Обычный человек в магическом мире. Том 1,2

Глава 5

Моё отсутствие продлилось ровно трое суток. Три дня, которые перевернули мою жизнь, — и, как ни странно, в детдоме этого никто даже не заметил. Будто я и не уходил вовсе. Будто Сергей Богатырёв всегда был здесь, просто тихо сидел в углу и ждал, когда его позовут ужинать. Никаких тревожных сводок, никаких поисков. Директор, воспитатели, нянечки — все делали вид, что ничего не случилось. В этом заведении к беглецам давно привыкли, а к молчаливым и неудобным — тем более.

Единственное, что вызвало живой интерес у местной братвы, — это мой трофей. Огромный, видавший виды рюкзак, который я приволок с собой обратно. Он выглядел слишком дорогим и слишком тяжёлым для обычного детдомовского пацана. Взгляды, полные любопытства и жадности, сверлили меня со всех сторон, но никто так и не решился подойти и заглянуть внутрь. Слишком хорошо они помнили, что у тихони Серёжи кулаки тяжёлые, а характер — ещё тяжелее. Прежний хозяин этого тела умел давать отпор, когда дело доходило до его личных вещей. И я, к счастью, унаследовал эту репутацию вместе с телом.

Я дождался, пока коридоры опустеют и все, наконец, потянутся в столовую на обед. Только тогда, убедившись, что за мной никто не следит, я подошёл к своей койке — узкой, с пожелтевшей простынёй и продавленным матрацем. Это была моя крепость. Моя территория.

Я расстегнул рюкзак и принялся выкладывать содержимое на кровать, стараясь действовать быстро и бесшумно. До этого момента у меня просто не было возможности как следует изучить, что именно я таскал на своём горбу через всю аномалию.

Первыми на свет появились банки с тушёнкой. Десять штук. Нет, девять — пятую я уже прикончил в том овраге, заливая голод, который, казалось, вот-вот сожрёт меня изнутри. Оставшиеся я аккуратно сдвинул под подушку. В детдоме еда — это больше чем валюта, это оружие, это власть. Иметь при себе запас консервов значило иметь возможность договариваться, выменивать и чувствовать себя увереннее.

Следующими пошли вещи. Старая, но ещё вполне крепкая палатка — брезент был залатан в нескольких местах, но держал форму. Тяжёлые капканы с ржавыми пружинами, которые я без раздумий отправил под кровать. Три спальных мешка, походная горелка с почти полным баллоном, мешочек со специями, пара комплектов запасной одежды и несколько дешёвых фонариков. Всё это — добротный, рабочий арсенал сталкера-любителя. Я прикинул, что часть вещей можно выгодно продать или обменять на что-то более полезное.

Но самое интересное ждало меня на самом дне. Мои пальцы нащупали что-то твёрдое, холодное, и когда я извлёк это на свет, сердце пропустило удар.

Старый, потёртый мобильный телефон. С зарядным устройством. Я включил его — экран моргнул, загорелся, показывая заставку. Работает.

Рядом с телефоном лежала пачка купюр. Сто тысяч. Не миллион, конечно, но для такого мира, как этот, и для такого положения, как моё, это были целые сокровища. Я пересчитал деньги дважды, сунул их поглубже и продолжил поиски.

Под стопкой одежды блеснул тусклый металл. Небольшой, невзрачный предмет, который при первом взгляде можно было принять за старую деталь от механизма. Но интерфейс, мерцающий на границе сознания, тут же отреагировал мгновенной подсказкой:

Боевой огнестрельный артефакт. Требуется идентификация.

Оружие. Настоящее, магическое оружие, которое, возможно, могло стрелять, взрываться или делать что-то совсем невообразимое. Я сжал его в ладони, чувствуя тяжесть и холод металла. С этим надо будет разобраться позже, когда появится свободная минута и тихое место.

Но на этом сюрпризы не закончились. Когда я уже решил, что рюкзак пуст, мои пальцы наткнулись на потайной кармашек, искусно вшитый во внутренний шов. Я разрезал нитку и извлёк оттуда бархатный мешочек. Внутри оказались ювелирные украшения — кольца, цепочка, кулон с крупным камнем. И ещё один артефакт: тонкое серебряное кольцо, покрытое мелкими, едва заметными рунами.

