Узел,который нас сожжет

В его глазах блеснула опасная искра. Он поднес мою руку чуть выше.

— Если Орден узнает, что моя магия Пространства скомпрометирована связью с неконтролируемым хаосом, меня отстранят. А вас отправят на препараторский стол. — Он говорил быстро, чеканя слова. — Никто не должен видеть эти руны.

Он поднял свободную руку. Воздух над его ладонью исказился. Он провел пальцами над моим запястьем, не касаясь кожи.

Руны исчезли. Под иллюзией остался лишь старый шрам. Следом он стер метки со своей кожи.

— Иллюзия сокрытия, — пояснил он, резко поднимаясь и отступая. — Никто не должен знать.

Я медленно поднялась. Колени еще дрожали, но я держала спину прямо.

— Я не собираюсь кричать об этом на каждом углу. В моих интересах выжить.

— В ваших интересах не попадаться мне на глаза без крайней необходимости. — Он отвернулся к выходу. — Ваша новая комната в секторе повышенной безопасности уже готова. Завтра у вас начинаются занятия. Идите.

Он выгонял меня. Резко, грубо, обрубая концы.

Но я чувствовала сквозь иллюзию, как сильно бьется его пульс. Он хотел убрать меня из зала не потому, что презирал. Потому что нахождение рядом со мной разрушало его самоконтроль.

«Интересно, сколько еще он сможет притворяться, что я ему безразлична», — подумала я.

И почему-то эта мысль не вызвала страха.

Утро началось с резкого звона магического кристалла над кроватью.

Новая комната в секторе повышенной безопасности разительно отличалась от разрушенной спальни. Только гладкий светлый камень, глухое окно под потолком и тяжелая дверь с тремя уровнями защиты. Идеальный карцер.

Я села и машинально коснулась левого запястья. Кожа чистая. Но под пальцами я ощущала плотную, тугую вибрацию. Невидимая метка отзывалась теплом.

Я прикрыла глаза. Концентрируясь на этом ощущении.

Там, на другом конце невидимой цепи, Гарет чувствовался отчетливо. Его утро не задалось. Связь транслировала ровный фон абсолютной сосредоточенности, поверх которого шли острые вспышки раздражения. Он с кем-то спорил. Я не слышала мыслей, но кинестетика эмоций передавалась безукоризненно.

«Отличный способ начать день — чувствовать чужое раздражение на расстоянии. Наверное, я должна быть благодарна, что он не злится на меня», — подумала я.

Я тряхнула головой, отсекая это наваждение.

Через полчаса я стояла перед зеркалом. Перешитая форма выглядела вызывающе: укороченные кюлоты, грубые швы, оторванный воротник, открывающий ключицы. Волосы стянуты в высокий хвост.

«Иди и производи впечатление на местных аристократов. Они будут в восторге», — усмехнулась я своему отражению.

Путь до Южного крыла занял двадцать минут. Адепты замолкали, когда я проходила мимо. В их глазах читалось презрение, смешанное с настороженностью. Девушки в изящных платьях кривили губы, парни демонстративно уступали дорогу.

Я держала спину прямо. Лицо непроницаемо.

Полигон Южного крыла — гигантский амфитеатр. Каменные скамьи спускались к овальной арене, засыпанной красноватым песком. Воздух здесь был жарким, тяжелым, пропитанным остаточной энергией сотен заклинаний.

Когда я вошла, на скамьях уже сидело около сорока первокурсников.

Я не стала подниматься высоко. Села во втором ряду, с краю, скрестив руки на груди.

В этот момент на арену вышел преподаватель. Жилистый, сухой, как натянутый арбалет. Перебитый нос, тонкий шрам, рассекающий левую бровь, и тяжелый, колючий взгляд темных глаз. Без мантии — только кожаная куртка без рукавов, обнажающая узловатые руки, покрытые татуировками.

— Магистр Вейн, — прошептал знакомый голос сверху.

Я не обернулась. Дариус Кроу опустился на ряд выше и левее.

— Вейн ведет боевую теорию у всех курсов. — Его шепот был едва слышен. — Бывший полевой командир Ордена. Ненавидит аристократов, но еще больше ненавидит слабаков. Будь осторожна, он любит использовать нулевой курс как манекены.

Вейн остановился в центре арены.

— Боевая теория — это не про то, как красиво махнуть палочкой. — Его хриплое рычание заставило амфитеатр замолчать. — Это про то, как выжить, когда резерв пуст, а противник стоит перед тобой с клинком.

