Семь недель до смерти
— Вот это подсыпать. — Он ткнул сапогом в осыпь. — Камнем забутить, землёй сверху. Чтоб не ползло.
— Когда, воевода? Людей и так не хватает.
— Сегодня. Детинец устоит — есть куда отступить.
Больше никто не спорил. К полудню на воротах уже заколачивали свежие доски. Скрипели цепи. На стены поднимали камни и брёвна. У колодца ругались посадские — загоняли внутрь скотину. Коровы мычали, упирались, тянули назад. Отец Кондрат шёл вдоль стены с крестом и кадилом. За ним тянулись люди — старики, бабы, детвора. Святослав остановился посреди двора.
Голова гудела от шума. Ноги налились тяжестью. Он смотрел на весь этот город — на дым кузницы, на мужиков с брёвнами, на женщин с мешками, на мальчишек со стрелами.
— Зерно всё свезли? — спросил он у Андрея.
— Последние возы идут.
Воевода кивнул и снова посмотрел на Жиздру. Ниже под холмом темнела Другуска. Вода хорошо закрывала город. Только почему-то легче от этого не становилось. Ближе к вечеру, на дальнем берегу показались первые всадники. Потом ещё и ещё. Над степью потянулся дым походных костров.
К сумеркам земля за Жиздрой уже почернела от людей и коней.
Святослав смотрел со стены на подходящие войска. Было их много, настолько много, что о победе страшно было и думать. Против такой силищи можно было выстоять разве что всей Русью. Но это, может когда и случится, а может, и нет, никто не знает, а здесь и сейчас, нужно отстаивать город. Проклятые татары не спешили лезть на стены, просто медленно расставляли свои юрты и ждали, когда подтянется бесконечное войско. Они шли уже несколько часов, и всё не кончались. А потом, у воеводы возникла шальная мысль, всё равно умирать, так чего бы и не с лихостью.
Святослав бегом спустился со стены и подбежал к своим дружинникам, - детские на стены, шесть десятков конных за мной.
Они выехали из ворот прямо к мосту, его уже рубили мужики.
— Стой, стой, дожидайте, мужики!
Один из мастеровых удивлённо посмотрел на воеводу, - ни можно, мост оставить, вишь, какая страсть идёт.
— Дожидай, говорю, пока не вернёмся.
С этими словами они пронеслись по мосту мимо плотников. Хода не сбавляли, налетели на тех татар, что были ближе и смяли. Они даже не думали, что на них осмелятся напасть и были не готовы.
Святослав с дружиной бушевал недолго, у татар дело быстро делается, скоро к дружине двинулись всадники на маленьких лошадках, и воевода приказал уходить. Дружинники пронеслись по мосту, после чего плотники обрушили его, радуясь, что успели. Трупы татар и горящие юрты остались на том берегу Жиздры.
Въехали в ворота под крики и похвалу горожан. Все радовались маленькому успеху и хвалили воеводу. Только молодой князь радости не разделял.
— У тебя уже седина в бороде, Святослав Владимирович, а всё шалишь. Понимаешь ли, сам, что не успей мужики мост обрушить, тут нам бы и конец пришёл? Своей головой рискнул, дружиной и городом.
— Всё равно умирать, Василий Иваныч. Какая разница, раньше или позже.
Подошёл незнакомец в боярской шубе, никто его не знал, кроме князя и воеводы, как оказалось.
— Ошибаешься воевода, есть разница.
— Может и есть, да только ты молчишь, как воды в рот набрал, ничего не объясняешь.
— Да ничего объяснять, мне не придётся, недалеко уже до заката, солнышко клонится к земле, скоро сам всё увидишь и поймёшь.
— Ну, посмотрим.
Как ни быстр и внезапен был налёт, а всё же, несколько всадников принесли стрелы, кто в плече, а кто и в ноге. Этим помогли слезть с сёдел и понесли в терем. А Святослав отправился обходить стены, проверять посты, незнакомец увязался следом.
В числе защитников были и многие бояре, часть стены защищал один из таких, Игнатий Фомич, вооружил три десятка ополченцев за свой счёт, да в полный доспех и с лучшим оружием. Лошадей предоставил две дюжины.
— Поздорову, Игнат. Как служба?
— Идёт себе, а ты чего воевода, обход затеял?
Но тут вмешался незнакомец, - князь велел всем приготовить факелы и держать под рукой. Где ваши?
— А ты, кто таков-то, боярин?
— У князя на службе, Семён меня звать.
— Ты Семён, здесь человек новый, так что не командуй, не то сверну нос на сторону.
Святослав покивал, улыбнулся:
— Верно Игнат, а всё же князь приказал, приготовьте вы, что вам, сложно, что ли?
— Ни можно, чтобы пришлый гусь, с боярина спрос имел!
— А мне, воеводе, можно спрос иметь?
— Да приготовим мы эти факелы, не стой над душой, воевода.
Святослав отвёл Семёна в сторону, - не лез бы ты к ратникам, бес.
— А ты, не называл бы бога бесом, воевода.
