Силар. Цена будущего

…0017

Люди отца нашли Навао через месяц. Лишь благодаря слухам.

Ловцы жемчуга с дальнего архипелага Кучевых облаков всегда принимали тех, кто приходил к ним с миром и просьбой о крыше над головой, искренне считая таких людей своими. Они никогда не выдали бы Навао. Но разговоры о «светлоглазом сыне моря», невесть откуда приплывшем на знаменитой Ваа Хину, полетели с острова на остров быстрее больших красноносых чаек.

После того случая сбегать Навао удавалось еще дважды. Но когда ему исполнилось пятнадцать лет, явились послы с клятой Юддха-Ван, и родной Обсидиановый замок превратился в настоящую тюрьму. С тех пор младшего ариари днем ни на миг не оставляли одного и крепко запирали на ночь.

Навао чувствовал себя, словно каноэ в музее. Почти со слезами, готовый встать на колени, просил разрешения выйти в море: пусть под охраной, пусть ненадолго, пусть в последний раз. Но отец оставался неумолим. И его ответ младшему принцу был неизменным. Навао выучил жесткие слова Танэ наизусть. Их уже не требовалось произносить вслух. Стоило с мольбой посмотреть на отца, как Навао получал молчаливый, но такой понятный, холодный и жуткий в своей неотвратимости ответ.

Карьера военных, моряков и покорителей космоса на родной системе и в других мирах Силара — это для четырех старших сыновей. А пятому принцу — никакой титул «не светит». Ему никогда не стать ни князем, ни капитаном, ни… Да что там говорить!

Ему не стать даже самым распоследним матросом на какой-нибудь несчастной торговой посудине.

Его судьба отныне и навсегда — стать залогом. Залогом нерушимой дружбы и военного союза ариакаму Кахуранги с грозным махараджей системы Алой звезды Адхираджем Варманом.

И чем скорее Навао забудет про море, тем лучше.

Трек 0018

Послы с Юддха-Ван привезли толпу шумных учителей и огромные сундуки традиционной одежды для облачения «Благородного Навшанта». Да. Теперь его будут звать только так. У него не останется даже имени. Он теперь должен зваться, одеваться, есть, пить, ходить, сидеть, говорить, танцевать, даже смеяться исключительно только так, «как приличествует названному сыну Великого Алоликого Махараджи».

Навао с бесконечной тоской огляделся вокруг. Внушительных размеров раскрытые ларцы, полные тяжелых драгоценностей. Непонятные одежды на все случаи жизни, цветным ворохом разложенные по коврам, заменившим в его комнате мебель. Туники, кафтаны, шаровары, пояса. Дхоти, чуридар, ачкан. Чадра.

Да. Он до свадьбы будет ходить с закрытым лицом. Так полагается всем сыновьям залога. На Юддха-Ван его женят на какой-то там принцессе. И море он увидит лишь во сне.

Не в силах думать о будущем, Навао подошел к большому окну. Это все, что у него осталось. Пока что осталось. Смотреть на безумно манящую, до боли родную лазурную даль из наглухо заделанного окна высокой башни.

Трек 0019

Чем ближе надвигалось шестнадцатилетие, тем тягостнее становилось у Навао на душе.

На Таи-Нуа с младшим принцем все давно попрощались. Уже почти год его звали только Благородным Навшантом, не говорили с ним на родном языке и не разрешали носить ничего кроме многослойных шелков и парчи, надежно скрывавших его с макушки до пят.

А до дня рождения — всего тринадцать дней. Навао вот-вот станет совершеннолетним. И тогда отец отведет его в зал телепортов. Один звенящий проклятым золотом шаг — и Навшант навсегда оторвется от бездонного океана Таи-Нуа и звездного неба над ним.

И потом — только джунгли вокруг. На всю жизнь — одни бесконечные джунгли. И дворец посреди джунглей. Дворец-тюрьма, из которого уже никуда не выпустят до самой смерти.

А ведь младший Харата мог стать капитаном. Охранять родные берега. Исследовать глубины. Полететь на другие планеты с их незнакомыми, но такими манящими морями… Свершить что-то значимое…

— Навао!

От неожиданности он вздрогнул и быстро оглянулся. Настоящим именем принца уже давно никто не звал.

В дверях стоял отец. Его лицо, полностью покрытое прекрасной татуировкой, каждая замысловатая черная линия которой отражала древность рода ариакаму, его королевский статус, достижения и духовную связь с предками, было спокойным. Высокая прическа идеальной. Взгляд острым и оценивающим.

— Навао. Оденься парадно как принц Кахуранги и приходи через час в мой кабинет. Не опаздывай. Это важно.

