Тайна Дракона

Глава 1

Глава 1. Цена короны

Истина редко бывает удобной. Чаще она похожа на осколок стекла под босой пяткой.

Ребёнок орал.

Протяжный, требовательный плач эхом разносился под каменными сводами склепа, заглушая даже шум дождя снаружи. Коган стоял над телом упырицы и смотрел на младенца, которого держал в левой руке. Правая всё ещё сжимала рукоять меча — серебро тускло мерцало в свете фонаря, покрытое тёмной, почти чёрной кровью.

— Заткнись, — тихо сказал охотник. Младенец не заткнулся.

Коган вздохнул и осторожно, двумя пальцами, вытащил из-под плаща ребёнка медальон. Тяжёлый. Золотой. Герб дома Радзивиллов — расправивший крылья орёл, держащий в когтях змею. Такой медальон мог принадлежать только прямому наследнику престола. Принцу Казимиру, которого, если верить слухам, похитили из королевской колыбели десять дней назад. Десять дней. Срок достаточный, чтобы королевство встало на уши, а канцлеры уже делили власть.

— Пятьдесят золотых, — пробормотал Коган, глядя в серые глаза младенца. — Чувствую, инфляция.

Снаружи послышались голоса. Грубые, испуганные. Свет факелов заплясал на стенах склепа. Селяне шли с вилами и дубинами — Коган слышал звон металла и тяжелое дыхание. Староста, судя по голосу, подбадривал толпу:

— Ежели он там сгинул — подожжём склеп! Упыря только огнём и брать!

Коган сунул меч в ножны. Младенца прижал к груди левой рукой, правой поднял фонарь и шагнул к выходу. Когда его фигура появилась в проёме склепа, толпа замерла. Человек пятнадцать. Мужики с топорами, бабы с факелами, староста с ружьём, которое, судя по ржавчине, не стреляло уже лет сто.

— Господин охотник... — выдохнул староста, опуская ствол. — Вы живы! А мы уж думали...

— Что я упыря не убил, а он меня сожрал, — закончил Коган. — Убил. Сожрите сами.

Он бросил к ногам старосты голову упырицы. Та покатилась по мокрой траве, оставляя кровавый след. Жёлтые глаза всё ещё светились — слабо, угасая. Толпа ахнула и попятилась. Кто-то перекрестился.

— А это что? — Староста вытянул шею, вглядываясь в свёрток на руках у охотника. — Ребёнок?! Откуда?!

— Из склепа. — Коган шагнул вперёд, и селяне расступились, давая дорогу. — Нужна кормилица. И тёплая вода. Быстро.

Вперёд выскочила дородная женщина — жена мельника, судя по мучной пыли на переднике. Она без лишних слов выхватила младенца из рук Когана, прижала к груди и заворковала. Ребёнок тут же затих, уткнувшись в тёплую плоть.

— Чей? — спросила она, поднимая глаза на охотника.

— Королевский, — ответил Коган, отряхивая плащ от каменной крошки. — Принц Казимир.

Повисла тишина. Даже дождь, казалось, затих на мгновение. Староста побелел, потом побагровел, потом снова побелел.

— Врёте, — прошептал он. — Откуда ему тут взяться? Это дитё Марты-покойницы, не иначе. Нагуляла...

Коган молча протянул медальон. Золото сверкнуло в свете факелов. Староста взял его дрожащими пальцами, поднёс к глазам и охнул, едва не выронив.

— Святые угодники... — выдохнул он. — Это ж виселица за такое. За укрывательство — виселица. За то, что не доглядели — тоже виселица. Господин охотник, что ж вы делаете-то?!

— Спасаю ваши шкуры, — сказал Коган. — Через час здесь будут люди архимага. Или королевские гвардейцы. Или те, кто принца украл. Лучше, чтобы вы не видели никого из них.

---

В доме старосты пахло страхом и горячим молоком.

Коган сидел у окна и смотрел на раскисшую дорогу. Медальон он забрал обратно. Младенец, накормленный и согретый, спал в люльке, которую спешно соорудили из бельевой корзины. Староста метался по комнате, заламывая руки.

— Двадцать золотых, — бубнил он. — Мы собирали всем миром. За голову упыря. А теперь что? Отвезёте дитя в столицу — и вся награда ваша? А нам что? Подозрение? Дознаватели? Пытки?

— Серебро, — Коган подбросил на ладони монету, которую староста положил на стол. — Оставьте себе. Упырь убит. Вы в расчёте.

