Баюн и Ряха в Саратове
Баюн фыркнул, но ничего не ответил, а вместо этого снова остановился, прикрыл глаза и стал принюхиваться.
— Я чувствую, мы уже совсем близко, — сказал он. — Уголёк почти рядом.
— Ты уже два часа так говоришь, — буркнул Ряха, но всё же прибавил шагу.
Они двинулись к возвышающемуся среди чахлых деревьев девятиэтажному дому. Двор был тихим, но не буянским, а каким-то чужим, бетонным. Вместо плодовых деревьев, которые росли в каждой деревне Буяна, здесь торчали один тощий тополь да старый клён с пожелтевшими листьями. Хвойных не было вовсе — Ряха тоскливо покосился на клён.
Но вот запах, который витал во дворе, был до боли знакомым — шашлык. Кто-то жарил его неподалёку, может быть, на балконе, а может, и на мангале за гаражами. Живот Ряхи снова заурчал, теперь уже громче.
— Давай, ищи Никиту, — подогнал он друга. — Жрать охота. Может, у него есть что-то съестное.
Баюн сверкнул на него жёлтыми глазами, но промолчал. Он уже направился к подъезду, когда его внимание привлекла припаркованная машина. Кот-оборотень аккуратно подошёл к ней, провёл рукой по холодному металлу капота и, чуть наклонив голову, произнёс:
— И совсем они не страшные.
— Не страшные, пока стоят, — ответил Ряха, оглядываясь на дорогу. — А вот когда едут — просто звери.
На серой стене дома висела табличка с адресом. Ряха подошёл к ней вплотную, щурясь, и прочитал по слогам:
— «Ул. им. С. Ф. Тархова, 29». — Он нахмурился, почесал затылок и озадаченно посмотрел на друга. — Это что? Какое-то заклинание?
Баюн пожал плечами, но в его жёлтых глазах мелькнула насмешка.
— Не знаю, — ответил он, едва сдерживая улыбку. — Может быть. А ты попробуй прокричать, вдруг нужная дверь откроется?
Ряха не заставил себя просить. Он набрал в грудь воздуха так, что армяк на нём натянулся, и что есть мочи прокричал:
— Ул. им. С. Ф. Тархова, 29!
Прохожие, до этого равнодушно спешившие мимо, резко замедлили шаг. Пенсионерка с авоськой перекрестилась, бормоча что-то про сектантов. Молодая мама с коляской заторопилась в противоположную сторону, оглядываясь через плечо. А Баюн, сложив руки на груди, тихонько посмеивался, глядя на раскрасневшегося Ряху.
— Ты как?.. Ты чего?.. — Ряха перевёл дух и понял, что его разыграли. — Смеяться надо мной удумал, котяра облезлый!
Он ринулся с кулаками на Баюна, но тот вмиг обернулся котом — чёрным, огромным, с горящими жёлтыми глазами, — и молниеносно оказался на другой стороне двора. Ряха пробежал мимо, не успев даже задеть друга.
Как именно происходило превращение, Ряха так и не понял. Всё случалось мгновенно: раз — и на месте человека уже стоял чёрный зверь. Ряха видел это не впервые, но каждый раз внутри что-то ёкало — то ли от восхищения, то ли от зависти.
На одном из балконов верхнего этажа приоткрылось окно. Оттуда высунулся мужик в майке, с помятым лицом. Он посмотрел вниз, увидел, как человек только что превратился в кота, и замер с открытым ртом. Потом протёр глаза, глянул ещё раз, мотнул головой и, решив, что ему почудилось, захлопнул окно.
— Ты сначала догони! — подшучивал Баюн, сидя на земле в кошачьем обличье. — В лесу так и не догнал!
— Нам Никиту разыскать нужно, а ты здесь шутки шутишь! — прокричал Ряха, остановившись и переводя дыхание. — Какая дверь? Эта? Или та? Или может вон та? Возвращайся, кому говорю, показывай дверь! Не трону я тебя, — добавил он с такой искренней улыбкой, что любой бы ему не поверил.
