Бухгалтерский учёт для адского архивариуса

Глава 3. Метод двойной записи.

Лина пришла на работу на час раньше обычного. Она не выспалась, потому что всю ночь ей снился один и тот же сон: она сидит в огромном архиве, который почему-то находится в пещере с факелами, а Вельзевулов в своём идеальном костюме перебирает папки, и у него нет тени, и он улыбается, и от этой улыбки у неё запотевают очки. Под утро она проснулась в холодном поту и решила, что это просто стресс. Ну, стажёр-красавчик, ну, странный, ну, без тени — бывает. Наверняка есть научное объяснение. Например, он вампир. Или галлюцинация. Или у неё усталость от переработок.

Она заварила себе самый крепкий кофе, села за стол и открыла учётную политику, чтобы хоть чем-то занять мозги до прихода коллег. Но мысли всё равно возвращались к вчерашнему дню. Как он нашёл ту ошибку? Как он мог знать про счёт-фактуру с неверным ИНН в пыльной папке? И этот его взгляд — янтарный, пронзительный, будто он видел её насквозь. Лина сняла очки и потёрла переносицу. Надо взять себя в руки. Она бухгалтер, а не героиня любовного романа. Её дело — цифры, проводки, балансы, а не разгадывание тайн странных стажёров.

Ровно в девять в кабинет вошёл Вельзевулов. Сегодня он был в тёмно-синем костюме, с идеально завязанным галстуком, и от него пахло дорогим парфюмом. Он вежливо поздоровался со всеми и сел за свой стол. Лина заметила, что Катя снова пялится на него, открыв рот. Пришлось пнуть её ногой под столом.

— Доброе утро, Лина, — произнёс он, поворачиваясь к ней. — Я вчера разобрал почти весь архив. Осталось две папки. Я подготовил документы и выявил ещё три потенциальные ошибки в учёте прошлого года. Хотите посмотреть?

Лина подавилась кофе.

— Три ошибки? За один вечер? Вы что, не спали?

— Спал, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но недолго. Я привык работать с большими объёмами информации. Скажем так, это моя стихия.

— Ваша стихия, — повторила она с иронией. — И какая же у вас стихия? Цифры?

— Цифры, — согласился он, и в его янтарных глазах мелькнул какой-то тёплый свет. — И порядок. Я не выношу хаоса.

— Тогда вы не там работаете, — фыркнула Лина. — У нас тут вечный хаос. Но я ценю вашу инициативу. Давайте посмотрим, что вы нашли.

Он подошёл к её столу и положил перед ней аккуратно распечатанный документ. Каждая страница была пронумерована, ошибки выделены красным, а возможные корректировки — зелёным. Лина пробежалась глазами и почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Он был прав во всём. Эти ошибки действительно существовали, но они были настолько глубоко запрятаны в старых данных, что их могли найти только либо суперпрофессионал, либо кто-то с доступом к их закрытой базе. Но он не мог иметь доступа — он же пришёл только вчера.

— Это... впечатляет, — призналась она нехотя. — Но я всё равно не понимаю, как вы это сделали. Вы что, экстрасенс?

— Можно сказать, что у меня хорошо развито чутьё на дисбаланс, — ответил он с непроницаемым лицом. — Это как у сапёра — он чувствует мину за три метра. Можно сказать, что я чувствую, где хаос.

— Ну, допустим, — Лина нахмурилась. — Тогда объясните мне вот что. У нас есть счёт 60 «Расчёты с поставщиками», по нему часто висят старые авансы. Я хочу сделать переквалификацию, но не уверена, что правильно классифицирую по срокам. Как бы вы поступили?

Вельзевулов наклонился к её монитору, и она снова почувствовала его запах — сандал и дым, смешанные с чем-то древним и таинственным. Он взял мышку и начал быстро кликать, открывая регистры, анализируя даты, сверяя с договорами.

— Смотрите, — произнёс он, указывая на экран. — По этому контрагенту аванс был перечислен 14 марта, но поставка прошла только 20 апреля. По правилам, вы можете не переквалифицировать его, если срок поставки меньше 30 дней. Здесь 37 дней, так что вы формально правы. Но вот этот аванс — от 5 февраля — поставка до сих пор не состоялась. Уже 80 дней. По вашей учётной политике, его нужно перевести в долгосрочную дебиторку и создать резерв под обесценение. Я бы сделал это прямо сейчас.

Лина открыла рот, чтобы возразить, но, посмотрев на цифры, поняла, что он опять прав. У неё закружилась голова. Она поправила очки и спросила:

— Влад, простите, можно я буду называть вас просто Влад? А то Владислав Петрович как-то официально, а вы уже почти свой.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё холодели кончики пальцев.

— Конечно, Лина. Я даже настаиваю.

— Так вот, Влад, — она посмотрела ему в глаза. — Вы здесь не для стажировки, правда? Кто вы? Инспектор налоговой под прикрытием? Аудитор из крупной фирмы? Или... что-то другое?

Вельзевулов замялся на секунду, но потом ответил, понизив голос:

— Я вам скажу, но не сейчас. Мне нужно сначала убедиться, что вы сможете принять эту правду. А пока давайте работать. У меня есть идея, как оптимизировать ваш учёт, чтобы сократить время закрытия месяца.

— На сколько? — Лина вытаращилась. — Мы закрываем месяц за пять дней, и это считается очень быстро. Вы предлагаете сжать эти сроки?

— А если я покажу вам способ — вы согласитесь хотя бы попробовать? — спросил он, и в его глазах загорелся озорной огонёк.

— Ну, давайте, — произнесла она скептически. — Посмотрим, что вы придумали.

Он открыл ноутбук (который принёс с собой, странно, что в нём не было никаких наклеек или опознавательных знаков) и быстро кликнул мышкой по значку какой-то программы. На экране появилась таблица, которая связывала данные из разных модулей — банк, касса, склад, взаиморасчёты — в единую систему.

— Это называется «инфернальный учёт», — произнёс он, и Лина замерла.

— Что?

— Ну, я шучу, — быстро поправился он. — Это просто моя авторская разработка. Она использует визуализацию потоков. Вы видите, как каждая операция отражается на всех счетах? Если где-то ошибка, она сразу подсвечивается красным. Вы можете не перепроверять каждую проводку вручную — система сама показывает неверные места.

Лина смотрела на экран, раскрыв рот. Это было гениально. Если бы она могла внедрить такую систему, они бы экономили кучу времени, а значит, начальство было бы довольно, и её не уволили бы.

— Это... это круто, — призналась она. — Но где вы такое взяли? Это же не стандартная программа.

— Я сам написал, — соврал Вельзевулов без тени смущения. — Когда у меня есть свободное время, я люблю программировать. Но я могу адаптировать это под вашу базу. Займёт пару дней.

— Пару дней? — Лина покачала головой. — Влад, для внедрения такой системы нам нужно согласование с IT, с начальством, с безопасностью... Это недели.

— А если я сделаю это незаметно? — предложил он. — Просто поставлю как надстройку к Excel. Начальство даже не узнает, а вы сможете пользоваться. Это не нарушает безопасность, потому что данные не уходят никуда, только обрабатываются локально.

Лина задумалась. С одной стороны, это нарушение всех инструкций. С другой — если он прав, она сэкономит себе нервы и время. И кто узнает? Только она и он. Соблазн был велик.

— Ладно, — произнесла она решительно. — Попробуйте. Но если что-то пойдёт не так, я скажу, что вы делали это без моего ведома.

— Договорились, — улыбнулся Вельзевулов, и эта улыбка была настолько обезоруживающей, что Лина почувствовала, как у неё теплеют уши.

Весь день они просидели за настройкой системы. Вельзевулов объяснял, как работает каждый модуль, а Лина пыталась не отвлекаться на его голос — низкий, бархатный, с каким-то лёгким акцентом, который она так и не смогла определить. Он называл это «интуитивной визуализацией», но Лина подозревала, что за этим стоит что-то большее. Она заметила, что, когда он сосредоточен, его глаза словно светятся изнутри — едва заметным золотым свечением. И опять же — тени у него по-прежнему не было. Она даже специально посмотрела на пол в момент, когда он встал за её спиной. Ничего.

К концу дня она так устала от взаимодействия с этим странным стажёром, что впервые захотела пойти домой вовремя, но Вельзевулов внезапно остановил её вопросом:

— Лина, вы не хотите поужинать? Мы почти закончили с настройкой, и я знаю хорошее место неподалёку. Неформально, просто как коллеги.

Лина чуть не уронила сумку. Ужин? С этим странным, невероятно красивым и пугающим мужчиной? Она должна отказаться. Она должна сказать, что занята, что у неё планы, что она не ужинает с сотрудниками. Но её рот произнёс:

— Хорошо, но я предупреждаю — я не пью алкоголь и не обсуждаю работу в нерабочее время.

— Договорились, — улыбнулся он. — Я тоже не буду говорить о работе. Только о жизни. О вашей жизни.

Лина почувствовала, что она явно сейчас совершает ошибку, но ноги уже несли её к выходу. Она надела пальто, поправила очки и пошла за Вельзевуловым, который открывал перед ней двери с галантностью, совершенно не свойственной современным мужчинам.

Они пришли в маленький итальянский ресторанчик, где пахло травами и свежим хлебом. Вельзевулов заказал столик в углу, подальше от окон, и они сели друг напротив друга. Лина чувствовала себя неловко. Она сняла очки, чтобы протереть стёкла, и на мгновение осталась беззащитной перед его янтарным взглядом. Он смотрел на неё с каким-то странным выражением — будто видел не просто бухгалтершу, а кого-то гораздо более важного.

— Вы давно работаете бухгалтером? — спросил он, нарушая молчание.

— Восемь лет, — ответила она сухо. — Но не пытайтесь перевести разговор в личное русло. Я здесь не для того, чтобы рассказывать о себе. Я хочу знать, кто вы на самом деле.

— Я стажёр, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

— Стажёры не знают налогового учёта лучше главбуха. И стажёры не говорят о душах и счетах. Вы не из налоговой, и вы не из аудиторов. Так кто вы?

Он посмотрел на неё долгим взглядом, и в его янтарных глазах мелькнуло что-то древнее и грустное.

— Я не могу сказать вам сейчас, Лина. Это слишком опасно. Для вас.

— Тогда зачем вы пригласили меня на ужин? — она подалась вперёд. — Чтобы поиграть в загадки?

— Чтобы понять, почему я не могу перестать о вас думать, — произнёс он тихо, и она замерла. — Я пришёл исправить ошибку, но с каждым часом я осознаю, что ошибка — это я. Потому что я нарушаю правила, просто глядя на вас.

Лина почувствовала, как её сердце пропустило удар. Но она взяла себя в руки. Она не позволит ему сбить её с толку. Она не позволит себе поверить в эти красивые слова, которые он, возможно, говорил сотням женщин до неё. Она снова надела очки и посмотрела на него с холодным спокойствием.

— Это не ответ, — заявила она, вставая. — Если вы не готовы говорить правду, я ухожу. И не смейте задерживать меня.

Она развернулась и быстро пошла к выходу, не оборачиваясь. Она слышала, как он встал и пошёл за ней, но не остановилась. На улице было прохладно, и она застегнула пальто, чувствуя, как гнев и разочарование бурлят внутри неё. Как он смеет играть с ней? Как он смеет говорить такие вещи, не раскрывая правды?

Она почти дошла до угла, когда он догнал её и схватил за руку. Она дёрнулась, но его хватка была мягкой, но настойчивой.

— Подожди, — произнёс он, и впервые его голос дрогнул. — Я не хотел тебя пугать. Я скажу правду, но не здесь. Завтра. В твоём кабинете. Хорошо?

Она вырвала руку и посмотрела на него. В темноте его глаза светились золотом — она видела это отчётливо, несмотря на тусклые фонари. И она поняла, что он не врёт. Он был напуган не меньше, чем она.

— Завтра, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И если ты не скажешь правды, я подам на тебя заявление в полицию. Или в налоговую. Или куда только можно. Я не шучу.

— Я знаю, — отозвался он, и в его голосе послышалась горькая усмешка. — Ты не шутишь. Ты — самая серьёзная женщина из всех, кого я встречал. И это... это пугает меня больше, чем любой адский огонь.

Она хотела спросить, что он имеет в виду, но передумала. Она развернулась и пошла, не оглядываясь. Но на углу она всё же обернулась и увидела, как он стоит под фонарём, и у него нет тени. Никакой. Она сглотнула и ускорила шаг.

Она шла к метро, чувствуя, как её сердце колотится, и шепча себе под нос:

— Спокойно, Лина. Завтра он всё расскажет. Или я переведу его в другой отдел. Или... я влюблюсь. О, боже, я влюблюсь...

Она поправила очки и рассмеялась собственной глупости. Но где-то в глубине души она знала: влюбиться в этого мужчину — это как подписать договор с дьяволом, не прочитав мелкий шрифт. И она не была уверена, что хочет читать этот мелкий шрифт.

Всю дорогу домой она думала о его словах: «Я не могу перестать о вас думать». Что это значило? Он был стажёром, которого она должна была учить. Но он учил её. И он говорил о душах, о счетах, о балансе мира. Она зашла в свою пустую квартиру, бросила сумку на пол и села на диван, обхватив колени руками. Она вдруг почувствовала себя маленькой и потерянной. Цифры всегда давали ей опору, но сейчас они не могли ответить на вопрос, который мучил её больше всего: кто этот человек и что ему от неё нужно?

Она включила ноутбук и открыла поисковик. Она ввела «Владислав Вельзевулов» — ничего. «Вельзевулов демон» — и тут она увидела статью о мифологии, где упоминалось имя Вельзевул. Она замерла. Вельзевул — один из демонов, повелитель мух. Совпадение? Или нет? Она закрыла ноутбук и легла на диван, глядя в потолок.

— Ты с ума сошла, Лина, — сказала она себе. — Ты ищешь демонов в интернете. Завтра он просто объяснит, что работает в тайной службе или что-то в этом роде. А ты накручиваешь себя.

Но она не могла уснуть. Всю ночь ей снился тот же сон: огромный архив, факелы, и он, стоящий среди стеллажей, смотрит на неё янтарными глазами и говорит: «Ты — моя ошибка».

На следующее утро она пришла на работу с твёрдым намерением перевести Вельзевулова в другой отдел, но когда она увидела его, сидящего за столом и улыбающегося ей, все её решительные мысли разбились о его красоту, как волны о скалы. Она вздохнула и подошла к нему.

— Влад, — начала она. — Ты обещал правду. Я слушаю.

Он посмотрел на неё, и его лицо стало серьёзным.

— Я скажу тебе, — произнёс он. — Но не здесь. После работы. В том же ресторане. И я обещаю — никаких загадок.

Она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия.

— Хорошо. Но если ты снова уйдёшь от ответа, я больше никогда не заговорю с тобой.

— Договорились, — отозвался он.

И она развернулась и пошла к своему столу, зная, что этот разговор перевернёт её жизнь. Она не знала, что он скажет, но она знала, что после этого уже ничего не будет как прежде. И это пугало её до дрожи в коленях.

Глава 4. Нулевая проводка.

На следующее утро Лина вошла в офис с твёрдым намерением перевести в другой отдел Вельзевулова. Она всю ночь не спала, вспоминала все его странности, отсутствие тени, его слова про «инфернальный учёт», его слова о душах и счетах. Это было слишком. Она — взрослая женщина, бухгалтер с восьмилетним стажем, а не героиня дешёвого фэнтези-сериала. Если этот Влад — мошенник, шарлатан или просто сумасшедший, ей следует быть от него подальше. А если он не сумасшедший, а нечто большее... тогда она тем более должна от него избавиться, потому что её жизнь и так достаточно сложная, чтобы впутывать в неё «мистику».

Но когда она зашла в кабинет, все её решительные мысли разбились о картину, которая предстала перед ней. Вельзевулов сидел за своим столом, перед ним лежала стопка аккуратно рассортированных документов, а на экране его ноутбука красовалась та самая «надстройка» — система визуализации потоков, которую он обещал настроить. И, судя по всему, он уже успел интегрировать её в их базу. На мониторе Лины, когда она включила компьютер, высветился яркий дашборд с цветными стрелками, показывающими движение денег, товаров и обязательств в реальном времени. Это было потрясающе, даже красиво. Лина просто забыла, что хотела избавиться от него, и уставилась на экран, как ребёнок на новогоднюю ёлку.

— Доброе утро, Лина, — раздался его бархатный голос. — Я закончил настройку. Система активна, она не трогает исходные данные, только визуализирует их. Вы можете проверить любую проводку, просто кликнув на стрелку. Попробуйте.

Лина, забыв о своих подозрениях, кликнула на стрелку, ведущую от счета 62 к 90-му. Тут же открылось окно с детализацией по каждой операции, с привязкой к первичным документам, с подсветкой расхождений. Она ахнула. Это действительно могло сократить закрытие месяца.

— Это... божественно, — прошептала она. — Влад, да вы гений.

— Можно сказать и так, — улыбнулся он, и в его янтарных глазах заплясали золотые искры. — Но главное, что это работает. Теперь вы сможете видеть любую ошибку мгновенно. Даже те, которые спрятаны глубоко.

— Спасибо, — произнесла она, чувствуя, что её гнев испарился, как утренний туман. — Я ценю вашу работу. Но давайте договоримся: никаких экспериментов с данными без моего ведома. Только визуализация. Хорошо?

— Конечно, — кивнул он. — Я буду осторожен.

И он был бы осторожен, если бы не одно «но». Вельзевулов, будучи демоном-архивариусом, привык работать с магическими архивами, где любая правка вносится в реальность, а не просто в базу данных. Его «надстройка» была на самом деле заклинанием, наложенным на Excel-файлы. Он немного адаптировал его под человеческую среду, но суть осталась прежней: если он вносил изменение в ячейку, это изменение отображалось не только в документе, но и в реальности, с которой этот документ был связан. Ему казалось, что он это контролирует. Но он не учёл, что человеческая бухгалтерия — это хаос, и любое вмешательство может иметь непредсказуемые последствия.

Всё началось с того, что Лина попросила его проверить один из её рабочих файлов — «Сведения о сотрудниках» — где она вела учёт личных данных для начисления зарплаты. Ей показалось, что в дате рождения одного из сотрудников ошибка — 1985 год вместо 1986. Она попросила Вельзевулова открыть файл и посмотреть, не привело ли это к ошибке в стаже.

— Конечно, — произнёс он, открывая файл. — Я посмотрю.

И он посмотрел. Но вместо того, чтобы просто проверить ячейку, он задумался. Он вспомнил, что именно в этом файле хранится информация о самой Лине. Если он сможет найти её дату рождения, то, возможно, поймёт, почему её душа «засветилась» в его архиве. Это был шанс разгадать ту самую ошибку, из-за которой он оказался на Земле.

Он открыл вкладку с личными данными сотрудников. Фамилия Светлова Лина Сергеевна стоялав самом низу. Он кликнул на ячейку с её датой рождения — 15 марта 1990 года. И, сам не зная зачем, решил «проверить» её на подлинность. Он мысленно применил простейшее архивное заклинание, которое в Аду называлось «Сверка Источника». Оно должно было показать, совпадает ли дата в документе с реальной датой появления души на свет.

Но он забыл, что человеческие базы данных не предназначены для магии. Заклинание сработало, но не так, как он ожидал. Вместо того чтобы просто сверить, оно перезаписало ячейку, заменив дату рождения на «01.01.0001» — так в Аду обозначали «некорректную запись» в случае сбоя. Это была нулевая проводка, стандартная метка для ошибок, которые нужно перепроверить. Но в земной Excel она выглядела как обычный текст.

Вельзевулов не заметил, что ячейка изменилась. Он закрыл файл и произнес:

— Всё в порядке. Дата рождения сотрудника не влияет на стаж, так что ошибка некритична. Можете не беспокоиться.

— Спасибо, — отозвалась Лина, и они продолжили работать.

Но через час началось странное. Лина встала, чтобы пойти за кофе, и вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Она оперлась рукой о стол, и ей показалось, что её рука на мгновение стала прозрачной. Она моргнула, и всё вернулось в норму.

— Наверное, устала, — пробормотала она и пошла к кулеру.

В коридоре она взглянула на своё отражение в стеклянной двери. На миг ей показалось, что отражение немного запаздывает за её движениями. Будто оно живёт своей жизнью. Она провела рукой по волосам, и в стекле она увидела, что её рука прошла сквозь голову. Лина замерла, сердце бешено забилось. Она снова взглянула — всё было нормально.

— Это слишком много кофе, — сказала она себе. — Или недосып.

Но когда она вернулась в отдел, Вельзевулов сидел, вглядываясь в экран своего ноутбука, и его лицо было бледным. Он смотрел на что-то и не двигался.

