«Луна в мешке, или Дело, которое лучше не трогать»
— Вернёмся к делу. Вы видели кого-нибудь подозрительного? Кого-то, кто слишком интересовался небом?
— Да! — выпалил Фандорин. — Кузнец! Он всё время жаловался, что луна светит ему в окно и мешает ковать ночные тайны.
— «Ковать ночные тайны»? — переспросил Чур, записывая. — Это профессиональный термин?
— Это поэтическое выражение! — огрызнулся Фандорин. — Но в нём скрыта истина!
Кузнец жил на окраине, в доме, который выглядел так, будто сам был выкован из железа: тяжёлые ставни, кованые петли и даже почтовый ящик был сделан в виде сердитого льва, который, казалось, мог укусить письмо за плохую новость.
Когда компания подошла к воротам, изнутри донёсся грохот, звон и крик:
— Проклятье! Опять не то!
Карна постучала так, что лев на почтовом ящике вздрогнул.
Дверь распахнулась, и на пороге возник кузнец — в кожаном фартуке, с молотом в руке и с таким видом, будто он только что пытался выковать ответ на главный вопрос жизни, но опять получилась подкова.
— Чего надо? — буркнул он.
— Луна пропала, — коротко сказала Карна.
Кузнец замер. Потом медленно опустил молот. Потом посмотрел на небо. Потом снова на Карну.
— Так вот почему стало темно! А я думал, у меня в кузнице лампочка перегорела.
В этот момент Лихо, стараясь не задеть ничего железного (что для него было подвигом), робко спросило:
— Вы… не прятали её, чтобы поспать?
Кузнец фыркнул:
— Спать? Да я сплю с открытыми глазами, потому что боюсь, что пока я сплю, кто-нибудь украдёт мои щипцы! У меня уже три пары щипцов пропали! А вы мне про луну!
— Три пары щипцов, — задумчиво повторил Чур. — Это подозрительно.
— Это быт! — рявкнул кузнец. — Быт съедает инструменты!
Кощей наклонился к кузнецу и тихо спросил:
— А не видели ли вы чего-нибудь странного? Может, кто-то носил мешок размером с небесное тело?
— Видел! — вдруг сказал кузнец. — Вчера вечером. Человек в плаще. Шёл быстро. И мешок у него… ну, он как будто светился изнутри.
У всех перехватило дыхание.
— Описание! — скомандовала Карна.
— Ну… высокий. Или не очень. В плаще. И… у него была медная пуговица. Большая такая. С узором.
Пекарь всплеснул руками:
— Опять пуговица! Это уже не совпадение! Это улика!
Мстислав прикрыл глаза ладонью:
— Улика в виде пуговицы. Мы расследуем исчезновение луны, а наша главная улика — пуговица.
— Пуговицы многое говорят о человеке, — строго сказал Чур. — По пуговице можно определить социальный статус, материальное положение, склонность к театральности…
— И любовь к тяжёлым плащам, — буркнул Варлаам.
Пока они спорили, Лихо тихонько отошло к углу кузницы и вдруг замерло.
— Ребята… — прошептало оно. — Тут ещё одна улика.
Все обернулись. В углу, наполовину прикрытая мешковиной, стояла… бочка. Та самая. И она едва заметно мерцала.
Чур подбежал к ней, постучал, прислушался, потом осторожно приподнял мешковину.
— Пусто, — сказал он. — Но магия ещё держится. Это та самая бочка.
Триединая Богиня прижала руки к груди:
— Значит, луна была здесь!
Кощей провёл рукой над бочкой, и в воздухе вспыхнули тонкие серебристые нити — словно невидимая паутина, оставленная заклинанием.
— Следы ведут отсюда, — пробормотал он. — И они свежие.
Карна повернулась к кузнецу:
— Кто принёс бочку?
Кузнец почесал затылок:
— Да тот самый человек в плаще. Попросил: «Подержи немного, это для сюрприза». Я и подержал. Думал, там подковы.
— Подковы не светятся, — сухо заметила Карна.
— Эти могли! — возразил кузнец. — У меня есть одна экспериментальная партия…
Мстислав тихо произнёс:
— Нам нужно идти по следу. Прямо сейчас.
И тут Лихо, которое уже приготовилось бежать первым (и, скорее всего, упасть первым), вдруг замерло и сказало:
— Подождите… А если мы пойдём по следу, а он приведёт нас к кому-то, кто… ну… страшнее нас?
— Мы и так страшнее всех, — успокоила его Карна. — У нас есть Чур с его актами, Кощей с его коллекцией, Варлаам с его историями, которые могут усыпить врага, и Мстислав, который одним взглядом возвращает людям чувство такта.
Мстислав слегка поклонился:
— Стараюсь.