Баюн фыркнул, но обернулся человеком. И как только он оказался рядом, Ряха со всего размаху стукнул Баюна огромным кулачищем в бок.
— Будешь знать, как надо мной шутить! — приговаривал Ряха, замахиваясь для второго удара.
— То не шутка, — ответил Баюн, потирая ушибленный бок и кривясь от боли. — То месть за «где мы, твою мать». А дверь эта, — он кивнул на подъезд перед ними, — прямо перед тобой.
Ряха опустил руку, перевёл дух и подошёл к двери. Баюн подёргал ручку — та не поддалась, металлический замок молчал.
— Ты же говорил, что колдун, — съехидничал Ряха. — Вот и наколдуй, чтобы открылась.
— Мне для того зелье нужно или порошок специальный, — раздражённо ответил Баюн. — Моё заклинание так не сработает. Я так просто замки открывать не умею.
— Тоже мне колдун, — фыркнул Ряха. — Отойди.
Он шагнул вперёд, щёлкнул пальцами — и, о чудо, дверь с мелодичным электронным звонком распахнулась. Ряха обернулся к Баюну, сияя самодовольством.
— Видал? А ты — «порошок нужен».
Баюн только вздохнул, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
Они вошли в подъезд. Внутри было сумрачно, пахло сыростью и старым деревом. Их взору открылась лестница, бесконечная, как показалось Ряхе, — она уходила вверх, теряясь в сером сумраке этажей.
— Ну чего стоишь? — спросил Ряха, переступая с ноги на ногу. — Нюхай уже!
Баюн прикрыл глаза, втянул воздух и двинулся вверх. Ряха поплёлся за ним.
На каждом этаже Баюн останавливался — у каждой двери, у каждой щели, у каждого почтового ящика. Он принюхивался, морщился, качал головой или, наоборот, на мгновение замирал, пытаясь уловить нужный след. Ряха наблюдал за ним со смесью любопытства и нетерпения. В человеческом обличье Баюн выглядел почти смешно: он наклонялся к дверным щелям, втягивал воздух, закрывал глаза и иногда шевелил ноздрями, словно запоминал каждый оттенок запаха.
— Здесь жареная картошка с чесноком, — бормотал он, проходя мимо двери на втором этаже. — Там запах цветов — много цветов, аж голова кружится. Тут затхлость какая-то, будто никто не живёт.
— Да мне плевать, что там у них! — возмущался Ряха. — Где Никита?
— Тише, — шикнул на него Баюн. — Не мешай. Я чую что-то родное, но оно где-то высоко.
Они поднимались всё выше. На пятом этаже Ряха не выдержал, остановился, опёрся рукой о холодную шершавую стену и перевёл дух. Пот снова выступил у него на лбу, и он вытер его рукавом армяка.
— Далеко ещё? — спросил он, тяжело дыша.
— Ещё чуть-чуть, — бросил Баюн, не оборачиваясь.
Ряха вздохнул, отлепился от стены и заковылял дальше.
На девятом этаже Баюн остановился, замер, закрыл глаза на несколько долгих секунд. На двери красовалась металлическая табличка с номером «74».
— Здесь, — выдохнул он, и в голосе его прозвучала уверенность. — Уголёк Знича за этой дверью. Точно.
Ряха подошёл ближе, с подозрением уставился на дверь, потом перевёл взгляд на табличку.
— А вдруг этот Никита потерял уголёк? — спросил он, поглаживая подбородок. — А кто-то нашёл и сюда принёс? Что тогда?
— А мне почём знать? — ответил Баюн, переводя дыхание. — Отберём уголёк, украдём. Не знаю. Но я знаю одно: он здесь. — Он повернулся к Ряхе. — Стучи. Только помни: Никита ничего не помнит про испытания и бой с Кощеем. Помнит только, что встретил тебя в лесу, а меня видел в избушке у Ягини. Всё.
Баюн обернулся котом — чёрным, огромным, с горящими жёлтыми глазами. Он отступил на шаг и присел, готовый к любой неожиданности.
