит сердце, разогнанное адреналином.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё неуверенный шажок.
Отсутствие визуальных ориентиров сводило с ума внутреннее ухо, начавшее подбрасывать мне финты, которые можно было назвать смесью головокружения и лёгкой качки. Я, пытаясь держать баланс, двигался, но будто бы стоял на месте, ведь в этой белизне я не видел результатов передвижения.
Меня вдруг прошибло нелепым, почти детским вопросом: а если я сейчас пойду дальше, я вообще куда-то приду, или буду идти вечно, как на беговой дорожке, которая не заканчивается?
Я остановился, выдохнул медленно, пытаясь вернуть себе нормальную последовательность мыслей, потому что всё это не могло быть настоящим.
«Что это? Почему? Как я сюда попал?»
Если это не настоящее, что было тем триггером, который запустил это всё? Есть ли где-то рядом дверь обратно, кнопка «вернуться», хоть что-то?
— Выпустите, — неизвестно к кому обращаясь, прошептал я, чувствуя, как по лбу пробежала капелька холодного пота.
И именно в этот момент, когда я ещё как-то держался за вопросы и пытался не сорваться в истерику, которая была уже где-то вот-вот, передо мной возник прямоугольник.
Он появился где-то на уровне груди, похожий на экран, и эта чёткая рамка сразу стала единственной опорой для взгляда, который жадно вцепился в это порождение безумия, в которое я был выброшен.
Мозг, цепляясь за привычку объяснять, не находил какого-то резона для этого, ведь у любого обычного предмета должна быть причина, место в мире и какое-то предназначение, но тут… Экран висел сам по себе. Не было никаких проекторов, дисплеев, ни-че-го. Белизна, я и этот чёртов экран.
— Это что, штраф за просрочку что ли?! — выпалил я, теряя себя, когда абсурд достиг пика.
Нет, абсурд был с самого начала, как всё это произошло, но вал неотвеченных вопросов, внутреннего напряжения, страха и раздражения, которое копилось годами, всё хлынуло разом, вылившись в сорвавшийся вскрик.
Я обычно не бил вещи, которые начинали сбоить. Не швырял зависший телефон, чтобы не доломать его окончательно. Единственное, что я мог колошматить — боксёрская груша в зале, но это было в прошлой жизни. С тех пор я не поднимал руку чтобы ей бить.
Но сейчас я психанул и ударил.
Прям в этот чёртов экран, будто… даже не знал почему. Просто ничего не оказалось рядом.
Кулак прошёл его насквозь, отчего тот лопнул снопом зелёных искр, заплясавших вокруг меня, словно рой пчёл.
— Э, что за?!
Я стал отмахиваться, но те не отставали, они лезли повсюду: в глаза, в нос, в уши. Будто бы в лицо прыснули из пульверизатора.
Я зажмурился и закашлялся, чувствуя их внутри носоглотки.
Спустя пару минут кажется, всё прошло. Я перестал размахивать руками и открыл глаза.
Передо мной висел экран.
На поверхности вспыхнули слова.
«Поздравляем! Активация произведена».
— Что? С чем?! — заорал на него я. Потом резко снизив голос, зашипел: — Какая ещё активация, нахрен?!
Стоп.
«А что, если я с ума сошёл? Что, если я там в центре машу руками и ору?» — я замер, ведь эта мысль показалась разумной. Семь из десяти по шкале адекватности.
«Курьер сошёл с ума, видит всякое, машет руками, орёт, пугая посетителей».
Вполне вписывалось в реальность.
«Статус: Игрок». На экране сменилась надпись, и я задержал дыхание.
«Вы первый участник Башни Богов».
— Какой ещё Башни?
«Вам доступны стартовые бонусы».
— Бонусы? Да вы охренели?! Выпустите меня!
Я сделал шаг назад, отступая от экрана, однако тот двинулся за мной, оставаясь передо мной на том же расстоянии.
Я повернулся боком, затем резко развернулся полностью и снова оглянулся туда, где должна была быть дверь, пытаясь выцепить край, угол или линию стыка, но, вместо двери, перед глазами продолжал маячить чёртов прямоугольник.
Пока я пытался обмануть систему и вертелся туда-сюда, я не смотрел на текст, который успел поменяться за это время:
«Вы хотите выйти?»
Под строкой висели две кнопки.
«Да».
«Нет».
— Да, чёрт тебя дери, ДА! — воскликнул я, не веря собственному счастью.
Это грёбаное ни-че-го наконец-то услышало то, о чём я мечтал всё это время!
Вот оно!
Выход!
Я ткнул пальцем в «Да» почти рефлекторно.
Экран исчез.
— Э, куда?
Следом появился другой. Он был яркий. Красный. Текст, который на нём был, пульсировал словно гирлянда.
