Военноповинный

– Ты просто тянешь время, это не имеет ни малейшего смысла.

– Но ты не стреляешь, неужели сомневаешься, воин? – ехидно сострил он. – Воин не сомневается, он убивает врага. Чего же ты боишься?

– Ты сошел с ума, раз такое решил! Мне ничего не стоит это сделать!

– Тогда стреляй ты! Именно ты. Сбрось маску, за которой ты прячешься. Твой “воин” пустышка, за ним ты скрываешь страх перед настоящим собой!

О чём это он? Способен увидеть ли он мою душу или же нагло лжёт, чтобы сохранить свою шкуру?

– Это и есть я. Я – воин Восточных земель, – трепетно провозгласил я перед ним.

Блондин медленно покрутил головой из стороны в сторону и тяжело выдохнул, – Твой “воин” словно мстит, но ты знаешь, что не тому. Ты, настоящий, боишься истинного своего врага и поэтому направляешь оружие на слабого, ведь так проще, чем встретиться со своим немезидой.

Колеблясь, всё же решил я опустить пистолет. Мои глаза вопрошали с мольбой к Армиру, они хотели узнать лишь одно теперь, – И кто же мой истинный враг?

– Тот, кто сломал тебя и бросил сюда, умирать за чужие интересы.

– Южане убили мою семью той ночью, когда сожгли нашу деревню…это из-за них я здесь. Так и было, так и было…

– Ты пытаешься уверить себя в этом или правда так и случилось? Почему ты так не уверен и лицо твоё такое потерянное сейчас, словно пытаешься уговорить свою память не напоминать о чем-то? Твои глаза сейчас не такие уверенные, как были той ночью в грозу и буквально недавно, когда ты направлял пистолет мне в лицо.

Армир воткнул лопату полотнищем в землю и придерживает её одной рукой. Его настороженный взгляд и расслабленная поза переменилась на добрый взор и ровную осанку, с которой слушают нечто важное.

Я не отвечаю ему. Скользящий взгляд, не цепляясь ни за что конкретно, обводит местность кругами и склоняется к земле. Всё больше я слышу своё тяжелое дыхание.

– Скажи мне правду, друг, – тихо, еле слышно, сказал он.

Пистолет сам собой выпал у меня из рук. Я чувствую, как что-то внутри меня начало ломаться. Какой-то стержень, который удерживал меня на ногах множество лет. Перед глазами пронеслось моё детство. Мама, папа. Как мы жили, не зная горя и страха. Наших соседей, которые ходили к нам в гости и дарили мне сладости и деревянные игрушки. Я вспомнил, как мне было хорошо.

И тут же ядром в моё сердце влетел тот день, когда мою деревню сожгли. Как моих родителей не стало. Как я думал, что это враг это сделал, враг их убил… И как я потом узнал страшную правду. Вспомнил подслушанный разговор офицеров, которые признались в их убийстве, оправдываясь защитой границ Востока. И вспомнил... Вспомнил, как я бросил нож в тазик с посудой и побежал, по велению, за бражкой для маружа, вместо того чтобы зарезать его за эту правду!

Я желал убить его, уничтожить того, кто отдал приказ сжечь мою деревню. Но я не мог себя заставить! Я почувствовал слабость перед ним. Почувствовал, что не могу этого сделать. Я только на миг задумался о том, что меня ждёт и сразу же впал, до мороза по коже, в ужас: меня ведь убьют! Будут пытать мучительными способами! И даже если я смогу убежать от солдат – я буду обречён на голодную смерть в тёмном лесу. Я просто испугался всех этих образов будущего, как жалкий, бесхребетный трус и отбросил навсегда мысль о мести.

Тогда, впервые в своей едва начавшейся жизни, я почувствовал мои животные инстинкты, которые шли вопреки моей душе. Они велели подчиниться сильному, чтобы остаться в живых. Столько лет мне приходилось врать себе, чтобы не сойти с ума. Выдуманный мир, где в моём горе виноваты целиком и полностью Южане держал меня от пропасти.

А сейчас одним своим видом и проникновенными словами этот парень мне напомнил… напомнил, что жизнь – это не только страдания. Жизнь – это синее небо и золотые лучи света. Это не только тирания, но и понимание и сочувствие.

Всё это сломало годами длившуюся ложь. Колени согнулись, и я упал, придерживая руками туловище над землёй. Воздух собрался в моих лёгких, и я выпустил его скрипучим рваным дыханием. Из глаз хлынули слёзы, которые копились так много лет. Я пытаюсь собраться, но ничего не выходят. Меня будто взорвало изнутри, а кусочки не хотят крепиться обратно. Моё дыхание сбилось, и всё что я могу сейчас осознанно делать, так это смотреть мутным взглядом в землю.

Армир встал на колено, спустившись ко мне со своего трона невозмутимости. Я посмотрел на него ожидая, что он плачет. Но на этот раз он улыбался доброй улыбкой.

Меня это немного подбодрило. Я вытер слёзы и воспрянул. Я посмотрел в его глаза, которые будто говорят: “я знаю, что ты чувствуешь”.

– Меня зовут Карссен, – наконец-то ответил я.

Примечания