Ряха глубоко вздохнул, размахнулся и забарабанил большими кулачищами в дверь.
За дверью послышались шаги — сначала медленные, сонные, потом быстрее. Кто-то недовольно возился с замком, бормоча что-то себе под нос. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Никита — растрёпанный, с сонными глазами, в старой футболке не по размеру и домашних штанах. Он уставился на Ряху, потом перевёл взгляд на чёрного кота, потом снова на Ряху. И — протёр глаза. Дважды. Трижды.
— Нет, — сказал он хрипло. — Это опять сон. Мне уже снился Буян, и ты, и Яга, и кот…
— Никита! — рявкнул Ряха. — Это не сон! Мы здесь! По-настоящему!
Никита моргнул, медленно, как человек, который пытается отделить явь от грёз. Он провёл рукой по лицу, потом шагнул вперёд и коснулся рукава армяка Ряхи. Ткань была грубой, настоящей.
— Ряха? — голос его дрогнул.
— Я, Никита, я! — Ряха рванул вперёд и бросился обнимать его, прижимая к груди с такой силой, что у того аж хрустнули кости. — Никита! Спаситель наш! Неужто нашли! Помоги нам, друг старинный!
Ряха гладил его по голове и хлопал по плечам, не в силах сдержать улыбку. Никита, всё ещё не верящий до конца, обнял его в ответ — сначала неуверенно, потом крепче.
— Как ты здесь? Каким ветром? — спросил он, отстраняясь, чтобы заглянуть Ряхе в лицо.
— Ох, Никита, сейчас я тебе расскажу, — Ряха перевёл дух и махнул рукой в сторону Баюна. — Баюн, чего встал? Заходи!
— Баюн? — переспросил Никита, вглядываясь в чёрного кота. Он переводил взгляд с Ряхи на Баюна и обратно, словно пытаясь сопоставить два образа.
— Да вы встречались в избушке у Яги, — напомнил Ряха. — Забыл, что ли? Это тот самый кот, что живёт у неё!
— Так ты тот самый Баюн из сказок? — Никита закрыл дверь за гостями и снова уставился на Баюна. — А мне тогда казался обычным большим котом.
Баюн медленно перевёл взгляд на Ряху. В его глазах мелькнуло предупреждение, но Ряха уже разошёлся.
— Он не обычный кот, — сказал Ряха, с ходу проходя в комнату и оглядываясь по сторонам, как у себя дома. — Он предатель. Накрывай на стол, — скомандовал он, плюхаясь на диван, — я тебе сейчас всё расскажу.
Баюн только вздохнул, а Никита никак не мог поверить в то, что ему всё это не снится. Он стоял в прихожей, смотрел на Ряху, развалившегося на его диване в его комнате, на чёрного кота, который с достоинством прошёл в комнату и уселся на ковёр, и тихо, про себя, улыбнулся.
Никита прошёл на кухню, достал чайник и принялся заваривать чай.
Глава 3. В гостях у Никиты
Никита суетился на кухне, а Ряха тем временем принялся разглядывать жилище, покачивая головой с таким видом, будто попал в царские хоромы.
Он, сидя на диване, осторожно потрогал обивку, потом надавил ладонью.
— Мягкий! — выдохнул он. — А у нас всё больше из дерева. А тут смотри, какой. Только в дворцах такие бывают.
Баюн, всё ещё в кошачьем обличье, без приглашения запрыгнул на диван, покрутился на месте, оценивая удобство, и тут же свернулся клубком, прикрыв глаза.
Ряха тем временем подошёл к компьютерному столу, взял в руки первую попавшуюся книжку, открыл её наугад и прочитал вслух:
— «Перун — это бог-громовержец в славянской мифологии». — Он поднял брови и повернулся к коту. — Слыхал, Баюн? Мы для них — мифология!
— Да мне всё равно, кто мы для них, — лениво отозвался Баюн, не открывая глаз. — А вот ковёр хорош.