Танэ ушел, а Навао, зазвенев грузными браслетами на руках и ногах, растерянно сел на пол.

«Что случилось? Почему отец позвал меня сам? Почему — Навао? Почему — принц Кахуранги?..»

Но думать было некогда. Он с наслаждением сорвал душную, бряцающую золотом чадру. Скинул все украшения. Вскочил, вызывая слуг, чтобы скорее умыться и переодеться. И вот, в зеркале отразился тот, кто, казалось, уже навсегда исчез, растворившись под чужими шелками.

Молодой, коренастый, мускулистый, смуглый, сероглазый.

Навао из дома Харата.

Пятый принц системы Кахуранга.

Трек 0020

Так долго висевший без дела парадный, военного образца синий комбинезон очень ему шел. Навао надел поверх его традиционное оплечье с нефритом. Застегнув пояс, поправил там кинжал младших сыновей рода Харата. Короткий, всего в ладонь длиной, узкий клинок, на чеканной рукояти которого поблескивал маленький черный триллиант. Кинжал считался частью парадного костюма. Навао должен был носить его на официальных приемах и носил, сколько себя помнил.

Как много жутко едких подколок он выслушал от братьев по этому поводу! Особенно, от самого старшего, любимца отца, красавца Таниэлу. Конечно. В отличие от них, Навао настоящего оружия «не видать, как луны на ладони». Не то что к лазерным мечам и бластерам, ему не давали прикоснуться даже к ритуальным топорам и палицам из железного дерева.

Бесполезная серебряная «зубочистка» — вот и все, чем Навао позволено владеть. К тому же, «кинжал младших сыновей» — это единственное наследство пятого принца, если не считать полутора десятка островов на третьей после Таи-Нуа и Куароа планете от Кахуранги.

Быстро разобравшись со своим драгоценным позором, Навао не отказал себе в редком удовольствии, надев любимый серебряный браслет с топазами. Навшанту полагается только золото. Никакого серебра. Оно для простолюдинов. А топазы в Алой системе считают «злым камнем» и даже никогда не заносят в жилище.

Стоя у зеркальной панели высокого шкафа, Навао с несказанным наслаждением растрепал надоевший пучок на затылке и потряс головой. Густые, сильные пряди цвета черного обсидиана рассыпались по плечам. Да. Волосы, это, пожалуй, единственное, чем Навао гордился в своем облике. Как и полагается в королевской семье, они были длинными, ниже поясницы. Волосы принца — знак его физической и духовной силы. Никому в здравом уме не пришла бы мысль укоротить их даже на ладонь.

Навао постоял так, дыша полной грудью и запоминая восхитительный миг свободы навсегда. Потом сел и обреченно подозвал слуг, чтобы те соорудили требуемую протоколом церемониальную прическу, украшенную высоким гребнем с белым цветком, перьями редких птиц и раковинами каори.

Пока трое мастеров трудились над его волосами, Навао смотрел на себя в зеркало. И внезапно захотел снова натянуть чадру, только бы не видеть собственного уродства. Да. Он был словно чужим среди жителей Кахуранги.

Невыразительные светло-серые, до прозрачности, «рыбьи» глаза, которых будто вообще нет. Тонкие, словно из них выпили всю жизнь, губы. Узкий, чуть загнутый книзу нос. Мать утешала тем, что время от времени, в роду Харата рождаются дети с такими лицами. Даже показывала их портреты. Говорила, что он по-своему привлекателен. Но это только сладкая ложь.

Навао был уродлив. И знал об этом.

Сколько раз по достижению четырнадцати лет он просил сделать ему традиционную татуировку на все лицо, чтобы хоть как-то скрыть свой изъян. Чтобы стать как все таи-нуа. Но нет. Отец не позволил. Словно давал понять заранее, что пятому сыну нет, не было и никогда не будет места среди воинов Кахуранги.

Когда прическу закончили, Навао еще раз посмотрел на себя. На настоящего себя. Без сурьмы, чадры, кандалами тянущего к земле золота и разноцветных одежд, делавших его похожим на бесформенный кокон. Затем решительно отвернулся от зеркала и направился в кабинет отца.

О чем Навао думал тогда? Позволил ли себе хоть самую малую каплю надежды на то, что ненавистный договор с Юддха-Ван потерял силу?

Нет.

Отец решений не меняет. Значит, будет ровно так, как сказано. Судьба Навао уже давно определена, подписана и скреплена печатями. От нее не сбежишь. Он — сын залога. Проще говоря, заложник. Так нужно для блага родной системы. Если отец нарушит договор о сотрудничестве, Навао казнят.