— Но деньги... — староста уставился на монету. — Вы серьёзно?

— Серьёзнее некуда. — Охотник поднялся. — Я возьму провизию. Хлеб, вяленое мясо, сыр. И лошадь. Свою оставлю здесь — заберёте как компенсацию.

— Лошадь?! — лицо старосты вытянулось. — Да за вашу клячу и гроша ломаного не дадут!

— Значит, сделка честная. — Коган накинул плащ. — Вы даёте мне лошадь, я увожу отсюда принца. И все проблемы уезжают вместе со мной.

Староста заколебался. Потом кивнул, вытер пот со лба и засеменил распоряжаться. Через четверть часа у крыльца уже стояла низкорослая, но крепкая лошадка пегой масти. К седлу были приторочены два мешка с едой. Коган принял из рук мельничихи спящего младенца, укутанного в чистую холстину, и устроил его у себя на руках.

— Господин охотник... — женщина коснулась его локтя. — Вы уж... сберегите дитя. Грех иначе.

— Я не нянька, — ответил Коган. — Я просто курьер.

---

Ночь он провёл в лесу.

Дождь кончился. Небо очистилось, и сквозь ветви вековых сосен проглядывали крупные, равнодушные звёзды. Коган развёл костёр — маленький, чтобы не привлекать внимания, — и устроил младенца на свёрнутом плаще у огня. Тот спал, тихо посапывая. Охотник сидел напротив и медленно, методично точил меч. Камень скользил по серебряному лезвию с тихим, успокаивающим звуком.

Кто ты такой, маленький принц? — думал он, глядя на спящего ребёнка. Кому ты мешаешь жить?

Похищение наследника — не хулиганство. Это политика. Архимаг Гельмут фон Штейн, старый лис, который давно подминает под себя Академию, наверняка уже знает о пропаже. Знал с самого начала. Может, он и заказал похищение? Чтобы обвинить кого-то? Или чтобы посадить на трон своего ставленника?

А упырица? Марта. Простая деревенская девушка. Как она оказалась замешана? Следы волочения у склепа... она принесла ребёнка туда. Но не убила. Зачем? Материнский инстинкт, сошедший с ума после превращения в чудовище?

Вопросы, на которые у него пока не было ответов.

Коган убрал меч в ножны и достал флягу с настойкой. Глотнул. Терпкая жидкость обожгла горло. В животе разлилось тепло.

— Значит так, Казимир, — сказал он спящему младенцу. — Есть три варианта. Первый: я везу тебя в столицу и сдаю с рук на руки канцлеру. Получаю награду. Второй: оставляю тебя в ближайшем монастыре и делаю вид, что ничего не было. Третий...

Он замолчал, потому что услышал хруст ветки. Рука метнулась к мечу. Коган вскочил, вглядываясь в темноту. Из-за деревьев вышли трое. Чёрные плащи, скрывающие доспехи. У двоих — короткие мечи, у третьего — арбалет. Лица скрыты капюшонами.

— Охотник Коган из Бирты? — спросил тот, что с арбалетом. Голос глухой, безэмоциональный.

— Допустим, — ответил Коган, не убирая руку с рукояти. — Чего надо?

— Ребёнка. — Арбалетчик указал стволом на свёрток у костра. — Отдайте нам принца, и можете ехать дальше. Мы люди архимага. Дитя должно вернуться в столицу под надлежащей охраной.

— Угу, — Коган усмехнулся. — И бумаги у вас, конечно, есть.

— Бумаги нам не нужны. — В голосе арбалетчика послышалась сталь. — Приказ архимага.

— Архимаг — не король. — Охотник медленно поднялся. — Принц Казимир находится под защитой королевского закона, пока я не передам его законному представителю. Вы похожи на кого угодно, но не на королевскую стражу.

— Это ваше последнее слово?

— Предпоследнее. Последнее будет звучать короче.

Арбалетчик поднял оружие. Коган действовал на опережение — левая рука сложилась в Знак Аард. Воздух перед ним уплотнился и с грохотом ударил в нападавших. Арбалетчика отбросило на ствол сосны, двое других попадали, роняя мечи. Воспользовавшись заминкой, Коган подхватил младенца и метнулся к лошади. Пегая всхрапнула, забила копытами, но поводья он уже срезал.