И он тут же спрыгнул с дивана и принялся точить об него когти, оставляя на ворсе многочисленные затяжки. Ряха хотел было сделать замечание, но в этот момент на кухне что-то громко звякнуло — Никита уронил ложку.
— Сейчас, сейчас! — донеслось оттуда. — Чайник закипает!
Ряха пошёл на кухню, уселся на табурет и начал рассказывать, размахивая руками в широких жестах так, что пару раз даже ударил по столу.
Кот Баюн тоже пришёл, но не запрыгнул на стул, а сидел возле стола на полу и настороженно озирался по сторонам — принюхивался к углам, прислушивался к шуму воды в трубах, изучал это новое, чужое пространство.
— Понял, чего он натворил? — вопрошал Ряха, гневно сверкая глазами на Никиту. — Человеком обернулся! А я ведь его останавливал! Я ему говорил: «Стой, Баюн, не дури!» Да когда он меня слушал?! Он же кот — он всегда делает по-своему!
Никита, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее, переспросил:
— Человеком? — Он перевёл взгляд с Ряхи на чёрного кота. — Он… реально стал человеком?
— Человеком, — подтвердил Ряха, махнул рукой в сторону кота и скомандовал: — Чего сидишь на полу? Оборачивайся и садись за стол. Или молока в блюдце налить?
Баюн на мгновение замешкался. Ему явно не хотелось выделяться в этом чужом мире, но под взглядом Ряхи он грациозно, по-кошачьи, отошёл на середину кухни, закрыл глаза — и в следующее мгновение на месте кота стоял высокий бледный мужчина в чёрном кафтане. Превращение произошло мгновенно: раз — и всё, был кот, стал человек. Никто даже опомниться не успел.
В обычной саратовской квартире это казалось чем-то неуместным, из ряда вон выходящим, но оттого и волнующим, и чудесным.
Никита, увидев это, слегка пошатнулся, но устоял, опершись о столешницу. Он обошёл Баюна со всех сторон, рассматривая его с головы до ног, и наконец уставился в лицо. Баюн был высоким — под два метра. Никита со своим ростом метр семьдесят восемь расправил спину и плечи, даже незаметно встал на цыпочки и задрал подбородок, но Баюн всё равно был выше. Идеальная осанка, точеное лицо, чёрные волосы, игриво спадающие на лоб. У Никиты слегка заныло между лопатками — его тело будто укорило его за многолетнее сидение за компьютером, будто говорило: «Смотри, что ты со мной сделал, а могло бы быть иначе».
Он провёл рукой по своим торчащим в разные стороны волосам, попытался пригладить их, но те только ещё больше взъерошились. Никита вздохнул и поймал своё отражение в чайнике — отражение было прямой противоположностью Баюна. Невысокий, сутулый, с вечной щетиной и тёмными кругами под глазами, в спортивных штанах и футболке не по размеру. Теперь он выглядел так, будто его вытащили из реального мира и поставили рядом с героем фэнтези.
Баюн раздражённо произнёс:
— Насмотрелся?
Никита вздрогнул, отступил на шаг и виновато улыбнулся.
— Прости, Баюн, просто это так необычно. Ты был котом, а теперь… человек. — Он помолчал, пытаясь подобрать слова, и закончил с лёгким смущением: — Это… странно. Но интересно.
Но на самом деле Никиту поражал не столько факт превращения, сколько то, кто стоял перед ним. Красивый, статный парень, с кошачьими глазами и железобетонной уверенностью в своём превосходстве. Никита прогнал завистливую мысль, достал из шкафа третью чашку и поставил на стол.
— Садись, — сказал он, чувствуя себя неловко под взглядом жёлтых глаз. — Чай будешь?
Баюн сел за стол — грациозно, как и подобает кошачьему роду, — и положил руки на столешницу. Пальцы у него были длинные, хищные, с острыми ногтями. Никита сглотнул и подвинул чашку поближе.
Ряха уже взял свою кружку, отхлебнул и скривился:
— Да разве это чай? Какая-то жижа. А вот у меня в лесу такие травы есть — ммм, не то, что у вас. Я даже Ягине иногда сборы голубями отправляю.
