Рожденные в СССР. Прорыв
- Это когда это мы успели так тесно познакомиться? Я что-то не припомню.
Ответ Семена ввел старлея на некоторый период в ступор.
- Вы умерли у меня на руках во время эвакуации. Не сейчас, через двадцать два года и в звании полковника.
Ракитин внимательно наблюдал за реакцией Мясникова. Люди по-разному реагируют на рассказы о собственной смерти. Возможной смерти. Все равно даже самые завзятые атеисты где-то в глубине души верят в магические сверхспособности и сказки. А вдруг? Но он не ошибся в выборе, старший лейтенант относительно спокойно выслушал известие о собственной гибели, лишь глаза немного сверкнули в полутьме.
- Интересный у вас рассказ.
- Я понимаю, что вы не обязаны мне верить. Больно уж все чудно выглядит, а я больше смахиваю на психа. Странного психа. Но я Семен Николаевич Ракитин и в самом деле прибыл к вам из двадцать первого века. Не знаю каким путем и зачем. Я еще здесь даже не родился. И я могу доказать, что не из этого времени. Только не дергайтесь, пожалуйста. Я просто достану и включу одну вещицу. И нам лучше поговорить наедине, а не в подворотне.
Мясников кивнул без колебаний:
- Идите вперед вон туда. Там стоит скамейка…
- Для курящих. Я знаю.
Старлей сузил глаза:
- Подготовился, значит.
- Извини, ничего личного. Потом сам поймешь.
Семен включает по пути телефон, дожидается загрузки, запускает нужный клип и отходит в сторону. Мясников с любопытством взирает на странный прибор:
- Что это?
- Смотри сам. Личный коммуникатор. Он же сотовый телефон. Ну что такое сотовая связь, я думаю, ты знаешь. На нем также можно включать музыку, видеоклипы. Ну это кинофильмы по-вашему. Этот клип посвящен штурму города Грозного. Чеченцы в девяностых подняли вооруженный мятеж, началась кровавая война. Ты там и погиб. Извини.
ГРУшник осторожно взял в руки смартфон, покрутил его, а затем залип, глядя на экран. Музыка была лишь фонтом к поистине страшным кадрам. Такое невозможно было придумать! По окончании клипа Семен попросил телефон и включил свежее видео на песню 7Б «Не герой». Срывающийся голос фронтмена, кадры боев из Донбасса, плотный непривычный монтаж. Для человека из прошлого это был самый настоящий ментальный удар. Проняло! «Твою мать война!»
Мясников через пару минут произнес охрипшим голосов:
- Это где такой ужас происходит? Мертвые дети на самом деле сняты?
- И еще не все. И все русские. На русском Донбассе.
По кадыку старлея прошел ком. Ракитин расслабился. И в молодости полкан был настоящим мужиком.
- Что же это…
- Держи водички. Разговор будет долгим. Я даже не знаю, с чего начать, но мне нужна твоя помощь.
Мясников повернулся, и в неверном свете сумерек его лицо выглядело, как стянутая маска.
- Зачем тебе я?
- Ты один из немногих с кем я был знаком в будущем. Большая часть моих друзей еще не родилась. А родственники… Они же ничего обо мне не знают.
В глазах старлея мелькнуло понимание.
- Я вел себя в том страшном будущем достойно?
- Ты спас меня и многих пацанов. Жаль, что ценой собственной жизни. И я страшно хочу, чтобы это будущее никогда не наступило.
- Подожди. На нас напали, нас победили? Почему мятежи, почему мы воюем?
- Эх, старший лейтенант, если бы это было так просто. СССР больше нет, и разрушили мы его сами.
- Чего?! – Мясников застыл на минуту, затем отдал телефон Ракитину и с уверенностью в голосе заявил. – Идем ко мне, там и поговорим.
Мама Ивана Петровича сначала встретила сына причитаниями, мол раньше же хотел вернуться. Затем заметила Семен и замолчала.
- Мам, организуй, пожалуйста, нам ужин и не задавай вопросов. Этой мой товарищ, он останется сегодня у меня.
Мама смерила Ракитина подозрительным взглядом, но ничего не сказала, лишь махнула в сторону кухни.
- Сейчас подогрею, мойте руки, ребята
Планировка старого здания была странная, но удобная. Они прошли в ванную, вода здесь подогревалась газовой колонкой. Иван молча подал Семену полотенце и махнул рукой.
