Возвращение магии

Это маловероятно – раз уж подростковые годы я провела в Верхнем мире, он вряд ли посчитает, что у меня крепкие отношения с родителями, и будет прав. Но если он не сможет легко отследить палочку, – а я постараюсь не допустить подобного, – то обратится к целям попроще.

Как бы то ни было, это значит, что чем меньше Брук знает, тем лучше.

Я говорю ей:

– Я буду немного занята в ближайшее время. Прости, что внезапно исчезла, но мы обе знаем, тебе не нужна нянька.

Пауза на другом конце провода.

– Сьерра. В последний раз, когда ты так уклончиво отвечала, мне было семь, и я как раз сказала, что не верю в магию.

Я морщусь. Я действительно совсем не подготовила сестру к подобному. С тех пор как я вернулась из Верхнего мира и узнала, что родители решили завести еще одного ребенка в мое отсутствие, я была с ней предельно честна.

Когда ребенка из Нижнего мира забирают в Верхний, родителей заклинанием заставляют поверить, будто тот поступил в престижную зарубежную школу-интернат. Дети обычно отсутствуют недолго, так что это не сильно влияет на их образование в длительной перспективе. Но в моем случае я была полностью отрезана от мира на десять лет, и папа с мамой заскучали без детей и поклялись во второй раз точно стать образцовыми родителями. Так что я уехала в школу магии, а моя сестра жила под их гиперопекой. Я стараюсь помогать ей, когда могу, будь то поездки без присмотра родителей или отсутствие лжи в нашем общении.

Но сейчас все иначе.

Честно говоря, я не думала, что она запомнит тот разговор, ведь ей было семь – кто вообще помнит разговоры в таком возрасте, да еще и так подробно? – но, хотя у нее нет магических способностей, ум такой же цепкий, как у меня.

И эта память остра, как лезвие. Тогда я начала делиться с Брук воспоминаниями о магии, что так много для меня значила, а она меня отбрила, сказав не относиться к ней как к глупому ребенку. И я поняла, что не смогу ничего ей доказать, и, раз уж я не могу показать ей магию, давать надежду было бы жестоко.

Тогда я впервые поняла, что, возможно, потеряла магию навсегда, и это меня раздавило. Больше я никогда не заводила с сестрой подобный разговор.

Молчание затягивается. Брук нарушает его:

– Видео, Сьерра. Так ты не врала мне насчет магии? Что происходит?

Натаниэль смотрит на дорогу, но явно прислушивается – я ведь сижу совсем рядом.

Что ж, к черту. Я не вру сестре, и, если понадобится, я наложу на него заклятье, кем бы он ни был и на кого бы ни работал.

– Я возвращаю ее, – говорю я. – Для всех.

Я практически чувствую, как магия пронзает меня, резонируя с моим заявлением.

Руки Натаниэля на мгновение сжимают руль. Единственный знак, что он услышал. Я на всякий случай покрепче стискиваю палочку.

– Это опасно? – спрашивает Брук.

Опаснее некуда.

– Да, – отвечаю я, стараясь разделить внимание между Брук, которая его заслуживает, и Натаниэлем, чье присутствие того требует. – Есть небольшой шанс, что ты станешь мишенью. Я пока не могу тебя защитить, но стараюсь действовать как можно быстрее. Они не очень разбираются в технологиях нашего мира, но, когда вернешься домой, убери все напечатанные фотографии, где мы вместе, на случай, если они решат взять заложников.

– Господи, Сьерра. Ты сейчас серьезно?

– Да, но я не думаю, что тебе реально что-то угрожает. Просто мера предосторожности.

Думай я, что ей действительно угрожает опасность, сделала бы я по-другому? Я не отвечаю на этот вопрос, даже про себя.

Я уже ступила на этот путь.

Брук молчит дольше обычного. Потом говорит:

– Когда мы увидимся в следующий раз, покажешь мне магию?

У меня в горле ком. Когда все кончится, я все же смогу поделиться магией с младшей сестрой.

Я с трудом выдавливаю:

– Покажу. Позвоню, когда все сделаю.

Я отключаюсь и убираю телефон обратно в карман.

Глубокий вдох. Сосредоточься на незнакомце рядом с тобой.

– Итак, – говорит эта загадка своим бархатным голосом, – вот твоя цель. Ты же знаешь, что они тебя убьют.

Я старалась не думать об этом, но как будто то, что Верхний мир игнорировал меня десять лет, хуже, чем то, что все мои знакомые оттуда попытаются меня убить.

По крайней мере, теперь им придется признать, что я существую.

Мне приходит в голову, что для Брук все выглядит иначе. Но я не собираюсь позволить им меня убить, так что все в порядке.

– Я знаю, что они попытаются, – говорю я.

– А ты так уверена, что победишь в смертельной схватке с магом? – спрашивает Натаниэль. Он как будто спрашивает из праздного любопытства.

Вероятно, пытается понять, не сошла ли я с ума.

– Ты только что видел, как я разгадала заклинание, с которым не справился даже великий маг, – напоминаю я ему.

– Это не то же самое, что битва насмерть, – парирует Натаниэль. – Я также прекрасно видел твое выражение лица, когда ты произносила то заклинание. У тебя все на лице написано, и в смертельной схватке это тебя убьет. А если они поймают нас до прибытия в точку назначения, меня сочтут твоим сообщником, поэтому убеди меня, что мне не стоит просто остановиться на обочине прямо сейчас.

Значит, у него тоже есть опыт смертельных схваток. Все становится лучше и лучше.

Однако мне все еще нужна его машина, черт возьми.

Я откидываюсь на сиденье, пальцы скользят по палочке Эврама, от каждого прикосновения кожу покалывает. В уме я быстро перебираю заклинания, которыми могу в любой момент атаковать Натаниэля, не разнеся машину. И правда хорошо, что я не за рулем и мне не приходится беспокоиться об этом.

Так как же его убедить? Натаниэль не знает, что я не боюсь магических поединков – Эврам годами выставлял меня своим чемпионом на дуэли, и никто не думал, что я смогу в них победить.

Я долго не понимала, что это было не из-за его веры в меня, а потому что я была расходным материалом.

– Великий маг Эврам, – говорю я, – был человеком, которому я доверяла долгие годы. Это он разглядел, на что я способна, тренировал меня дольше и тщательнее, чем должен был, и заставил поверить, что я могу остаться и владеть магией всегда. А потом он предал меня – просто потому, что так было проще. Даже не потому, что чувствовал угрозу из-за моего прогресса – я бы проползла по битому стеклу ради него, благодаря за возможность, и он это знал. Он должен был защитить меня и имел на это власть, но вместо поиска другого пути просто выбросил меня, словно мусор. Так что да, я была в смешанных чувствах, но нет, когда он придет за своей палочкой, я не буду сомневаться. Я лучше всех знаю, на что он способен.

Примечания