Лавка Сновидца: Хранитель Путей
Я протянул на ладони чуть тёплый кусок шестерёнки оранжевого цвета. Она мягко блестела в свете ламп. Андрей заворожённо изучал её, но не касался, словно опасался, что он снова «загорится».
— У Лекс такая же?
— Вторая половинка. Возьми, она твоя.
Я протянул ладонь ближе, но Андрей неожиданно отодвинулся от меня.
— Пусть она достанется Лекс. Она сильнее, мудрее. Она может стать мастером на твоей машине. На Фуоко. — Он выглядел печальным, как побитый щенок или, как человек, который отказывается от своей мечты и от пути.
Своего Пути.
— Да кто в здравом уме отказывается от такого? — вспылил я.
— Я. Так будет правильно. Лекс нужней.
Дыши, Демон, дыши. Не души, а дыши!
Через несколько секунд я чуток успокоился.
— Я бы не стал настаивать, если бы не два фактора. Во-первых, Лекс не может стать наследником.
Я испытал удовлетворение от вытянувшейся физиономии Андрея.
— Да, уважаемый, это могут быть только мужчины. Так что в вашей семье такой шанс есть только у тебя. И судя по тому, что машины просто бросаются к тебе под ноги, как женщины полные огненной страсти, у тебя не просто шанс, а обязанный к исполнению приказ.
— А во-вторых? — пролепетал побледневший Пламенный.
— Во-вторых, Лекс умотала из города вслед за отцом. — Я поднял руку, останавливая его. — Не вместе с вашим отцом, а за ним. Он, скажем так, после некачественно выполненной работы в заложниках ситуации, — я скривился от фразы, но что поделать. — Лекс, видимо, решила ему помочь. Если же она попадёт в руки Пинчу, а вместе с ней половина шестерёнки, то снова начнётся охота. На мастеров, на меня. Пока же во всём виноват только я и чуток твой отец. Вы вне подозрений.
Андрей сжал губы и резко встал. Схватился рукой за стену, чтобы не упасть, я подскочил ему помочь, но он отвёл руку и упрямо пошёл вперёд. С трудом удерживаясь вдоль стены.
— Ты куда собрался? — спросил я.
— Спасать сестру. — Я кивнул, но он продолжил: — И отца. Если он в опасности.
Видимо ему слегка мозги подпалило.
— Как ты справишься с Пинчем? Половины сил тебе не хватит. Он опытный и сильный!
Перед моими глазами снова вспыхнули зелёные жгуты, которыми Пинч атаковал меня в пятницу.
— Я не буду брать шестерёнку, справлюсь и так, — ворчливо сказал Пламенный, пытаясь открыть дверь из машинного зала.
— Как это не будешь брать? Ты же наследник!
— Пока Лекс в опасности — не буду. А когда она вернётся — отдам ей. Только когда Фуоко подтвердит твои слова — соглашусь. А пока — пусть это будет она.
От удивления и гнева я не мог сказать ни слова. Только открывал рот, как рыба. Хотелось взять его за шиворот и отдубасить об стену. Или скинуть вниз к Фуоко, пусть объясняется!
— Осторожно, а то муха залетит, — сказал Линк, заходя в машинный зал и отодвигая Андрея от двери.
— А может уже залетела? — добавил Рейхт, следуя за братом.
Увидев, что я не реагирую на шутку, а также на сосредоточенное лицо Андрея, они переключились на деловой лад:
— Не знаю, что вы задумали, но у нас есть важная задача.
— Что важнее моей сестры и отца? — зло сказал Андрей.
Я впервые слышал в его голосе ярость. Такая часто бывала у Лекс, но не у него.
— Например, закончившая работу машина снов, — нам указали за спину, где, потрескивая, замедлялось главное колесо. — И подходящая к Лавке фрау Сновидец, — Рейхт мне подмигнул.
Немец тоже мне здесь нашёлся.
Да, мама — это проблема. Но я сам её призвал на наши головы. Потому что малая проблема — лучше большой проблемы.
По крайней мере мне хотелось в это верить.
Глава6 — Дизайн сна
— Мда, — произнесла мама, оглядывая приёмную часть Лавки. На её пальто лежали хлопья снега, постепенно превращаясь в крупные капли. — Ничего не изменилось.
— Это только на первый взгляд, — усмехнулся я, подходя ближе и раскрывая руки для объятий.
Она изучила меня, опустив с носа очки с большими полукруглыми стёклами. У неё не было проблем со зрением — только тяга к красивым вещицам. Я помог ей снять пальто, повесил на вешалку, стряхнув предварительно капли. Она оглядывалась, будто ожидая нападения. Или в поисках теней прошлого.
Не, здесь теперь только демоны иногда пробегают.
— Чаю, кофе? К сожалению, только растворимый, — предложил я.
— Давай быстрее к делу, — нахмурившись ответила она.
— Машина остывает после другой работы, — сказал я, включая чайник, который специально принёс к прилавку. Вода тихонько зашипела. — Плюс хочу уточнить пару моментов заранее. Всё-таки я теперь мастер снов в этой Лавке.
Она пристально посмотрела мне в глаза, покачала головой:
— Что изменилось, мальчик мой? Ещё несколько дней назад ты мечтал избавиться от этого. — Она обвела руками помещение. — А теперь как прилежный студент выясняешь детали, которые мало кого интересует в современном производстве.
— Молодость, ветер в голове, — ответил я, пожимая плечами. — Все мы через это проходим.
Как иначе назвать неуёмное желание показать конкурентам в виде Пинча и других своё место? Не имея производственной мощи, сильной линейки продуктов и даже полноценного рабочего коллектива? Только молодостью и ветром в голове. Но мама не успокоилась:
— И всё же?
Я со вздохом ответил:
— Это шанс помочь отцу. Вытащить его. — Теперь я смотрел ей в глаза на полном серьёзе.
— Откуда вытащить? — чуть взволнованно спросила мама. — Что с ним вообще произошло? Ты что-то говорил Норне, но я так до конца и не поняла, что происходит.
— Скажем так, — начал я, разливая воду по чашкам, не давая маме перейти в истерику.
Она до сих пор тяжело воспринимала ситуацию с отцом, а эмоции, которые помогали раньше делать сны, теперь мешали адекватно смотреть на реальный мир.
— Он жив, по крайней мере пока что. Храмовники забрали его, чтобы защитить — его и наш мир.
— Отчего? И мир здесь при чём? — подпрыгнула она, но я не дал себя сбить с мысли:
— Он, как бывший мастер снов, всё ещё имеет связь с этим миром и Царством снов. Он находится в глубоком, хм, сне. Храмовники думают, что его можно вытащить оттуда обратно в реальность. Верят в свои силы.
Здесь я немного лукавил, но рассказывать про демонов, прорыв реальности и то, к чему это всё может привести, я не стал. Тем более, что я сам пока лишь приблизительно представлял, к чему всё идёт. Понимал только то, что существует большая опасность, поскольку Электро, да и отец Феодосий, постарались до меня эту мысль донести.
Вводить маму с её нервами в курс дела — себе дороже. Сейчас мне нужны были более приземлённые вещи.
— Так что по заданию Храмовников мне нужно напечатать несколько партий свежих снов.
— И это поможет Грише? — спросила она.
— Да. Должно. Мы надеемся, — не очень уверенно ответил я.
Мама помолчала, крутя чашку в руках. Сегодня она была в тёмно-оранжевом платье с чёрным ремнём, подчёркивающим талию. Пышные волосы были перехвачены широкой заколкой и собраны в небрежный хвост.
Она сжала губы, покачала головой.
— Твой отец не всегда был разумен. Не всегда последователен. Но всегда горел своими идеями, своей работой. Я мечтала и боялась, что наступит тот день, когда он выгорит и не сможет работать в Лавке. Не понимала, почему он не готовит замену себе. Даёт тебе столько свободы, словно уже смирился с тем, что история мастеров Сновидцев — закончена. Видимо он что-то знал, раз получился ты, Дементий. Или просто действовал по наитию, как всегда.
Она подняла на меня глаза и маленькая слезинка стекла по щеке. Я улыбнулся и обнял её. Значит мама тоже не в курсе того, как происходит наследование. Мне захотелось ей рассказать, но она всё ещё тяжело дышала, так что я остановил себя.
После того, как она успокоилась, я отодвинулся от неё и, прищурившись, сказал:
— Так, с простой темой закончили, время более сложного.
— Хорошо, — кивнула она и поставила чашку на прилавок. — Пойдём к Буре.
— Не-не-не, не так быстро, — я не удержался от смеха. Я уже предвкушал следующую сцену.
Мама подняла брови, пытаясь понять причину моего веселья. Пришлось сделать подобие серьёзного лица. Получалось с трудом.
