Чернь

Глава 2 — Учреждение

Выхолощенный номер отеля заставлял Александра сжаться внутри своего домашнего халата и исчезнуть. Уже второй час он боролся с этим синдромом самозванца, и справлялся, разве что, удовлетворительно.

Из окна открывался вид на дорогу, где игрушечные машины и люди-муравьи сновали туда-сюда по своим мирским делам. Маленькие и хрупкие. Как и он. Однако, почему-то на него возложено то, что возложено.

Александр отпил из бокала и сразу проглотил. В тот же миг в дверь постучали. В нетерпеливом порыве он пустился туда, на подходе замедлил шаг и прильнул к глазку.

Короткостриженая блондинка в пуховике нетерпеливо смотрела по сторонам. Таня. Макияж привычный. По языку тела изменений нет. Она одна. Он открыл дверь.

От Тани сразу пахнуло уличной прохладой. Саша улыбнулся и развёл руки в стороны, а она сразу начала:

— Я сейчас сдохну, честное слово, — жизнеутверждающе заявила она.

Кавалер тем временем уже помог ей с курткой и повесил на крючок.

— Ну обожди! — сказал он с какой-то деловой бодростью.

Таня повернулась к нему лицом и в качестве приветствия чмокнула в губы. Сухо и без рвения.

— Зная, что у Тебя на работе, скажу… что слегка задолбалась, — она наклонилась, чтобы снять ботинки.

Саша протянул ей бокал.

— Выпей.

Таня выпрямилась и брезгливо глянула на желтоватый напиток.

— Ага! И усну опять, — но бокал взяла. — Я приехала за сексом. Поспать могу и дома.

Сделав глоток, она скривилась.

— Опять разбавляешь?!

В ответ Александр только улыбнулся и забрал бокал обратно, а затем буднично спросил:

— Ты принесла?

— Ну конечно, дорогой, — она потрясла сумочкой, и внутри что-то зашуршало. — Только закажи кофе.

Он демонстративно приподнял руку с часами, где время было уже за полночь.

— Уже не принесут. Но тут автомат в холле.

— Ну давай, мой герой! А я в душ, — и она скрылась за дверью ванной.

Саша оставил бокал на прикроватной тумбочке и отправился выполнять задачу.

Длинный коридор, застеленный ковролином, протянулся в обе стороны, насколько хватало глаз. Одинаковые двери с разными номерами тупо смотрели друг на друга в раздражающей симметрии. И ни души.

Он дошёл до автомата, поставил стаканчик и шмякнул кнопку «капучино». Пока машина медленно скрипела, выдавая тонкую струю напитка, Саша неловко переминался на месте. Лишь шум автомата разносился по коридору, но он ожидал услышать что-нибудь ещё. Шаг. Шарк. Щелчок курка. Давно ждал.

Кофе наполнил стаканчик и шум утих. Отель снова стал жутко спокойным.

Неспешно кофеносец вернулся к номеру. Приложил ключ-карту к замку. Открыл дверь. Внутри еле заметно пахло таниным парфюмом и ещё чем-то знакомым. В ванной было тихо.

— Тань, ты всё? — спросил Александр, проходя к кровати.

Ответа он не услышал. И Таню в комнате не увидел. Саша поставил стаканчик с кофе рядом с бокалом, не заметив, что тот опустел, и развернулся к ванной.

Дверь была приоткрыта. Уже придумав себе короткую эротическую сцену банального характера, Александр двинулся к ванной и слегонца толкнул дверь. На пороге он сразу остановился. Всё тело будто налилось свинцом от увиденной картины.

В ванне неподвижно лежала оголённая Таня. Спящая красавица из плохой сказки. Полобзора преграждала плечистая фигура в пальто — с пустым шприцом в руке. Ещё до того, как он обернулся, Саша понял, кто перед ним. Бор устало и немного даже виновато посмотрел в лицо напарнику.

— Прости, Днепр. Ты сам виноват, — сказал Бор после неловкой паузы.

— Твою мать! — выдохнул Днепр, отступая.

Он попятился к кровати и обессиленно рухнул лицом в покрывало. Бор пока вышел вслед за ним, пряча шприц в глубоком кармане.

— Думаешь, Мне весело по твоей дурости девку в диспансер везти? — нервно спросил он.