— Как не называй, а дело есть дело, ты занимайся своим делом. Говорил, что мы нечистых увидим, что ж пока нет их?
— Увидишь, скоро уже Мара пошлёт вам видение незримого.
Он не остался с воеводой дальше, один миг - и вместо парня в шубе, рядом стоит большой пёс, рыкнул и ушёл. А воевода только проговорил, - вот связались с союзничками, теперь и не помереть спокойно.
Глава 4
Молодой князь подошёл к воеводе и встал рядом на стене.
— Ну что, воевода, что скажешь?
— Скажу, князь, что дело наше гиблое. Стены сможем держать, только пока они стенобитные орудия не подвезут. А как подвезут, тут нам и конец.
— А ты думал отбиться?
— Нет, не думал, и не надеялся.
— Так и не смотри хмуро, и не вздыхай как боярская дочка. Стены обошёл, всех проверил?
— Проверил, все смотрят, никто не уснул.
— Думаешь, они на штурм пойдут сейчас?
— И думать тут нечего. Им спешить надо, жратва кончается, трава вся жухлая, кони голодают. У них и выбора нет. Как рассветёт, так и пойдут на приступ. Ты ступай, князь, в терем, а то поймаешь стрелу шальную.
— Сам сказал, не отбиться, так какой смысл беречься? Я на стене останусь.
— Тебе виднее.
Воевода не ошибся, с первыми лучами солнца орда двинулась к стенам. А у Святослава, неожиданно улучшилось настроение. Татары всех привыкли побеждать одним способом. На своих лошадках, они забрасывали врага стрелами, избегали сечи, изматывали, а потом наваливались. А здесь, татары бежали на своих двоих, уныло и неохотно.
— Вот вам проклятые, это вам не в поле скакать, — заорал он.
Ратники били из луков и нападающие падали, правда, мало падали, хотелось бы больше. Их луки не были дальнобойными, но с определённого расстояния накрывали стены тучами стрел. Вот и сейчас, основной удар принял на себя навес, сделанный над стеной. Воевода помнил, как трудно было выбить деньги, на постройку этого укрытия. Жадные бояре не желали платить за навес, который будет укрывать ратников на стене. Теперь он укрывал защитников от ливня стрел, сами бояре тоже были здесь, на стенах. Воевода усмехнулся, молятся, наверно, теперь на Святослава, благодарят, что он заставил их тогда собрать монеты на постройку этого навеса.
Татары били из своих маленьких луков, другие, в это время бежали мимо них, с длинными лестницами. Сейчас приставят их к стене и полезут. Смешно поскальзываются в грязи, падают, но всё равно встают и бегут дальше. В трёх дюжинах саженей от стены, ратники стали бить из луков, много, сильно и метко. Уже много поганых трупов легло под стену города. Но этим плевать, бегут дальше.
Первая лестница прислонилась к стене, её тут же оттолкнули, а татар закидали камнями со стены. Но скоро лестниц стало так много, что не оттолкнуть все, рук не хватит. Воевода вынул меч из ножен, щит пока не брал, встал так, чтобы бить наверняка, не дать врагу метнуть нож или клевец, когда он пролезет в зазор между деревянным навесом и перилами стены.
Когда морда показалась в зазоре, Святослав ткнул мечом и татарин рухнул вниз с разрубленным лицом, без звука. За ним сразу второй, князь проткнул пикой ещё одного. А потом они уже лезли без перерыва.
Воевода рубил как дровосек, а не как воин. В зазор летели стрелы. Во время кратких перерывов, несколько ратников унесли раненными, татары метали ножи или клевцы, надеялись таким способом пролезть на стену. Звук битвы разносился далеко, князь в этом шуме ничего различить не мог, да и не пытался. А вот воевода всё различал, услышал крики, на стене, слева и побежал туда, а его место занял один из дружинников.
Святослав бежал по стене долго, и везде на стену лезли татары, везде их били пиками и топорами, скидывали вместе с лестницами. Но в одном месте не справились. Возле одной из башен, они пролезли, все ратники лежали убитыми, один оставшийся в живых, прижался спиной к стене, левой рукой зажимал рану, а второй отмахивался мечом от врагов. Он и кликал помощь, но снизу ещё никто не пришёл, видно все ушли на другие участки.
Одного, воевода просто вытолкнул со стены, второму всадил клевец в темя, третьего рубанул мечом и крикнул, - держись Ваня, тут я уже. Рубил мечом быстро и злобно, одному оттяпал руку удачным ударом. Но в одиночку он не смог бы справиться. В этот момент сзади прибежал молодой князь, а с ним его гридни. Встали плечом к плечу, вместе, и рубили топорами, гридни прикрывали щитами. Так и выдавали татар со стены, в основном просто вытолкнули, сбросили вниз, оттолкнули приставные лестницы. Воевода поднял ратника, который поднял тревогу. Рану, он уже не зажимал.
— Держись Ванька, сейчас отнесём в терем, перевяжем.
Ратник был бледным, кровь уже не лилась из раны.
— Успели, вот хорошо, а то я боялся, что никто не придёт.