Кощей улыбнулся уголком рта:
— А ещё у нас есть Лихо. Оно может случайно уронить что-нибудь на злодея. Иногда это самое эффективное оружие.
Лихо гордо выпрямилось:
— Правда?
— Правда, — кивнула Карна. — Но постарайся не уронить на нас.
След из серебристых нитей вёл через весь город — мимо пекарни (пекарь помахал им из окна: «Если найдёте луну, скажите ей, что тесто скучает!»), мимо трактира (Варлаам крикнул с крыльца: «Если будет драка, зовите меня! У меня есть половник!»), через Театральную площадь, где полотно с нарисованной луной теперь казалось зловещим, будто оно само смеялось над их усилиями.
А потом след оборвался у старого склада на окраине — тёмного, скрипучего, с вывеской «Не входить: тут хранится прошлое Яснобора».
Карна остановилась, посмотрела на остальных и сказала:
— Здесь заканчивается след. И начинается самое интересное.
Мстислав поправил манжету, будто собирался не в заброшенный склад, а на приём к королю:
— После вас, вестница судьбы.
— Нет, — покачала головой Карна. — Мы пойдём вместе.
Они шагнули вперёд. Дверь со скрипом приоткрылась сама, будто ждала их.
Внутри было темно. Но в самой середине склада, на деревянном ящике, лежал предмет, от которого исходило слабое серебристое сияние.
Это была… пуговица. Та самая. Медная. С узором, похожим на миниатюрное солнце.
Рядом с ней лежала записка. Чур осторожно поднял её и прочитал вслух:
«Сюрприз не удался. Простите. Но я должен был попробовать. Мир слишком предсказуем».
Кощей хмыкнул:
— Предсказуемость — это иллюзия. А вот пропавшая луна — это факт.
Мстислав тихо произнёс:
— Теперь мы знаем: это не кража. Это эксперимент. Кто-то хотел проверить, как мир отреагирует на исчезновение луны.
Карна сжала кулаки:
— И мы найдём этого экспериментатора. Даже если придётся перевернуть весь Яснобор.
В этот момент из темноты раздался голос:
— Не надо переворачивать. Я сам выйду.
Из тени шагнула фигура в плаще. Лицо было скрыто капюшоном. Но когда человек откинул его, все ахнули.
Это был… помощник скомороха. Тот самый, с медной пуговицей.
Он посмотрел на них, сглотнул и прошептал:
— Я правда хотел просто удивить город…
Лихо шагнуло вперёд и мягко сказало:
— Прости. Но в следующий раз удивляй чем-нибудь поменьше. Например, новым способом завязывать шнурки.
Помощник всхлипнул:
— Обещаю.
А Карна, глядя на него, вдруг чуть смягчила голос:
— Сначала верни луну. Потом будем обсуждать шнурки.
Глава 5. «Кощеева коллекция, или Как вернуть луну и не устроить конец света»
Помощник скомороха всхлипнул и сполз по стенке склада, будто хотел просочиться сквозь доски и оказаться где-нибудь в тёплом месте — например, в печи у пекаря (но только не в горячей, а в той, где хранят старые рецепты).
— Я не злодей! — пропищал он. — Я просто хотел, чтобы все сказали: «Ого! Какой сюрприз!» А потом: «Какой ты талантливый!» А теперь все говорят: «Где луна?!»
Лихо тут же плюхнулось рядом, обняло его (чуть не сбив с него кафтан) и зашептало:
— Не переживай. В Ясноборе даже злодейство иногда считают видом искусства. Если сильно постараться, тебя могут даже на праздник пригласить.
— Только если ты вернёшь луну до праздника, — строго сказала Карна. — Иначе вместо «ура» будет «караул».
Мстислав Барон вздохнул, поправил манжету и спокойно произнёс:
— Итак, у нас есть преступник-энтузиаст, пустая бочка, мерцающая пуговица и чувство надвигающейся катастрофы. Чего у нас нет?
— Решения, — буркнул Варлаам. — И медовухи. Но второе сейчас менее важно.
Кощей, который до этого молча изучал пыльный угол склада так, будто в паутине была зашифрована карта спасения мира, вдруг выпрямился. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое появляется у коллекционеров, когда они понимают, что наконец-то нашли недостающий экспонат — пусть даже этот экспонат может уничтожить город.
— У меня есть идея, — протянул он. — В моей коллекции есть один предмет. Он не для красоты. Он… стабилизирующий.
Чур тут же насторожился:
— Что значит «стабилизирующий»? Это не тот, после которого река потекла вспять, а куры начали нести квадратные яйца?
Кощей слегка прищурился:
— То был другой предмет. А этот — надёжный. Почти.
Триединая Богиня схватилась за голову:
— «Почти» — это не то слово, которое хочется слышать, когда речь идёт о судьбе луны!
— Зато честно, — парировал Кощей. — В магии вообще мало стопроцентных гарантий. Зато много красивых коробочек.
Мстислав посмотрел на него с лёгким скепсисом:
— И где эта коробочка?
— Дома, — просто ответил Кощей.
На складе повисла тишина. Потом Варлаам медленно произнёс:
— Ты хочешь сказать, что у тебя в коллекции лежит вещь, которая может спасти луну, и она… дома?
— Ну да, — пожал плечами Кощей. — Я же не ношу с собой всё подряд. У меня там есть ещё «зеркало, которое показывает только плохие новости» и «часы, которые идут назад, когда им грустно». Если бы я таскал всё это с собой, меня бы в трактир не пускали.
Карна закрыла глаза, будто пыталась сосчитать до десяти, но сразу перескочила на сто.
— Веди. Быстро.
Дом Кощея в Ясноборе был таким, что даже тени старались обходить его стороной — не из страха, а из уважения к стилю. Высокий, узкий, с окнами, которые выглядели так, будто видели слишком многое, и скрипучей дверью, которая каждый раз вздыхала, когда её открывали.
Внутри было… много. Очень много. Полки ломились от шкатулок, пузырьков, свитков и предметов, назначение которых лучше было не выяснять. На стене висел портрет кого-то очень серьёзного, который смотрел так, будто знал, что ты взял без спроса одну маленькую загадочную вещицу и теперь тебе стыдно.
Кощей прошёлся между стеллажами, бормоча себе под нос:
— Так… «пыль забвения» — не то. «Ключ от двери, которой нет» — тоже не то. Ага! Вот!
Он достал с верхней полки небольшую коробочку из тёмного дерева, украшенную витиеватой резьбой. На крышке была выжжена надпись: «Не открывать без крайней необходимости. Крайняя необходимость — это когда мир уже почти рухнул, но ещё можно успеть выпить чаю».
Чур, который записывал всё подряд, тут же вписал: «Коробочка: подозрительная, но с чувством юмора».
— Это «Стабилизатор небесных тел» версия 3.0, — объявил Кощей, открывая коробочку с таким видом, будто доставал из неё не артефакт, а очень капризного кота. — Работает на принципе «вернуть всё как было», но с оговорками.
— Какими оговорками? — уточнила Карна, и голос её звучал так, что даже пылинки в воздухе замерли от напряжения.
— Ну… иногда «как было» — это не совсем то, что ты помнишь. Например, в прошлый раз, когда я его тестировал на падающей звезде, она вернулась, но… в виде конфетти.
Пекарь тут же встрепенулся:
— Конфетти из звезды? Это же чудо! Можно было бы на праздники использовать!
— Нельзя, — сухо сказала Карна. — Мы не устраиваем праздники ценой космоса.
Кощей кивнул:
— Согласен. Поэтому в этот раз будем действовать аккуратно.
Он достал из коробочки небольшой кристалл, прозрачный, с тонкими серебристыми прожилками, которые пульсировали, будто внутри билось крошечное сердце.
— Его нужно активировать, — объяснил Кощей. — Для этого требуется три компонента: капля лунной росы, слово правды и… ну, и немного удачи.
— Лунная роса, — задумчиво повторил Мстислав. — Где мы её возьмём, если луны нет?
Кощей улыбнулся:
— В моей коллекции есть пузырёк. С прошлого полнолуния. Я собираю такие вещи. На всякий случай.
Варлаам тяжело вздохнул:
— На всякий случай у тебя половина склада.
— Именно поэтому мы сейчас не в панике, — спокойно ответил Кощей.Пока Кощей доставал пузырёк, Лихо, стараясь быть полезным, бродило между полок и случайно (а может, и не случайно) задело локтем одну из шкатулок. Шкатулка упала, крышка отскочила, и оттуда выкатился маленький металлический шарик. Он покатился по полу, звякнул и замер у ног помощника скомороха.
Тот наклонился, чтобы поднять его, и тут же отдёрнул руку:
— Ой! Он тёплый! И… он смотрит на меня!
Все обернулись. Шарик и правда слегка мерцал, будто подмигивал.
— Не трогай! — хором крикнули Кощей и Карна.
Лихо виновато моргнуло:
— Простите. Я просто хотел помочь.
Кощей быстро подхватил шарик, сунул его обратно в шкатулку и захлопнул крышку с таким звуком, будто запирал очень упрямого демона.
— Это «Глаз наблюдения», — буркнул он. — Он любит следить. Иногда слишком.
Мстислав прикрыл глаза ладонью:
— Мы пытаемся спасти луну. У нас есть стабилизатор, лунная роса и… и шарик, который смотрит.
— И слово правды, — напомнил Кощей. — Без него кристалл не сработает.
Все переглянулись.
— Кто скажет слово правды? — спросил Чур, доставая тетрадь. — Желательно что-то значимое.