Он резко вскинул голову.

— Адепт Торн.

Викентий Торн лениво поднялся, картинно поправил манжеты.

— Спуститесь на арену. Покажите этим тепличным первокурсникам, как выглядит реальная угроза.

Торн спустился. Его аура начала пульсировать, воздух вокруг рук нагрелся.

Вейн перевел взгляд на трибуны. Его глаза остановились на мне. На варварски обрезанной форме. На нулевом цвете сукна.

— А для наглядности нам нужна цель, не обремененная защитными артефактами. — Вейн скривился в жесткой улыбке. — Вы. Новенькая. Адептка Авеннел, кажется? Спуститесь.

Дариус судорожно втянул воздух.

— Он спятил. Торн убьет тебя.

— Спуститесь на арену, Авеннел!

Я медленно встала. Страха не было. Внутри уже начинал раскручиваться горячий клубок антимагии.

«Ну что ж, Торн. Устроим тебе шоу», — подумала я и шагнула на красный песок.

Глава 7. Прагматика выживания

Красный песок арены скрипел под подошвами моих ботинок. Воздух здесь, на дне амфитеатра, казался густым, плотным, вибрирующим от остаточных магических разрядов. Я остановилась в десяти шагах от Торна, чувствуя, как адреналин холодной волной смывает остатки утренней усталости.

Викентий Торн небрежно стряхнул невидимую пылинку с рукава. Его губы кривились в ленивой усмешке. Для него это была публичная казнь выскочки.

— Задача Торна — обездвижить противника, — глухо произнес магистр Вейн, отходя к краю арены. — Задача Авеннел — продержаться три минуты. Без артефактов. Без оружия. Начали.

Торн вскинул руку. С его пальцев сорвался плотный сгусток жара, летящий прямо мне в грудь.

Он ожидал, что я замру от ужаса.

Я ушла влево, падая на колено. Сгусток пролетел в миллиметре от плеча, обжигая воздух, и с грохотом врезался в защитный барьер арены. Я перекатилась по песку, вскочила на ноги.

Кюлоты оказались идеальным решением — ничто не сковывало движений.

Трибуны охнули. Самодовольная усмешка стерлась с лица Торна.

— Бегаешь, грязь? — процедил он, сужая глаза. Воздух вокруг него уплотнился, нагреваясь до предела.

Второй удар был шире — дуга ревущего пламени, отрезающая путь к отступлению.

Мой пульс забил в висках. Антимагия внутри пульсировала, требуя выхода, но я жестко давила ее. Если я выпущу хаос сейчас, на глазах у всего курса и Вейна, я подпишу себе смертный приговор. Гарета нет, чтобы прикрыть этот выброс.

Я рванулась вперед, прямо в стену огня, и в последнее мгновение упала на песок, проскользив под самой нижней кромкой пламени. Жар облизал спину, ткань формы затрещала, но я уже была на ногах.

— Стоять! — Торн отступил на шаг, лицо исказила злоба.

Он свел руки вместе. Пространство между ладонями сжалось, и из эпицентра вырвался длинный, пульсирующий хлыст из белого огня.

Это уже не было тренировочным заклинанием. Это было орудие убийства.

Хлыст рассек воздух с оглушительным щелчком, ударив по песку в сантиметре от моей ноги. Глубокая оплавленная борозда.

— Тридцать секунд, Авеннел! — голос Вейна пробился сквозь гул пламени. Магистр не пытался остановить бой. Он наблюдал.

Я отступала, уворачиваясь от ударов. Дыхание сбилось, в горле пересохло. Очередной удар чиркнул по левому предплечью. Ткань обуглилась, на коже вспыхнула боль. Я стиснула зубы, подавив стон.

Он загонял меня в угол. К защитному барьеру.

— Потанцуй еще, нулевка. — Торн тяжело дышал. Он поднял руку для финального замаха. Бежать некуда. Спина уперлась в невидимую стену.

И в этот момент левое запястье взорвалось ледяным огнем.

Метка резонанса сработала.

Я не видела Гарета. Не знала, где он. Но связь передала мне не просто эмоцию. Она передала импульс. Холодный, выверенный порядок его магии Пространства влился в мой хаотичный резерв, структурируя его, превращая неконтролируемый взрыв в направленное оружие.

Время замедлилось.

Я видела, как огненный хлыст летит мне в лицо. Видела перекошенное злобой лицо Торна.