— Скажем так, мам, тебе придётся познакомиться с новыми людьми и познать чудо удивления от кульбитов генетики. Так что позволь представить моих далёких родственников: Рейхта и Линка! Парни, подойдите, пожалуйста!
Мама вцепилась руками в прилавок уже на слове «родственники», а когда увидела братьев, то дёрнулась и чуть не упала со стула. Я мягко поддержал её за талию, не в состоянии сдержать улыбку.
— Поверь, я тоже был крайне удивлён. Впрочем, как и они.
Мухи закивали.
— Фрау Сновидец! Приятно познакомиться! — поздоровался Рейхт и первым подошёл ближе, протягивая руку. — Рады видеть вас в добром здравии.
— Приветики! — менее официально поздоровался Линк, помахав рукой издалека.
На их лицах застыли вежливые улыбки, наполненные лёгкой неловкостью. Когда успели так наловчиться изображать?
— Как? Откуда? Почему так похожи? — мама крутила головой, глядя то на мух, то на меня, пытаясь понять, что вообще случилось.
— И не говорите, мы все тут до сих пор в шоке! — Из кабинета Валентины Павловны выглянул Андрей и тоже вышел поздороваться. — Меня зовут Андрей Пламенный, я работаю у вашего сына.
Мама с какой-то неожиданной радостью вскочила со стула и поздоровалась с братом Лекс, после чего вцепилась в его руку, словно утопающая. Рейхт и Линк переглянулись:
— Мы пока пойдём. Когда начнёте работать с машиной — сообщите. Будем на складе.
Они ушли, а мне пришлось налить маме ещё чаю и посадить её обратно на стул. Она пару минут приходила в себя, краем уха слушая Андрея, который нахваливал меня и Лавку.
— Ты уже даже свою команду начал собирать, — наконец промолвила она. — Твой отец также сделал, когда занял место твоего деда: привлёк своих людей. Кстати, а где они? Нестор, Валентина Павловна? Михаил?
Я тяжело вздохнул:
— Пока тут у меня налаживались процессы, скажем так, они уволились. — Мама взяла меня за руку, поддерживая. — Ничего, всё будет пучком. С Пакхус я переговорю — у нас возникли трудности с бухгалтерией.
Андрей ухмыльнулся и спрятал улыбку в чашке кофе. Он словно забыл о нашем разговоре и встрече с Фуоко в подвале. Кстати, об этом тоже нужно спросить.
— Ладно, давайте потихоньку двинемся к Буре, нам ещё предстоит много дел, — сказал я, поднимаясь, и все закивали. — Андрей, напиши в соцсетях, что мы два дня на техобслуживании, временно заказы не принимаются.
— Хорошо, — кивнул он.
— Кстати, как дела у Лавки? — спросила мама, пока мы шли по коридору. — Андрей так красиво говорил.
— Всё-таки ты слушала, — кивнул я, закрывая дверь в свой кабинет. — Сейчас у нас шаткое равновесие. Долгов нет, но и активы, которые можно продать, закончились. Поэтому нам нужны новые сны. Для отца и бизнеса.
— Неожиданный прагматизм. — Мама покачала головой. — Этим ты больше похож на своего деда, чем на отца. Хотя, судя по рассказам Гриши, ещё больше он был свойственен твоему прадеду.
Перед моим взором мелькнул дед у камина, поднимающий бокал с виски. Что ж, разобрались в родственных связях. Здравствуйте, прадедушка!
В ответ пришла волна тепла.
— А дед, точнее прадед, не думал о том, чтобы расширяться? Покупать машины не только электрической, но и других стихий? — спросил я, открывая дверь в машинный зал.
— Не удивлюсь, что он об этом думал. Да только не успел явно — луддиты и прочие болячки его времени не дали бы ему развернуться в полной мере.
— Сектанты, — протянул я, пропуская маму вперёд. — Вроде живём в просвещённый век, а они до сих пор боятся мастеров.
Она кивнула, перешагивая порог, и замерла, чуть задрав голову. Она внимательно посмотрела на машину, словно изучая старого знакомого после очень долгой разлуки.
— Ну, здравствуй, Буря, — прошептала она.
Я протиснулся следом и осмотрел свою машину и весь зал. Мухи предусмотрительно прикрыли дыру в полу досками крест-накрест. У них неплохо получается действовать в материальном мире. Что же они делали в своём Царстве?
«Разное», — ответили они мысленно, причём тональность их «голосов» была говорящей сама за себя.
«Потом расскажете», — предложил я, беря маму за руку и ведя её к машине.
«Размечтался», — пробубнил Рейхт.
«Лучше уже к пауку в жвала», — ответил Линк.
Я задумался, но мама меня отвлекла:
— Полна сил, искрит прям, — восторженно сказала она. — Давно её такой не видела.
Я глянул на Бурю своим внутренним зрением и понял, что машина действительно рада видеть маму. Как кошка, которая выглядит неприступной, но готова ластиться, подставляя голову, как только любимый человек сядет на привычное кресло.
— Давай, помогай, — прошептал я, обращаясь к Буре. Ответом мне послужил запах озона и несколько искорок вокруг главного колеса. — Молодец.
Мама подошла к пульту управления, коснулась рукоятей. Несколько раз медленно сменила позицию рук, словно подбирая хват, которым сегодня будет работать.
Я молча наблюдал за ней, запоминая и, не скрою, любуясь. Она выглядела очень гармонично у Бури: насыщенное цветом пятно у гигантского механизма. Точка, которая способна управлять всем этим масштабом.
— Ну что, красотка, — выдохнула мама. — Давай проверим, как ты себя чувствуешь.
Она сняла очки, передала их мне, снова взялась за рукояти и с натугой сдвинула первый рычаг. Раздался мягкий гул, закрутились шестерни внутри «души», качнулось большое колесо.
— Погоди, не гони, — успокаивающе сказала дизайнер снов. — Питание не подключили, да и сейчас просто тест. Давай-ка снизим обороты.
Она снова сдвинула рычаг, поправила второй, и Буря, как послушная лошадка, перешла на спокойное мягкое движение.
— Вот так, хорошо. Что у нас с передаточными числами?
Следующие полчаса мама выставляла различные позиции, говорила с машиной, а я — конспектировал. В какой-то момент я быстро сгонял в кабинет за тетрадкой родителей, прихватил свою, и теперь делал пометки, чтобы не забыть. Заметив, что я записываю, мама начала комментировать каждую позицию:
— Это проверка натяжения. А вот это — свободной памяти. Вот тут смотрим про состояние «души», передаточные числа и прогноз погоды. Шутка. А здесь что? А, да, сюда не лезем, там какой-то неумеха из твоих предков устроил дыру в системе и вот уже две сотни лет починить не могут. Или не хотят, — она работала и улыбалась.
Сбоку от машины, чтобы мама не видела, пристроились Рейхт, Линк и Андрей, запоминая, что делает мама и просто наслаждаясь видом мирной работы машины снов.
Это оказалось действительно завораживающее зрелище. Буря не искрила, не гудела растревоженным морем, не изливала ярость на окружающий мир, не разила молниями. Она чуть поскрипывала, шуршала, уютно пахла озоном и мягко подчинялась указаниям человека у рычагов. Малые шестерни крутились с разными скоростями, а большое двигалось очень медленно и спокойно, почти незаметно для взгляда, создавая ощущение спокойствия и размеренности.
Наконец прогон закончился, и мама позвала меня ближе:
— Теперь самое главное: возьмём из памяти один сон, проверим его на актуальность и, если необходимо, добавим новую линию. Готов?
— А что нужно делать? — чуть неуверенно спросил я, чувствуя, как груз ответственности накатывает тошнотворным комком в горле.
— Улыбайся! — Она положила мои руки на рычаги. — И не забывай думать о том, что понятно твоему поколению. С чего начнём?
— А что есть? — уточнил я, мягко покачивая рукояти.
Буря грела меня, словно говоря: «всё будет хорошо».
— Давай, проверяй, мастер, — она подмигнула и отпустила пульт управления.
Я сосредоточился, вспоминая комбинацию и начал шурудить по памяти машины. Пропустив сон отца, который только-только записал и точно помнил, где он лежит, я сразу перешёл к другим ячейка.
— Глаза закрой, мастер, — ехидно предложила мама.
Только последовав её совету, я понял, в чём причина её смеха: сны видят с закрытыми глазами! Стоило мне сомкнуть веки, как некое подобие сна, дёрганных картинок, появилось перед внутренним взором. Даже не видя подробностей и не погружаясь в сонную негу, можно было понять: вот «Сальса», вот «Прогулка у моря», вот «Шалфей».
— Давай с «Сальсы». Она зашла народу и стала нашим билетом к спасению Лавки.
— Договорились.
Мама взялась за ещё несколько соседних рычагов, и мы медленно, в четыре руки, начали процесс вытаскивания сна и его изменения.
Первым делом мы загрузили его в оперативную память машины. На мгновение мне показалось, что Буря начала пританцовывать в ритм сну. Но видимо это я почувствовал биение будущего сна и тело само сделало несколько невольных движений.
— Не отвлекайся, — серьезно сказала мама. — При такой работе стоит оставаться максимально спокойным, чтобы не привнести в сон лишние детали. Например, ты же не хочешь, чтобы после успокаивающего сна на людей вдруг выпрыгивали кошмары из шкафа? Или в лечебный «Шалфей» залезли гонки на верблюдах по пустыне?
— И такие сны бывают?!
Ну, ок, попробую, подумал я, приоткрыв один глаз и глядя на улыбающуюся маму.
Дальше мы перевели машину в режим правки и начали изучать структуру сна: изначальный слой, все добавки, особенности. Мама комментировала некоторые места:
— Обрати внимание, что начало находится как бы ниже, чем конец. Человеку придётся подняться на несколько ступеней вверх, чтобы посмотреть весь сон. За счёт этого и настроение тоже поднимается ...
— Не трогай вот здесь ничего. Я была тогда на взводе, мы работали почти неделю на износ и с трудом понимали, что делаем. В итоге это место просто получилось...
— Вот этот поворот запомни, подглядела у знакомого писателя-фантаста. От него вечно ощущение интриги, любопытство. А за счёт того, что во сне не обязательно прописывать все детали, работает ещё лучше, чем в книжках. Так что запоминайте, мастер.
Голос мамы звенел, как струна испанской гитары: мелодично, ярко, страстно. «Сальса», с которой мы работали, отзывалась на движения рук мамы, словно прилежный ученик перед мастером фламенко.
Я в очередной раз удивлялся, как она смогла оставить своё дело. Неужели папина настойчивость в попытке вернуть сестру из мира снов настолько её пугали, что она готова была не просто перестать работать, но даже закрыть эту возможность в принципе? Продать машину, стать обычной семьёй? Как она вообще не сходит с ума на своей обычной скучной работе обычного дизайнера?
Глядя на неё сейчас, я не верил и не понимал.
— Почему, мама? – спросил я шёпотом у самого себя, но она услышала.
— Потому, что, если ты будешь отвлекаться, пропустишь самое главное, — наставительно сказала она, продолжая свою лекцию. Лишь увидев моё замешательство, она предложила: — Если ты устал, то можем сделать перерыв. Но мы как раз подошли к теме, из-за которой ты меня позвал.
Прикрыв глаза, я несколько раз вдохнул-выдохнул и после этого, сосредоточившись, ответил:
— Не, давай уже заглянем туда. Я готов.
Для меня Лавка и всё, что с ней связано, оказалось слишком личным. Цепляющим. Но пока я работаю, личное нужно отодвинуть в сторону. Пока не нырну дополнять сон.
Мама молча отвернулась, дёрнула рычаги, от чего я почувствовал вибрацию не только в Буре, но и в себе.
— Включай питание, нужна будет мощность побольше, — приказала мама, и я отошёл от пульта управления, обошёл Бурю, чтобы подсоединить кабель питания.
Стоило внешнему питанию пойти, как главное колесо мягко ускорилось, двигаясь по часовой стрелке, а гул заполнил зал. Буря ждала следующего приказа.
«Будем дополнять сон», — предупредил я машину, вернувшись к маме.
Мама взяла мои руки, положила их на рычаги, короткими, нежными движениями показала, куда и как их двигать, когда всё начнётся. Даже смена положения рычага на полпозиции давало тот или иной эффект, например, регулировало глубину погружения в структуру сна.
В этот момент меня пронзило озарение: вот почему у Пинчей экраны и кнопки! Не столько для удобства, сколько для ограничения работы. Там можно выбрать из узкого списка задач и нет такой свободы и тонкой настройки, как у скучного, устаревшего, но многофункционального рычага.
Что ж, у «старья», саркастически отметил я сам себе, есть свои преимущества. А вслух сказал:
— Время актуальных сновидений!
Лучше бы подумал сначала, но стоило мне это сказать, как мою голову в районе висков сдавила невидимая сила, в глазах блеснули синие молнии и машинный зал исчез.
Я стоял посреди густой темноты, прерываемой островками кислотно-ярких пятен, формировавших подобие коридора. Дырявого коридора, стены которого активно жрали клыкастые существа. И они заметили меня.