— Голубями? — удивился Никита.
— Ага, я их приручил, — ответил Ряха и снова отхлебнул, морщась, но допил до конца — видно, не хотел обижать хозяина.
Никита разложил нарезанные бутерброды по тарелкам — с белым батоном, колбасой и майонезом. Ряха взял один, понюхал, надкусил, прожевал и сказал:
— Странно. Не масло и не мясо, но вкусно.
И умял первый за пару минут, чавкая и приговаривая:
— Вкусно, Никита! А в Буяне такой еды нет.
Баюн ел аккуратно, беззвучно, как кот, который не хочет пачкать усы — словно боялся испачкать кафтан. Ряха смотрел на него и усмехнулся:
— Баюн, ты как на свадьбе! Расслабься, ты почти дома.
— Не дома, а в гостях, — ответил Баюн, не поднимая глаз. — Тебе бы не мешало обучиться этикету.
— Когда это кота этикету научили? — парировал Ряха.
— У нас котов это в крови, — гордо ответил Баюн и откусил ещё маленький кусочек.
Ряха хмыкнул и потянулся за новым бутербродом.
— И как вы теперь планируете выбираться? — спросил Никита, пытаясь перевести разговор в деловое русло.
— Уголёк Знича, — ответил Ряха. — Он у тебя, надеюсь?
— У меня, конечно, — Никита кивнул и принёс уголёк из комнаты. — Я его берегу. — Он покрутил его в руках и положил на стол между ними.
Ряха взял уголёк, поднёс к носу, принюхался, закрыл глаза.
— Всё ещё Зничем пахнет, — сказал он и положил обратно. — Это он.
— А я и не сомневался, — отозвался Баюн. — Уголёк как уголёк. Обычный, чёрный, шершавый, давно потухший.
Никита перевёл взгляд с одного на другого.
— Знич говорил, что он бесполезный, — сказал он.
— Это для тебя бесполезный, — строго ответил Ряха. — А Знич через него тебя слышит.
— Слышит? — Никита сразу покраснел и стал судорожно перебирать в голове всё, что говорил в присутствии уголька. Он даже вспомнил, как нецензурно ругался на грузовик, перекрывший дорогу, и покачал головой, прогоняя неловкость.
— Да, слышит, — подтвердил Ряха. — Мы попробуем связаться с ним через уголёк. Он пойдёт к Ягине, и она приедет за нами.
— Она может ходить сквозь миры? — спросил Никита.
— А кто же ещё? — Ряха пожал плечами. — Она хранительница. Она может.
Никита вздохнул с облегчением.
— Так что мы у тебя ненадолго, — добавил Ряха, хотя в его голосе послышалась лёгкая неуверенность. — День-два.
— Да я вас не гоню, — быстро сказал Никита. — Оставайтесь, сколько нужно. Места мало, но потеснимся.
Он снова посмотрел на уголёк и подумал: «Я хранил эту вещь как память, а она оказалась важной. Выходит, не зря я ей дорожил».
Никита вдруг снова ощутил себя в Буяне — хотя стоял на своей кухне. Он и не думал, что когда-то снова станет частью сказочной истории. И вот сказка постучалась в его дверь, но только не в образе старца, а в образе старинных друзей.
Он снова посмотрел на Баюна — теперь уже без зависти, а с чем-то похожим на братское тепло. А Ряха уже тянулся за четвёртым бутербродом.
Глава 4. Уголёк Знича
Чайник на плите шипел, нагревая новую порцию воды. Кружки на столе были пусты — их уже выпили, но никто не удосужился подняться и налить ещё. Ряха взобрался на табурет и, опираясь двумя руками на столешницу, наклонился к угольку так, будто тот мог слышать его дыхание.
— Знич! Ты меня слышишь? Знииич!!!
Ряха кричал в уголёк как в глубокий колодец — но уголёк был не где-то далеко, а здесь, прямо перед носом. Ряха надрывался так, будто пытался докричаться до пожилого человека, наполовину лишившегося слуха. Он даже пару раз постучал по нему костяшками — как стучат по старой технике, чтобы она заработала.