Котлеты с липкими макаронами провалились в утробы мужчин необычайно быстро. Мясников задавал наводящие вопросы и внимательно всматривался в лицо пришельца. Видимо, для себя он еще ничего до конца не решил. Но поморщился, когда Семен упомянул, как обнес фарцовщиков, чтобы получить финансовую подпитку.
- А ты зря так, Иван Петрович. Это же классическая инфильтрация. Да и задание у меня весьма важное – спасти страну.
- Можно просто Иван. А то неудобно как-то, - проворчал Мясников. – Сейчас чай поставлю, а ты коротко расскажи, что там в вашем будущем.
- Хорошо. Ты считаешь, мне удобно в далеком прошлом? Ох… как непросто. Тогда начну, пожалуй, со смерти Леонида Ильича.
До чая ни так и не досидели. Лицо будущего полковника сначала постоянно вытягивалось, мужчина еле сдерживал матерные слова, затем лицо и вовсе окаменело. Ведь молодой офицер давал присягу Советской державе, а умер по приказу алкаша президента. И не за новое капиталистическое государство, чуждое им всем, а за русских пацанов.
Минут черед двадцать Мясников не выдержал и двинулся к холодильнику, достав оттуда бутылку настоящей «Столичной». Ракитин помнил, что это была хорошая и дорогая водка.
- Извини, брат, но на сухую слушать тебя не могу. И черт побери, я тебе верю. Такое попросту не придумать. Но как?!!! - хозяин стукнул по столу кулаком, потом опомнился, глянул на дверь и разлил водку по большим чаркам. Жидкость моментально протекла по пищеводу и взорвалась уже в желудке огненным шаром. – А ты-то как на войну попал? Пацан пацаном.
- Да просто! Отслужил полтора года, потом нас подняли в конце декабря и послали в Моздок. Бои в Грозном уже шли, со всей страны собирали сборную солянку. Ни один офицер в нашем собранном из разных мест батальоне не был из нашей части. Многие отказывались ехать на войну. Уже вовсю циркулировали слухи о потерях в новогоднем штурме. Везли десятки убитых и сотни раненых, - Семен остановился. – Налей еще. Я же хотел все эти воспоминания навсегда в памяти запереть. Тяжело…
Мясников внимательно посмотрел на гостя из будущего и потянулся за бутылкой. Затем полез в холодильник. Что он мог сказать солдату, в отличие от него уже побывавшему в бою. Будь ты хоть трижды крутой офицер, но настоящая война — это совсем иной колер.
- Пей, братишка, закусывай. Рассказывай.
Семен поведал о захлестнувшем новую Россию терроризме, второй чеченской, долгой и кровопролитной КТО. О всех бедах и горестях, что выпали на долю русского народа. Закончил крымскими событиями и войной на Донбассе. По старой журналисткой привычке Ракитин быстро вызнавал нужные адреса «закрытых» форумах, имел массу знакомств и потому о подоплеке свершающихся событий знал намного больше обычного обывателя, сидевшего у телевизора и наблюдающего за историей в кривой перископ мутных личностей типа Киселева и Соловьева. Правда, как всегда, для властей оказалась персоной нежелательной.
Закончили, когда уже начало светать. На столе осталась пустая бутылка, горбушка черного хлеба и открытые консервы. И ни в одном глазу. Лишь горечь во рту и сумбур в мыслях.
- Семен, рота, подъем!
- А? - Ракитин разлепил глаза и не сразу понял, куда попал. Положили его спасть на раскладной тахте. Затем память прочистилась, и он хмуро уставился на Петровича. Тот задумчиво держал в руках смартфон, затем, заметив взгляд гостя, прояснил ситуацию:
- Я уж грешным делом подумал, что приснилось все. Вот здесь наверху показывает уровень заряда?
- Да, надо его выключить!
- От сети заряжается?
- 220, но сила тока… Мы используем специальный шнур с разъемом и переходник. А где его здесь взять?
- Проблема, - протянул Мясников. – Но всяко в лаборатории технари разберутся.
- В какой еще лаборатории?
- Ты же не думаешь, что тебя проверять не будут? На слово поверят?
9. Началось! 6 июня 1973 года
Ракитин резко отшатнулся:
- Ты что, меня сдать хочешь? Я же к тебе как к человеку.
Иван напрягся, потер мощный подбородок и проворчал:
- Тоже верно! Пошли чай пить и решать, что делать с тобой. Да не боись! Мама в поликлинике. Она мне холку вечером намылит. Я же так-то не пью. Держал бутылку на всякий случай.