Глава7 — Танцы с зубами
Царство снов. Мрачная голая изнанка, полная странных образов, из которых мы, люди, формируем что-то более точное и яркое. Мир чудесный и ужасный — зависит лишь от того, куда смотреть.
У меня не возникло никаких сомнений в том, где я нахожусь. Ощущение танца, ритма не покидало, заставляя часть сознания и, скажем так, тела, двигаться в такт.
Этому ритму поддавался не только я: зубастые существа, состоящие словно только из челюстей, щёлкали пастями в ритм музыки. Пятнистая материя, которая явно формировала канву сна, постепенно поддавалась, но пока продолжала держаться единым цветастым ковром.
Я опустил взгляд и скорее почувствовал, чем увидел своё тело. Я крепко стоял на красно-оранжевом пятне – точке старта сна. Дальше туннель, как и говорила мама, чуть поднимался вверх. Где-то поверхность туннеля была гладкой, где-то ребристой, а где-то зияли пугающей темнотой дыры. Чуйка мастера подсказывала, что именно эти места мне нужно залепить. Чем? Для начала – новыми современными впечатлениями.
— И не попадись в зубы местной фауне, — пробормотал я сам себе под нос и начал покачиваться в такт еле слышному ритму.
Так. Так-так-так. Дыши. Так. Так-так-так. Я начал сосредоточенно двигаться, вбивая свои «ноги» в материю сна, словно сила удара закрепляла его, закаляла, как сталь клинка.
Спустя несколько шагов я приблизился к первому разрыву. Рядом никого не было из тех, что с зубами – оттуда лишь тянуло холодом. Теперь нужно было закрыть её. Только как?
Я попробовал вспомнить что-то хорошее, яркое: прогулку, танец, выпивку в конце концов. Образы вставали перед «глазами», я чувствовал лёгкое тепло, но... В этом мире ничего не происходило, туннель не чинился.
Продолжая пританцовывать вокруг дыры, я всё сильнее визуализировал всякие современные радости, да толку не было. Мало того: ближайшая пасть, что грызла стенку дальше по коридору, вдруг замотала головой и будто начала принюхивается. Я на несколько тактов замер, покачивая лишь бёдрами, и тварь потеряла ко мне интерес, вернувшись к обгладыванию стены.
— Что тебе надо-то? – начал я злиться.
Почему все дают такие расплывчатые инструкции? Впервые за неделю мелькнула мысль, как просто было у Пинча: действуй по шагам в бумажке и всё будет пучком.
Мысль о работе у Пинчей всколыхнула воспоминания о прошлой мечте, о сорвавшейся сделке, а затем и о схватке между мной и отцом Абрафо. Я вспомнил крылья, что выросли у меня за спиной и как шаг за шагом мы пробивали дорогу к свободе.
И в этот момент я почувствовал, как пространство вокруг меня накалилось и зажужжало. Края цветастого туннеля зашевелились и начали затягивать чёрную дыру. Восторг охватил всё моё естество, накрывая волнами. И также волнами, накатами, словно пульсирующая плоть, зарастала дыра. Мне захотелось подпрыгнуть, усилить темп, и я даже разок так сделал, от чего дыра рывком закрылась и стала монолитом со всей стеной.
— Потанцевали дальше, — выкрикнул я и двинулся вперёд.
Следующую дыру я закрыл воспоминанием о том, как мы вешали на место сорвавшееся центральное колесо, спасали друг друга. Как пили вино в честь победы. Невероятная эйфория накрывала меня, и первая пасть, к которой я приблизился, просто убралась в темноту, не дожидаясь моего пришествия.
— Скатертью дорожка! Катись колбаской! – смеялся я ей вслед, продолжая безумный танец мастера снов.
Вот только на следующей дыре в тоннеле, случилось то, о чём я мог бы подумать, если думал, а не пытался идти наобум: я споткнулся.
Не потому, что ступенька или кто-то поставил мне подножку — у зубастых тварей не было ног, чтобы их подставлять под мои. А потому что я вдруг почувствовал пустоту и усталость во всём теле. Словно тюбик с пастой вдруг закончился, но владельцу пасты срочно нужна ещё порция и его начинают выкручивать изо всех сил.
И этот тюбик – я.
Словно почуяв мою слабость, из нескольких следующих дыр в туннеле сна высунулись зубастые головы и устремили свой взор на меня. Глаз у этих существ не было, но они чуяли меня и готовились напасть. Тут сомнений не возникало.