В седло он взлетел одним движением. Младенец проснулся и снова заорал. Из темноты свистнул арбалетный болт — пролетел в ладони от уха охотника. Коган пригнулся, ударил пятками в бока лошади, и та рванула с места, ломая кусты и разбрызгивая грязь.

Ветки хлестали по лицу. Сзади слышались крики и топот — двое уцелевших пытались догнать его пешими. Безнадёжно. Через минуту лес поглотил беглецов, и наступила тишина.

Коган скакал ещё около часа, петляя по звериным тропам. Когда рассвело, он выехал к развилке. Указатель гласил: «Ольштин — 30 миль. Столица — 80 миль».

Он остановил лошадь. Младенец на руках смотрел на него уже не плача, а с каким-то недетским любопытством. Словно понимал, что сейчас решается его судьба.

— В столице меня будут ждать, — сказал Коган вслух. — Архимаг наверняка перекроет все ворота. Монастыри тоже, скорее всего, под наблюдением. Остаётся Ольштин.

Ольштин. Портовый город, где заправляет купеческая гильдия. Где у него есть старый должник. И где живёт Иола.

Имя отозвалось в груди тупой болью. Чародейка. Бывшая возлюбленная. Женщина, которая когда-то вытащила его с того света и которую он сам потом предал, выбрав орден охотников вместо неё.

— Похоже, Казимир, — Коган тронул поводья, направляя лошадь на ольштинский тракт, — нам с тобой придётся просить помощи у ведьмы. А это всегда плохо кончается.

Лошадь пошла рысью. Солнце поднялось над кронами деревьев, заливая дорогу золотистым светом. Где-то впереди ждал Ольштин. И череда зверских убийств, о которых Коган ещё не знал, но которые уже начали происходить в портовых кварталах.

Конец первой главы.

Продолжение следует...

Глава 2

Глава 2. Город тысячи шрамов

Старые долги — как старые раны. Ноют к непогоде.

Ольштин встретил Когана запахом рыбы, соли и гниющих водорослей.

Город расползся по берегу залива, точно жирный, обожравшийся зверь. Крыши домов, крытые красной черепицей, громоздились друг на друга, образуя лабиринт узких улочек, где даже в полдень царил полумрак. Порт гудел: скрипели мачты, гремели цепи, грузчики перекрикивались на пяти языках, перетаскивая тюки с товаром. Где-то в таверне играла расстроенная лютня. Где-то кричала чайка, вырывая добычу у другой чайки.

Коган въехал через восточные ворота. Стражники — двое заспанных мужиков в мятых кирасах — даже не взглянули на его меч. Ольштин был портовым городом: здесь оружие носили все, у кого хватало золота его купить. Охотник на чудовищ не вызывал здесь ни страха, ни уважения — только ленивое равнодушие.

Младенец, привязанный к груди Когана широким куском холстины, тихо спал. За два дня пути охотник научился с ним управляться: кормить козьим молоком из промасленного меха, менять пелёнки, укачивать, когда плачет. Это было не сложнее, чем выслеживать вилохвоста по болотным кочкам. Только запах другой.

— Терпи, Казимир, — пробормотал Коган, направляя лошадь к центру города. — Сейчас найдём твою временную няньку. Если она нас не проклянёт с порога.

---

Дом Иолы стоял на окраине Купеческого квартала — трёхэтажный особняк из серого камня, с узкими окнами-бойницами и тяжёлой дубовой дверью, обитой железными полосами. Ни вывески, ни таблички. Те, кому нужна чародейка, находили её без подсказок. Остальные обходили стороной — на всякий случай.

Коган спешился и постучал дверным кольцом. Тишина. Он постучал снова, громче. За дверью послышались шаги — лёгкие, почти бесшумные. Щёлкнул засов, дверь приоткрылась на ширину цепочки. В щели блеснули глаза — зелёные, с вертикальным зрачком. Глаза, которые он узнал бы из тысячи.

— Коган, — произнёс голос. Ни радости, ни гнева. Просто констатация факта. — Семь лет. Я думала, ты сдох.

— Я тоже рад тебя видеть, Иола. — Он чуть усмехнулся. — Откроешь? У меня тут... небольшое дело.

Цепочка звякнула, дверь распахнулась. На пороге стояла женщина, которую время почти не тронуло — только серебряные нити появились в чёрных волосах да тонкая сетка морщин у глаз стала чуть заметнее. Высокая, стройная, в тёмно-синем платье без украшений. На шее — кулон с янтарём, в котором лениво пульсировал живой огонёк. Чародейка. Одна из сильнейших на восточном побережье. Когда-то — его возлюбленная. Теперь — чужая женщина, которую он предал.

