Суженая адмирала. Полюбить врага

Глава 8. Антарес. Дьяволица

— Вы простите… не включайте, пожалуйста, свет, — донеслись мелодичные нотки голоса, ласкавшие слух щекотливым невесомым пёрышком.

Что ж, у нее чарующий тон, что заставляет дребезжать сердце в груди, но и только. Одним только сладким голосом адмирала не сломить. Земляне… я знаю все их уловки. Думает, при сумерках я не увижу ее недостатков? Глупая женщина. Видимо, она очень плохо подготовлена, ибо не знает, что керимы видят в сумерках лучше, чем днём. Неласковое солнце Баллу заставило наши глаза приспособиться к скудному свету, и я увижу ее морщинки, все нескладности этой женщины так, словно это было бы днём.

Красота. Земляне думают, это лишь внешность? Ха-ха! Нет… вовсе нет. У керимов совсем другие критерии красоты. Они намного глубже, чем земные. Это не внешность, это индивидуальность. Телепатия оставила глубокий отпечаток на всем, что мы делаем, и на оценке грации женщин это отразилось в самой большей степени.

Мы видим тончайшие девичьи черты, читаем характеры, переплетающиеся с женской внешностью, и уже потом решаем, красивы они или нет. Да, определенно, земляне и понятия не имеют, что такое красота, раз позволяют себе называть прекрасными куски мяса, продающие себя за деньги.

Моя жена Элиссия всегда говорила, что я не разбираюсь в женщинах. Быть может, она права. Быть может, я не ощущаю их эмоции и чувства, но я мужчина, и уж красивую девушку от уродины отличить могу. Потаскушки красивыми не бывают. Особенно, если они пытаются спрятать свои недостатки за спасительным полумраком.

Скромная комнатушка встретила меня длинным коридором и новенькими, но все же простенькими обоями. Я не стал снимать кашемировые пальто, которое по протоколу выдали мне наши дипломаты. Чтобы я выглядел, как ОНИ — мои враги, и не выделялся среди землян. Зачем мне раздеваться? Мои намерения тверды, как гранит. Она не увидит и сантиметра моего обнаженного тела.

Войдя, я проигнорировал длинную вешалку с раскидистыми лапами на верхушке и двинулся дальше — в уютную человеческую комнатку, откуда услышал дурман женского голоса. Уверен, что я скоро уйду отсюда. И твердо уверен, что не поведусь на ласковые, льстивые речи. Даже если она будет возвеличивать меня до небес. Продажные женщины всегда льстят. Ради денег они готовы на все.

По стенам тянулись новогодние гирлянды, сглаживая густую темноту. В центре стояла огромная кровать, предназначенная для мягких и долгих сношений, мебели было по минимуму… эта комнатушка была создана для бесстыдных, порочащих честь благородного человека встреч. Девушка сделала шаг вправо из-за угла, где до сего момента пряталась от меня. Давай, покажи себя. Думаешь, этой темнотой сможешь обмануть мою телепатию? Я все равно увижу все земное уродство, что мне предложи…

О БОГИ! Она стояла, нервно теребя тонкий поясок домашнего халата и смотрела на меня огромными бездонными глазами. Увидев ЕЕ в нежном свете гирлянд я потерял дар речи. Горло мое онемело, застыло, покрылось морозным инеем, не давая выдавить из глотки ни слова. Я стоял молча, пронзая, выпивая, лаская ее тело жадным взглядом: шелковистые огненно-солнечные волосы, немного растрёпанные, стекающие на плечи блестящим бурным потоком, ее белую шейку, просящую поцелуев, румяные щеки, покрытые аристократическими веснушками и румянцем смущения, полные груди, стыдливо спрятавшиеся в складках махрового халата. Ее большие серые глаза притягивали, словно магнит, прося нырнуть в бездонный омут ясной синевы и отдать жизнь, утонув в бездне безумной страсти. Передо мной стояла не просто женщина – передо мной явилась Богиня Утренней Зари, что проходится по вершинам гор, даруя планете новый рассвет. Прекрасная, как само солнце и жгучая, словно лавовый поток в жерле вулкана. Идеальная. Бездонный сосуд соблазна, доверху наполненный желанием. Я почувствовал, как мои чресла напряглись почти до боли, оттопырив штаны.