А это переодевание…

Скорее всего, это просто странная прихоть махараджи, которой отец пошел навстречу. И ничего больше.

Трек 0021

В кабинете отца, как всегда, сияло все освещение разом. По серебристому покрытию стен пробегали циановые всполохи. Место над рабочим столом ариакаму все еще пустовало. Раньше там висел парадный портрет императора-основателя созвездия миров Силар. Маленький Навао любил рассматривать эту картину во время вынужденного присутствия в кабинете на официальных встречах отца. Но было это так давно, что Навао уже позабыл, как выглядел Грегор Тотлив. Зато назубок помнил его историю.

Как Грегор сто семьдесят лет назад прилетел в их часть космоса из дальнего Ларра. Как посетил шесть лежавших рядом миров и остановился в седьмом — системе звезды Херцлихт. Тотлив был великим ученым. Он принес на планеты Херцлихта знание о получении энергии из ретинита, руды, которую раньше считали бросовой. На орбите столичной Линденвальд построил Альтенштерн — гигантский протонный маяк, с помощью которого поставил на защиту системы магнитные поля планет. Создал сеть уничтоживших расстояния безопасных телепортов.

Жители Херцлихта были настолько благодарны, что попросили Грегора стать их кайзером. А когда иномирцы начали атаки на соседние системы, оттуда к Тотливу прилетели за покровительством. Так образовалась империя созвездия Силар.

Но золотой век длился недолго. Внук Грегора умер тридцатилетним и не оставил наследника. Тотливы навсегда унесли с собой тайну управления магнитными полями планет. Альтенштерн почти погас. Силар стал беззащитен перед иномирцами. Наступил год войн и хаоса. Пока на трон не взошли благословенные Броганы. Основатель новой династии Курт смог организовать оборону систем Силара, железной рукой заставив всех и каждого служить в первую очередь государству. С тех пор у власти стоят его потомки. Огромные портреты нынешнего императора красуются в тяжелых золоченых рамах на каждом этаже Обсидианового замка.

А портрет Грегора исчез из кабинета отца восемь лет назад. На вопрос «почему?» ариакаму не ответил. Учителя Навао только неопределенно пожимали плечами и тут же меняли тему разговора. Но с тех пор даже книг об эпохе Тотливов стало не найти ни в библиотеке замка, ни в интерсети. Словно никогда не было таких правителей, а империя возникла сама собой.

Трек 0022

Кроме отца в кабинете сидели еще двое силарцев. Сухопарый остроглазый старик в строгом сером облачении с черной папкой в руках — определенно с Идзуми-кё из системы Сасагаёми. И молодой высокий бородач из… Навао одернул себя и быстро перевел взгляд. Нет. Это было бы слишком хорошо, чтоб оказаться правдой.

— Проходи, сын, — подозвал отец. — Садись. Ваша уравновешенность, ваше сиятельство. Позвольте представить вам моего младшего сына. Навао Харата, владелец архипелага Манааки.

Оба гостя коротко кивнули, и отец опять обратился к севшему на край кресла Навао:

— Сын. Перед тобой Таканори Юкинага, глава ордена хранителей Силара, и конунг системы Льёсвальд, князь Харальд Бьяртмар.

Трек…

Раскачиваясь взад-вперед от напряжения, Эйнар выключил прибор и впился зубами в запястье, чтоб не закричать в голос.

«Так вот кто придумал плавить на энергию клятый ретинит! Вот из-за кого систему захватили, чтоб выгребать эту дрянь! Какой-то там Тотлив! И чего ему не сиделось в своем Нарре?!»

Когда злость немного отступила, Эйнар отдышался и осознал услышанное. Речь шла о его предке!

«Конунг системы Льёсвальд! Харальд Бьяртмар! Стоп. Такой и впрямь был! Так это все не сказка? Взаправду, чей-то дневник? Но откуда Харальд взялся на другом краю Силара? Как связан с историей Навао?»

Эйнар снова включил прибор.

…0023

Затаив дыхание от непонятных предчувствий, Навао поклонился подобающим случаю образом.

Танэ, не отводя от сына пронизывающего холодом взгляда, произнес:

— Ты, наверное, слышал, Навао, что на Силар вновь напали иномирцы. Князь Бьяртмар как глава одной из пограничных систем должен лететь на Ергенд, чтобы принять участие в идущих там сейчас боях. Ситуация, однако, осложняется тем, что у конунга Льёсвальда нет наследников. Как бы так объяснить, чтобы ты понял…

Отец посмотрел на него, словно на самого безнадежного тупицу. Это было так обидно и несправедливо! В другой ситуации Навао наверняка нашел бы что ответить. Но сейчас промолчал, укусив себе щеку, и постарался сохранить спокойствие.