Моя правая рука метнулась вперед сама собой.

Пальцы сомкнулись на огненном хлысте.

Амфитеатр погрузился в мертвую тишину.

Огонь не обжег ладонь. Моя антимагия, усиленная каркасом Гарета, сработала как идеальный поглотитель. Пламя почернело, покрылось трещинами и с сухим хрустом осыпалось серой пылью.

Я стояла, сжимая в руке пустоту. Тяжело дыша.

Торн замер, вытянув руку. Краска схлынула с его лица. Его магия была уничтожена голыми руками девчонки без благородной крови.

Отдача ударила через секунду. Торн схватился за грудь и рухнул на колени.

— Достаточно! — Вейн оказался рядом, грубо вздергивая старшекурсника на ноги. — Магическое истощение. В медицинское крыло, живо.

Он повернулся ко мне. В его колючих глазах плескался острый интерес.

— Вы свободны, Авеннел. Ваша прагматика впечатляет. Но в следующий раз я буду смотреть внимательнее. Занятие окончено!

Я не стала ждать. Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу в прохладные коридоры. Спина мокрая от пота, обожженное предплечье пульсирует болью, ноги налиты свинцом.

«Ты только что уничтожила магию Торна на глазах у всей Академии. Отличный способ завести врагов, Таисия. Как будто их у тебя было мало», — подумала я.

Я свернула в пустую галерею и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Прикрыла глаза, глубоко втягивая воздух.

— Впечатляющее шоу.

Голос прозвучал тихо, как звон разбивающегося льда.

Я резко открыла глаза.

В нескольких шагах стояла Эйлина Вейр. Без свиты. Одна.

В полумраке коридора ее фарфоровая красота казалась почти потусторонней. Темно-синий бархат платья, волосы цвета белого золота. Она выглядела безупречно.

Температура в галерее стремительно падала.

— Не знала, что аристократы спускаются в боковые коридоры без сопровождения. — Я выпрямилась. — Заблудились, леди Вейр?

Она сделала плавный шаг вперед. Взгляд скользнул по моему лицу, по рваной форме, остановился на левом запястье. Иллюзия Гарета держалась крепко — там был виден только старый шрам.

— Я пришла посмотреть на дефект, который привлек внимание лорда Морвейна. — Голос ровный, без открытой агрессии. — Слухи по Академии расходятся быстро. Говорят, ректор лично запер вас в карцере. А на следующее утро вы получаете индивидуальную комнату в защищенном секторе. Говорят, вчера вечером вас видели входящей в его личный тренировочный зал.

Мое сердце пропустило удар.

— Вы следите за моим расписанием? Я польщена.

— Я слежу за чистотой этого места. — Она подошла еще ближе. В ее глазах не было ревности. Только холодный, собственнический расчет. — Ты думаешь, что твоя аномалия делает тебя особенной. Какая наивность.

Она склонила голову набок.

— Ты видела шрам на его шее? — тихо спросила она. — Этот ожог — след от магии Пространства, вышедшей из-под контроля. Гарет не может позволить себе эмоции. Он не может позволить себе привязанность. Во время войны была одна женщина, которая решила, что может стать для него исключением. Она попыталась стать его якорем.

Пауза.

— Когда его резерв детонировал, от нее не осталось даже пепла. Именно этот взрыв изуродовал его. Гарет Морвейн не спасает тебя, Авеннел. Он препарирует тебя. Он изучает твой хаос, чтобы понять, как окончательно его уничтожить. И как только ты перестанешь быть ему полезна... ты исчезнешь. Точно так же, как заклинание Торна на арене.

Она развернулась и бесшумно пошла прочь.

Ее слова были ядом. Я знала, что она манипулирует. Знала, что ее цель — устранить конкурентку. Но перед глазами стоял напряженный Гарет в тренировочном зале, его жесткие пальцы на моих руках и то темное влечение, которое он так отчаянно пытался подавить.

«Препарирует. Изучает. Уничтожит», — эхом отдавались ее слова.

Я прислонилась затылком к камню.

И в этот момент метка на моем запястье вспыхнула. Но это был не импульс помощи. Это была чистая, парализующая боль. Боль такой силы, что я рухнула на колени, стиснув зубы, чтобы не закричать.

Это была не моя боль. Это была агония Гарета, прорвавшаяся через резонансную цепь.

«Что происходит?» — мелькнула паническая мысль.

Метка горела, и я не могла ее заглушить. Он страдал. Где-то там, в другой части Академии, Гарет Морвейн испытывал такую муку, что она пробивалась сквозь нашу связь.