— Вы простите, что я вот так, без ничего… даже шампанское не открыла… ой, а вам пить, наверное, нельзя на работе… — щебечет сосуд соблазна, вливая ядовитое желание в мои уши. — Ох… я так волнуюсь… очень волнуюсь, несу всякую ерунду. Вы, наверное, устали с дороги? Может, снимите пальто?

Ее пушистые ресницы стеснительно моргают, она смотрит на меня робко и испуганно, словно пугливая ортена-лань на летнем цветущем лугу. Чарующий взгляд туманит мне разум и я, будто заворожённый, сваливаю с плеч начавшее мешаться пальто. Влед за ним полетела рубашка, я даже не заметил, как просто разорвал ее на себе, и пуговицы отскочили в разные стороны. Я обнажил широкую, твердую грудь — готовый кинуться вперед.

— Ох… какой конфуз, — шепчет прекрасное создание, глядя на мое могучее тело испуганными глазами, а я уже сокращаю между нами расстояние. — Так задумано? Извините, я просто не вдавалась в подробности по поводу всех нюансов вечера…

Что она там говорит? Я не слышу… только мелодичные звуки женского голоска пленяют, сливаясь в одну райскую песнь, они льются и льются, достигая самого нутра, сводя меня с ума. Сладостный туман окутал меня с ног до головы, отключая мозг, напрягая тело, направляя его только на одну цель – овладеть этим прекрасным, нежным цветком Утренней Зари.

Я нависаю над ней быстро, хищно, словно охотник, завидевший прекрасную добычу. Она даже не успевает закончить фразу. Всего лишь мгновение ловлю ее испуганный взгляд и успеваю произнести «не бойся», прежде чем впиться во влажные, теплые, вожделенные губы. Мои руки обхватывают девушку за талию, пальцы мнут ее мягкие бока, спускаясь ниже – к двум порочным полушариям, которые я сминаю и глажу, окончательно теряя разум.

Я ласкаю, нет, выпиваю ее, утоляя жгучую жажду, съедающую мое нутро. Мой язык проходится по ее влажным робким губам, которые девушка не решается приоткрыть, но я проявляю настойчивость и раскрываю ее, словно драгоценные створки, внутри которых прячется природный жемчуг. И я достаю эту драгоценность своим языком, срывая самое сокровенное, влажное, вкусное. Я пью ледяные хрустальные реки и самое изысканное вино. Наши языки переплетаются, мой напористый и ее, податливый и очень неуклюжий, а оттого возбуждающий.

Эта девушка была прекрасна. От нее пахло свежестью полевых лугов и желанием таким крепким, что с ним не сравнится самый дорогой и терпкий доэр. Так пахла чистота, так пахло желание – две противоположности, доверху наполняющие этот прекрасный сосуд соблазна, и это просто отключало мой мозг подчистую.

Я вцепился в нее, как сумасшедший, как голодный зверь, желающий поглотить свою жертву. Да, я хотел ее, хотел. И я сошел с ума.

— Подождите… — девушка дрожала, ее ресницы прикрыли стыдливый взгляд, она пыталась робко отстраниться от меня, сопротивляясь моей мертвой хватке. — Ну подождите же… я просто не ожидала… такого напора… простите… мы даже не поговорим?

— О чем говорить? — прохрипел я, сгорая от желания, готового порвать мои штаны. Я не понимал, что за разговоры могут сейчас быть между нами. — Мы встретились, чтобы провести вместе ночь. Ты этого хотела.

— Да, хотела… конечно же, простите… ой, я все время извиняюсь. Просто я очень волнуюсь. Мне сказали, что вы достаточно умелый. Какова ваша квалификация?