— Надеюсь, ты помнишь, Навао, — продолжил отец тоном учителя, неимоверно уставшего от глупости подопечных, — что в Силаре, кроме благословенного императорского дома, есть семь древних княжеских родов: Лежарье, Варман, Юкинага, Харата, Фольке, Падуб и Бьяртмар. И все они связаны кровным родством. Поэтому, когда встал вопрос об определении названного наследника Льёсвальда, выбор императора остановился на тебе. Не претендующем на свой собственный титул потомке древнего рода…

Навао показалось, что он куда-то падает вместе с креслом. В глазах потемнело. В себя он пришел, ощутив металлический привкус во рту. Сглотнул. Кое-как разжал зубы.

Вновь услышал голос отца:

— …Его уравновешенность Юкинага согласился лично провести процедуру, после которой ты, Навао, будешь уже не Харата, а Бьяртмаром. Младшим конунгом. Твоим домом навсегда станет система Льёсвальд. Если Харальд погибнет до того, как появятся на свет его кровные наследники, ты возьмешь в жены его вдову, примешь полный титул конунга и продолжишь род. Понятно?

Потрясенный новостями, Навао кивнул.

Танэ продолжил растолковывать:

— Если князь вернется с войны и родит детей, ты сохранишь титул младшего конунга и получишь планету Вардскуг для управления и проживания. Если с этим тоже все понятно, то я должен спросить, согласен ли ты стать наследником Льёсвальда? Или откажешься и полетишь на Юддха-Ван? Ты вправе выбрать. Но должен определиться прямо сейчас. Договор о залоге никто не отменял. Если ты останешься моим младшим сыном, не претендующим на титул Харата, то будешь должен отправиться к Адхираджу Варману.

Навао сидел очень прямо, изо всех сил стараясь «держать лицо».

Согласен ли он?!

Согласен ли он вместо пожизненного унылого заточения во дворце посреди ненавистных джунглей оказаться конунгом на самой загадочной планете Льёсвальда, о которой мечтал не один год?!

Решив, что двух минут для изображения раздумий вполне достаточно, Навао, подобно самому послушному и добропорядочному из сыновей, покорно склонил перед Танэ голову.

— Я согласен, если есть на то ваша воля, государь мой.

Князь Харата довольным тоном резюмировал:

— Значит, так тому и быть. Переход на Мидвёль через полчаса. Процедура пройдет уже там. Собирайся.

Трек 0024

Собираться! А что ему, собственно говоря, собирать?

Навао растерянно оглядел свою комнату. Ковры. Алозвездные сундуки. Гардероб. Книжный шкаф. Низкий стол с ноутбуком…

Решено! Он возьмет только ноут, гитару, шесть любимых, до дыр зачитанных книг и шкатулку серебряных украшений, которые подарила мать.

Так. Все сложено. Закинув на плечо выпрошенный у брата Тайки вещмешок академии кибервойск со своим нехитрым имуществом, Навао бросил прощальный взгляд на заколоченное окно, рассмеялся и побежал в зал телепортов.

Там его уже ждали хранитель и два князя.

Танэ окинул сына строгим оценивающим взглядом с ног до головы. Чуть поправил итак идеально сидевший комбинезон. Смахнул с груди Навао пару несуществующих пылинок. А затем вдруг выдернул из его прически статусный гребень и снял ритуальное оплечье. Навао замер, пытаясь понять себя. Случись такое прежде, он воспринял бы публичное лишение регалий как неслыханное унижение и позор. Но теперь почувствовал лишь потрясающую легкость. Будто с него сбросили тяжкий груз. И вспомнил, как отвязывал Ваа Хину. Да, он больше не принц Кахуранги. И это замечательно!

Танэ, между тем, подвел его к Юкинага и сухо сказал:

— Ваша уравновешенность. Вот. Вручаю вам сына, прощаясь с ним навсегда.

Хранитель зачем-то крепко ухватил Навао за локоть и ответил так, будто здесь и сейчас тоже совершался какой-то ритуал:

— Беру и обязуюсь передать его только кровному родичу.

Ариакаму Харата лишь кивнул в ответ.

Князь Бьяртмар коротко поклонился Танэ на прощание и первым ступил в портал телепорта. За ним последовал хранитель, уводящий Навао.

Того кидало то в жар, то в холод. Вот тот самый шаг, который навсегда изменит его жизнь!

Навао обернулся к отцу. Встретился с ним взглядом. Лицо Танэ осталось безразлично неподвижным. Таким Навао его и запомнил.