- Спасибо! Случаем меня еще не называли!
Мясников уставился на Семена, а затем захохотал:
- Маладца, хвост держишь пистолетом! Марш в ванную!
К чаю прилагалась яичница и бутерброды с ветчиной и сыром. И когда его маман успела сбегать в магазин за свежей булкой и всем остальным? Но это же Москва, здесь колбаса никогда не переводилась. Тем более, в центральном районе столицы.
- У тебя есть, что еще из твоего времени?
Ракитин был готов к подобному разговору, и потому продумывал свою речь все заранее. Это вчера вечером все вышло несколько сумбурно, но зато душевно. Мясников поверил ему безоговорочно, «внутренним духом».
- Документы, деньги и самое главное - портативное ЭВМ.
- Что портативное? – оторвался от тарелки старлей.
- ЭВМ. У нас её называют давно компьютером, такой небольшой - ноутбуком. Ты же не думал, что научно-технический прогресс стоит на месте?
- Точно! – хлопнул себя по лбу Иван. – Наверное, уже Луну освоили, на Марс полетели. Слушай, а ты сам в космосе был?
Это же было бы смешно, если не так грустно. Наивная вера советского человека в разум и науку. На миг Семену стало горько. На что потратило свои возможности в будущем человечество? Затем он вспомнил зачем здесь и решился задать вопрос в лоб:
- Никуда мы не полетели. Кончился космос. Ты лучше скажи, как со мной решать будем? Не вечно же мне куковать в твоей квартире? Нужно переговорить с кем-то из вашего начальства. Но только с тем, кто сам может что-то решить и выйти на высшее руководство Союза. Генерала Ивашутина или его заместителей. Ты, видимо, плохо представляешь, какие важные вести я вам принес. Мы можем с тобой поменять судьбу человечества. Кто его знает, почему меня сюда забросило. Похоже, что там я умер, и проведению сподобилось дать мне второй шанс. Может, у нас там впереди мировая ядерная война? Мир ни хрена не стал лучше после распада СССР и окончания «Холодной войны». И спасать его там некому. Союза больше нет, стучать по трибуну ООН никто не будет. Ты даже не представляешь, каковые утырки у власти самых важных стран Земли.
Мясников нахмурился. Его только жестко приложило о стену знанием послезнания, и ГРУшник проникся.
- Сразу скажу - сделать это сложно. Да не смотри так. Просто у меня своя военная специфика. Мы тут в Москве на курсах переподготовки. Но если ты утверждаешь, что меня потом в Германию пошлют, то готовимся не зря.
- Уже не пошлют.
Иван некоторое время смотрел на ухмыляющегося Семена, а потом сам заулыбался:
- Вот нравишься ты мне, Сеня! Не унываешь, все у тебя с огоньком. Надо же, додумался, кого обломать. Спекулянтов. И ведь никакая милиция искать не будет. И с переодеванием грамотно поступил, со следа сбил. Слушай давай к нам в разведку!
- Чай наливай, птица-говорун. Идеи какие-нибудь появились? В КГБ категорически нельзя, не верю я им. Да и конторой она стала громоздкой и неповоротливой. Я же тебе вчера не сказал, но второе управление, так у них вроде контрразведка называется, прошляпила в семидесятые кучу предателей. Или у самих их выросло целое поколение. Да и с Генсеком...
- Что с Ильичом? – тут же подался с серьезным видом Мясников. Спецслужбы бдела. Да и то сказать – глава сверхдержавы.
- Точно не знаю, но ходили слухи, что Ильича в скором времени начнут пичкать какими-то препаратами. Вот был бодрый человек, а потом раз и шамкающая губами развалина. Он, конечно, гарант стабильности, но скатываться в застойное болото нам категорически противопоказано. Историки считают, что СССР в эти годы на взлете. Остановимся, потеряем темп и все. Уже не догонишь поезд истории.
Иван налил чай и задумался:
- А вот с Леонидом Ильичом ты правильно указал. На это тут же клюнут. Но надо идти в Цэка. Только к кому?
- Если бы я знал! У меня даже здешнего списка Политбюро нет. Купил я тут ваших газет. Как можно такое в свет выпускать? Восемьдесят процентов воды!
- А ты умеешь лучше?