Я надел его на палец, и интерфейс тотчас же выдал новую информацию:

Артефакт-хранилище. Привязан к другому владельцу. Для снятия привязки недостаточно энергии и магических навыков.

— Косой, — прошептал я, усмехнувшись. — Похоже, ты сделал заначку и напрочь забыл о ней. А теперь она моя.

Я представил лицо бандита, когда тот вспомнит о своём тайнике. Будет рвать и метать, но будет уже поздно. Всё это богатство — деньги, телефон, артефакты и украшения — я аккуратно перепрятал под матрац, на самое дно, где их не найдёт ни один любопытный нос. Рюкзак, уже пустой, я засунул вместе с остальным барахлом под кровать — его я планировал продать при первой же возможности.

Проверив ещё раз, не осталось ли чего на виду, я удовлетворённо кивнул сам себе. Всё на месте.

А затем мой желудок издал протяжный, требовательный рык. Сокровища, конечно, великая вещь, но даже с сотней тысяч в кармане чувство голода никуда не девается. Я поправил воротник, взъерошил волосы, чтобы выглядеть как обычно, и быстрым шагом направился в столовую.

В конце концов, если я хочу выжить в этом мире, мне нужно не только спрятать прошлое, но и позаботиться о настоящем. А для начала — поесть.

Глава 6

Обед в детдоме был скудным — жидкий суп с редкими крупинками картошки, кусок серого хлеба и жидкий чай, отдававший ржавчиной. Но даже эта трапеза согрела меня, вернула немного сил после трёх дней лишений. Вернувшись в комнату, я с облегчением обнаружил, что мои соседи по-прежнему где-то бродили. Тишина и одиночество были мне на руку.

Я присел на койку и, покосившись на дверь, достал из-за пазухи тот самый боевой артефакт. Теперь, когда у меня было время рассмотреть его спокойно, я мог оценить его по-настоящему.

Выглядел он обманчиво просто. Обычная деревянная палочка, чуть больше двадцати сантиметров в длину, тёмная, с едва заметным маслянистым блеском. Бока её покрывала вязь рун — они переплетались в замысловатые узоры, пульсирующие тусклым серебряным светом, когда я поворачивал артефакт под разными углами. В основании зияло небольшое углубление — словно гнездо для чего-то круглого, возможно, для кристалла. А на одном из боков, для особо недогадливых, была выцарапана стрелка. Будто создатель этого оружия боялся, что его владелец выстрелит себе в ногу, а не во врага.

— Забавно, — прошептал я, вращая артефакт в пальцах. — И как ты работаешь?

Я уже собирался проверить, есть ли у палочки ещё какие-то скрытые механизмы, когда дверь в комнату отворилась.

Я мгновенно среагировал — словно пружина сжалась в моей спине. Артефакт скользнул в рукав рубахи быстрее, чем я успел подумать об этом, и я натянул рукав пониже, пряча холодный металл у запястья.

На пороге стоял мой сосед. Худой, долговязый, с вечно взлохмаченными волосами. Я напряг память, перебирая обрывки воспоминаний Серёжи. Саша Лазарев. Кличка Лазер. Шустрый, неглупый парень, единственный, кто в этом гадюшнике относился к прежнему хозяину этого тела по-человечески.

— Серый, — Саша шагнул в комнату и с сочувствием посмотрел на меня. — Там тебя Рыба ищет. Со своей свитой.

Я поморщился, услышав это имя. Воспоминания всплыли сами собой — толстый, самоуверенный парень, возомнивший себя королём местной помойки, его вечно голодные глаза и жирные, обгрызенные ногти.

— А чего ему надо от меня? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты чё, Серый? — удивился Сашка. — Ты ему в прошлый раз отказался платить за защиту. А теперь, после трёхдневного отсутствия, ты вернулся с огромным рюкзаком. Ты представляешь, как это выглядит? — он понизил голос, приблизившись. — Он потребует, чтобы ты отдал ему всё, что принёс. Скажет, это плата за то, что ты шлялся без спроса и не поставил его в известность. Кстати, где ты вообще его взял? Или кого ты грабанул?