Что? О чем это она? Слова будто доносятся издалека, а я чувствую, как моя кожа горит под ее пальчиками, она буквально вся в ожогах именно в тех местах, где эта искусительница прикасается ко мне…

— Я — лучший специалист в своем деле, — шепчу, зарываясь носом в бархатные локоны и вдыхая дурманящий цветочный аромат. Мои губы достигают нежной шейки и принимаются ласкать шёлковую кожу. Я делаю движение бедрами вперёд, уже не в силах сдерживаться. Какие разговоры?

— Погодите… — соблазнительница останавливает меня, — Дайте отдышаться… какой напор… хорошо, что вы квалифицированный специалист. Это обнадёживает.

Конечно квалифицированный. Моя военная телепатия входит в тройку самых эффективных на целой планете Баллу. Меня обгоняют только адмирал Виренна и советник Тамисса, восседающий по правую руку короля. Зачем ей такая информация?

— Я всегда добиваюсь нужной цели, — прошептал, едва оторвавшись от кожи на ее шейке, и потом снова поцеловал. — Мое внутреннее чутье никогда меня не подводит. Если хочешь знать, хорош ли я в том, что делаю – да, я хорош. Если за что-то взялся, значит, доведу до конца, и мои методы не обсуждаются.

— Ах, вот оно что… — девушка внезапно расслабилась, отдавшись в мои объятья без сопротивления. — Я думала, вам просто не все рассказали. Я волнуюсь…

— Я понял, понял, — толкнулся бедрами и тут же потащил ее на кровать, но девушка меня остановила.

— Ну, раз уж у вас свои методы… — девушка отстранилась, посмотрев мне прямо в глаза. — А вы совсем не такой, как я себе представляла.

— А кто должен был к тебе приехать? Принц? — усмехнулся, поймав себя на мысли, что заминка заставляет меня трезветь от странного, непонятного мне морока.

— Нет, что вы, — хихикнула прелестница, и тут же снова смутилась. — Меня предупреждали, что ваша внешность будет отличаться от стандартной. Но мне нравится.

Хм… конечно, внешность керимов отличается от стандартной земной – у нас либо белые волосы, как снега на склонах гор, либо рыжие, как закаты над острыми вершинами. Такими нас сделало наше скудное солнце. Керимы отличаются от людей – мы выше, крепче, решительней.

Она сказала, что ей нравится… приятное тепло разлилось в груди от этих слов, и я готов был снова нырнуть в этот омут соблазна и вожделения, но вдруг понял, что эта девушка говорит так, потому что ей положено так говорить. Она получила за это деньги.

— Какой интересный у вас акцент, — улыбнулась Полина. Кажется, так ее зовут? — Вы, случайно, не из Германии?

Я вроде хорошо знаю географию Баллу, но не помню, чтобы в ней находилась долина Германия.

— Я из Оллея, — коротко ответил.

— Аааа, — задумчиво протянула девушка, пытаясь, видимо, припомнить что-то из географии моей планеты.

А мне будто кишки прижгли раскаленной кочергой, и то, что снизу тоже. Мозг, получив временную передышку, отчаянно затрепыхался в моей ополоумевшей черепной коробке, и я буквально взвыл, осознавая, что творю. Набросился на эту девушку, даже не проявив должного сопротивления. Я сошел с ума, обезумел словно зверь, утопающий в собственной похоти. Зверь, который не имеет ни выдержки, ни духовных сил, ни долга, и руководствуется только низменными животными инстинктами. Зверь, который учуял вожделенную самку и обладает ей, не признавая никаких условностей.

Что со мной? Презрение – вот что я сейчас испытывал. Презрение к самому себе и дикое желание, которое никак не проходило, выжигая мои чресла до самых костей. Заставляя доверишить начатое…

Воистину эта женщина порочный сосуд соблазна. Дьяволица, пришедшая сюда, чтобы сжечь меня дотла.

Но я сильнее. Я – не раб своих желаний. Рычу, отрываясь от теплого тела, буквально чувствуя, как моя кожа кровоточит, когда я отнимаю свои приросшие пальцы от ее нежной талии. А ведь я ещё не чувствовал руками ее кожу… что будет, если…

Неистово мотаю головой, пытаясь привести себя в чувство. Резко разворачиваюсь и, спотыкаясь и сбивая все на своем пути, вываливаюсь из комнаты, из квартиры и из ее жизни. Оказавшись в коридоре, чувствую, как бешено, просто неистово колотится мое сердце.