И я поняла, что не могу просто сидеть здесь.

«Ты с ума сошла, Таисия. Он — твой враг. Он — причина твоих проблем», — шептал внутренний голос.

Но ноги уже несли меня вверх по лестнице, туда, откуда исходил сигнал боли.

Глава 8. Разделенная боль

Боль обрушилась ледяным монолитом, раздавив волю и перехватив дыхание.

Я рухнула на каменный пол галереи, свернувшись в клубок. Пальцы судорожно вцепились в левое запястье. Серебристые руны под иллюзией не просто горели — они пульсировали с такой частотой, словно в мои вены заливали жидкий азот вперемешку с битым стеклом.

Из горла вырвался хриплый стон.

Это была не моя боль. Мое тело было целым. Эта агония имела иную природу. Чужую, глубокую, разрывающую сознание.

Гарет.

Его эмоции били через резонансную цепь слепящими вспышками. Если в тренировочном зале я чувствовала его раздражение и подавленное влечение как фоновый шум, то сейчас связь транслировала катастрофу.

Эйлина Вейр исчезла в сумраке, оставив меня наедине с этим эхом. Ее ядовитые слова растворились в пульсирующем грохоте моей собственной крови.

«Оставайся на месте. Не лезь. Если его магия выйдет из-под контроля, тебя уничтожит вместе с ним», — шептал прагматик.

Но метка на запястье работала как компас. И этот компас неумолимо тянул меня вперед.

Я заставила себя разжать онемевшие пальцы. Оперлась ладонями о холодный камень и рывком поднялась на ноги. Мир качнулся, стены смазались в серое пятно.

Стиснув зубы до скрежета, я бросилась бежать.

Я не знала, где покои ректора. Мне это было и не нужно. Я бежала на чистом инстинкте, следуя за ледяным натяжением связи, пульсирующим в левой руке.

Ступени винтовых лестниц мелькали под подошвами. Третий ярус. Четвертый. Переход в закрытую башню Северного крыла.

Чем выше я поднималась, тем разительнее менялась обстановка. Золотистый свет магических сфер тускнел, начиная нервно мигать. Воздух становился тяжелым, плотным, его приходилось проталкивать в легкие с усилием. Волоски на моих руках встали дыбом, по коже бегали невидимые искры.

Коридор Северной башни был пуст. Ни студентов, ни преподавателей. В самом конце, перед массивными дверями из черного дерева, пространство буквально сходило с ума.

Воздух там не просто дрожал — он ломался геометрическими искажениями, словно кто-то перекручивал реальность через гигантскую линзу. На стенах стремительно нарастал иней.

Я замедлила шаг. Пульс бился в горле.

Защитные контуры ректорских покоев были активированы на максимум. Но они не сдерживали внешнюю угрозу. Они пытались удержать то, что находилось внутри.

Очередной приступ боли через метку заставил меня споткнуться. Острая вспышка в районе грудной клетки — его сердце не справлялось с нагрузкой.

Я подошла к искаженному пространству. Дверь скрывалась за плотным барьером из вибрирующего воздуха.

«Ну же. Если ты хаос, так жри это», — подумала я.

Я выставила руки и вдавила ладони в невидимую стену.

Антимагия рванулась наружу мощным, темным потоком. Барьер зашипел, покрываясь сетью белых трещин. Я проедала узкую брешь, вкладывая в это всё оставшееся тепло.

Раздался треск. Я навалилась вперед, проскальзывая в дыру за секунду до того, как искаженное пространство сомкнулось за моей спиной. Тяжелые створки двери поддались от удара плеча.

Я ввалилась в кабинет Гарета.

И замерла.

Огромное помещение с высоким сводчатым потолком и панорамным окном. Сейчас этот кабинет напоминал эпицентр гравитационной катастрофы.

Массивный дубовый стол расколот надвое. Книги, свитки, обломки мебели — всё это медленно вращалось в воздухе под потолком. Пространство ломалось, искривлялось так, что от одного взгляда тошнило.

В самом центре этого хаоса стоял Гарет Морвейн на коленях.

Его сюртук был отброшен. Темно-серая рубашка расстегнута на груди, ткань на спине потемнела от пота. Он держался обеими руками за виски, запрокинув голову назад.

Лицо исказила маска чистого напряжения. Глаза широко распахнуты, но зрачков не видно — радужку полностью затопило серебристо-грозовое свечение. Вены на висках вздулись, став почти черными.

Но самое страшное — его шрам. Старый ожог на шее пульсировал изнутри ядовито-белым светом. Энергия, разрушившая его однажды, теперь пыталась разорвать его снова.

— Гарет!

Мой голос потонул в гуле ломающегося пространства.

Я сделала шаг. Невидимое давление обрушилось на плечи. Дышать стало невыносимо.

«Ты должна уйти», — крикнул внутренний голос. «Слова Эйлины правда: от нее не осталось даже пепла».

Но метка на запястье горела, требуя контакта. Требуя вернуть равновесие.

Я сделала еще шаг.

— Морвейн! — Я продиралась сквозь плотный воздух.

Он не слышал.

Оставалось три шага. Два.

Я рухнула на колени прямо перед ним и выбросила руки вперед. Ладони жестко легли на его плечи.

Контакт.

Взрыв произошел внутри меня. Его магия Пространства ударила по нервам высоковольтным разрядом. Меня выгнуло дугой, из легких выбило воздух.

Но я не отдернула руки. Я вцепилась в него и открыла шлюзы антимагии на полную мощность.

Я втягивала в себя его избыточную энергию, пропуская через свои вены и гася ее своей пустотой. Это было больно. Невыносимо больно. Кожа горела, пульс в висках отбивал предсмертный ритм.

Но гравитационные воронки начали затухать. Предметы с грохотом посыпались на пол.

Серебристое свечение шрама на его шее тускнело. Вены на висках сдулись.

Его глаза закрылись. Из груди вырвался долгий, хриплый выдох. Напряжение лопнуло.

Он обрушился на меня всем своим весом.

Я инстинктивно подалась навстречу, перехватывая его руками за спину. Мои пальцы скользнули по влажной ткани рубашки, ловя жесткий рельеф мышц.

Мы замерли на коленях, сцепившись. Это не было объятием — это была мертвая хватка выживших.

Гарет уткнулся лбом мне в ключицу. Его дыхание было сорванным, обжигающим. Широкие плечи мелко вздрагивали. Он был тяжелым. Его вес придавливал меня к полу, но я не пыталась отстраниться.

«Ты только что спасла человека, который хотел тебя уничтожить. Ты ненормальная, Таисия», — пронеслось в голове.

Но я не убрала руки.

Прошла вечность, прежде чем он пошевелился.

Он не стал резко отстраняться. Поднял голову. Медленно.

Пространство между нашими лицами сократилось до миллиметров.

Я видела его глаза. Грозовые, потемневшие, лишенные безумия. Но полные чего-то гораздо более опасного. В них не было льда. Только обнаженная, темная потребность.

Одна из его рук поднялась. Горячие пальцы легли мне на талию, проскальзывая под край блузы. Кожа к коже. Его большой палец мазнул по моим ребрам.

У меня перехватило дыхание.

Он смотрел на мои губы. Взгляд был физически осязаемым — тяжелым, голодным. Мужчина, которого минуту назад разрывала на части его собственная сила, сейчас концентрировал всю жажду жизни на единственном якоре.

На мне.

Я не могла пошевелиться. Мои пальцы всё еще сжимали ткань его рубашки на спине. Пульс бился так сильно, что резонировал с его сердцебиением.

Его лицо приблизилось. Еще доля секунды...

Резкий стук в двери разорвал тишину.

Гарет замер. Наваждение лопнуло. Его глаза расширились, и ледяная стена контроля рухнула, между нами.

Он резко отстранился.

Стук повторился. Настойчивее.

— Ректор Морвейн? — голос Кассиана Роука просочился сквозь двери. — Центральный контур зафиксировал критический всплеск нестабильности. Я могу войти?

Глава 9. Алиби для палача

Стук повторился. Тяжелый, методичный, отдающийся эхом в каждой кости моего измученного тела.

— Ректор Морвейн? Центральный контур зафиксировал критический всплеск нестабильности в вашей башне. Я могу войти?

Голос Кассиана Роука просочился сквозь толщу дубовых дверей, как ядовитая змея.

Наваждение лопнуло с оглушительным, беззвучным треском.

Гарет отпрянул от меня так резко, словно моя кожа покрылась кислотой. Мужчина, чье сбитое дыхание секунду назад обжигало мое лицо, чьи пальцы собственнически сжимали мою талию, исчез в одно мгновение. Под бетонной плитой абсолютного, ледяного самоконтроля.

Он вскочил на ноги. Движения потеряли всякую слабость — снова хищная, рубленая пластика боевого мага.

Я осталась стоять на коленях посреди разгромленного кабинета, судорожно хватая ртом воздух. Мои руки, лишенные его тепла, мгновенно заледенели. В груди разлилась острая, сосущая пустота.

Но хуже всего была метка. Сквозь резонансную цепь я чувствовала, как Гарет буквально выкручивает собственные эмоции наизнанку. Он безжалостно давил в себе остатки того темного влечения, возводя ментальные стены, утыканные лезвиями.

Ректор поднял руку, не глядя на меня. Пространство вокруг исказилось. Гравитационные аномалии схлопнулись с резким хлопком. Обломки рухнули на пол, книги осели тяжелыми пластами. Он не стал восстанавливать порядок до конца — только сбросил хаос в одну груду.

Затем он повернулся ко мне. Его глаза превратились в два куска серого льда.

Он шагнул вперед, наклонился и грубо схватил меня за предплечье, рывком вздергивая на ноги. Я тихо ахнула от боли — его пальцы впились в обожженные мышцы.

— Подыгрывай, — одними губами, беззвучно приказал он. — Ты — сломленная жертва. Я выбивал из тебя хаос.

Я не успела кивнуть.

Гарет швырнул меня назад. Удар был рассчитан точно — не сокрушительный, но моего истощенного тела хватило, чтобы отлететь на пару шагов и тяжело рухнуть в груду свитков и щепок.

Из легких выбило воздух.

В этот момент двери с протяжным скрипом распахнулись.

В проеме стоял Кассиан Роук. Его охристая мантия колыхалась. Бледный череп с пульсирующими татуировками мерцал в тусклом свете. Водянистые глаза мгновенно просканировали разрушения: расколотый стол, выбитые стекла, трещины на стенах.

И я, скорчившаяся на полу, тяжело дышащая, с растрепанными волосами и бледным лицом.

Взгляд Роука медленно, с садистским интересом скользнул от меня к Гарету.

Ректор возвышался посреди комнаты. Рубашка расстегнута, грудь тяжело вздымается. Волосы растрепаны. Он выглядел как палач, только что закончивший смену. Воздух вокруг него был арктически холодным.

— Какое... экспрессивное зрелище, лорд Морвейн. — Голос Роука разрезал тишину. — Защитные системы зафиксировали выброс колоссальной мощности. Я был уверен, что произошла детонация магического ядра.

— Ваша уверенность, как всегда, опережает факты, Кассиан. — Голос Гарета был ровным, лишенным одышки. — Я проводил индивидуальное тестирование.

Роук перевел взгляд на меня.

— Тестирование? Выглядит так, словно вы пытались разобрать адептку на атомы. Боюсь, Совет Ордена может счесть такие методы радикальными.

— Мне плевать, что сочтет Совет. — Гарет шагнул в сторону, загораживая меня спиной. — Эта девчонка — неконтролируемая угроза. Сегодня на полигоне она обнулила боевое заклинание Торна голыми руками. Если бы я не разрядил ее контур до основания, она бы разнесла половину Южного крыла.

Его слова были жестокими. Он выставлял меня бомбой замедленного действия. Моя прагматика понимала: он создает алиби. Он защищает нас обоих.

Но метка пульсировала иной правдой. Сквозь серебристые руны я чувствовала, как внутри Гарета всё стягивается в тугой узел ненависти к самому себе за эти слова. Его отчаянную потребность обернуться, проверить, не сломал ли он меня.

Я заставила себя всхлипнуть. Тихо. Сдавленно.

Прагматика выживания. Он просил подыграть — я подыграю.

Я сжалась в комок, обхватив плечи дрожащими руками, и опустила голову. Плечи мелко затряслись — и это не приходилось играть: истощение брало свое.

Роук внимательно наблюдал.

— Поразительно. — Его голос стал вкрадчивым. — Уничтожить заклинание Торна... Невероятный потенциал. Возможно, если бы вы позволили мне взглянуть на ее ауру через мои приборы...

— Вы не прикоснетесь к ней, Кассиан.

Слова Гарета упали тяжелыми плитами. В них прозвучала темная, первобытная угроза. Даже улыбка Роука на мгновение дрогнула.

— Она нестабильна. — Ректор жестко добавил: — Любое внешнее вмешательство сейчас приведет к цепной реакции. Ее контур истощен. Я выжег из нее всё, что мог.