— Не твоё дело, — огрызнулся я резче, чем планировал.

Саша обиженно нахмурился, но в глазах его мелькнула искренняя тревога.

— Да ты чё, Серый? Мы ж с тобой лучшие друзья. Если ты мне не доверяешь, то кому ещё ты тут можешь верить?

Я выдохнул, заставив себя успокоиться. Он прав. Сашка был единственным человеком в этом заведении, который протягивал руку помощи Серёже. Нельзя было разбрасываться такими союзниками.

— Прости, Санёк, — я опустил плечи, изобразив усталость. — Эти три дня были… тяжёлыми. А тут снова этот мудак со своей шоблой. Вспылил.

— Да ладно, я всё понимаю, — Сашка махнул рукой. — Но слушай, советую тебе пойти к нему самому. Чтобы не было, как в прошлый раз, когда его шестёрки гнали тебя через весь интернат на «беседу».

Я задумался. В словах Лазарева была логика. Лучше встретиться с этой местной достопримечательностью один на один, на его территории, чем позволить ему продемонстрировать свою власть, вытаскивая меня под конвоем перед всей столовой. Я кивнул, уже собираясь спросить, где искать Рыбу, как дверь в комнату с грохотом распахнулась.

На пороге стоял пацанёнок лет десяти, невысокий, с наглыми глазами-щёлочками. Он окинул взглядом комнату, остановился на мне и, подбоченившись, выдал:

— Слышь, длинный! Тебя Рыба ищет. Так что бери свой рюкзак, что ты сегодня притащил, и руки-ноги — на поклон к боссу!

Он вызывающе уставился на меня, явно ожидая страха и подобострастия. Но во мне, вместо страха, вдруг вскипела холодная, злая волна. Я понимал, что передо мной просто ребёнок, пешка, которая выполняет приказ старшего. Я понимал, что как взрослый человек не должен опускаться до его уровня. Но в этот момент все унижения, вся боль Серёжи, все мои собственные переживания за последние три дня выплеснулись наружу.

Я вскочил с койки одним движением. Ладонь моя, прежде чем я успел остановить себя, смачно припечатала затылок мальчишки. Он охнул от неожиданности, попытался отскочить, но я уже цапнул его за ухо, зажав мягкий хрящ между пальцами, и притянул к себе. Нагнувшись к самому его уху, я прорычал так тихо и зловеще, как только мог:

— Слышь, мелкий. Ещё раз ты войдёшь без стука в нашу комнату или посмеешь разговаривать со мной в таком тоне — я тебя без ушей оставлю. Оба отрежу. Понял?

Пацанёнок задрожал. Глаза его наполнились слезами, наглость испарилась, как утренний туман.

— П-понял… Отпусти, я всё понял!

— Не спеши, — холодно бросил я, чуть сжав пальцы. — Где мне найти Рыбу?

— Н-на стадионе… За детдомом, — пролепетал он, шмыгнув носом.

— Вот и молодец, — я разжал пальцы и легонько, почти ласково, толкнул его в спину. — Беги.

Пацан вылетел из комнаты так, будто за ним гнались черти. Дверь хлопнула.

Секунду в комнате стояла тишина. Затем Сашка, сидевший на своей койке, негромко присвистнул.

— А здорово ты проучил Мышонка, — сказал он с восхищением.

— Мышонка? — я нахмурился, не понимая.

— Серый, да что с тобой? — Саша удивлённо уставился на меня. — Ты его сейчас за уши таскал! Это же Шестёрка Рыбы, его верный песик. Ты что, не помнишь?

Я на секунду замялся, стараясь выглядеть так, будто просто вымотан.

— Да… что-то мозги плывут. Тяжёлый день.

— Понятно, — Саша махнул рукой, решив не лезть в душу. — Бывает.

Он уселся на свою кровать, скрестив ноги, а я, поправив рубаху, направился к выходу. В груди гулко билось сердце — от злости, от адреналина, от предвкушения. Рыба ждал меня на стадионе. И у меня было смутное предчувствие, что эта «встреча» изменит мою жизнь в этом интернате раз и навсегда.

Я вышел в коридор, и шаги мои гулко разнеслись по пустому зданию. Впереди был стадион. И разговор с местным королём.