- Забыл, что я несколько лет отдал журналистике? Самой горячей её части. Писал криминальные хроники, вел расследования, гонялся за настоящими мафиози. Это тебе не про передовиков и комбайнеров писать.
- Сам черт не брат? Чего тогда ушел?
- На меня совершили покушение. Сына подранили. В итоге семью потерял.
Мясников некоторое время ошарашенно смотрел на Ракитина, затем нервно начал мять подбородок:
- Извини, твой моложавый вид сбивает с толку. Чистый студент! Сколько тебе на самом деле?
- Да уже под пятьдесят будет. Было, то есть…
- Этот момент надо будет обязательно учитывать. Отношение к тебе не сразу сложится. Я к телефону, жди здесь!
Через пять минут в проеме двери показался возбужденный хозяин квартиры.
- Одевайся, скоро машина будет!
Нищему собраться, лишь подпоясаться! Надев ботинки из «будущего» и подхватив спортивную сумку, Ракитин вышел из квартиры. Но все равно во двор он выходил с некоторой опаской. Нет, Семен после ночного разговора больше доверял такому искреннему человеку, как Иван Петрович. Ведь в ту разведку он мог бы не идти. Не его уровень, просто оказалось некому. Ситуация в городе складывалась аховая, и её срочно требовалось переломить. Да и от остатков их сборного батальона полковник мог уйти со спокойным сердцем. Не его это было дело. Но ведь остался! И погиб, как настоящий советский офицер. Исчезающее племя уже и в этом времени.
Но одно дело – разговор глаза в глаза, другое, когда к личному отношению присоединяется служба. Ракитин отлично отдавал себе отчет, что в случае приказа сверху старший лейтенант не пойдет против воли начальства. В этом и была основная проблема инфильтрации. Совершенно не хотелось оказаться «неведомой зверушкой» и сидеть всю оставшуюся жизнь взаперти. Семен отчего-то был уверен в том, что, оставаясь на воле, сделает для страны и людей намного больше. Перед его взором прошла история его несчастной Родины. Ни один вроде бы нужный и полезный запрет не послужил её пользе. Обычного человека как раз всегда тянет к запретному. Ибо еще в писании сказано – «Запретный плод сладок!»
Поэтому излишняя секретность и таинственность точно не пойдет на пользу. Но людей для посвящения в тайну надо выбирать тщательно. Пусть его хоть запытают, но он ничего не скажет тому, кому не доверяет. И Семен заявил про это Ивану сразу. Тот прокачал в уме выраженное пришельцем, потом нехотя согласился. С его чисто военной точкой зрения в хитросплетениях политики будущего было сложно разобраться.
Мясников махнул рукой, во двор въезжала сверкающая на солнце буйным окрасом бордовая двадцать первая «Волга». Ого, Семен не мог представить эту олдовскую модель в подобном ярком цвете.
- Кто это? - кивнул он на водителя.
- Мой друг. Значит, и твой тоже. Мне же тебя охранять, пока все не разъяснится.
- И как ты меня ему представишь?
- Как новое учебное задание. Мы же на учебе!
- Не понял.
- После обеда узнаешь. Тогда все и решится.
- Добрый день!
- И вам по тому же месту. Садитесь.
Ракитин уселся сзади, с переднего сиденья к нему повернулся загорелый крепыш в тесной рубашке. Казалось, что под тканью переливаются мускулы, настолько он был мощным в отличие от сухощавого Мясникова.
- Рашид.
- Семен.
- Куда едем Семен?
Тон вопроса звучал серьезно, каким и выглядел этот темноволосый человек с ухватками ухореза.
- Курский вокзал.
- Умно! – Иван захлопнул дверцу. – Приехал ведь на Ленинградский?
- Да.
Ракитин с интересом наблюдал за манипуляциями водителя. Мда, таким пепелацем управлять сложнее, чем его «Мицубиси» с кучей электроники и автоматической коробкой. Они неспешно выехали на улицу и свернули направо. Рашид не задавал лишних вопросов и все больше нравился Семену. Иван также расслабился, открыл окно, в автомобиль ворвался поток свежего воздуха. «Пришельца из будущего» немного отпустило.
«Неужели удалось?»
В здание вокзала они пошли втроем. Рашид держался позади, контролируя обстановку, а Мясников положил в карман поближе свое удостоверение. Не хотелось глупых осложнений на ровном месте. В жизни всякое случается, а внимание органов для них в настоящей ситуации совсем лишнее. Но повезло, выемка прошла совершенно буднично. Семен, не торопясь, забрал сумку, накинув на нее купленную уже здесь курточку. В таком же порядке они вышли к машине, и Рашид резко рванул с места, напугав какого-то припарковавшегося таксиста.