Иола скользнула взглядом по его лицу, задержалась на шраме через бровь — новом, она его ещё не видела, — потом опустила глаза к свёртку на его груди. Её брови поползли вверх.

— Коган из Бирты, — медленно произнесла она. — Легендарный Белый Мангуст. Гроза чудовищ, кошмар нечисти. Ты пришёл ко мне... с младенцем?

— Это принц Казимир, — сказал он.

Иола моргнула. Потом сделала шаг назад и жестом пригласила его войти.

— Проходи. И, ради всех богов, закрой за собой дверь.

---

Внутри особняк Иолы был именно таким, каким Коган его помнил: книги до потолка, сушёные травы под балками, алхимический стол с пробирками и ретортами, большой камин, в котором уютно потрескивал огонь. Пахло полынью, воском и чем-то металлическим — возможно, кровью, но Коган не стал уточнять.

Иола усадила его в кресло у камина и забрала младенца — ловко, привычно, словно всю жизнь только и делала, что нянчила детей. Казимир проснулся, но не заплакал, а уставился на чародейку с тем же странным, недетским любопытством, которое Коган заметил ещё в первую ночь.

— Принц Казимир, — повторила Иола, разглядывая медальон. — Похищенный десять дней назад из королевской колыбели. Скандал, отставка начальника стражи, истерика королевы. И ты привёз его сюда? В Ольштин? Вместо того чтобы ехать в столицу?

— В столице нас ждали люди архимага, — сказал Коган. — Трое. С арбалетом. Хотели забрать принца. Я им не отдал.

— Идиот, — констатировала Иола, но без злобы. Скорее устало. — Ты понимаешь, что ввязался в государственный переворот? Гельмут фон Штейн не крадёт младенцев из любви к искусству. Если архимаг замешан в похищении...

— Значит, он заодно с теми, кто принца украл. Или сам заказчик. Я пока не разобрался.

— А чего ты ждал от меня? — Иола уложила ребёнка в кресло, укрыла пледом и повернулась к Когану. — Укрытия? Защиты? Чтобы я спрятала наследника престола в своём доме и рисковала головой ради мужчины, который семь лет назад сказал мне: «Прости, орден важнее»?

Коган встретил её взгляд. Зелёные глаза с вертикальным зрачком смотрели холодно и испытующе. За ними скрывалась старая боль, которую он когда-то причинил.

— Я знаю, что должен тебе, — сказал он. — Больше, чем могу вернуть.

— Ты должен мне жизнь, Коган. Я вытащила тебя из того болота под Мальборком. Ты умирал. У тебя были сломаны рёбра, пробито лёгкое и яд виверны в крови. Я потратила неделю, чтобы поставить тебя на ноги. А через месяц ты ушёл на рассвете, оставив записку на столе. «Прости. Орден важнее». Четыре слова. Семь лет назад.

— Я помню.

— Я знаю, что помнишь. — Иола отвернулась к камину и поправила полено железной кочергой. — Ладно. Чего ты хочешь сейчас? Только честно.

Коган подался вперёд, опершись локтями о колени.

— Принца нужно спрятать. Хотя бы на несколько дней, пока я не выясню, кто за ним охотится и почему. Ты — единственный человек в Ольштине, кому я могу доверять.

— Доверять? — Иола горько усмехнулась. — После того, что было?

— Я сказал «кому я могу доверять», а не «кто мне доверяет». Разница есть.

Чародейка покачала головой, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Чёртов охотник. Всегда умел найти нужные слова. — Она отошла от камина и села в кресло напротив. — Хорошо. Принц останется здесь. У меня хватит чар, чтобы скрыть его присутствие от любого поискового заклинания. Но, Коган... — она посмотрела на него серьёзно, без тени улыбки, — ...это не бесплатно.

— Сколько?

— Не золото. Услуга. В Ольштине происходит что-то странное. Ты, наверное, слышал об убийствах?

Коган нахмурился. В дороге до него доходили слухи — обрывки разговоров на постоялых дворах, — но он не придавал им значения. Мало ли кого режут в портовых городах.

— Рассказывай.

Иола поднялась и подошла к столу, взяла свёрнутый в трубку лист пергамента.

— За последние три недели в городе убили семерых. Нет, не убили — выпотрошили. Тела находили в разных местах: в порту, в трущобах, даже в подвале купеческого дома. У всех жертв одно и то же: разорванная грудная клетка, вырезанное сердце и символ, начерченный кровью на лбу. — Она развернула пергамент и протянула охотнику. — Вот этот.

Коган взял лист. На нём был тщательно зарисован знак: две перекрещённые спирали, заключённые в треугольник. Символ показался ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел.

— Это не человеческий язык, — сказала Иола. — И не эльфийский. Я просмотрела полсотни книг. Это язык Предтеч. Тех, кто жил здесь до людей и эльфов. Тех, кто ушёл за Грань Хаоса и стал легендой. Но самое странное не это.

— А что?

— Городская стража списала убийства на дикого зверя. Якобы мантикора забрела с гор. Но мантикоры не рисуют знаки на лбу жертв. Городской совет объявил награду за голову чудовища. А вчера... — Иола помедлила, — ...архимаг прислал в город своего эмиссара. Официально — для расследования. Неофициально, судя по донесениям моих информаторов, он ищет не зверя. Он ищет книгу.

— Какую книгу?

— «Анналы Предтеч». Древний фолиант, который, по слухам, хранится где-то в подземельях Ольштина. Если верить легендам, в нём описаны ритуалы, способные открыть врата между мирами. И призвать то, что не должно быть призвано.

Коган медленно опустил пергамент. Мозаика начала складываться. Принц, похищенный неизвестными. Убийства с ритуальными знаками. Архимаг, который зачем-то охотится за древней книгой. И эмиссар, который, возможно, совсем не тот, за кого себя выдаёт.

— Ты хочешь, чтобы я нашёл убийцу? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты нашёл правду, — поправила Иола. — Мои источники боятся. Маги в Академии молчат. Кто-то очень влиятельный пытается скрыть то, что здесь происходит. А я не люблю, когда в моём городе творятся тёмные дела без моего ведома.

— Это опасно.

— Ты только что притащил ко мне похищенного наследника престола и говоришь мне об опасности? — Иола вскинула бровь. — Не смеши меня.

Коган усмехнулся. В этом была вся Иола — острая, как бритва, и столь же опасная.

— Договорились, — сказал он. — Я расследую убийства. Ты прячешь принца.

— И защищаю, — добавила она. — Своими чарами. Если кто-то сунется сюда за ребёнком, он пожалеет, что родился.

— Вот теперь я тебе верю.

---

Вечером Коган покинул особняк Иолы. Принц остался наверху, в зачарованной колыбели, под защитой чар, которые чародейка плела почти час. Младенец смотрел на неё с тем же загадочным спокойствием и даже, кажется, улыбнулся, когда она заканчивала последнее заклинание.

— Странный ребёнок, — заметила Иола. — Слишком спокойный. Слишком... понимающий.

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Если магия Предтеч замешана в его похищении, возможно, его хотели использовать в каком-то ритуале. Кровь королевского рода — мощный ингредиент. Я проверю его ауру, пока ты будешь искать убийцу.

— Будь осторожна.

— Это ты будь осторожен, Коган. — Иола проводила его до двери. — Семь трупов за три недели. Это не маньяк. Это кто-то, кто знает, что делает. И ему плевать, кого резать.

— Я разберусь.

— Ты всегда так говорил. — Она помолчала, потом добавила: — Ступай в портовую таверну «Сломанный якорь». Спроси там трактирщика по имени Бруно. Он знает всё, что происходит в трущобах. И возьми это.

Она протянула ему небольшой кожаный мешочек. Коган развязал тесёмки. Внутри лежали три стеклянные сферы, заполненные светящимся зелёным дымом.

— «Слеза василиска», — пояснила Иола. — Моя разработка. Разбиваешь о землю — и всё в радиусе десяти шагов превращается в камень примерно на минуту. Может пригодиться, если встретишь того, кто не боится серебра.

— Спасибо.

— Не благодари. Это не подарок, а аванс. — Она открыла дверь, впуская в дом холодный морской ветер. — И, Коган... если ты снова исчезнешь, не попрощавшись, я найду тебя и превращу в жабу. Честное слово.

— Я запомню.

Он шагнул в ночь. Дверь за его спиной закрылась с глухим стуком. Где-то вдалеке, над заливом, кричали чайки.

Охота началась.