Никита стоял у столешницы, скрестив руки на груди, и просто наблюдал. Он не вмешивался — не знал, как. Баюн сидел на стуле с идеальной прямой спиной и ждал. Его кошачьи глаза были прикованы к угольку, как будто он живой и мог убежать.
— Знич! Найди Ягиню! Мы не можем без неё вернуться!
Баюн подался вперёд и закричал наперебой с Ряхой, пытаясь его перекричать — надрывно и сурово, будто приказывал на правах правой руки Ягини. Хотя Знич и был другом, но он — древний дух всего живого, а не какой-то кот-оборотень без роду и племени. Он рассердился бы на такой тон, но Знич был далеко, в Буяне, и Баюн не упустил возможность лишний раз показать своё превосходство, пусть и притворное. Но на самом деле Баюн его побаивался, особенно в гневе.
Никита, чувствуя себя немного глупо, всё же попытался помочь:
— Знич! Они у меня дома!
Ему было неловко — разговаривать с углём как дурак. В его мире так не принято. Но если это могло помочь Баюну и Ряхе, он готов был казаться глупым.
Уголёк молчал. Он даже не теплел. Никакой реакции, будто это был обычный уголь, подобранный у дороги, а не магическая нить, соединяющая Саратов и Буян.
Уголёк не мог ответить — это была односторонняя связь. Друзья не знали, дошёл ли их сигнал. Оставалось только верить.
Ряха выпрямился, отодвинул табурет и с отчаянием посмотрел на друзей.
— Он не слышит, — произнёс он голосом, в котором слышалась горечь. — Чем он там таким занят? Я думал, это будет быстро. Он перенесётся в избушку Ягини, она сразу пройдёт сквозь границу, очутится здесь. Мы попадём домой…
— Ряха, — начал Баюн с лёгкой виной в голосе, — сейчас начало осени, а в Буяне свадьбы играть начинают. Ты же знаешь, как Знич любит свадебные гуляния. Он, наверное, там. За песнями и плясками ничего не слышит…
— Гуляния? — Ряха резко повернулся к нему. — Одни гуляния у всех на уме! Свадьбы! Любовь ваша окаянная! А у меня там белка в лесу необученная! Вдруг опять кто…
Он замолчал на полуслове, сжал кулаки и отвернулся к окну.
— Опять что? — спросил Никита, выглядывая из-за плеча Ряхи.
— Ничего, — буркнул Ряха. — Не твои то дела, а мои.
Никита хотел возразить, но передумал. Он вдруг вспомнил себя в Буяне — таким же растерянным, таким же отчаявшимся. Он тогда хотел вернуться домой, но вместо этого получил три волшебных камня от Бабы Яги. Теперь он знал, что та самая Баба Яга, которую друзья называли Ягиней, была не просто старухой из сказок. Он вспомнил, как начал учиться в университете и прочитал в книжках по мифологии, что она может быть и старой, и молодой. Он сам никогда не видел её молодой, но очень хотел. И сейчас, глядя на Ряху и Баюна, он подумал: а что, если она явится за ними в молодом образе? Какая она?
Никита усмехнулся своим мыслям и перевёл взгляд на уголёк. Он вспомнил, как Знич давал ему загадки-задания, как он пил из родника в пещере на острове Знича и как та вода вернула его домой. Тогда у него были камни и советы Знича. А у Ряхи и Баюна — только уголёк, который непонятно, работает ли.
— И что нам теперь делать, Баюн? — спросил Ряха, прерывая его размышления.
Баюн встал со стула и начал грациозно расхаживать по кухне. Его походка была лёгкой и деликатной. Глаза смотрели в пол, перебирая варианты. Ряха и Никита следили за ним в ожидании решения.
— Бука, — выдал Баюн спустя несколько минут. — Бука тоже в этом мире. Он знает, как открывать границы.