- Куда дальше?
- На квартиру. Нет, она не конспиративная, - усмехнулся Иван. – Это не наш уровень. Знакомый один уехал в дальнюю командировку, я приглядываю. Меня-то соседка знает, а тебя нет. Так что успокоим старушку. Пока там поживешь. Деньги есть? Ах да…
- Я смогу выходить куда-нибудь?
- А как же! Мы в няньки не нанимались. Но недалеко и по делу, и после обеда будь дома. Мы на службу и обратно. И подготовь свой…как там его?
- Ноут.
- Ага. Надеюсь, что со мной серьезный человек приедет.
- Заметано!
Все было продумано, как настоящая тайная операция. Не зря их там все-таки в ГРУ разным премудростям обучают. Силовое прикрытие, «Лёжка», «легенда». Ехать было недалеко. Этот четырёхэтажный старый дом много чего в жизни повидал, но еще не выглядел полной рухлядью. За ним следили, все трещины были заштукатурены и замазаны краской. Дорожки тщательно подметены, зелень полита, кусты подстрижены. Образцовый двор Советской столицы!
10. Важная беседа. 6 июня 1973 года
Группа молодых людей без проблем просочилась в подъезд мимо неизменно присутствующих на скамеечке бабулек. С одной из них живо поздоровался Мясников и объяснил ситуацию. Все, можно выдохнуть и не беспокоиться. Кому надо, уже знает в пределах доступного. Остальным будет объяснено. Служба слежения за объектом выполнила свою работу! Квартира оказалась полупустой. Её хозяин и на самом деле частенько отсутствовал дома. Семен заметил на стене несколько фотографий с бородатым крепышом. Камчатка, вулканы, затем какие-то заснеженные горы. Понятно, с такой профессией обычно не сидят дома. Но на кухне все было в порядке. Имелся чай, кофе и даже макароны.
Иван включил в розетку телефон и начал куда-то звонить. Ракитин прошел на кухню, где Рашид уже заваривал чай.
- За свежими булочками уж ты сам сходи. У Гены всегда хоть шаром покати, даже когда он дома.
Семен присел на табурет и с благодарностью принял чашку чая. В горле отчего-то пересохло. Второй день всего в Союзе образца семьдесят третьего года, а уже столько всего произошло. И сколько всего впереди!
Ум взрослого человека время от времени протестовал против его малообдуманных действий, но полученное судьбой тело двадцатилетнего парня своей неуёмной энергией толкало его дальше. И временами между ними разыгрывалась дисгармония. Надо передохнуть и выпить чая.
- Где моя кружка? – Иван буквально ворвался на кухню. – Так, народ. Свежие вводные. Рашид, ты едешь на службу, но довозишь меня до Академии.
- Неужели сам Стаханов?
- Он самый. И это даже еще лучше.
Темноволосый крепыш внимательно глянул на своего сослуживца:
- С Семеном связано что-то серьезное?
- Извини, Рашид, но сказать всего пока не могу.
- Тогда, может, его охранять надо?
Мясников бросил взгляд на «пришельца» и покачал головой:
- Если и охранять, то от него самого. Ничего не случится, надеюсь.
Ракитин не выдержал:
- Тогда, чтобы не думать, лишнего, проводите меня до ближайшей булочной. В самом деле, как-то неудобно на чужих харчах сидеть.
- Добре! Раш, пошли!
Семен еще раз удивился грации здоровяка. При его сто килограммах мышц, тот мог передвигаться легко и почти бесшумно. На выходе молодые люди «провели разведку», то есть расспросили бабулек насчет магазинов и получили массу советов и полезной информации. Зато сейчас знали, куда можно пройти напрямик, и где самые свежие булочки или колбаса.
Ракитин с интересом разглядывал витрины небольшого магазинчика формата «по соседству». В принципе стандартный набор продуктов за эти десятилетия не изменился. Булки белого, черняшка, Бородинский, булочки с маком, крендельки, всяческие сушки, печенюшки. Семен не любил огромные супермаркеты. Видимое обилие товара в них было мнимое. Процентов восемьдесят всяческого мусора в красивой упаковке. Даром ненужного твоему организму. Искусственно созданная конкуренция, из-за которой некоторые производители с перепугу завышали цены и считали свой товар «Элитным».