Потом закрыл глаза, голова откинулась. Воевода оттолкнул поганые трупы и уложил его ровно, сложил руки на груди, - как же так, Ванька? Посидел рядом пару мгновений и встал, татары снова лезли на стену.
Ночь накрыла и город, и юрты татар. Субедей не умел молиться. Он не звал Тенгри. Он звал то, что спит под мёрзлой землёй. В полночь, когда луна скрылась за тучами, а ветер стих, будто затаив дыхание, старый воин вышел за пределы стана, и с ним шли трое шаманов, с лицами, разукрашенными красивыми узорами.
В руках у них были черепа. Когда Субедей провёл ножом по ладони и капнул свою кровь на кость, глазницы загорелись синим огнём. Шаманы запели на древнем языке, на котором не говорят живые. Земля треснула под ногами и задрожала, будто вздохнула от долгой спячки. Из-под мёрзлой травы, расщелин между камнями, из тени поваленных древ, потянулось нечто. Это были тени, оторвавшиеся от своих хозяев, без лиц, без глаз. Только рты, открывающиеся слишком широко, их пальцы, длинные как корни, цеплялись за воздух.
Субедей улыбнулся криво и кивнул.
— Ступайте на Козельск. Сломите их волю.
Тени скользнули к реке будто плыли. Густой туман поднялся с Жиздры, разнося запах тины и прелой соломы.
На стенах дежурила смена, ратники и ополченцы, у мужиков оружие было разное, в основном топоры, а ратники все при доспехе и мечах. Воевода стоял у бойницы, опираясь на древко пики. Князь Василий был рядом, в кольчуге, с мечом на поясе. Дружина — двенадцать человек, все как на подбор.
Первый крик раздался не снаружи, а внутри. Стрелок на стене, дёрнулся и выронил лук, хватаясь за своё горло. Его глаза вылезли из орбит, он упал на колени, хрипя, царапая кожу до крови. Воины бросились к нему.
— Что с ним?!
— Упал!
— Поднимайте его!
Никто не видел, как из тумана выступила тень, как её пальцы, тонкие ледяные иглы, вошли в рот стрелку. Как он задохнулся от удушья, а потом из него высосали саму жизнь. Воевода сжал копьё, князь, даже не моргнул. Дружинники выставили щиты. Они видели, а остальные — нет.
— Не кричите, — прохрипел воевода — Не дайте им понять, что вы их видите.
Но было поздно, тени уже текли по брёвнам. Как сама ночь, решившая стать смертью. Одна скользнула по валу, прошла сквозь посадского мужика. Тот вздрогнул, огляделся, сплюнул.
— Ветер проклятый
И вдруг упал. Сердце остановилось. Лицо застыло в гримасе не боли, а ужаса. Дружинник рубанул мечом, лезвие прошло сквозь туманный дым. Но тень дёрнулась и издала звук, скрежет, будто рвут плоть и кожу. Тень отступила. Железо всё ещё имеет вес, а вера всё ещё имеет свою силу.
— Щиты сомкнуть! — рявкнул воевода. — Рубить не воздух, бейте в тень! Бейте туда, где холод и туман!
Ратники били наугад.
— Да где они?!
— Что за чертовщина?!
— Это дурман! Ветер с болот!
Они махали копьями в пустоту. Падали от невидимых ударов. Умирали с открытыми ртами, не понимая, от чего. А те, кто видел, рубили, отступали, кричали команды, которые тонули в шёпоте теней. Тени шептали имена мёртвых.
Один дружинник начал молиться «Помоги, матушка» Тень коснулась его виска и тот рухнул. Его лицо покрылось инеем, губы мгновенно посинели. Князь Василий шагнул вперёд. Меч в руке дрогнул, но не упал. Он видел, как тень скользит по лицу воина, как тот начинает плакать без слёз, как пальцы тени входят в уши, в ноздри, в рот. Василий рубил, лезвие рассекало воздух, встречало сопротивление, будто режет мёрзлую глину. Тень завизжала, отшатнулась и рассыпалась в пепел. Но их были десятки. Сотни. Они не атаковали стеной, они просачивались сквозь стены в одиночку. Воевода схватил князя за плечо.
— Становись плечом к плечу, не оставайтесь по одному.
Василий кивнул, его голос сорвался, но не дрогнул.
— Рубите крест-накрест, перед собой!
Но тени замедлились, на стену вышел воин, обычный с виду. От него исходила сила и уверенность. Ему не пришлось драться, лишь только он появился, засияла луна, в её свете тени таяли и больше не могли причинять вред. Вскоре и совсем пропали.
Воевода подошёл к незнакомому воину.
— Что ж ты так задержался?
— Задержали.
— Ну, ты бы уж поспешил, мы-то на тебя рассчитывали.
— Скажи спасибо, что вообще пришёл, давно забыли меня на этой земле.
— Что же ты, раз тебя так обидели, взялся за защиту? — Спросил горько воевода.
— Не смог бросить людей, на последнем кусочке земли, на котором у меня ещё есть сила, встал на защи
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов