Контур вероятности

— Вот, — сказала она.

Игорь наклонился.

— Резерв депо давно отключён.

— По официальным схемам?

— Да.

Вера посмотрела на него.

Игорь понял.

— А К-74 тоже по официальным схемам отсутствует.

Он быстро проверил соединение, снял крышку, посветил внутрь.

— Линия живая.

— Значит, третий вариант может быть не кнопкой на пульте, а обычным переключением.

— Очень хочется в это поверить.

— Давайте потом. Сейчас лучше сделать.

Таймер показывал:

00:02:12

Игорь взялся за этот старый переключатель.

На стене вспыхнули сразу несколько линий. Красная стала бледнее. Серая отступила. Белая вытянулась через район и пошла к старому депо, как нитка через игольное ушко.

Вера стояла рядом, чувствуя, что коридор ждёт её реакции. Ей почему-то казалось, что если она сейчас скажет “давай”, линия потемнеет. Если промолчит, Игорь справится сам.

Странная мысль. Нелепая. Но она не сказала ни слова.

Игорь повернул переключатель.

Где-то далеко ударило, будто под землёй захлопнулась огромная дверь.

Свет мигнул.

Таймер остановился на 00:01:37.

Потом цифры исчезли.

В тишине Вера услышала, как за стеной медленно стихает гул.

Игорь выдохнул.

— Центральная, приём.

Рация молчала.

Он постучал по корпусу.

— Обиделась.

Вера достала телефон. Экран включился сразу. Связи пока не было, но карта открылась. На ней больше не было маршрута к К-74.

Зато появилось новое уведомление:

Событие смещено локально. Потери снижены. Наблюдение продолжается.

Вера показала экран Игорю.

Он прочитал, потом устало усмехнулся.

— Ну хоть спасибо написали?

— Нет.

— Невоспитанная вероятность.

Где-то за стеной включилась вентиляция. На этот раз звук был обычным. Воздух пошёл по трубе, лампы горели ровно, стены перестали дрожать.

Но на обратном пути они оба заметили одну вещь.

На карте возле трамвайного кольца появилась новая тонкая линия.

Она вела не к аварии.

Она вела обратно к К-74.

Как будто Контур вероятности не отпустил их.

Когда они вернулись в круглый зал, экран на пульте уже погас.

Схема города на полу ещё светилась, но тускло, словно её забыли выключить после ночной смены. Красная линия исчезла. Серая тоже. Осталась только тонкая светлая нитка, которая уходила от К-74 к старому трамвайному депо.

Игорь посмотрел на неё и устало вздохнул.

— Мне туда.

— Сейчас?

— Если эта штука использовала депо как резерв, я хочу понять, что там осталось после нашего героизма.

— Героизм — громкое слово.

— Согласен. Ночная самодеятельность с признаками административного нарушения.

Вера достала телефон. Связь появилась, но карта больше не знала никакого К-74. На экране был обычный пустырь за фабрикой.

— А мне надо посмотреть логи, — сказала она. — Если мой маршрут сюда появился не случайно, он где-то должен был оставить след.

Они поднялись наверх почти молча.

На пустыре пахло мокрой травой. Дверь К-74 за их спинами закрылась мягко, без скрежета. Когда Игорь обернулся, бетонная стена ещё была на месте. Табличка тоже.

— Завтра она может исчезнуть, — сказала Вера.

— Может.

— Или окажется, что была здесь всегда.

— Это хуже.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Почему?

— Потому что с тем, что исчезло, можно спорить. А с тем, что “всегда было”, потом приходится спорить с документами.

Вера впервые за эту ночь улыбнулась почти спокойно.

— Логично.

Игорь достал из кармана старую визитку, нашёл ручку и написал на обороте номер.

— Если ваша программа снова начнёт шаманить с городскими объектами, позвоните.

Вера взяла визитку.

— А если ваша заявка опять попросит перенести реальность?

— Тогда тоже звоните. Вдвоём ругаться на невозможное продуктивнее.

Она продиктовала свой номер. Игорь записал его в телефон как Вера К-74, потом подумал и убрал “К-74”. Получилось просто Вера.

Почему-то так было правильнее.

У забора они разошлись.

Игорь пошёл к машине, Вера — к остановке ночного автобуса, который по расписанию должен был прийти через девять минут. На карте автобуса не было. Через девять минут он всё равно пришёл.