Мне плохо от резкого разрыва с объектом желания, от того расстояния, что оказалось между нами. Кожа горит, и в голове нарастает туман…

— Куда вы? — слышится из комнаты, и я буквально падаю на четвереньки от того, что меня тянет обратно. Будто я связан по рукам и ногам, и меня тащат внутрь невидимые нити, словно марионетку. Она зовёт меня, словно сирена. Нереида, манящая моряков в пучины бушующей стихии. Я читал мифы землян, и сейчас это было самое точное сравнение. — Вы что, уходите от меня? Я… я вам совсем не нравлюсь? — и всхлипывает. — Я не знала, что вам так можно…

О нет, не плач, моя прелестница, не нужно… ненавижу женские слезы. Но понимаю, что без них никуда. Либо она будет выплакивать их, либо я потеряю свое достоинство. Предам долг… я…

Не бывает таких красивых девушек — вдруг приходит в мое затуманенную, буйную голову. Их просто не существует! Наверняка, в ней тоже есть какой-то изъян…

Например, неровная кожа, покраснения, слишком тонкие лодыжки или худые, словно спички, бедра. Или бледные ореолы сахарных вершин… да, если у нее бледные ореолы, эту девушку нельзя будет назвать красивой. Я не видел ее тела, потому что не успел раздеть. Что, если…

Я встал, ощущая уже не просто желание, натуральную боль в чреслах — или сейчас я взорвусь желанием, или умру. Но я нашел способ вернуться только для того, чтобы уйти вновь.

Я увижу, насколько она не идеальна и желание точно пропадет… я взгляну на ее прелести одним глазком и уйду. Точно уйду, не оборачиваясь. И больше не вернусь никогда.

Глава 9. Антарес. Страсть

Тело, еще несколько мгновений назад словно налитое свинцом, сейчас вдруг воспарило над полом, и я вскочил, окрыленный мыслью о том, что сейчас окажусь рядом с вожделенной женщиной. Ненадолго, лишь затем, чтобы разочароваться в ней, но все же окажусь...

Я вернулся обратно в комнату, почему-то, сам того не осознавая, закрыв за собой дверь и наглухо защелкнув замок. Около девушки я оказался уже в следующее мгновение, а ещё в следующее принялся развязывать на ней поясок. Как только пояс мягко скользнул вниз, я тут же распахнул ее халат.

И... когда я увидел налитые сахарные вершины с большими темными ореолами, бледную шелковистую кожу с благородными веснушками, когда почувствовал, как грудь медленно поднимается и опускается, нервно и волнительно дыша, то понял – все, это проигрыш. Полная капитуляция без права переговоров. Мой мозг окончательно отключился, ладони легли на мягкую талию, пройдясь лёгким касанием до бедер. Шелковистая, теплая, ароматная кожа… и крутые бедра, слегла полноватые и упругие.

Нет, не было в этой женщине ни капли изъяна, она была чистейшей богиней красоты. А я пропал.

Никогда со мной не случалось ничего подобного, я всегда держал себя в руках, а здесь просто не смог сопротивляться, выстроить тактику, хотя бы распланировать маршрут отступления… и это застало меня врасплох.

Я навис сверху, блеснул синим взглядом, девушка раскрыла рот для поцелуя, и я впился в сочные ароматные губы. Ее сахарная вершина легла в мою широкую ладонь, и я сжал ее, ощущая, как мое тело получает блаженство, несравнимое даже с самой крупной победой. Большой палец коснулся затвердевших ореолов и слегка надавила на них, из тонкого горлышка вырвался едва слышимый стон, он впился мне в мозг, я отпрянул и прильнул ртом к ее острым вершинам.

Девушка застонала сильнее, когда я начал ласкать ее груди, впиваясь в них до изнеможения. У кого ещё найдутся такие большие, чувствительные, вкусные прелести? Нет таких женщин на всей Баллу…

Нет, не могу больше терпеть. Расстегнул ремень, сбросив штаны и освободился от нижнего белья. Подхватил девушку на руки и понес на кровать. Когда я положил ее на мягкое одеяло, она сильно зажмурилась.

— Что такое? — спросил, преодолевая томление.

— Не хочу смотреть вниз. Мне говорили, что размеры, скорее всего, будут внушительные. Я чтобы не пугаться сильно.

Какая скромная потаскушка, подумалось мне, и я сразу же скривился от того, что подумал об этой девушке — чистейшем воплощении красоты и непорочности как о падшей женщине. Удивиться бы, но я был слишком возбужден, чтобы думать и удивляться. Мое возбуждение торчало вверх, словно пушка, готовая выпалить тысячи залпов по врагам. Желание высосало из моей головы все мозги, я так пылал от вожделения, что готов был взорваться.

Хотелось приласкать прелестницу, покрыть ее тело поцелуями, попробовать сладкий нектар, что тек из ее нежных створок, но я просто не мог больше терпеть.

"Умру", — подумалось мне, когда я допустил, что хоть на секунду продолжу прелюдию, которой по сути не было, — "Умру тут же, если не войду в нее прямо сейчас".

Накрыв нежное тело собой, я раздвинул врата в долину наслаждения и толкнулся вперед. Моя телепатия подсказала мне как попасть точно, и я двинулся до упора.

— Ааа! — взвыл я от удовольствия, когда почувствовал теплоту и влажность, возносящие меня на райские вершины.

Это был стон наслаждения и облегчения одновременно, ибо я уже готов был сойти с ума.

Девушка вздрогнула, вскрикнула, трепыхнувшись подо мной, но я удержал ее своей стальной схваткой, иначе мой не маленькое и, скажем так, каменное достоинство могло сделать ей больно.

По обыкновению, я мог держаться столько, сколько понадобится. Сколько того захочет женщина, чтобы получить полноценное удовольствие. Столько, чтобы, излившись, семени хватило для зачатия ребенка. Но сейчас вся выдержка и правила летели к чертям. Я просто не выдержал.

Желание было настолько велико, что тело подвело меня, и я, слово прыщавый подросток в самый разгар пубертатного возраста излился внутрь сосуда вожделения и соблазна, на несколько десятков ударов сердца растворившись в полном блаженстве.

Я ощутил тысячу своих побед над сильнейшими вражескими флотилиями в одно мгновение. В короткий промежуток высшего пика наслаждения прекрасная рыжая дьяволица наполнилась моим несдержанным, густым от желания семенем.

Тяжело дыша, я обнимал свою любовницу, чувствуя парящую слабость в теле и сладкое изнеможение. Я обнимал что есть сил мягкое, словно облака, тело, прижимая к своей неспокойной груди.

Умереть бы сейчас… слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но я не умер. До моего слуха донёсся тихий, сдержанный плач.

— Что случилось? — вдруг очнулся я, глядя в заплаканные глаза Полины.

— Больно, — шмыгнула она носом.

Мой взгляд вдруг скользнул вниз – к ее бёдрам, и я второй раз за вечер потерял дар речи. Она была девственницей. О боги начала и конца мира, ее невинная кровь размазалась по бёдрам, пачкая белую кожу в алый, смешиваясь с моим семенем, превращая невинную девушку в женщину с поруганной честью.

Земляне… это все коварные земляне. Я не знал, меня никто не предупредил. Джейкоб-таки решил подложить под меня девственницу, чтобы угодить высокому гостю с вражеской планеты. На секунду меня охватил холодный гнев, ведь первая волна вожделения схлынула, и мозг начал худо-бедно соображать. Однако, в следующую секунду я вдруг осознал, кто передо мной.

Она сама согласилась на это. Она получила за это деньги. Она – падшая женщина. Не стоит ее жалеть, она явилась сюда специально, чтобы получить свои деньги и прекрасно знала, на что шла.

Но вдруг я понял, что во мне говорит обида. Обида оттого, что девушка отдала мне свое девство не по своей воле, а за деньги.

Разве достойно благородному мужчине идти на поводу обиды? Да… она падшая… но падшей сделал ее я, прямо сейчас.

«Не хочу больше об этом думать», — решил я, зная, что ее выбор жизненного пути никак не повлияет на эту ночь, на наше время, проведенного вдвоем.

Я был первым мужчиной этой проститутки, которая решила дорого продать свою девственность. Я чувствовал, что ее скромность и стыдливость настоящая, и ее девственность только подтвердила мои догадки, что эта девушка – хрупкий нежный цветок.

Завтра она уже не будет такой, завтра, уже с потерянной девственностью, она начнет прыгать из кровати в кровать, и не будет им конца. Уже завтра она окончательно падет.

И плевать. Сегодня я успокою ее, напитаю силой, и буду брать до изнеможения. А завтра хоть в пекло. Мы разойдемся и будем жить свои жизни.

Моя ладонь скользнула вниз, к бёдрам прекрасной Полины и остановилась ровно на том месте, где она испытывала боль.

Я часто латал телепатией раны своих бойцов, иногда очень серьезные. Боль я умел убирать очень хорошо, а рана этой женщины была не такая уж и серьезная. Естественная для женщины, она заживет прямо сейчас и даже не оставит после себя никакого следа. Разве что в сердце. Память о первом мужчине, что побывал внутри самого сокровенного...

— Как тепло… и щекотно, — девушка перестала всхлипывать и внезапно улыбнулась. — Ой… а боль совсем исчезла. Надо же... Не ожидала, что она так быстро пройдет…

— Конечно, — ухмыльнулся развратной улыбкой, ведь мой чресла опять начали наливаться желанием. — Я же сказал, что профессионал. Мои навыки очень хороши. Я знаю, что делаю.

— Да, это я чувствую… — проверещала красотка.

Я развернул девушку к себе спиной, обняв ее сзади самыми жаркими объятьями, которые только мог подарить мужчина:

— Ты вызываешь во мне желание. Не думай, что все закончилось. Ночь только начинается. Я хочу тебя.

Глава 10. Полина. Нарушение договора

И все-таки какой-то он странный. Вчера я так разволновались, что у меня не слушались ни руки, ни ноги, да и голос тоже подвёл. Сама себя не узнавала, хотя вполне ожидала, что меня перед самым главным меня может парализовать… ох, все прошло как-то не по плану, и совсем не так, как я себе представляла. И тем более не по заказанному прайсу с оговоренными мероприятиями.

Но меня предупредили, что проститут… ох, нельзя его так называть, даже в мыслях. В общем, парень по вызову может изменить параметры встречи по своему усмотрению. Но я не подозревала, что он изменит настолько сильно.

К слову, и парнем этого мужчину назвать было очень сложно. Брендан Тарлинг лежал на кровати, лишь слегка прикрыв причинное место кусочком одеяла, и спокойно спал. Черты лица мужественные и благородные, широкая мускулистая грудь словно высечена из камня… хотя я знала, что она очень теплая и кожа там абсолютно человеческая. Но если пощупать получше, мышцы под кожей очень твёрдые и тренированные. Ох… как вспомню, мурашки по коже. Не думать об этом, не думать... уже утро, пора собираться.

Брендан совсем не походил на 27-летнего парня, скорее, выглядел как очень опытный мужчина. И опытный совсем не в сексуальном плане, хотя и в этом тоже… но… он совсем не был похож на того, кто изнежен богемной жизнью.

Конечно, с дополнительными изменениями, которые я попросила учесть при выезде на заказ, Брендан очень пришелся мне по вкусу. Прямо такой, о каком я мечтала. И вовсе не гуманоид, как пророчила мне Глория.

Но, кроме всего прочего, было в нем что-то… что-то такое, что совсем разнится с образом мужчины по вызову. На его лице не отметилось улыбки, даже легкой ухмылки, которую я видела на фотографии. Он был настолько серьезен, что больше производил впечатление сурового военного, чем проститута… ой, мужчины по вызову.