ЗОШпродукты, сто сортов печенья с содержимым, которого лучше не есть. Транс-жиры, химические красители, препараты для длительного хранения. Все это не делало пищу лучше и полезней для рядового покупателя. А красивая коробочка и громкое название отнюдь не делает сам продукт вкуснее. Обман и навязчивый маркетинг – вот что на самом деле современная торговля. И зачастую наполнение полок в них мнимое. Убери весь этот вредный хлам и копипаст производителей, и вместо гигамаркета останется обычный продуктовый гастроном советского формата.
Что на самом деле необходимо рядовому покупателю? Хлебобулочные изделия. И не те из ваты, что частенько представлены в будущей торговле. А настоящие, с поджаренной корочкой и внятным содержимым. Молочные продукты, сыры, мясо, птицы и рыба. Обеспечь данным продуктом и про колбасу забудут! Еще овощи и фрукты. С этим в советской торговле были проблемы. Страна огромная, как и логистика. Потери урожая аховые от условий хранений и перевозки. Но все решаемо. И главное – продукт еще натуральный!
Хотя в кое в чем социалистической торговле у будущего стоило поучиться. Правильно расставить товар, заинтересовать им. Но спрос все равно превышал предложение и рекламой частенько манкировали. Это вам не злобный и жадный капитализм. Мы не будем эксплуатировать трудящихся, а дадим им волю в создании искусственного дефицита и повышенного внимания к себе! Во всяком случае эти продавцы загнанными и недовольными не выглядели. Они горды своей профессией и возможностями, что она им предоставляет.
При помощи товарищей удалось разом отстоять очереди в три отдела – Хлебный, Молочный и Бакалею. Затем отдать деньги кассиру и полученные чеки продавцам. Система сложная, но проверенная годами. Иначе при нынешнем уровне технике было нельзя. По итогу всех телодвижений Ракитину была передана авоська с продуктами. Это уже пронырливый Иван постарался, всегда носил с собой невероятно удобную раскладную сумку.
В ней лежали несколько булочек, половинка черняшки, куски сливочного масла, голландского сыра, килограмм сосисок, упаковка сахара-рафинада, молоко в треугольных пакетах, и несколько баночек консервов. Парни странно посмотрели на Семена, когда он заказал их. Это они не знают настоящую цену морепродуктам. Сардинка иваси жирная в желе, гуляш из кальмара с трепангом, тунец, щупальца кальмара. И все это изобилие спокойно себе пылилось на прилавке и стоило сущие копейки.
Зажрались вы, товарищи москвичи в прошлом. Ведь содержимое баночек было намного полезней любимой ими колбасы!
Уже в квартире, когда новые товарищи свалили по делам, Ракитин соорудил себе основательный перекус. То ли нервы в этом виноваты, то ли просто молодое тело требовало дополнительных калорий. Но жрать хотелось постоянно. Чай был свежий, да и к тому же хороший, так что заново заваривать его он не стал, просто вскипятив чайник. Семен в поисках посуды нашел в шкафчике жестяные коробочки. В одной и был чай. На запах явно не грузинский. Да и аромат от кофе также хороший. Хозяин явно знал толк в напитках и, судя по всему, имел доступ к дефициту, а может, и заграницу ездил. Геологи ведь везде бывают.
Ракитин не удержался и открыл экзотический гуляш с кальмаром и трепангом. В детстве Сеня жил в приморском Мурманске, так что рыбу и морепродукты любил в любом количестве, не раз удивляя товарищей и семью. Соорудив основательный бутерброд из половинки булки и сыра с маслом, он неспешно пил чай и раздумывал о том, как выгодней всего устроить презентацию «Будущего, которое жестоко». Кстати, неплохо бы к ней присобачить эту наивную песенку. Сколько ему было, когда вышел этот чудесный фильм? Лет десять. Как тогда еще верилось в прекрасное далеко?
Семен не знал о какой «Академии» идет речь, но придет точно человек умный и любопытный. Начнет задавать кучу каверзных вопросов, выворачивая логику наизнанку. Это на Ивана можно было давить эмоционально. А люди с большими звездочками в сказки не верят. Им подавай на блюдечке яблочко наливное и факты. Гражданин, представьте, пожалуйста, справочку из вашего ЖЭК а в будущем, что вы это вы и проживали по такому-то адресу в 2021 году. Ах нет, тогда и разговора не будет.