«Внимание. При выходе из Башни Богов после активации стартовые бонусы будут потеряны. Также к вам будут применены штрафы.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Штрафы возможно несовместимы с дальнейшей жизнью. Администрация Башни Богов НЕ НЕСЁТ ответственности за то, что произойдёт вне Башни Богов.
Вы уверены, что хотите выйти?».
Холод бежал по коже, когда глаза скользили по тексту. Я перечитал его, задержавшись на вдохе, не веря. Ещё раз.
— Да что же это? Что значит «не несёт ответственности»? — прошептал я сдавленно, снова и снова читая предупреждение.
«Я же не хотел… меня же… что значит несовместимые? Кто несёт ответственность?! Что за бред такой? Они меня убьют что ли?!»
Ниже маячило ещё одно окно.
«Подтвердите выход».
И снова две кнопки.
«Подтвердить».
«Отмена».
Я замер, в нерешительности, тупо глядя на кнопки. Глаза то и дело скашивались на предупреждающее сообщение, которое выдернуло скатерть радости из-под вазы, которая упала и разбилась вдребезги.
— Я что… — сглотнул ком, — я умру, если выйду?
Никто не ответил. Лишь текст предупреждения мерцал рядом.
Я помахал рукой в воздухе, где висело предупреждение, чтобы, я не знал что — найти какую-то форму обратной связи, кнопку звонка в техподдержку, хоть что-то.
«Администрация не несёт ответственности», — маячило перед глазами. Экран оставался недвижимым. Не было там никаких техподдержек и форм.
Я медленно выдохнул, пожевав нижнюю губу, и вернулся глазами к кнопкам.
«Подтвердить».
Курьер во мне отчаянно протестовал — он не хотел получать штраф.
Человек во мне отчаянно сопротивлялся — он не хотел получать что-то несовместимое с жизнью.
Больше рядом никого не было.
Я ткнул в «Отмена».
Окно исчезло.
Экран вернулся к своему спокойному тону, и текст изменился так, словно он одобрил мой выбор.
«Отлично!»
Пауза.
«Вы — первый участник Башни Богов».
Пауза.
«Вам доступна стартовая процедура адаптации».
«Ваше тело будет восстановлено до максимально идеального для вашего возраста состояния».
Я прочитал это два раза, пытаясь прожечь ненавистный экран взглядом
«Идеальное состояние».
Слова, которые были даже выделены, я не совсем понимал.
Пахло какой-то магией и однозначно безумием — нельзя восстановить тело до «идеального состояния».
Будь такое возможно, я был бы чертовски рад, но сейчас радости от этой магической невозможной формулировки не было, потому что радость требует доверия, а доверия у меня к экрану в воздухе не было и быть не могло, зато подозрение появилось мгновенно, потому что слишком щедро, слишком прямо, слишком легко.
Появилась строка.
«Ошибка».
Потом ещё одна.
«Ошибка».
И ещё.
«Ошибка».
Они множились быстро и как-то истерично, заполняя собой пространство вокруг, появляясь в разных местах, накладываясь друг на друга, а я лишь отстреливал их мечущимся взглядом.
Когда их стало за сотню, окошки рассыпались красной пылью, растворившейся в воздухе.
«Идеальное состояние не распознано».
Я не успел толком понять, что значит это «не распознано», как следом вспыхнуло другое.
«Данный вид существ имеет другой стандарт».
У меня похолодели пальцы
Экран снова начал спамить.
«Ошибка».
«Ошибка».
«Ошибка».
«Примерное значение идеального состояния подобрано».
Я машинально шагнул назад, и тут же заметил странность, которая не успела оформиться в мысль, потому что тело отреагировало быстрее.
Нога поставилась легко, без привычного внутреннего предупреждения, и я почти успел удивиться этому факту, однако экран не дал мне задержаться на ощущении.
«Готовы получить первый бонус?»
Снова две кнопки.
«Да».
«Нет».
В тот момент я уже распрощался с прошлой жизнью. Я не знал, во что я попал, но, когда я отменил выход, в подсознании будто бы захлопнулась дверь и раздался шум запираемого замка.
К моменту, когда появились эти две кнопки, я уже не думал о том, что происходило со мной. Я знал, что жизнь разделилась на «До» и «После». То, что было «До» — я знал и помнил. Оно осталось за той захлопнувшейся и наглухо запертой дверью.
То, что ждало меня далее — неизвестность. Даже если я впал в какое-то трёхмерное безумие, оставаясь телом в смирительной рубашке, всё это было тем самым «После».
Выбора больше не было.
— Да, — сказал я вслух.
Экран никак не отреагировал на голос, и я, ругнув себя за автоматизм, ткнул пальцем в «Да».
Сразу стало темно.
Темнота накрыла меня резко, без прелюдий, когда мир сначала отъезжает куда-то назад, а мозг успевает как-то среагировать. Всё оборвалось одним щелчком, как лампа в подъезде, выключенная чужой рукой вместе с сознанием, не оставляя ни времени, ни объяснений.