— Влад, что случилось? — спросила она, подходя ближе.

Он поднял на неё глаза — и в них был настоящий ужас. Она никогда не видела его испуганным. Совсем. Абсолютно. Даже когда он говорил о своей ошибке, он оставался спокойным. А теперь он выглядел так, будто увидел конец света.

— Лина, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — Вы не замечали ничего странного за собой в последние минуты?

— Странного? — она нахмурилась. — Ну, немного закружилась голова. И отражение в стекле было какое-то... не синхронное. Это — нервы.

— Это не нервы, — произнёс он, вставая. Он подошёл к ней, взял за руки — и она почувствовала, как его пальцы дрожат. — Я случайно изменил вашу дату рождения в файле. Моя система... она имеет побочный эффект. И вы попали под его влияние.

Лина уставилась на него, не веря своим ушам.

— Что? — переспросила она. — Вы шутите, да? Это какой-то розыгрыш? Катя, ты это слышишь? — она повернулась к Кате, но та сидела с наушниками и что-то напевала, не обращая внимания. — Влад, если это шутка, она не смешная!

— Это не шутка, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Посмотрите на свою левую руку. Сейчас она начнёт мерцать.

Лина посмотрела на свою левую руку. И в самом деле, она начала становиться прозрачной, как будто сквозь неё проходил свет. Она вскрикнула, дёрнула рукой, но та снова стала обычной.

— Что за чертовщина?! — прошептала, холодея от ужаса, она. — Влад, объясните мне сейчас же, или я вызову полицию! Или скорую! Или экзорциста!

— Успокойтесь, — произнёс он, беря её за плечи. — Я всё объясню, но у нас мало времени. Ваша дата рождения в файле — 01.01.0001. В моей системе это означает «нулевая проводка», то есть ошибка, которую нужно аннулировать. Если я не верну правильную дату до полуночи, вы исчезнете, как будто вас никогда и не было.

— Как это — никогда не было? — Лина начала дрожать. — Я что, виртуальная реальность? Я существую! У меня ипотека, у меня кошка, у меня рыжие волосы, чёрт возьми!

— Я знаю, — отозвался он, и в его голосе появились нотки вины. — Это я виноват. Я хотел проверить ваши данные, применил одно заклинание... и переписал ячейку. Мне очень жаль. Я всё исправлю.

— Заклинание? — Лина села на стул, потому что ноги перестали её держать. — Какое ещё заклинание? Влад, кто вы? Вернее, что вы такое?

Он посмотрел на неё с долгой, тяжёлой печалью, и наконец произнёс тихо:

— Я демон. Демон-архивариус из Ада. Я пришёл исправить ошибку, которую совершил из-за вашего портрета. Я не хотел вам вредить. И я не хочу, чтобы вы исчезли. Поверьте мне.

Лина хотела засмеяться, хотела сказать, что это бред, но её рука снова стала прозрачной, и смех застрял в горле.

— Демон, — повторила она испуганным шёпотом, перейдя на «вы». — Вы серьёзно? Тогда почему у вас нет тени? И почему вы умеете считать лучше любого человека?

— Я архивариус, — произнёс он. — У нас строгий учёт. Тени — это опция, я их отключаю, когда на Земле, чтобы не привлекать внимание к моему облику. Но ваша проблема серьёзнее. Ваша дата рождения — это якорь, который держит вашу душу в этом теле. Если он сбит, тело перестаёт быть «вашим». Оно просто развеется.

— И что мне делать? — спросила она, чувствуя, как её голос дрожит.

— Мне нужно восстановить дату, — произнёс он. — Но система не даёт мне просто вбить цифры. Она требует подтверждения из «Источника» — то есть из реального мира. Мне нужно найти документ, который подтверждает вашу подлинную дату рождения. Ваше свидетельство о рождении. Оно у вас есть?

— Дома, — ответила она. — В ящике с документами. Но у меня сейчас нет ключей, я их оставила в сумке, а сумка... — она оглянулась, — сумка там, на стуле.

— Отлично, — произнёс Вельзевулов. — Я сейчас схожу за ней, мы поедем к вам домой, возьмём свидетельство, и я восстановлю всё. Но нам нужно торопиться. Чем дольше длится эта «нулевая проводка», тем больше вы исчезаете.