Красный Левиафан

Смирнов хрипнул, его глаза за стеклами очков мгновенно остекленели, потеряв фокус, и он тяжело, мешком завалился набок, прямо на деревянные рейки скамейки. Портфель выпал из его ослабевших пальцев, ударился о землю, и из него на замерзшую грязь аллеи покатилась маленькая пластиковая кассета с магнитной лентой и пожелтевший шифроблокнот.

Константин не стал проверять пульс или делать искусственное дыхание. Его холодный взгляд за долю секунды считал состояние зрачков профессора — полная клиническая смерть, тотальная остановка сердечной деятельности. Вероятность спасти его без дефибриллятора и реанимационной бригады в этой точке равнялась абсолютному нулю.

— Блестяще, — тихо, одними губами произнес Константин, глядя в пустое, серое небо над головой. — Из всех миллионов вариантов ты выбрала усталость металла и сердечную мышцу. Чистая классическая механика. Ты убрала фигуру с доски так, что ни один судебно-медицинский эксперт КГБ не найдет здесь ничего, кроме возрастной патологии. Но я всё еще в игре.

Он быстро, без суеты наклонился, точным движением поднял кассету и шифроблокнот, пряча их в глубокий внутренний карман плаща.

В этот же миг тишина взорвалась. Из-за липовых стволов стремительно выдвинулись четверо оперативников. Кольцо замкнулось.

— Стоять! Руки из карманов, спокойно! — негромко, но властно скомандовал старший группы, шедший со стороны Бронной. Его правая рука уже лежала под полой пальто, где в кобуре покоился бесшумный пистолет ПБ. — Шаг назад от тела!

У обычного человека в этот момент случился бы мощный выброс адреналина, парализующий остатки логики. У Константина мозг переключился в режим форсированного вычисления уязвимостей системы. Четыре объекта. Дистанция — двенадцать метров с севера, пятнадцать с юга. Скорость сближения — два метра в секунду. Время до полного физического захвата — ровно семь секунд. Сила против подготовленных бойцов неэффективна. Оружия нет.

Но у него было знание должностных инструкций КГБ и психологии советского аппарата.

Константин резко повернулся к оперативнику, шедшему с юга, и вместо того, чтобы бежать или оправдываться, выдал безупречно отрепетированный, полный паники и ложного авторитета крик номенклатурного куратора из министерства:

— Товарищ капитан! Сюда! Быстрее! Наркоманы напали, академика Смирнова зарезали! Пожар на складе спецхрана в Ермолаевском, код три нуля! Срочно перекрыть периметр, спасайте документы!

Когда этот крик долетел до динамика рации в машине Воронова, captain мгновенно понял суть трюка. Его мозг препарировал информацию со скоростью звука.

— Идиоты! — рявкнул Воронов в микрофон рации «Пальма», срывая голос. — Отставить спецхран! В Ермолаевском нет объектов ПГУ! Объект хакнул ваши инструкции, он выигрывает время! Не слушать команды, брать его жестко! Блокировать арку десятого дома по Бронной!

Но обычные оперативники на аллее не обладали аналитическим умом Воронова. Услышав кодовые слова «спецхран» и «код три нуля» от человека, ведущего себя с абсолютной уверенностью чиновника, их исполнительские процессоры на долю секунды зависли, как перегруженная ЭВМ. Устав требовал в первую очередь локализовать государственную тайну и защитить объект. Двое оперативников иррационально дернулись к упавшему Смирнову, пытаяс проверить ранение.

Константину хватило этой полуторасекундной заминки, которую Воронов не успел компенсировать по рации.

Герой не побежал по открытой аллее, где его легко настигла бы пуля или подножка. Он резко прыгнул вправо, легко перемахнув через невысокую чугунную ограду сквера, и выскочил прямо на проезжую часть Малой Бронной — точно под колеса медленно ползущего ночного мусоровоза «ГАЗ-53».

Водитель грузовика испуганно нажал на тормоза, тяжелая машина заскрежетала, заблокировав колеса, и своим массивным грязным кузовом полностью перекрыла обзор оперативникам КГБ на аллее.

Константин, используя мусоровоз как живой, непроницаемый щит, в три размашистых прыжка пересек асфальт и нырнул в темную арку двора-колодца дома номер 10.

Воронов уже выскакивал из своей «Волги», на ходу доставая пистолет, но он слегка опоздал. Константин знал этот двор наизусть. В самой глубине колодца, за мусорными баками, находилась неприметная, покрытая слоями облупившейся зеленой краски железная дверь подвальной котельной. Её кочегар — запойный диссидент и подпольный фарцовщик — за две бутылки дефицитного армянского коньяка три месяца назад отдал Константину дубликат ключа, выточенный из высокопрочной стали.

Воронов влетел в арку двора ровно в тот момент, когда тяжелая подвальная дверь котельной тихо, со шуршанием закрылась, и изнутри щелкнул массивный засов.

Капитан КГБ остановился перед закрытой дверью, тяжело дыша. Он не стал бессмысленно бить по железу сапогом. Он медленно опустил пистолет, и на его умном, жестком лице отразилось странное выражение — смесь ярости и глубокого, профессионального уважения к противнику. Он понял, что встретил человека, который играет на равных со всей государственной машиной.

Через две минуты, пока оперативная группа КГБ по приказу Воронова пыталась взломать ломами дверь котельной, Константин уже спокойно выходил из неприметного подъезда сквозного дома на противоположную сторону — прямо на шумное, освещенное редкими фонарями Садовое кольцо. Он поправил кепку, смешался с редкой толпой у входа на станцию метро «Маяковская» и пошел к кассам. В его кармане лежал код к уничтожению Машины, за спиной остался труп профессора, а впереди был Брест, Берлин и игра, масштаб которой только что увеличился до пределов Вселенной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.