«Тик».
А потом я снова стоял.
Словно секундная стрелка сменила деление.
Я снова стоял в этой белизне, словив ощущение, что я снова оказался в себе. Больше ничего, кроме чистой тишины в голове и лёгкости в теле.
Экран сменил текст.
«Бонус за участие в первой сотне посетителей Башни Богов — получен. Тело реструктурировано до идеального состояния. Поздравляем!»
«Готовы продолжить?»
«Да».
«Нет».
Я прищурился, хоть видел всё чётче, чем когда-либо, прислушался к организму по привычке человека, который давно научился читать выставляемый счёт сразу, пока он ещё не превратился в боль. Осторожно перенёс вес на левую ногу, ожидая знакомого тихого предупреждения, которое появляется раньше боли, однако сустав молчал, и эта его немота оказалась настолько непривычной, что я вернул вес обратно, повторил попытку и только потом сделал шаг, ещё один, чуть смелее, понимая по движению, что оно выходит ровным и мягким, без необходимости уговаривать ногу и просить у неё разрешения на каждый метр.
То, что мне показалось чуть ранее, было другим — адреналин и злость перекрыли стандартные ощущения. Наверное, я и стометровку смог бы пробежать в том состоянии.
Сейчас же тело было «новым», свежим, словно только из духовки достали.
Колено молчало.
Я был ошеломлён.
О радости речи не шло, ведь я знал, что цена была уплачена, но возможность ощутить то самое «новое», оказавшееся забытым уже старым — до хромоты, до перелома… я не верил.
— Да.
На этот раз экран с кнопками отреагировал. На основном появилась новая строка.
«Бонус за участие в первой полусотне — доступен».
Затем открылось окно с просьбой выбрать бонус, и ниже горели два пункта, «Дополнительная жизнь» и «Ответ на вопрос», а я, всматриваясь в эти слова, чувствовал, как прагматика постепенно вытесняет страх, потому что страх здесь ничего не решал, а решать, судя по всему, придётся постоянно, и если система уже показала, что умеет делать с телом, то притворяться сном становилось глупо.
— Ага… «Как пройти в библиотеку?» — усмехнулся я.
К чёрту ответы, если жизнь под угрозой.
Я поднял руку и нажал на «Дополнительная жизнь».
Появилось подтверждение.
«Вы подтверждаете выбор?»
«Да».
«Нет».
Смешно, подумал я без улыбки, потому что даже здесь нужен второй клик, и эта обязательная формальность слишком напоминала любые сервисы, которые не отпускают, пока ты не согласишься дважды, что сам принял условия, после чего я нажал «Да» и дождался сухих строк.
«Выбор принят».
«Дополнительная жизнь — активирована».
«Подготовка к первому испытанию».
— Ну что, Женёк… вечно тебе не везёт, да? Не получилось жить нормально, а теперь и не получится уже, — сказал я вслух, ощущая внутри мандраж, будто бы готовясь впервые прыгнуть с парашютом.
Никогда не гнался за дешёвым адреналином, но тот, видимо, гнался за мной.
И догнал.
Что-то изменилось в этой белизне. Я ощущал какой-то глубинный гул, который был похож на шум разгоняющихся турбин самолёта, которые набирали обороты перед тем, как пойти на взлёт.
Экран чуть подрагивал.
«Статус первого участника Башни Богов подтверждён».
— Ага. Пять раз уже.
Что-то явно происходило. Надписи продолжали меняться, но уже торопливо, будто бы наш «самолёт» действительно разгонялся и вот-вот оторвётся от земли.
Нажав на очередное «Да», я приготовился.
Глава 4
Белое пространство не исчезло сразу. Оно держало меня ровно и спокойно, как пациента перед кабинетом, где решается судьба. Экран висел передо мной на той же высоте, и плёнка под пальцами ощущалась так, будто я трогаю не воздух, а тонкое стекло, которому всё равно, верю я в него или нет.
Текст сменился, и на секунду я даже почувствовал облегчение. Я привык к тому, что в любой системе есть понятный ритм: вопрос, ответ, подтверждение, результат. С этим ритмом можно работать, даже если от него несёт чем-то чужим.
«Статус первого участника Башни Богов подтверждён».
Я прочитал это, и внутри шевельнулась глупая, почти детская радость — я сумел не сломаться там, где меня пытались сломать на первом же шаге. Я стал первым. Я не знал, что это значит. Я пока не понимал цену. Но слово «первый» всё равно ударило в голову, как короткий глоток чего-то крепкого. Или как гимн, внезапно зазвучавший над головой — мечта любого спортсмена, попавшего в олимпийскую сборную и идущего к победе.
Ниже, чуть меньшим шрифтом, появилась новая строка.