Глава 7

Стадион встретил меня запахом прелой травы и сырого бетона. Когда-то здесь играли в футбол, но сейчас трибуны по большей части облупились, а поле заросло сорняками. На скамейках, где обычно сидели зрители, расположилась компания — человек десять парней и девчат, лет по восемнадцать на вид. Они громко ржали над чем-то, и центральной фигурой этого сборища был тот самый жирный парень, которого здесь все боялись. Рыба.

Он сидел, развалившись на скамье, и травил бородатый анекдот, брызгая слюной. Его «свита» внимала каждому слову, хотя по лицам было видно, что слышали они эту историю уже раз двадцать.

Я остановился в паре шагов от него, сложил руки на груди и, не дожидаясь приглашения, спросил прямо:

— Чего звал, Алёша?

Рыба не сразу отреагировал. То ли моё обращение по имени сбило его с толку — здесь все называли его только по кличке, — то ли градус в крови уже достиг той стадии, когда мир начинал плыть. Он медленно поднял голову, щуря свои маленькие, заплывшие жиром глазки, и несколько секунд всматривался в моё лицо, будто пытаясь вспомнить, кто я такой.

— А, это ты, длинный, — наконец узнал он, икнул и заговорил заплетающимся языком. — Слышь, лошара... где мой рюкзак? Тот, что ты притащил сегодня?

Я сдержал усмешку. Рюкзак, который я вынес из аномалии, вдруг стал «его». Логика пьяного вымогателя была проста до примитивности: если ты не платишь дань, то всё твоё автоматически становится моим.

— Рюкзак не твой, — ответил я спокойно.

— И чё? — Рыба попытался приподняться, но тело слушалось плохо. — Раз ты не платишь... значит, всё твоё принадлежит мне. Такой закон.

Я шагнул ближе и наклонился к нему, чтобы меня слышали только он и пара ближайших шестерок. В голосе моём появились стальные нотки.

— Слышь, жердей... А харя у тебя не треснет? — я выдержал паузу, наслаждаясь тем, как его пьяные глазки пытаются сфокусироваться на мне. — Твоя власть кончилась три месяца назад, в тот самый день, когда ты покинул стены родного детдома. Ты теперь никто. Просто бывший старшой, который пытается жить прошлым.

Рыба моргнул, но ничего не ответил.

— Если ты не отстанешь от воспитанников этого заведения, — продолжил я, понизив голос до шёпота, — один звонок попечителю, барону Темерязеву, или в его службу безопасности — и тебя вывернут наизнанку. Ты ведь знаешь, что им плевать, что происходит внутри интерната. Но вот когда левые люди начинают наезжать на их воспитанников и отбирать деньги... это уже совсем другая история. Они таких не любят.

По мере того как я говорил, Рыба трезвел на глазах. Его лицо, сначала красное и одутловатое от алкоголя, начало бледнеть. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто вытаращил на меня глаза.

— Ты... ты это не докажешь! — выдавил он наконец, голос его сорвался на фальцет. — Зато я могу избивать тебя каждый раз, как ты выйдешь за забор!

Я рассмеялся. Негромко, но с такой уверенностью, что его свита, до этого вяло переговаривавшаяся, вдруг притихла. Когда смех стих, я посмотрел на Рыбу как на нашкодившего ребёнка.

— Раньше тебя все боялись, — сказал я, делая шаг назад и оглядывая его компанию. — Но теперь всё изменилось. Службе безопасности достаточно просто опросить всех, кого ты поставил на счётчик. А таких, я точно знаю, немало. Ты сам себя закопал, Алёша. Годами вымогал, угрожал, бил. А теперь твой поезд ушёл.

Рыба стоял, сжимая и разжимая кулаки. Его компания замерла. Я видел, как в их глазах зарождалось сомнение. Они привыкли видеть в Рыбе силу, непререкаемый авторитет. А сейчас перед ними стоял худой тринадцатилетний пацан и говорил с их боссом как с нашкодившим щенком.

В следующее мгновение Рыба не выдержал. С диким, пьяным рёвом он кинулся на меня, неуклюже размахивая кулаками. Я был готов к этому. В прошлой жизни мне приходилось драться не раз, и я знал, что в пьяной ярости люди предсказуемы.