Что-то щёлкнуло в мозгу у Днепра. Мгновенный приступ ненависти, едкой и бурной. Он вскочил, схватил полный кофе стаканчик и с силой запустил в Бора. Не поведя и бровью, тот одним движением отбил атаку. Горячий напиток брызнул во все стороны и осел на обоях тёмной кляксой. Ещё больше вспылив, Саша вскочил и бросился на Бора с кулаками. Всё с той же раздражающей лёгкостью тот отшвырнул его обратно на кровать и вздохнул. В жалком бессилии Днепр замер.

—Не бойся. Среднее звено ни слухом, ни духом, — попытался успокоить его Бор.

Днепр закрыл лицо руками.

— В рот я вас и ваше Учреждение… — пробормотал он сквозь ладони.

— Что? — переспросил Бор.

— Ничего.

Бор тяжело опустился на край кровати. Пружины жалобно взвизгнули.

— Мы же вроде говорили по этому поводу. Когда-нибудь я устану тебя выгораживать.

— Я понимаю… — отозвался Саша, открыв лицо и тут же повысил тон. — Всё, сука, понимаю! Не дурак.

— Денег на мозгоправа не хватает? — без иронии поинтересовался Бор.

— Чтоб ты потом и его в психушку?

— А ты не болтай…

— А смысл тогда?! — выкрикнул Днепр.

Напарник не нашёл, что ответить, и перевёл взгляд на кляксу на стене — странный абстрактный рисунок, что наверняка с утра устроит уборщикам тест Роршаха. Днепр же тихо смотрел в потолок, кажется, даже не моргая.

— Может… Может, ты подумаешь об увольнении? — повернулся к нему Бор.

Днепр медленно сел и отчётливо произнёс:

— Ты знаешь. Не уволюсь.

Он провёл глазами по комнате, ища точку опоры.

— Где мой виски?

С глубоким зевком Бор заявил:

— Я выпил.

Днепр смерил его укоризненным взглядом. Его очки были точь-в-точь как у Галины Евгеньевны.

Соню передёрнуло. Увидеть в средневозрастной учительнице физики спецагента секретного учреждения — это надо постараться.

Девочка перевела взгляд на большую доску и не без удивления осмотрела груду формул, которые белым шлейфом следовали за Галиной Евгеньевной. Много же она пропустила.

— Обратите внимание: в разных средах скорость света разная, но в вакууме — максимальная. Поэтому, когда решаем задачи, обязательно смотрим, в какой среде распространяется свет, — говорила тем временем учительница.

Соня подняла руку и дождалась, пока та её заметит. Галина Евгеньевна прервала свою речь и указала на девочку мелком:

— Да?

— Можно выйти? — спросила Софья.

— Нет, — твёрдо ответила учительница и развернулась обратно к доске.

Соня оторопела и не сразу сообразила переспросить:

— Что?..

Галина Евгеньевна смотрела на неё.

— Зачем, я спрашиваю?

Соня удивлённо моргнула.

Галина Евгеньевна смотрела на неё:

— «Да» я говорю, Кольцова, иди. Что застыла?

Соня замерла с поднятой рукой.

— Что-то не так? — уточнила учительница уже с лёгкой тревогой в голосе.

Полкласса уже глядело в сторону девочки. Соня смутилась, быстро встала и вылетела из помещения.

Сбивчивой походкой она добралась до туалета. Голова болела сильнее, чем вчера. Но это наверняка алкоголь. Она даже не помнила, сколько влила в себя и отпустила ли потом это обратно. Во время урока она ловила на себе подозрительные взгляды Кати, но переговорить с ней пока не успела. Оставалось надеяться, что подруга поймёт намёк и последует за Соней сюда.

Но честно говоря, сейчас Софью тошнило от любого общения.

Она заперлась в кабинке и подобрала под себя ноги. Пространство вокруг как будто тряслось, но голову не кружило. Сначала в памяти всплыли заумные слова профессора из видео на прошлом уроке, а затем в сознание вторгся и другой голос, более отчётливый. Соня с тихим стоном обхватила голову, но тише от этого голос не стал.

— Он сказал: «Отклонение 13». В душе не чаю, но выглядело, как игрушка, — сказал Днепр, старательно протирая линзы очков уголком рубашки.

Он сидел за металлическим столом в серой квадратной комнате. Две слепящие лампы. Зеркало во всю ширину стены — понятно для каких целей. Напротив, чуть поодаль от стола, занимала стул девушка в приталенном пиджаке. Рыжие волосы подстрижены, как у мальчика. Выражение лица твёрдое, как памятник. Всё это выдавало в ней что-то армейское. Всё время разговора она держала на коленях планшет, куда тщательно всё записывала.

— Как какая игрушка? — уточнила она, не поднимая глаз.

— Э-э-э… Ёжик плюшевый, — сказал Александр.

— Какой эффект был замечен? — без лишних интонаций спрашивала рыжая.

Днепр надел очки, и картинка снова собралась в резкие черты лица начальницы.

— Я знаю что ли? Выстрелил — не попал, — буркнул он.

— Всё?

— Помехи в радиоэфире.

— Всё? — снова спросила она.

— Всё, — пассивно-агрессивно отрезал он.

Девушка щёлкнула кнопкой, экран планшета погас.

— Мы закончили. Спасибо, Днепр. Вы свободны, — произнесла она, поднимаясь.

Саша лишь устало простонал, поднял тело со стула и выполз в безликий бетонный коридор.

Минус третий этаж был полностью отведён под офисные помещения. Тесные повороты, чёрные металлические двери, скудное освещение и камеры на каждом углу. Людей встретишь редко — каждый на своём месте. Только по периметру караулили сотрудники СБФ.

Днепр устремился к самому приятному месту на всём этаже — в курилку. Внутри шумела вытяжка. На скамье перед столиком сидел в гордом одиночестве Бор. Днепр присел напротив и тоже достал сигарету, чиркнул колёсиком потёртой бензиновой зажигалки и вдохнул.

— Привет, — не глядя на коллегу, сказал Бор, и Саша ответил ему коротким кивком. — Что спрашивали?

— А то ты не знаешь, — отозвался Днепр.

— Не знаю.

Днепр медленно, с подозрением перевёл на него взгляд.

— И с каких пор у нас разные вопросы?

Бор выудил из пачки ещё одну сигарету и принялся искать на просторах своего пальто огонь. Днепр оперативно протянул ему огонь. Бор наклонился вперёд и окунул сигарету в пламя.

— Так я работал с этим психом, — наконец сказал он, выдыхая.

— Он псих? — уточнил Саша.

— Это я ругаюсь.

— Кто — не подскажешь?

— Позывной «Капель».

— Так значит, из наших, — констатировал Днепр.

—Да, — кивнул Бор и сделал паузу. — Полтора года назад был объявлен предателем. Сбежал. До сего дня видно не было.

— И это из-за него нас обязали пушки носить… — задумчиво произнёс Александр.

Бор молча кивнул.

— И он самовольно первично инициировал… — начал было Днепр.

— Так, всё. Не лезь в это. Капель — не наша забота, — резко оборвал его Бор.

Днепр лишь пожал плечами, делая вид, что сдаётся.

— Ладно!

— Норма хаоса «минус пять сотых». Завтра калибровать. Так что давай спать, — поднялся Бор и щелчком отправил окурок в урну.

Провожая напарника глазами, Саша усмехнулся про себя: «"Спать", ну-ну…». Он закурил вторую.

Затягиваясь, Соня немо смотрела перед собой. Катя что-то щебетала рядом, держа перед собой телефон. Задний двор казался предвестником апокалипсиса: разбросанные ржавые арматуры, вид на густой лесопарк через забор, разбитая видеокамера на углу и картину довершало пасмурное небо с предгрозовыми тучами. И почему подросткам так нравится здесь?

Закончив с голосовым сообщением, подруга обернулась к Соне.

— Ну? — недовольно, словно родная мать, спросила Катя. — Что у тебя случилось?

— У меня? Ничего, — спокойно ответила Софья.

— Второй день ходишь, как пришибленная. Влюбилась?

— Нет.

— С родичами что-то?

— Нет.

— Ну, а что? Ты подруге не скажешь? Я же тебе всегда помогу!

— Я тебе скажу, если что, — в тоне «отвали уже» сказала Соня.

И они замолчали. Катя задумчиво крутила в руках не начатую «чапу». Соня замерла с тлеющим бычком в руках.

И тут из-за здания школы появился охранник. Непонятно, что он забыл вдали от турникетов и своего законного места, но налицо был факт — курящих школьниц он увидел сразу.

Соня абсолютно беззаботно наблюдала, как мужчина с постепенно багровеющим лицом приближался к их «укромному» убежищу. Катя же спохватилась слишком поздно, и дым от только начатой сигареты выдохнула чуть ли не в лицо охраннику.

— Та-а-ак, мадамы, — начал он. — Что мы тут делаем?

— Ничего, — выдавила Катя.

— Какой класс? — строго спросил охранник.

Соня вздохнула. В ней проснулось какое-то всеобъемлющее равнодушие ко всему происходящему. Затушив бычок о подошву и бросив наземь, она посмотрела прямо в глаза оторопевшему охраннику.

— Вы можете просто оставить нас в покое?

Внезапный белый шум резанул по ушам. Лица Кати и охранника опустели. По телу Сони прошла лёгкая, частая дрожь. Вся картинка перед глазами поплыла. Она схватилась за голову и упала спиной на забор. Когда через пару секунд приступ закончился и зрение вернулось, охранник вышагивал обратно в сторону школы, как заведённый. Катя вскрикнула где-то рядом.

— Что это… — начала было Соня, как острый гвоздь боли прошил затылок, она застонала и сползла по забору вниз.

— Соня! Соня! — запричитала подруга где-то за горизонтом сознания. — Что такое? Пойдём к медсестре!

— Станция, приятель! — ворвался с другой стороны голос водителя фуры.

Продрав глаза, Капель увидел сначала немытое лобовое стекло, дорогу за ним, залитую ярким утренним солнцем, а потом водителя за рулём, трясущим его за плечо.

— Давай, просыпайся! — улыбнулся мужчина.

Капель кивнул и потянулся. Несколько позвонков разом хрустнуло. Водитель усмехнулся.

— Как спалось?

— Как в песне, — дружелюбно отозвался блондин, затем протянул руку. — Спасибо!

Шофёр крепко сжал ту и кивнул, мол, «обращайся, друг».

Капель нащупал под сиденьем сумку и закинул на плечо. Там что-то тяжело брякнуло. Попрощавшись с водителем, он выпрыгнул из кабины и двинулся вниз по склону через высокую траву. Фура двинулась с места и покатила дальше, подняв за собой облако пыли. На пути Капели маячила старая-старая железнодорожная станция.

Блондин быстро разыскал таксофон. Он закинул пару монет в щель и набрал заветный номер. Через пять гудков с лёгким треском связь была установлена.

— Привет, Дункан! — жизнерадостно поприветствовал другой конец Капель.

Из трубки неразборчиво ответили.

— No, I'm not crazy at all! — ехидно усмехнулся юноша.

Дальше он внимательно слушал, что ему говорят, задумчиво водя пальцем по пыльной поверхности аппарата.

—Don't worry. They don't notice about telephones. Только не money. Мне нужно пару человек. Two men.

Он выслушал короткий ответ из трубки, и его лицо расплылось в торжествующей улыбке.

— Спасибо, Дункан!

Трубка легла на рычаг с глухим стуком.

Воображение Сони расплющило её в белый лист документа, а затем и в целую стопку, исписанных сухим печатным текстом.

— Вот тебе охренительно секретная накладная, допсоглашение о неразглашении, подтверждение инструктажа, медзаключение до 30.08.21-ого и-и-и удостоверение, — Днепр двинул в щель все бумаги и корочку сверху.

За толстым стеклом кабинки сидел полный мужчина в распахнутом комбинезоне. Он скучающе поднял взгляд на Днепра, взял стопку и стал тщательно изучать каждый лист, испещрённый прямоугольниками замазанных строк. Александр опёрся о навесной столик и ожидал финала неизбежных формальностей.

— Сегодня не в настроении, Днепр? — поинтересовался мужчина, не отрываясь от документов.

— Может быть. Поэтому не спрашивай, — буркнул Днепр.

— Что там с Х-нормой? — продолжил собеседник.

— Горе, а ты знаешь, что значит «Х»?! —внезапно оскалился Саша.

— «Хорошее настроение», — невозмутимо парировал тот.

Горе шлёпнул печатью по последнему бланку, встал со скрипучего стула и скрылся за складской дверью.

Через пару минут в стене рядом со стеклом открылась металлическая дверца. В нише лежал защитный контейнер, а на крышке — удостоверение Днепра. Александр забрал его и набрал код на замке.

За окошком вновь появился Горе.

— Койма жаловалась, что оно иногда без надобности срабатывает. Носи на ребре, — предупредил он.

Днепр открыл контейнер. Бархатный ложемент с пятирублёвой монетой на нём. Монета сияла неестественно стерильной чистотой. Саша взял её не без осторожности и повертел перед глазами.

— М-да… С обычными не перепутать бы, — пробормотал он, отправляя монету в нагрудный карман рубашки.

Горе просунул в щель подписной лист с ручкой. Днепр подошёл, расписался не глядя и повернулся уже к двери.

— Удачи, — пожелал Горе, забирая документ.

—Она у меня в кармане! — довольно хлопнул себя по груди Днепр.

На три этажа ниже находился так называемый отсек «А». Широкое помещение было наполнено мерцанием мониторов и тихим гудением серверных стоек. Десяток человек горбились перед компьютерами. На стене висела грандиозная многомониторная конфигурация, куда выводилось сразу несколько изображений.

Туда транслировалось соседнее помещение — комната-куб, где в центре с подведёнными к ней проводами стояла громоздкая конструкция. Нагромождение металла и проводов венчал тёмный сферический экран. Камеры со всех ракурсов следили за устройством. Рядом с показаниями даты, времени и наименования камеры было написано: «АППАРАТ».

У гермодвери на входе в отсек неподвижно стоял вооружённый охранник.

А поодаль от компьютерных столов на возвышении под стеклянным колпаком тикали газозарядные индикаторы с показанием «-0,010578». Цифра «8» дрогнула и сменилась на «6».

Перед индикаторами стояли двое: Бор в белом халате, нелепо накинутом на пальто и женщина лет пятидесяти, худая, с волосами в хвосте и тоже в халате, застёгнутом на все пуговицы.

— Ты не волнуйся. Помнится, когда ты первый год бегал, сразу на пять десятых скакнуло, — она ободряюще хлопнула Бора по плечу и натянуто рассмеялась. — Полсостава чуть не рвануло семьям звонить!

Бор молча следил за рыжими цифрами.

— Так понизить или повысить? — спросил он наконец.

— Повысить. Потом сбивать легче, — ответила учёная и повернулась к залу. — Да, Крест?

Из-за одного из мониторов выглянул неряшливый человек с козлиной бородкой. В левой руке он вечно мял мячик-антистресс.

— Что? — отозвался он потерянно.

— Расчётное время до единицы, — пояснила женщина.

— Нейтрально — пятьдесят восемь часов, — машинно ответил Крест.

— Вот, — она повернулась к Бору.

— Хрена лысого. С выходками Капеля нейтрально теперь не посчитаешь, — мрачно заметил Бор.

Учёная с нескрываемым любопытством и тревогой взглянула на него:

— Так это правда?

— Ты ничего не слышала, Франк, — резко отрезал Бор.

Но Франк взгляда не отвела. Бор стоически выдержал эту визуальную атаку и заявил:

— Рекомендую дуальный расчёт в обе стороны.

— Постараемся, — кивнула Франк.

Бор направился к выходу. Остановился около охранника и дождался, пока тот откроет гермодверь своим пропуском. Франк несколько секунд провожала Бора взглядом, а затем снова повернулась к индикаторам.Показания сменились: «-0,010575».

— …С грустью и тоскою снова одна… — тихонько напевал себе под нос Днепр, когда лифт дёрнулся и остановился.

За разъехавшимися дверями появилась широкая фигура Бора.

— Девушка Прасковья… — только начал Днепр и запнулся, узнав напарника. — Какая встреча! — оживился он.

Они пожали друг другу руки. Бор встал рядом, и лифт продолжил подъём.

— Померон? — спросил Бор, глядя в потолок.

— Взял-взял, — кивнул Днепр, похлопав по карману.

Бор удовлетворённо замолчал.

— Девушка Прасковья из подмосковья… — снова запел Саша после паузы.

Бор недовольно и вопросительно покосился на него. Тот замер с открытым ртом. И как только напарник отвернулся:

— За за-занавескою…

Бор бросил на него убийственный взгляд.

— …плачет у окна… — допел Днепр уже почти шёпотом.

Бор лишь тяжело вздохнул.

Лифтовая кабина чуть скрипнула, вызвав очередной укол в голове Сони. Она поморщилась.

— Не закрывай глаза, хорошо? Если станет хуже — сразу говори, — сказала медсестра, обратив внимание на лицо девочки.

Катя робко ждала у двери. Полдороги она героически протащила подругу на себе. От входа до медкабинета Соня дошла уже сама. Но до сих пор выглядела неестественно бледно.

— Принимаешь сейчас какие-нибудь лекарства? — продолжала допрос медсестра.

Соня отрицательно помотала головой.

— Где болит? Покажи пальцем.

Девочка ткнула куда-то сбоку затылка. На самом деле, медсестры для неё почти не существовало. Лишь одна из множества картинок в голове. Вот она — молодая, красивая, в белом халате. Вот старая советская двушка, потрёпанный мужчина рисует что-то на скатерти. Вот чёрное авто выезжает с подземной стоянки.

Машина отъехала от здания обсерватории, которое венчала огромная антенна радиотелескопа. Тарелка шестидесятиметрового диаметра смотрела в мрачное небо, как волк в ночь в ожидании луны. Несколько птиц расселись по краям. Вокруг периметра, очерченного забором с колючей проволокой, раскинулся густой лес, и ни домика на сотню километров вокруг. Днепр повернул машину к воротам КПП. Они проехали мимо Бюро на скамье, не заметив стажёра.

Он бездумно следил за машиной до самых ворот. С резким криком несколько птиц сорвалось с антенны и улетело в лес. Бюро вздрогнул, будто вспомнил что-то, выудил из кармана смартфон и что-то быстро напечатал.

Вновь глянув в сторону КПП, где уже не было видно машины, стажёр встал и зашагал к обсерватории ровной солдатской походкой. Навстречу ему, в противовес развалисто и лениво, двигался лысеющий мужчина в спортивном костюме.

— Бюро, да? — раздался спокойный, низкий голос, когда они поравнялись.

Стажёр замер и выпрямился по струнке.

— Так точно, — отчеканил он.

Мужчина улыбнулся дружелюбной, немного усталой улыбкой и протянул руку.

— Оперуполномоченный, позывной «Тюльпан».

Бюро пожал протянутую ладонь, чувствуя на себе тяжёлый, оценивающий взгляд, скользящий от ботинок до макушки.

— Молодой… — констатировал Тюльпан после небольшой паузы. — Как первая операция?

Бюро замешкался, подбирая слова.

— Неоднозначно, — выдавил он наконец.

— Вот хорошо! Главное, живой, — радостно заявил Тюльпан и, кивнув, двинулся дальше по направлению к КПП.

— Извините, — вдруг окликнул его Бюро.

Тюльпан обернулся, вопросительно подняв густые брови.

— А почему Вы тут работаете? — спросил Бюро. — Если хоть это не запрещено говорить…

Тюльпан охотно задумался и подозрительно быстро ушёл в себя. Пары секунд блужданий по собственному разуму хватило, чтобы ответить.

— Почему? — переспросил он. — Потому что ещё есть возможность.

Он помахал на прощание рукой и пошёл. Бюро ещё пару секунд обдумывал услышанное, и вдруг взгляд упал на собственную руку, где на тыльной стороне ладони алела еле заметная точка — свежий прокол.

Земля внезапно ушла из-под ног. Удара головой об асфальт он уже не чувствовал.

Остановившийся неподалёку Тюльпан сделал знак двум сотрудникам безопасности в тени здания, и они быстро подбежали к неподвижному Бюро.

— В изолятор его, — бесстрастно бросил оперуполномоченный.

Пока охрана разбиралась с телом, Тюльпан вставил в ухо наушник.

— Тюльпан — Койме, приём. Бюро под контролем, — доложил он.

— Вас поняла, агент Тюльпан. Проследите, чтобы объект был изолирован без эксцессов. Мало ли, что Капель с ним сделал… — ответили ему.

Рация затрещала и перетекла в белый шум, заставив Соню вновь содрогнуться.

Они с Катей шли через коридор. Присутствия подруги Соня словно и не замечала.

— Сонь, ну пойди домой. И медсестра сказала. Ты куда?

Тело Сони начинало жечь изнутри. Как будто внезапно она оказалась не в школе, а в пропаренной бане. Однако ни пота, ничего — не было. В машинальном порыве она начала расстёгивать рубашку.

— Сонь? — удивлённо вопрошала Катя где-то вдалеке.

Браслеты на руках душили, словно змеи. Соня поспешила сбросить их. Ноги вспотели изнутри. Резкими движениями она сбросила туфли и зашагала уже босиком по полу.

— Соня! — уже перешла на крик подруга.

— Сгинь, — на выдохе сказала Соня. И больше не слышала голос подруги рядом.

Рубашка полетела на пол. Наощупь девочка нашла ручку в туалет и ввалилась туда мешком. На толику секунды вернувшееся зрение поплыло вновь. Очертания уборной потемнели. Наступил поздний вечер. И чёрное авто, управляемое Александром с позывным «Днепр» затормозило на парковке около некоего бара.

Днепр откинулся на сиденье и охнул:

— У меня спина сейчас сдохнет.

Он достал из подстаканника кофе, проглотил остатки холодной и горькой жижи и аж закашлялся. Тем временем Бор внимательно осматривал округу. Глаза двигались между людьми, припаркованными машинами и зданиями, профессионально выявляя любые угрозы.

— Может, пожрём? — отвлёк его напарник.