Чернь

Глава 2 — Учреждение

Выхолощенный номер отеля заставлял Александра сжаться внутри своего домашнего халата и исчезнуть. Уже второй час он боролся с этим синдромом самозванца, и справлялся, разве что, удовлетворительно.

Из окна открывался вид на дорогу, где игрушечные машины и люди-муравьи сновали туда-сюда по своим мирским делам. Маленькие и хрупкие. Как и он. Однако, почему-то на него возложено то, что возложено.

Александр отпил из бокала и сразу проглотил. В тот же миг в дверь постучали. В нетерпеливом порыве он пустился туда, на подходе замедлил шаг и прильнул к глазку.

Короткостриженая блондинка в пуховике нетерпеливо смотрела по сторонам. Таня. Макияж привычный. По языку тела изменений нет. Она одна. Он открыл дверь.

От Тани сразу пахнуло уличной прохладой. Саша улыбнулся и развёл руки в стороны, а она сразу начала:

— Я сейчас сдохну, честное слово, — жизнеутверждающе заявила она.

Кавалер тем временем уже помог ей с курткой и повесил на крючок.

— Ну обожди! — сказал он с какой-то деловой бодростью.

Таня повернулась к нему лицом и в качестве приветствия чмокнула в губы. Сухо и без рвения.

— Зная, что у Тебя на работе, скажу… что слегка задолбалась, — она наклонилась, чтобы снять ботинки.

Саша протянул ей бокал.

— Выпей.

Таня выпрямилась и брезгливо глянула на желтоватый напиток.

— Ага! И усну опять, — но бокал взяла. — Я приехала за сексом. Поспать могу и дома.

Сделав глоток, она скривилась.

— Опять разбавляешь?!

В ответ Александр только улыбнулся и забрал бокал обратно, а затем буднично спросил:

— Ты принесла?

— Ну конечно, дорогой, — она потрясла сумочкой, и внутри что-то зашуршало. — Только закажи кофе.

Он демонстративно приподнял руку с часами, где время было уже за полночь.

— Уже не принесут. Но тут автомат в холле.

— Ну давай, мой герой! А я в душ, — и она скрылась за дверью ванной.

Саша оставил бокал на прикроватной тумбочке и отправился выполнять задачу.

Длинный коридор, застеленный ковролином, протянулся в обе стороны, насколько хватало глаз. Одинаковые двери с разными номерами тупо смотрели друг на друга в раздражающей симметрии. И ни души.

Он дошёл до автомата, поставил стаканчик и шмякнул кнопку «капучино». Пока машина медленно скрипела, выдавая тонкую струю напитка, Саша неловко переминался на месте. Лишь шум автомата разносился по коридору, но он ожидал услышать что-нибудь ещё. Шаг. Шарк. Щелчок курка. Давно ждал.

Кофе наполнил стаканчик и шум утих. Отель снова стал жутко спокойным.

Неспешно кофеносец вернулся к номеру. Приложил ключ-карту к замку. Открыл дверь. Внутри еле заметно пахло таниным парфюмом и ещё чем-то знакомым. В ванной было тихо.

— Тань, ты всё? — спросил Александр, проходя к кровати.

Ответа он не услышал. И Таню в комнате не увидел. Саша поставил стаканчик с кофе рядом с бокалом, не заметив, что тот опустел, и развернулся к ванной.

Дверь была приоткрыта. Уже придумав себе короткую эротическую сцену банального характера, Александр двинулся к ванной и слегонца толкнул дверь. На пороге он сразу остановился. Всё тело будто налилось свинцом от увиденной картины.

В ванне неподвижно лежала оголённая Таня. Спящая красавица из плохой сказки. Полобзора преграждала плечистая фигура в пальто — с пустым шприцом в руке. Ещё до того, как он обернулся, Саша понял, кто перед ним. Бор устало и немного даже виновато посмотрел в лицо напарнику.

— Прости, Днепр. Ты сам виноват, — сказал Бор после неловкой паузы.

— Твою мать! — выдохнул Днепр, отступая.

Он попятился к кровати и обессиленно рухнул лицом в покрывало. Бор пока вышел вслед за ним, пряча шприц в глубоком кармане.

— Думаешь, Мне весело по твоей дурости девку в диспансер везти? — нервно спросил он.

Что-то щёлкнуло в мозгу у Днепра. Мгновенный приступ ненависти, едкой и бурной. Он вскочил, схватил полный кофе стаканчик и с силой запустил в Бора. Не поведя и бровью, тот одним движением отбил атаку. Горячий напиток брызнул во все стороны и осел на обоях тёмной кляксой. Ещё больше вспылив, Саша вскочил и бросился на Бора с кулаками. Всё с той же раздражающей лёгкостью тот отшвырнул его обратно на кровать и вздохнул. В жалком бессилии Днепр замер.

— Не бойся. Среднее звено ни слухом, ни духом, — попытался успокоить его Бор.

Днепр закрыл лицо руками.

— В рот я вас и ваше Учреждение… — пробормотал он сквозь ладони.

— Что? — переспросил Бор.

— Ничего.

Бор тяжело опустился на край кровати. Пружины жалобно взвизгнули.

— Мы же вроде говорили по этому поводу. Когда-нибудь я устану тебя выгораживать.

— Я понимаю… — отозвался Саша, открыв лицо и тут же повысил тон. — Всё, сука, понимаю! Не дурак.

— Денег на мозгоправа не хватает? — без иронии поинтересовался Бор.

— Чтоб ты потом и его в психушку?

— А ты не болтай…

— А смысл тогда?! — выкрикнул Днепр.

Напарник не нашёл, что ответить, и перевёл взгляд на кляксу на стене — странный абстрактный рисунок, что наверняка с утра устроит уборщикам тест Роршаха. Днепр же тихо смотрел в потолок, кажется, даже не моргая.

— Может… Может, ты подумаешь об увольнении? — повернулся к нему Бор.

Днепр медленно сел и отчётливо произнёс:

— Ты знаешь. Не уволюсь.

Он провёл глазами по комнате, ища точку опоры.

— Где мой виски?

С глубоким зевком Бор заявил:

— Я выпил.

Днепр смерил его укоризненным взглядом. Его очки были точь-в-точь как у Галины Евгеньевны.

Соню передёрнуло. Увидеть в средневозрастной учительнице физики спецагента секретного учреждения — это надо постараться.

Девочка перевела взгляд на большую доску и не без удивления осмотрела груду формул, которые белым шлейфом следовали за Галиной Евгеньевной. Много же она пропустила.

— Обратите внимание: в разных средах скорость света разная, но в вакууме — максимальная. Поэтому, когда решаем задачи, обязательно смотрим, в какой среде распространяется свет, — говорила тем временем учительница.

Соня подняла руку и дождалась, пока та её заметит. Галина Евгеньевна прервала свою речь и указала на девочку мелком:

— Да?

— Можно выйти? — спросила Софья.

— Нет, — твёрдо ответила учительница и развернулась обратно к доске.

Соня оторопела и не сразу сообразила переспросить:

— Что?..

Галина Евгеньевна смотрела на неё.

— Зачем, я спрашиваю?

Соня удивлённо моргнула.

Галина Евгеньевна смотрела на неё:

— «Да» я говорю, Кольцова, иди. Что застыла?

Соня замерла с поднятой рукой.

— Что-то не так? — уточнила учительница уже с лёгкой тревогой в голосе.

Полкласса уже глядело в сторону девочки. Соня смутилась, быстро встала и вылетела из помещения.

Сбивчивой походкой она добралась до туалета. Голова болела сильнее, чем вчера. Но это наверняка алкоголь. Она даже не помнила, сколько влила в себя и отпустила ли потом это обратно. Во время урока она ловила на себе подозрительные взгляды Кати, но переговорить с ней пока не успела. Оставалось надеяться, что подруга поймёт намёк и последует за Соней сюда.

Но честно говоря, сейчас Софью тошнило от любого общения.

Она заперлась в кабинке и подобрала под себя ноги. Пространство вокруг как будто тряслось, но голову не кружило. Сначала в памяти всплыли заумные слова профессора из видео на прошлом уроке, а затем в сознание вторгся и другой голос, более отчётливый. Соня с тихим стоном обхватила голову, но тише от этого голос не стал.

— Он сказал: «Отклонение номер 13». В душе не чаю, но выглядело, как игрушка, — сказал Днепр, старательно протирая линзы очков уголком рубашки.

Он сидел за металлическим столом в серой квадратной комнате. Две слепящие лампы. Зеркало во всю ширину стены — понятно для каких целей. Напротив, чуть поодаль от стола, занимала стул девушка в приталенном пиджаке. Рыжие волосы подстрижены, как у мальчика. Выражение лица твёрдое, как памятник. Всё это выдавало в ней что-то армейское. Всё время разговора она держала на коленях планшет, куда тщательно всё записывала.

— Как какая игрушка? — уточнила она, не поднимая глаз.

— Э-э-э… Ёжик плюшевый, — сказал Александр.

— Какой эффект был замечен? — без лишних интонаций спрашивала рыжая.

Днепр надел очки, и картинка снова собралась в резкие черты лица начальницы.

— Я знаю что ли? Выстрелил — не попал, — буркнул он.

— Всё?

— Помехи в радиоэфире.

— Всё? — снова спросила она.

— Всё, — пассивно-агрессивно отрезал он.

Девушка щёлкнула кнопкой, экран планшета погас.

— Мы закончили. Спасибо, Днепр. Вы свободны, — произнесла она, поднимаясь.

Саша лишь устало простонал, поднял тело со стула и выполз в безликий бетонный коридор.

Минус третий этаж был полностью отведён под офисные помещения. Тесные повороты, чёрные металлические двери, скудное освещение и камеры на каждом углу. Людей встретишь редко — каждый на своём месте. Только по периметру караулили сотрудники СБФ.

Днепр устремился к самому приятному месту на всём этаже — в курилку. Внутри шумела вытяжка. На скамье перед столиком сидел в гордом одиночестве Бор. Днепр присел напротив и тоже достал сигарету, чиркнул колёсиком потёртой бензиновой зажигалки и вдохнул.

— Привет, — не глядя на коллегу, сказал Бор, и Саша ответил ему коротким кивком. — Что спрашивали?

— А то ты не знаешь, — отозвался Днепр.

— Не знаю.

Днепр медленно, с подозрением перевёл на него взгляд.

— И с каких пор у нас разные вопросы?

Бор выудил из пачки ещё одну сигарету и принялся искать на просторах своего пальто огонь. Днепр оперативно протянул ему огонь. Бор наклонился вперёд и окунул сигарету в пламя.

— Так я работал с этим психом, — наконец сказал он, выдыхая.

— Он псих? — уточнил Саша.

— Это я ругаюсь.

— Кто — не подскажешь?

— Позывной «Капель».

— Так значит, из наших, — констатировал Днепр.

— Да, — кивнул Бор и сделал паузу. — Полтора года назад был объявлен предателем. Сбежал. До сего дня видно не было.

— И это из-за него нас обязали пушки носить… — задумчиво произнёс Александр.

Бор молча кивнул.

— И он самовольно первично инициировал… — начал было Днепр.

— Так, всё. Не лезь в это. Капель — не наша забота, — резко оборвал его Бор.

Днепр лишь пожал плечами, делая вид, что сдаётся.

— Ладно!

— Норма хаоса «минус пять сотых». Завтра калибровать. Так что давай спать, — поднялся Бор и щелчком отправил окурок в урну.

Провожая напарника глазами, Саша усмехнулся про себя: «"Спать", ну-ну…». Он закурил вторую.

Затягиваясь, Соня немо смотрела перед собой. Катя что-то щебетала рядом, держа перед собой телефон. Задний двор казался предвестником апокалипсиса: разбросанные ржавые арматуры, вид на густой лесопарк через забор, разбитая видеокамера на углу и картину довершало пасмурное небо с предгрозовыми тучами. И почему подросткам так нравится здесь?

Закончив с голосовым сообщением, подруга обернулась к Соне.

— Ну? — недовольно, словно родная мать, спросила Катя. — Что у тебя случилось?

— У меня? Ничего, — спокойно ответила Софья.

— Второй день ходишь, как пришибленная. Влюбилась?

— Нет.

— С родичами что-то?

— Нет.

— Ну, а что? Ты подруге не скажешь? Я же тебе всегда помогу!

— Я тебе скажу, если что, — в тоне «отвали уже» сказала Соня.

И они замолчали. Катя задумчиво крутила в руках не начатую «чапу». Соня замерла с тлеющим бычком в руках.

И тут из-за здания школы появился охранник. Непонятно, что он забыл вдали от турникетов и своего законного места, но налицо был факт — курящих школьниц он увидел сразу.

Соня абсолютно беззаботно наблюдала, как мужчина с постепенно багровеющим лицом приближался к их «укромному» убежищу. Катя же спохватилась слишком поздно, и дым от только начатой сигареты выдохнула чуть ли не в лицо охраннику.

— Та-а-ак, мадамы, — начал он. — Что мы тут делаем?

— Ничего, — выдавила Катя.

— Какой класс? — строго спросил охранник.

Соня вздохнула. В ней проснулось какое-то всеобъемлющее равнодушие ко всему происходящему. Затушив бычок о подошву и бросив наземь, она посмотрела прямо в глаза оторопевшему охраннику.

— Вы можете просто оставить нас в покое?

Внезапный белый шум резанул по ушам. Лица Кати и охранника опустели. По телу Сони прошла лёгкая, частая дрожь. Вся картинка перед глазами поплыла. Она схватилась за голову и упала спиной на забор. Когда через пару секунд приступ закончился и зрение вернулось, охранник вышагивал обратно в сторону школы, как заведённый. Катя вскрикнула где-то рядом.

— Что это… — начала было Соня, как острый гвоздь боли прошил затылок, она застонала и сползла по забору вниз.

— Соня! Соня! — запричитала подруга где-то за горизонтом сознания. — Что такое? Пойдём к медсестре!

— Станция, приятель! — ворвался с другой стороны голос водителя фуры.

Продрав глаза, Капель увидел сначала немытое лобовое стекло, дорогу за ним, залитую ярким утренним солнцем, а потом водителя за рулём, трясущим его за плечо.

— Давай, просыпайся! — улыбнулся мужчина.

Капель кивнул и потянулся. Несколько позвонков разом хрустнуло. Водитель усмехнулся.

— Как спалось?

— Как в песне, — дружелюбно отозвался блондин, затем протянул руку. — Спасибо!

Шофёр крепко сжал ту и кивнул, мол, «обращайся, друг».

Капель нащупал под сиденьем сумку и закинул на плечо. Там что-то тяжело брякнуло. Попрощавшись с водителем, он выпрыгнул из кабины и двинулся вниз по склону через высокую траву. Фура двинулась с места и покатила дальше, подняв за собой облако пыли. На пути Капели маячила старая-старая железнодорожная станция.

Блондин быстро разыскал таксофон. Он закинул пару монет в щель и набрал заветный номер. Через пять гудков с лёгким треском связь была установлена.

— Привет, Дункан! — жизнерадостно поприветствовал другой конец Капель.

Из трубки неразборчиво ответили.

— No, I'm not crazy at all! — ехидно усмехнулся юноша.

Дальше он внимательно слушал, что ему говорят, задумчиво водя пальцем по пыльной поверхности аппарата.

— Don't worry. They don't notice about telephones. Только не money. Мне нужно пару человек. Two men.

Он выслушал короткий ответ из трубки, и его лицо расплылось в торжествующей улыбке.

— Спасибо, Дункан!

Трубка легла на рычаг с глухим стуком.

Воображение Сони расплющило её в белый лист документа, а затем и в целую стопку, исписанных сухим печатным текстом.

— Вот тебе охренительно секретная накладная, допсоглашение о неразглашении, подтверждение инструктажа, медзаключение до 30.08.21-ого и-и-и удостоверение, — Днепр двинул в щель все бумаги и корочку сверху.

За толстым стеклом кабинки сидел полный мужчина в распахнутом комбинезоне. Он скучающе поднял взгляд на Днепра, взял стопку и стал тщательно изучать каждый лист, испещрённый прямоугольниками замазанных строк. Александр опёрся о навесной столик и ожидал финала неизбежных формальностей.

— Сегодня не в настроении, Днепр? — поинтересовался мужчина, не отрываясь от документов.

— Может быть. Поэтому не спрашивай, — буркнул Днепр.

— Что там с Х-нормой? — продолжил собеседник.

— Горе, а ты знаешь, что значит «Х»?! — внезапно оскалился Саша.

— «Хорошее настроение», — невозмутимо парировал тот.

Горе шлёпнул печатью по последнему бланку, встал со скрипучего стула и скрылся за складской дверью.

Через пару минут в стене рядом со стеклом открылась металлическая дверца. В нише лежал защитный контейнер, а на крышке — удостоверение Днепра. Александр забрал его и набрал код на замке.

За окошком вновь появился Горе.

— Койма жаловалась, что оно иногда без надобности срабатывает. Носи на ребре, — предупредил он.

Днепр открыл контейнер. Бархатный ложемент с пятирублёвой монетой на нём. Монета сияла неестественно стерильной чистотой. Саша взял её не без осторожности и повертел перед глазами.

— М-да… С обычными не перепутать бы, — пробормотал он, отправляя монету в нагрудный карман рубашки.

Горе просунул в щель подписной лист с ручкой. Днепр подошёл, расписался не глядя и повернулся уже к двери.

— Удачи, — пожелал Горе, забирая документ.

— Она у меня в кармане! — довольно хлопнул себя по груди Днепр.

На три этажа ниже находился так называемый отсек «А». Широкое помещение было наполнено мерцанием мониторов и тихим гудением серверных стоек. Десяток человек горбились перед компьютерами. На стене висела грандиозная многомониторная конфигурация, куда выводилось сразу несколько изображений.

Туда транслировалось соседнее помещение — комната-куб, где в центре с подведёнными к ней проводами стояла громоздкая конструкция. Нагромождение металла и проводов венчал тёмный сферический экран. Камеры со всех ракурсов следили за устройством. Рядом с показаниями даты, времени и наименования камеры было написано: «АППАРАТ».

У гермодвери на входе в отсек неподвижно стоял вооружённый охранник.

А поодаль от компьютерных столов на возвышении под стеклянным колпаком тикали газозарядные индикаторы с показанием «-0,010578». Цифра «8» дрогнула и сменилась на «6».

Перед индикаторами стояли двое: Бор в белом халате, нелепо накинутом на пальто и женщина лет пятидесяти, худая, с волосами в хвосте и тоже в халате, застёгнутом на все пуговицы.

— Ты не волнуйся. Помнится, когда ты первый год бегал, сразу на пять десятых скакнуло, — она ободряюще хлопнула Бора по плечу и натянуто рассмеялась. — Полсостава чуть не рвануло семьям звонить!

Бор молча следил за рыжими цифрами.

— Так понизить или повысить? — спросил он наконец.

— Повысить. Потом сбивать легче, — ответила учёная и повернулась к залу. — Да, Крест?

Из-за одного из мониторов выглянул неряшливый человек с козлиной бородкой. В левой руке он вечно мял мячик-антистресс.

— Что? — отозвался он потерянно.

— Расчётное время до единицы, — пояснила женщина.

— Нейтрально — пятьдесят восемь часов, — машинно ответил Крест.

— Вот, — она повернулась к Бору.

— Хрена лысого. С выходками Капеля нейтрально теперь не посчитаешь, — мрачно заметил Бор.

Учёная с нескрываемым любопытством и тревогой взглянула на него:

— Так это правда?

— Ты ничего не слышала, Франк, — резко отрезал Бор.

Но Франк взгляда не отвела. Бор стоически выдержал эту визуальную атаку и заявил:

— Рекомендую дуальный расчёт в обе стороны.

— Постараемся, — кивнула Франк.

Бор направился к выходу. Остановился около охранника и дождался, пока тот откроет гермодверь своим пропуском. Франк несколько секунд провожала Бора взглядом, а затем снова повернулась к индикаторам. Показания сменились: «-0,010575».

— …С грустью и тоскою снова одна… — тихонько напевал себе под нос Днепр, когда лифт дёрнулся и остановился.

За разъехавшимися дверями появилась широкая фигура Бора.

— Девушка Прасковья… — только начал Днепр и запнулся, узнав напарника. — Какая встреча! — оживился он.

Они пожали друг другу руки. Бор встал рядом, и лифт продолжил подъём.

— Померон? — спросил Бор, глядя в потолок.

— Взял-взял, — кивнул Днепр, похлопав по карману.

Бор удовлетворённо замолчал.

— Девушка Прасковья из подмосковья… — снова запел Саша после паузы.

Бор недовольно и вопросительно покосился на него. Тот замер с открытым ртом. И как только напарник отвернулся:

— За за-занавескою…

Бор бросил на него убийственный взгляд.

— …плачет у окна… — допел Днепр уже почти шёпотом.

Бор лишь тяжело вздохнул.

Лифтовая кабина чуть скрипнула, вызвав очередной укол в голове Сони. Она поморщилась.

— Не закрывай глаза, хорошо? Если станет хуже — сразу говори, — сказала медсестра, обратив внимание на лицо девочки.

Катя робко ждала у двери. Полдороги она героически протащила подругу на себе. От входа до медкабинета Соня дошла уже сама. Но до сих пор выглядела неестественно бледно.

— Принимаешь сейчас какие-нибудь лекарства? — продолжала допрос медсестра.

Соня отрицательно помотала головой.

— Где болит? Покажи пальцем.

Девочка ткнула куда-то сбоку затылка. На самом деле, медсестры для неё почти не существовало. Лишь одна из множества картинок в голове. Вот она — молодая, красивая, в белом халате. Вот старая советская двушка, потрёпанный мужчина рисует что-то на скатерти. Вот чёрное авто выезжает с подземной стоянки.

Машина отъехала от здания обсерватории, которое венчала огромная антенна радиотелескопа. Тарелка шестидесятиметрового диаметра смотрела в мрачное небо, как волк в ночь в ожидании луны. Несколько птиц расселись по краям. Вокруг периметра, очерченного забором с колючей проволокой, раскинулся густой лес, и ни домика на сотню километров вокруг. Днепр повернул машину к воротам КПП. Они проехали мимо Бюро на скамье, не заметив стажёра.

Он бездумно следил за машиной до самых ворот. С резким криком несколько птиц сорвалось с антенны и улетело в лес. Бюро вздрогнул, будто вспомнил что-то, выудил из кармана смартфон и что-то быстро напечатал.

Вновь глянув в сторону КПП, где уже не было видно машины, стажёр встал и зашагал к обсерватории ровной солдатской походкой. Навстречу ему, в противовес развалисто и лениво, двигался лысеющий мужчина в спортивном костюме.

— Бюро, да? — раздался спокойный, низкий голос, когда они поравнялись.

Стажёр замер и выпрямился по струнке.

— Так точно, — отчеканил он.

Мужчина улыбнулся дружелюбной, немного усталой улыбкой и протянул руку.

— Оперуполномоченный, позывной «Тюльпан».

Бюро пожал протянутую ладонь, чувствуя на себе тяжёлый, оценивающий взгляд, скользящий от ботинок до макушки.

— Молодой… — констатировал Тюльпан после небольшой паузы. — Как первая операция?

Бюро замешкался, подбирая слова.