Магия неискажённых

Глава 1. Рождение Первого Блика

Каменистая почва Южного склона неохотно поддавалась старой лопате. Девятнадцатилетний Лука навалился всем весом на потрескавшийся ясеневый черенок, чувствуя, как сквозь подошвы стоптанных кожаных поршней пробивается сырая глубинная прохлада. Земля здесь была скупой, злой, полной серых известняковых осколков, которые то и дело с противным визгом черкали по зазубренному лезвию инструмента.

Каждый вдох давался с трудом. Воздух в конце апреля еще пах колодезным льдом и прелой прошлогодней травой, но полуденное солнце уже начинало припекать затылок сквозь выцветший льняной капюшон. Парень остановился, тяжело дыша, и вытер лоб тыльной стороной ладони. На левой руке тупо ныл глубокий порез — следствие утренней оплошности, когда он наспех правил плуг в сарае. Рана припухла, её края смешались с серой въевшейся грязью, и она всё еще кровоточила. Лука поморщился, когда изъеденное временем дерево черенка с новой силой впилось в сочащиеся края свежей раны. Сжав зубы, парень навалился на инструмент всем весом, и зазубренное железо с хищным хрустом въелось в глубь каменистой плоти земли, намертво застряв среди серой известняковой кости. Навалившись на черенок всем телом, он с хрустом загнал зазубренное лезвие глубоко под корни сорняков, заклинив его между серыми известняковыми обломками. Металл жалобно звякнул. Парень оставил инструмент торчать в этом упрямом намертво спрессованном пласте окаменелой грязи и, наконец, выпрямился, чтобы оглядеться.

Это были его владения. Небольшой, покосившийся от свирепых осенних ветров хутор на вершине холма — сиротливая мазанка с просевшей замшелой крышей, обнесённая изгородью из дикого плитняка. Смысл этой каторжной работы казался призрачным: ровно через три недели, когда багровое марево аномалии у горизонта станет плотнее, на холм поднимется староста в сопровождении конных клеймёных приставов от графа фон Редена.

Парень снова взялся за черенок. Шаг. Нажим. Скрежет. Каменистый склон неохотно отдавал каждый дюйм, словно Искажение сковало саму землю. Но Лука упрямо продвигался вперёд, пока металл лопаты на четвертом десятке борозд глухо, вязко не наткнулся на что-то плоское.

Звук вышел сухим, коротким — будто лезвие ударило по вековой кости или окаменелому дереву. Он опустился на колени прямо в мягкую грязь, не жалея поношенных штанов, и начал разгребать пальцами серые комья. Под слоем дерна показался угол потемневшей от сырости почти окаменевшей кожи. Это был свёрток размером чуть больше человеческой ладони, туго перетянутая выцветшим ремнем. Пряжка на нем была круглой, из непонятного серого сплава, покрытая зеленоватым налётом времени, и едва заметными, стертыми руническими насечками.

Лука замер. На этих холмах никогда не было кладов — только старые кости солдат времён Войны Витражей да битая глиняная посуда. Парень осторожно вытащил сверток на себя. Земля отпускала свою тайну неохотно, с глухим, натужным вздохом. Он сел на пятки, держа предмет на коленях. Пальцы заметно дрожали, размазывая влажный грунт по древней коже. Лука потянул за край ремня — тот с сухим треском поддался, обнажая внутреннее содержимое. Под кожей оказалась плотная, пропитанная пахучим воском ткань. Убрав этот последний слой, парень едва не зажмурился.

Там, на его ладони лежало круглое стекло в массивной, чернёной оправе. Это было зеркало, но совершенно не похожее на те мутные, пузырчатые пластины из дешевого олова, которые возили купцы на ярмарки в низинах. Его гладь была идеально ровной, глубокой, словно Лука смотрел в замерзшую воду лесного озера. Тёмный ободок покрывал едва заметный узор из переплетенных линий, похожих на корни деревьев или кровеносные сосуды.

Парень поднял артефакт повыше, чтобы лучше рассмотреть плетение. Стекло мгновенно поймало лучи апрельского солнца. На секунду ему показалось, что мир вокруг стал чуть блёклее, будто древний предмет поглотил свет из самого пространства. В следующий миг зеркало выдало резкую, слепящую вспышку — тот самый чистый, ослепительно белый блик. И этот первый блик упал прямо на его раненую левую руку.

Лука дернулся, ожидая ожога, но боли не было. Вместо неё под кожу плеснуло резким, ледяным теплом — так ощущается глоток родниковой воды в лютый зной. Грязная, воспаленная рана у основания пальца прямо на глазах начала стягиваться. Кровянистая сукровица высохла за долю секунды. Края пореза сошлись с едва слышным, сухим шуршанием. Через три удара сердца на месте глубокого рассечения осталась лишь чистая розовая полоса обновленной плоти. Опухоль спала.

Парень судорожно выдохнул. Он перевел взгляд на зеркало. В безупречной глубине отражался его собственный испуганный облик. Но за его спиной в отражении… старый, полуразвалившийся сарай хутора выглядел целым, крепким, из нового, пахнущего смолой бруса — каким, должно быть, тридцать лет назад.

Мир вокруг покачнулся. Это не было ремеслом обычных столичных стеклодувов, которые делали витражи для знати. Это было чем-то древним, пугающим и бесконечно дорогим. Если об этой вещи узнает хотя бы один человек в деревне у подножия холма — Луку ещё до наступления темноты найдут в канаве с перерезанным горлом. Он судорожно прижал зеркало к груди, пряча его за пазуху грубой шерстяной рубахи. Металл оправы сквозь нательную ткань показался ледяным, а затем начал быстро нагреваться, впитывая тепло тела.

В этот момент тишину холма рассёк глухой, утробный скулёж. На краю изгороди прижал уши старый Барон. Обученный верный пёс не скомпрометировал хозяина лаем, но, чуя тёмное дыхание древней магии, он глухо хрипел, скребя когтями иссушенную землю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.