Я отскочил в сторону, пропуская его неловкий выпад, и в тот же миг влепил ему кулаком прямо в ухо. Удар был сильным, но не сказать чтобы сокрушительным. Однако эффект превзошёл все ожидания. То ли алкоголь сыграл свою роль, то ли Рыба никогда в жизни не держал кулаков в реальной драке, но он рухнул на землю как подкошенный, даже не успев вскрикнуть.

Наступила оглушительная тишина. Я стоял над его распластавшимся телом, чувствуя, как колотится сердце, и смотрел на его компанию. Они молчали. Кто-то из парней, с длинными сальными волосами, презрительно сплюнул на землю рядом с Рыбой.

— Ну вот, — сказал он с отвращением. — Строил из себя невесть кого, а сам — ноль без палочки. Пошли отсюда.

Он поднялся и, не оборачиваясь, направился к выходу со стадиона. За ним потянулись остальные. Девушки, которые ещё минуту назад вились вокруг Рыбы, теперь даже не взглянули на него. Они просто ушли, бросив своего бывшего «короля» валяться в грязи.

Я остался один. Стоял, глядя на бесчувственное тело толстяка, и чувствовал, как внутри разливается странное, холодное спокойствие. Я не испытывал ни триумфа, ни гордости. Только пустоту. Я развернулся и, не оглядываясь, пошёл обратно в детдом.

Прошло несколько дней. И, как ни странно, о моей стычке с Рыбой узнали все. Не знаю, кто разнёс слух, но в интернате меня больше никто не задирал. Даже старшие ребята, которые раньше могли позволить себе обидную шутку, теперь обходили меня стороной. А сам Рыба куда-то исчез. Поговаривали, что кто-то из его бывших жертв действительно позвонил в службу безопасности барона Темерязева и сообщил о вымогательстве. Это был не я — я не торопился жечь мосты, — но мне было всё равно. Рыба исчез, и это было главное.

Теперь, когда проблема с местным быдлом была решена, я наконец-то смог заняться тем, что считал по-настоящему важным, — изучением мира, в который мне предстояло влиться через три года, когда я покину стены детдома.

Библиотека, к моему удивлению, оказалась довольно приличной. Я проводил там всё свободное время, проглатывая книги по истории, географии и политическому устройству этого мира. И чем больше я узнавал, тем яснее становилась картина.

Я находился в Российском государстве, в Воронежском княжестве. Землями вокруг правил князь Воронежский — сильнейший маг и глава одноимённого клана. Он был здесь главной фигурой, но не единственной. Помимо княжеского клана в Воронеже существовало ещё около девяти крупных семей, которые делили между собой власть и влияние. Князь был первым среди равных, но без поддержки других кланов его власть не была бы столь прочной.

Особенно меня заинтересовала система магических рангов. Иерархия была строгой и понятной: новичок, затем ученик, потом подмастерье, мастер, специалист и, наконец, виртуоз. Князь Воронежский, как я узнал, был именно виртуозом — вершиной магической пирамиды. Но вскользь упоминалось, что существуют маги и вне этой классификации, те, чья сила настолько велика, что её невозможно измерить стандартными мерками. Впрочем, информации о них было мало, и я отложил эту тему на потом.

Но было в этом мире одно правило, которое показалось мне особенно важным. Для того чтобы стать аристократом и получить земли в личное владение, а также поблажки в законе, нужно было открыть свой бизнес. Чем больше людей работало на тебя, тем выше становился твой титул, и тем больше тебе позволялось. Но было и большое «но»: кроме бизнеса, необходимо было обладать личной силой или силой твоего клана. Именно поэтому магов так ценили и так охотно брали в аристократические семьи. Однако вместе с привилегиями шла и обязанность: каждый аристократ должен был лично или с помощью нанятого войска охранять свои земли от прорывов аномальных зверей.

Для обычных людей, лишённых магии, будущее выглядело безрадостным. Они могли рассчитывать лишь на жалкую жизнь наёмных работников или солдат. Никаких шансов подняться, никаких перспектив. Только тяжёлый труд и ранняя смерть.