— Бука? — переспросил Никита, нахмурившись. — Злой дух, который пугает детей? А он тут при чём?
— Бука — брат Ягини, — объяснил Ряха, в голосе которого появилась надежда. — Он живёт в вашем мире. И никакой он не злой. Так… проказник, не более.
Ряха почёсывал голову.
— И как мы его найдём? — спросил он Никиту. — Он же в каком-то Лондоне. Далеко Лондон от Саратова?
— Далеко, — ответил Никита. — Почти четыре тысячи километров.
— Нужно через море? — спросил Баюн, останавливаясь.
— Да, — сказал Никита. — Там море, Ла-Манш называется. Но на самом деле Лондон — это не на море, а на реке. Море недалеко.
Ряха раздражённо махнул рукой.
— Да какая разница, где там море! Главное — как нам до него добраться? Мы же не можем просто так взять и пойти!
— А на чём тогда? — спросил Баюн. — На тех железных коробках, что тут ездят?
Никита усмехнулся.
— На машинах до Лондона не доехать. Там море, и граница, и визы нужны.
— Визы? — переспросил Ряха. — Что за визы?
— Это документы. Бумажки специальные, — попытался объяснить Никита. — Без них не пускают.
Ряха сел на табурет, уронил голову на руки и всхлипнул. Он стал стучать ладонями по голове, будто хотел себя хоть как-то наказать за свою опрометчивость.
— Ох, горе нам, Баюн! — простонал он. — А если мы здесь насовсем застряли? Что, если за нами вообще никто не придёт?
Он не видел границ — их чувствовал Баюн. Но Ряха гнался за ним, и Баюн потерял бдительность в погоне. А теперь они здесь, и неизвестно, выберутся ли.
А если белка не справится с охраной Алатыря? Если отвлечётся? Если на камень снова наткнётся незнакомец? Украдёт яйцо Кощея или разобьёт его — что тогда? Не станет любимого Буяна, уйдёт он под воду, и Ряха будет повинен в этом.
Он перестал бить себя, посмотрел на Баюна, вздохнул, потом перевёл взгляд на свои ладони, сжал и разжал их — и вдруг со всей силы ударил кулачищами по столу. Кружки, тарелки и уголёк подскочили. Никита тут же убрал всю посуду в раковину, от греха подальше.
— Посуда мамина, — сказал он виновато. — Расстроится, если разобьём.
Баюн тоже чувствовал вину. Он — правая рука хранительницы границ — и так оплошать. Не этому его учила Ягиня. Ох, не этому. Выволочку ему устроит знатную, если, конечно, придёт за ними. А она придёт, ей бы только узнать о том где они.
— Ягиня нас здесь не оставит, — сказал он, подходя к Ряхе и кладя руку ему на плечо.
Ряха поднял голову, и Баюн продолжил:
— Будем ждать. Будем пытаться связываться со Зничем через уголёк каждый день. Свадьбы пройдут — и он нас услышит. А пока мы здесь. И мы справимся.
Он обнял Ряху за плечи. Тот сначала напрягся, потом медленно выдохнул и уткнулся головой в плечо друга.
— Справится твоя белка, — тихо сказал Баюн. — Ты же сам говорил, что белка способная.
Никита смотрел на них и чувствовал, как внутри закипает желание помочь. Он шагнул вперёд и сказал:
— Слушайте, а может, его через интернет найти?
— Интернет? — Ряха поднял голову, в его глазах мелькнула искра. — Это что за зверь?
— Не зверь, — улыбнулся Никита. — Это такая штука, где можно найти любого человека. Если, конечно, он есть в соцсетях.
— Опять сети? — насторожился Ряха. — А Бука есть в этих сетях?
— Не знаю, но проверить можно, — сказал Никита, подходя к столу и включая компьютер.
Когда монитор засветился, Ряха отшатнулся и прикрыл лицо руками, подумав, что это чей-то колдовской глаз.
— Не бойся, — рассмеялся Никита. — Это всего лишь техника.
Ряха открыл глаза, подошёл ближе и начал водить рукой по экрану.