---

Таверна «Сломанный якорь» находилась в самом сердце портовых трущоб — грязном лабиринте из покосившихся лачуг, рыбных складов и борделей. Даже ночью здесь кипела жизнь: матросы дрались в подворотнях, портовые шлюхи зазывали клиентов, торговцы краденым продавали товар прямо с рук. Пахло протухшей рыбой, дешёвым ромом и мочой.

Коган толкнул дверь таверны и вошёл.

Внутри было темно и душно. Несколько масляных ламп едва разгоняли сумрак. За грубо сколоченными столами сидели посетители — угрюмые личности с ножами на поясах и шрамами на лицах. При появлении охотника разговоры стихли. Коган не обратил внимания. Он подошёл к стойке, за которой стоял здоровенный лысый мужчина с руками, покрытыми татуировками.

— Бруно?

— Допустим. — Трактирщик вытер кружку засаленным полотенцем и подозрительно уставился на гостя. — А ты кто такой?

— Коган из Бирты. Меня прислала Иола.

Имя чародейки произвело эффект. Бруно кивнул — скорее себе, чем охотнику, — и жестом пригласил его в подсобку.

В подсобке пахло плесенью и табаком. Трактирщик закрыл дверь, уселся на бочку и скрестил руки на груди.

— Значит, Иола, — сказал он. — Давно она обо мне не вспоминала. Что ей нужно?

— Информация. Убийства в городе. Семь трупов за три недели. Что ты знаешь?

Бруно помрачнел. Он почесал лысую голову, вздохнул.

— Больше, чем хотелось бы. Первого нашли в порту, три недели назад. Бродяга. Никто не обратил внимания — подумали, пьяная драка. Потом второго — уже в трущобах. Третьего — в подвале дома купца Гросса. Торговец шерстью, безобидный мужик. Четвёртого...

— Стоп, — перебил Коган. — Ты сказал, купец? Жертвы — не только бродяги?

— В том-то и дело. — Бруно подался вперёд и понизил голос до шёпота. — Первые трое — портовый сброд. Четвёртый — купец. Пятая — швея из Верхнего города, добропорядочная вдова. Шестой — стражник. Седьмой — студент Академии магии, приехавший сюда на каникулы. Понимаешь?

Коган понимал. Жертвы не были случайными. Или, наоборот, были — но охватывали все слои общества. Убийца не выбирал по социальному признаку. Ему было важно что-то другое.

— Знаки на лбу, — сказал охотник. — Ты их видел?

— Своими глазами. — Бруно поёжился. — Когда нашли купца, я помогал грузить тело. Знак был... неправильный. Он словно светился изнутри. И пахло от него не кровью, а чем-то сладким. Как ладан в храме, только мерзкий.

— Где сейчас тела?

— В городском морге, при храме Святого Вита. Но их скоро сожгут — санитарный совет боится заразы.

Коган кивнул, запоминая.

— Ещё одно, — сказал он. — Эмиссар архимага. Что о нём известно?

Бруно скривился.

— Ничего хорошего. Прибыл позавчера. Остановился в особняке наместника. Высокий, худой, лицо бледное, как у покойника. Глаза разные — один голубой, другой чёрный. И свита у него... странная. Трое немых телохранителей. Они не разговаривают, даже ртов не открывают. Местные говорят, это големы. Магические создания.

— Имя эмиссара?

— Некий Виктор Корвус. Говорят, он правая рука архимага. Выполняет самые... деликатные поручения.

Коган запомнил имя. Что ж, значит, архимаг прислал в Ольштин кого-то из ближнего круга. Дело серьёзнее, чем он думал.

— Спасибо, Бруно. Ты помог.

— Подожди. — Трактирщик схватил его за рукав. — Есть ещё кое-что. Сегодня ночью в порту нашли восьмого. Я узнал час назад. Девушка, совсем молодая. Из храмовых послушниц. Её тело до сих пор там. Стража оцепила место, но ещё не вывезла. Если хочешь увидеть знак свежим — поспеши.

Коган резко поднялся.

— Где именно?

— Пятый причал. Старый склад Борсова. Не ошибёшься — там факелы и стражники.

---

Пятый причал был оцеплен.

Четыре стражника с алебардами стояли у входа на склад. Ещё двое — внутри, судя по голосам. Коган приблизился, прячась в тени портовых кранов. Стражники выглядели встревоженными, но не бдительными — они ожидали труповозку, а не незваного гостя.