Дочь старого Крыма

Глава 2: Необъяснимо, но фак(т)

Первые двенадцать лет жизни Катюхи стабильно шли по одному и тому же сценарию: на протяжении осени, зимы и весны мать клялась да божилась, что с Крымом покончено, местное побережье Черного моря того не стоит, и вообще, если уж все равно безудержно переплачивать, то Сочи пойдет ребенку на пользу ничуть не меньше.

Однако в начале лета всегда внезапно оказывалось, что каким-то необъяснимым образом билеты на отпуск куплены, и вот уже они вместе плавятся в душном поезде ради чего-то большего, чем просто море и солнце. Каждый раз мама обещала, что они поживут вдвоем в свое удовольствие, но хватало ее всего на пару дней — и вот необъяснимым образом они спешно выезжают из арендованного на две недели домика и с рюкзаками да чемоданами трясутся в битком набитом стареньком автобусе в соседний город, где снова снимают комнату на пару дней, ну просто потому что «место получше». А сутки спустя необъяснимым же образом уезжают и из нее, на попутках добираясь до неприметной деревеньки, а в ней — до самого-самого дальнего дома у леса, где их необъяснимым образом снова ждет отец. Каждый год мать заверяла, что в этот раз все по-другому, они с папой поговорили и теперь будут жить вместе, даже обратные билеты сдавала. Но стоило пройти неделе с небольшим, как обязательно наступала ночь, когда мать необъяснимым же образом чуть ли не бежала оттуда с Катюхой, бросив большую часть вещей и выбираясь на попутках, еще и возвращаясь домой за тройную цену — спасибо, перекупы, — и девочка понимала, что об отце пока лучше вопросов не задавать — хотя бы до следующего лета. В общем, в мире маленькой и наивной версии Екатерины Тавровны отношения родителей проходили под грифом «необъяснимо», однако со взрослой Катюхой нынче творилось необъяснимое совсем иного толка, и чем дальше, тем хуже.

Вчера, к примеру, она еще хотя бы вывески прочесть могла, а сегодня из чата вышли и они: сколько б Екатерина ни пялилась на крупное название над витриной явной кафешки, разобрать его не получалось, но заманчиво выставленное наружу меню запинок не вызвало, включая мелкий шрифт. Проблема определенно крылась не в способности складывать буквы в слова, это она поняла еще в первый час, на провал обрекались именно попытки соотнести их со своим местоположением. Отступив от меню, Екатерина выдохнула и обреченно зашлепала туда, откуда пришла, — к табличке на въезде.

Эту фишку вывертов сознания она смекнула примерно на втором таксисте: стоило Катюхе попасть на территорию города, как словно по мановению волшебной палочки она переставала осознавать окружающую обстановку, и водителей это предсказуемо злило: одно дело буднично довезти из точки А в точку Б и совсем другое — когда клиент уперся рогом и утверждает, будто вы не там, хотя прибыли четко по адресу. Так что нет, дальше таблички она больше ни с кем не рисковала въезжать, а забирать... Ну, тут уж как получится.

Хоть бы получилось.

Пока не получалось даже выйти к табличке.

Ладно, давай оглядимся. Ага, видим море. Видеть его мы не должны, потому что прошли буквально метров сто направо, а море в паре километров и слева, — но вот оно, пожалуйста. Значит, табличка отсюда очень и очень далеко, и шанс повторно пойти от нее, внимательно вглядываясь в окружающие дома, упущен. Упущен сегодня, но будет завтра — в конце концов, даже если сольется Ромаш, останется Светлана, а откажется и она... «Как жаль, что я не человечек из Симс, — грустно вздохнула Катюха, — за ними хоть вертолет прилетал». Ничего, будем решать проблемы по мере их поступления. До обратной поездки оставалось почти шесть часов — хм, интересно, ей казалось, будто провела тут меньше времени, — и неплохо бы попытаться найти хоть какие-то ориентиры из детства, в идеале — понять, в какую сторону они с мамой ловили машины, тогда и деревню отца проще будет вычислить. Селились-то каждый год в разных местах, это да, но общие точки все равно оставались: набережная, парк, автовокзал... Где искали попутки? Туда, кажется, надо было вверх тащиться? Значит, видим горочку — идем в горочку.

Да, план так себе, но, еще раз глянув на карту в приложении и поняв, что теперь даже север-юг различить не способна, Екатерина убрала телефон в сумку к наушникам и огляделась. Делать нечего, будем идти куда глаза глядят и надеяться на чудо.

И пошла.

В первые дни поисков Катюха еще пыталась спрашивать дорогу, но быстро бросила эту бессмысленную затею, поскольку даже если испуганные люди и решались объяснить ей, как пройти, понимала она из указаний только процентов двадцать, запоминала и того меньше. А испуганы люди были, ведь обширный словарный запас Екатерины Тавровны, грозы бюрократии и царицы переговоров, в процессе построения вопросов сокращался до «э-э-э, ну-у-у, в общем, понимаете?», «вы там точно были» и «блин, не помню, но большое такое место, зеленое». Большое место, зеленое, ага. Это она так слово «парк» вспомнить пыталась, позорище.

Косноязычие разбило ее не сразу: приехав в Крым и с грехом пополам заселившись к Юлии, Екатерина построила маршрут, села в автобус и через какое-то время с удивлением уставилась на переправу через Керченский пролив. Не поняла. Села в автобус до... досюда, короче, села. Вышла — о, опять переправа, хотя ехала в другую сторону. Села снова. Угадайте что? В итоге у Катюхи худо-бедно получилось вернуться на ночевку, списав неудачи на непредсказуемый местный транспорт, но на следующий день ситуация повторилась: автобусы стабильно и неумолимо везли ее в противоположную нужной сторону, как бы она ни перепроверяла остановки следования и ни сверялась с маршрутами по карте. Плюнув, взяла такси — и наконец-то добралась до первого пункта плана, правда, высаживалась со скандалом, поскольку свято верила, будто ее привезли не туда. Вот вам и минус многолетнего профессионального роста: если уж в голову втемяшилась собственная правота, заткнуться и проглотить ее не получится, а в текущем Катюхином состоянии это точно была не самая обреченная на успех модель поведения. В любом случае попасть в город вышло, пусть и не сразу, — и все, финита ля комедия: Екатерина тут же перестала ориентироваться в пространстве. Подозрение на тепловой удар, поначалу казавшееся наиболее адекватным объяснением, не прошло проверку экспериментом: во время не самой безопасной ночной вылазки, несмотря на полное отсутствие солнца и приемлемую температуру, стоило только Катюхе оказаться на местной территории, как чувство направления моментально улетучилось, внимательность сделала лапкой, память отшибло, и она натурально почувствовала себя бараном, для которого все ворота — новые.

Черт, а ведь даже название не помнит. Стоит посреди города, в который приехала на такси, и не помнит его названия.

Похолодев, Катюха открыла карту и нашла отметку. Слава богу, «Ромаш тут» никуда не делась. Она с вечера продумала план возвращения — чуть получше, чем прошлый. Сколько там, полтора часа потребовалось, чтобы найтись с таксистом, и это при способности хотя бы частично читать? Хоть сегодня зрение и не на ее стороне, но способ выкрутиться все равно имелся. Пожалуй, блуждай она в любой другой точке России, даже без названий лучше бы понимала, где находится, ибо «Перекресток» или ту же «Пятерочку» можно опознать и без вывесок, но в Крыму привычные по Москве сети были заменены аналогами, которые пока что ей не примелькались. Самым обидным казалось, что проблема точно крылась не в физическом здоровье — у Юлии Катюха ничем подобным не страдала, спокойно гуляла себе и в ус не дула. Все ломалось именно здесь, за-табличкой, и после разоблачения версии теплового удара остался только один вариант: дело в мозгах. Возможно, что-то во взаимоотношениях матери и отца глубоко травмировало ее в детстве, пластичная психика постаралась запихнуть это куда подальше — и в результате теперь Катюха стоит посреди города-который-хрен-вспомнишь, не способная прочесть ни единой таблички? Дойдя до подобного вывода, большинство людей первым делом направились бы к профильным специалистам. Но, по мнению Екатерины Тавровны, те один черт велели бы копаться в себе, так что она просто вычеркнула лишний, на ее взгляд, пункт и принялась с остервенением биться лбом о проблемы с твердым намерением найти все мешающие нормальной жизни реликты и вытащить их на свет божий. Правда, пока это выражалось только в том, что Катюха, стиснув зубы, пыхтела, потела, пила, потела снова — но продолжала свой путь без начала и конца по жаре.

Положа руку на сердце, данный выбор шел вразрез даже с мнением автора, призывающего в подобных ситуациях не бегать в безумии по приморским городкам, а сразу обратиться к врачам. Но чем хуже становилось Екатерине, тем сильнее она убеждалась: чтобы начать жить настоящим, надо сперва разобраться с прошлым — как бы эта тварь ни отбивалась.

Так и блуждала Катюха по городу словно неупокоенный призрак, останавливаясь, только чтобы пополнить запасы воды и один раз плотно пообедать: ужинать перед серпантинами обратного пути не рисковала. Стоило присесть хоть на минуту — ноги тут же принимались гудеть и умолять угомониться, но получали дорогой пластырь на место новой мозоли максимум — и вперед, искать путь в горочку. Никаких пощад или отговорок, с детством покончено. Однако, сколько бы Екатерина ни ходила, как бы ни вглядывалась в пейзажи, улицы перетекали одна в другую абсолютно бессистемно и никаких признаков даже малейшего узнавания найти не удавалось. Она старалась держаться людей — чем их больше, тем более туристическое место, следовательно, выше шансы, что и они с матерью тут когда-то бывали, но, как и в прошлые разы, скорее складывалось стойкое впечатление, будто в этом городе Екатерина оказалась впервые.

Ага, впервые. Четвертый-то день подряд.

Запиликал будильник — до встречи с Ромашем оставался час, пришла пора искать путь обратно. Ну, была не была: вставив наушники-капли, Катюха нажала в приложении на точку, на иконку пешехода и услышала воистину волшебное:

— Через двести метров поверните направо.

Вот они, блага двадцать первого века: иди себе под руководством робота, мозг не задействуй, ориентироваться самой не надо, вообще ничего не надо, даже читать — выкуси, психика. Преисполнившись решимости, Екатерина купила очередную бутылку воды и потопала строго по командам, нет-нет да и ловя на себе недоуменные взгляды: учитывая специфику ее прогулок, наверняка отдыхающим успела примелькаться вечно снующая туда-сюда странная дамочка. Блин, почему ж так жарко-то, хоть и вечер? Надо поменьше пить в последние полчаса, и без того с нее течет, в машину такое под кондей сажать страшно — и жалко не обивку сиденья или нежное обоняние Ромаша, а банально собственное здоровье. Ладно, в любом случае она нащупала лайфхак, завтра просто заранее натыкает несколько наиболее важных точек на карте и пойдет по ним...

Зазвонил телефон, и, недоуменно глядя на номер, Катюха жмякнула принять вызов — это еще кто?

— Алло, Екатерина? Я подъехал и жду уже минут пятнадцать, но вас нет. Все в силе? Если да, подскажите, успею в магазин заскочить?

— Да, конечно, скоро буду, — на автомате пробормотала она в трубку, скинула звонок и мрачно уставилась в карту: хоть и не могла разобрать подробностей, но понимала — вот точка. Вот ее иконка — почти на точке. И вот время — почему-то в разы большее, чем показывалось изначально. Нажав на иконку пешехода, услышала до боли знакомое:

— Через двести метров поверните направо.

Вот тебе и двадцать первый век — выкуси, Екатерина Тавровна. Как теперь добираться? Где она?

Паника не стала даже пытаться захватить власть — так, робко помахала ручкой, типа если что, на место явилась, подожду в глубине сознания заодно с подавленными воспоминаниями, зови, не стесняйся, — и за дело взялась прагматичность. Возможно, свернула не туда, перепутав право и лево? По карте вроде близко, надо попробовать пройти еще...

Мрачно выкинув пустую бутылку в стоявшую неподалеку урну, Катюха снова пошла по подсказкам робота, стараясь не обращать внимания на улицы — опять абсолютно незнакомые. В конце концов, главный плюс ее прогулок — хотя бы к надоевшему Керченскому мосту пешком выйти не могла чисто физически. Значит, плутает в пределах города — и то хлеб.

Вновь раздался звонок, тот же номер.

— Екатерина, все хорошо? Может, мне навстречу выехать?

— Можно, — стараясь сохранить ровный голос, согласилась она. — Только я не могу понять, где оказалась.

Катюха практически слышала, как он судорожно соображает.

— Попробуйте описать место вокруг, я поищу. Если видите название улицы или номер дома — тоже скажите.

Ох, Ромаш, если бы все было так просто... Но она попыталась: повертела головой, нашла продолговатую синюю табличку и пристально на нее уставилась — ни фига. Да, там определенно имелись буквы, возможно, даже цифры, но все они радостно ускользали от сознания, словно курящие старшеклассники-второгодники от трудовика.

— Название улицы и номер дома есть, но, к сожалению, разобрать не могу. Стою на остановке, за спиной какой-то парк, впереди столовая, а движение на улице одностороннее... Название остановки? — она честно попыталась прочесть и его, но буквы скакали перед глазами. К счастью, в этот момент заметила припарковавшихся неподалеку мотоциклистов. — О, секунду, сейчас попробую спросить.

Два парня примерно ее возраста — называть таких мужчинами Екатерина так и не привыкла, велика честь — заинтригованно на нее уставились, как по команде перевели взгляд на огромную табличку, хитро переглянулись и громко прочитали. Вежливо поблагодарив, она отошла поближе к парку и уточнила у Ромаша, все ли он расслышал. Тот отвечал задумчиво — ага, небось, вспомнил слухи о ней, — но обещал приехать минут через десять-пятнадцать. Хм, значит, все-таки недалеко от точки, да? Хотя бы частично план сработал?..

Однако спокойно дождаться не получилось: мотоциклисты, видимо, решившие, что таким странным образом она с ними заигрывала, подошли и начали с совсем уж избитой тупости:

— Встречный вопрос — вашей маме зять не нужен?

— Нет, спасибо — сейчас ее скорее сорокоуст за упокой интересует.

— Это что же, вы у нас потенциальная жена без тещи в комплекте? Золото!

Как об стену горох: ни явная недоброжелательность, ни тема смерти подошедших не смутили.

— Да. Много золота придется потратить, чтобы закрыть все кредиты, которые пришлось понабрать для ее лечения. От адской формы рака, кстати, и говорят, это наследственное.

— Ну матери грех не помочь, а молодой вдовец — перспектива не самая страшная, чего уж тут. Автобус ждете? Может, вас подбросить?

Они вообще ее слышат?

— Нет, спасибо. Я уже заказала такси и планирую его дождаться.

— Так мы ж бесплатно, сэкономите!

Ага, так вдвоем и повезут: чисто одна нога здесь, другая — там.

— Я в юбке. Длинной, — напомнила она, казалось бы, очевидное, но товарищи не унимались.

— О, девушка знает что-то о езде на мотоцикле?

— «Девушке» вообще-то тридцать пять.

— Опытность мы только приветствуем, — заулыбались оба.

Твою богу душу...

— Никуда ехать с вами я не намерена, пожалуйста, больше меня не беспокойте, — повторила она снова и сделала пару шагов влево.

Мотоциклисты не просто не отстали — передвинулись вслед за ней, наоборот попытавшись чуть ли не зажать в углу остановки. Она завизжала — и окружающие лишь ускорились, проходя мимо, а прилипалы и не думали отступать. Отлично, блин. Как тут дела с камерами? Екатерина снова попыталась уйти, но один из парней ухватил ее за плечо и завел очередную волынку про покататься по пляжному песочку.

— Убери руку, или я за себя не отвечаю, — прошипела Катюха, на всякий случай нащупав заточку в кармашке.

— Ребят, все понимаю, прекрасный вечер, новые знакомства, но нам пора, — неожиданно вплыл в зону видимости Ромаш и аккуратно снял с ее плеча пальцы мотоциклиста. — Даму ждут, машина подана.

— Ты ее хахаль, что ли?

— Водитель, — спокойно пояснил таксист и заговорщическим шепотом добавил: — Кстати, движение тут одностороннее, а на выезде я дпсников видел. Они перед байк-шоу вашего брата шмонают только в путь, вы б поаккуратнее. Погуляйте там немного, развейтесь.

— Ой, да хлебало завали, а, — быканул один из парней, но оба несколько призадумались, и Катюха вместе с Ромашем спокойно дошли до стоявшего на аварийке и теперь казавшегося таким родным синего «фольксвагена». М-да, такси уровня «бизнес-класс по-крымски»: водитель, конечно, дверь перед вами не откроет, но если что — спасет из лап зарвавшихся гопников...

— Вы реально собирались им втащить? — странно глянув на нее, уточнил Ромаш, когда они наконец сели в машину.

— Ага, — не стала отрицать очевидное Екатерина. — Первое правило переговоров: не грозиться тем, на что не готова пойти.

— Не самое ожидаемое поведение от московской красавицы, — присвистнул тот, отъезжая.

Катюха окинула взглядом семьдесят отекших килограмм отборной московской красавицы и решила оставить этот пассаж без комментариев, тем более что на повестке стояли вопросы гораздо актуальнее:

— Я сильно с точкой промахнулась?

По лицу Ромаша буквально читалось, как он старается сформулировать повежливее:

— У нас связь постоянно отключают, и вы, наверное, не привыкли...

— У нас тоже иногда отключают, ко всему я привыкла, тем более скачала карту заранее и проложила маршрут. Вот точка, я шла по карте, но почему-то оказалась здесь. Это далеко?

Таксист мельком глянул в телефон, и лицо стало еще более озабоченным.

— Эм, да, точка верная. Но мы с вами вот тут, это километров семь вбок...

«Больше я его не увижу», — истолковала повисшее после этого молчание Екатерина. М-да, семь километров — нехилый такой крюк. Походу наушники все-таки не спасут, нужно искать другой лайфхак. Работай связь — было б в разы проще: отметил точку на карте по GPS и ждешь как боженька... Ага, если только та верно поставится — не стоит сбрасывать личную одаренность со счетов. Что ж Катюху так сильно в детстве долбануло, раз она настолько сопротивляется встрече с отцом?..

Погрузившись ненадолго в мысли, Екатерина на автомате почесала место, за которое ухватился мотоциклист, — утренний укус заныл снова, и замерла. Показалось или действительно раздулось? Закатав рукав, уставилась на огромное красное пятно размером с банковскую карту, расплывшееся по плечу. Нормально так.

Ромаш тоже его заметил:

— Боже, что это?

— Укусил кто-то. Я уже съела антигистаминное, так что волноваться не о чем, — буркнула Катюха, поскорее прикрывая укус рукавом.

— Что вы съели?

— Лекарство от аллергии.

— Ого, это из-за нее так раздуло? — впечатлился таксист.

— Понятия не имею, — честно ответила Екатерина. — Но у меня с собой только таблетки от головы и антигистаминное, а голова еще не болит.

— Может, врачу показать? — обеспокоенно предложил Ромаш.

— От отпуска осталось две недели, — упрямо пробубнила она в ответ. — И я не хочу потратить их на поиски врача, которому не влом работать. Это вы тут живете в ритме «потихоньку», а у меня дела.

— Но вдруг что-то серьезное?

— Пока не похоже. Ну отекло и отекло, с учетом погоды и моих похождений — ничего удивительного.

Таксист смолк, она тоже. За окном стремительно темнело, и Екатерина разрывалась между очередными попытками вглядываться в дорогу — вдруг все-таки узнает местность? — и налюбоваться Ромашем на всю оставшуюся жизнь. Встреться они при других обстоятельствах, пожалуй, шансы затащить парня в модельный бизнес имелись бы, но здесь и сейчас она не представительная карьеристка, а странная курортница с топографическим кретинизмом, так что подтираем слюни и пытаемся взять от жизни то немногое, что она еще может нам дать.