Трек 0025

И вот — они уже на Мидвёле. Конунг Льёсвальда, встав посреди огромного зала телепортов, впервые обратился к будущему наследнику:

— Добро пожаловать. Вам нужен отдых после перехода, или можем приступить к процедуре?

Навао свободной рукой поправил на плече полупустой мешок.

— Я готов. Нужно только где-то оставить вещи.

Конунг кивнул куда-то в сторону, и к ним подошел парень с рыжими волосами.

— Можете передать Робу. Он станет вашим личным слугой. Ваша уравновешенность! — Князь слегка поклонился в сторону Юкинага. — Мы можем провести обряд незамедлительно?

— Вполне. — Хранитель сильнее сжал локоть Навао. Так, будто тот мог сбежать, напугавшись непонятно чего, или упасть в обморок. — Проводите нас в зал церемоний.

Бьяртмар чуть сдвинул широкие брови цвета мокрого песка.

— Зал церемоний? В моем замке такого нет. Часовня Всеблагого подойдет?

— Вполне, — повторил Юкинага.

Развернувшись, конунг быстро пошел вглубь замка. Хранитель, все также крепко держа Навао, последовал за ним.

Вскоре все трое оказались в часовне рода Бьяртмаров. Навао сразу понял, что она намного древнее самого замка. Под высоким потолком – тяжелые кованые люстры. Явно для свечей. В больших стрельчатых окнах — витражи по сюжетам Писаний. На стенах гобелены. Иногда настолько темные, что на них с трудом можно разглядеть лики. А самое главное: лампады перед иконами не плазменные, а с настоящим живым огнем! Совсем, как в старых книгах!

Пройдя между рядами массивных скамеек, Харальд остановился перед алтарем и обернулся к спутникам. Заметив удивление в глазах Навао, князь истолковал его по-своему:

— Не ожидали увидеть в нашем захолустье часовню? Думали, на Мидвёле до сих пор салютуют грому и носят рогатые шлемы?

Хранитель поспешил вмешаться:

— Не воспринимайте все так серьезно, князь. Ваш будущий наследник еще молод. А юности свойственна некая… Наивность.

Может, Юкинага и хотел помочь, только вот его никто не просил. Лучше бы просто помолчал!

— Вообще-то, здесь никогда не носили шлемы с рогами! — выдал Навао, не в силах больше сносить издевательства над собой. — Это просто выдумки. А во Всеблагого Льёсвальд уверовал одним из первых!

Настала очередь конунга удивленно поднять брови. Хранитель же посмотрел в глаза Навао так пронзительно испытующе, что тот стушевался и растерянно пробормотал:

— Я вроде бы что-то такое слышал… От братьев…

Острая подозрительность во взгляде Юкинага сменилась на чуть прикрытое снисходительностью презрение. Князь Бьяртмар вновь стал серьезным до равнодушия. Навао хотелось одновременно провалиться сквозь землю от стыда и рассказать им обоим все, что только знал из книг. Но он лишь крепче сжал зубы и поклялся себе не говорить ни одного лишнего слова. Только то, что потребуется.

— Вот здесь, на этом месте, — прервал неловкую паузу конунг, — и свершались все самые важные события рода князей Бьяртмар в течение последних шести с половиной веков. Ваша уравновешенность. Прошу вас. Приступайте. Что нужно делать?

Трек 0026

Хранитель кивнул, наконец-то отпустил Навао, вставая между ним и конунгом лицом к алтарю.

— Итак. Начнем. Да славится наш благословенный император Рудольф Броган, его предки и потомки! Его премудрым решением свершается установление родства. Для процедуры нужна ваша кровь, господа. Прошу сделать себе небольшой надрез на правой ладони. Вы должны свершить это сами, принадлежащим вам оружием, в знак того, что все делается добровольно.

«Принадлежащим оружием? — растерялся Навао. — Но у меня ведь ничего нет… Кинжал! Пусть хоть здесь дрянная игрушка пригодится!»

Хранитель, пристально наблюдавший за Навао, уловил его замешательство и тут же до тошноты участливо спросил:

— Молодой человек, вам понятно, что и как нужно сделать? Вы справитесь? В случае крайней необходимости, я могу вам помочь.

Навао закаменел.

«Да за кого меня здесь принимают?»

Но изо всех сил постарался ответить вежливо, хоть и получилось сквозь зубы:

— Благодарю, ваша уравновешенность. Я справлюсь.

Харата и Бьяртмар обнажили кинжалы и поранили себе ладони.

Навао, когда проводил тонким лезвием по коже, просил всех глядевших на них святых, чтоб оно не подвело:

«Только бы пошла кровь! Только б не опозориться! Только бы все не испортить!..»