Триединая Богиня тихо произнесла:
— Правда в том, что я очень боюсь, что времена года поссорятся навсегда.
Кристалл в руке Кощея слабо вспыхнул.
— Подходит, — кивнул Кощей. — Это искренне.
Он капнул на кристалл каплю лунной росы из пузырька. Кристалл засиял ярче, и в комнате вдруг стало светлее — будто само пространство решило поддержать их.
— Теперь главное, — прошептал Кощей. — Нужно направить энергию туда, где луна была спрятана. К бочке. Или к полотну. Или… куда-то между.
В этот момент помощник скомороха тихо всхлипнул:
— Я знаю, где она. Я не хотел, честно! Но я видел, как заклинание… как оно тянулось. Оно ушло в сторону старого колодца за мельницей. Там всегда странно пахнет.
Карна посмотрела на него так, что он сжался, но продолжил:
— Там есть люк. Под ним… что-то.
Кощей кивнул, будто всё встало на свои места:
— Подземный карман реальности. Туда иногда прячут вещи, которые не хотят, чтобы их нашли. Или которые сами не хотят быть на виду.
Мстислав поправил манжету:
— Значит, идём к колодцу. И на этот раз… без лишних артефактов, ладно?
— Обещаю, — сказал Кощей. — Только стабилизатор. И, может быть, ещё один пузырёк… на всякий случай.
Старый колодец за мельницей выглядел так, будто был старше самого Яснобора. Каменные кольца потемнели от времени, а цепь, свисавшая вниз, звенела так, будто рассказывала истории тем, кто умел слушать.
Люк, о котором говорил помощник, был прикрыт досками и замаскирован пучками сухой травы. Когда Чур откинул доски, все увидели в земле круглый проём, уходящий вниз, в темноту, которая казалась слишком густой для обычного подвала.
— Тут пахнет магией и старыми носками, — пробормотал Варлаам.
— Это запах нестабильной реальности, — важно пояснил Кощей.
Карна встала у края люка, посмотрела вниз и сказала:
— Спускаемся. По одному. И держитесь друг за друга.
— Особенно за Лихо, — буркнул Чур. — Чтобы оно ничего не уронило.
Лихо обиженно моргнуло:
— Я стараюсь!
Спуск был крутым и узким. Стены были покрыты странными символами, которые мерцали, когда кто-то проходил мимо, будто пытались что-то сказать, но не могли подобрать слова.
Внизу оказался небольшой круглый зал, выложенный камнем. А в самом центре, на каменном пьедестале, лежала луна. Не вся, конечно. А как будто её уменьшенная копия — серебристая, полупрозрачная, с тонкими трещинами, похожими на вены. Она слабо пульсировала, будто дышала.
Триединая Богиня ахнула и бросилась вперёд, но Карна её удержала:
— Осторожно! Это не просто луна. Это… капсула реальности. Если тронуть не так — она может лопнуть. И тогда вместо одной пропавшей луны у нас будет тысяча лунных осколков, и каждый будет делать своё дело.
Кощей подошёл ближе, держа в руке кристалл. Тот сиял так ярко, что освещал весь зал.
— Вот оно, — прошептал он. — Стабилизатор должен сработать. Но нужно правильно синхронизировать.
Он положил кристалл рядом с луной. Кристалл и луна на мгновение замерли, будто приглядывались друг к другу. Потом кристалл тихо зазвенел, луна ответила едва уловимым эхом, и между ними протянулась тонкая серебристая нить света.
— Работает, — выдохнул Кощей. — Теперь нужно слово правды. То самое.
Триединая Богиня подошла ближе, посмотрела на луну так, будто видела в ней старого друга, и тихо сказала:
— Прости меня. Я слишком волновалась. Но я люблю этот мир. И хочу, чтобы он оставался таким, какой он есть.
Луна дрогнула. Трещины на ней начали медленно затягиваться. Свет становился ярче, и вдруг… зал озарился мягким, знакомым сиянием.
А потом всё пространство вокруг вздрогнуло. Стены задрожали, символы на них вспыхнули и погасли, и в следующий миг все оказались не в подземном зале, а на Театральной площади Яснобора.
Над городом снова висела луна. Настоящая. Большая. Спокойная. И она не подмигивала. Она просто была.
Толпа на площади ахнула. Кто-то заплакал от счастья. Кто-то начал смеяться. Пекарь поднял руки к небу и закричал:
— Тесто будет подниматься! Капуста помирится с морковью! Винегрет спасён!
Варлаам хлопнул себя по колену:
— А я знал, что всё будет хорошо! Я даже медовуху приготовил!
Мстислав Барон посмотрел на небо, потом на Кощея и тихо произнёс:
— Вы знаете, иногда мне кажется, что если бы Фандорин видел это расследование, он бы просто сел и написал мемуары под названием «Как я перестал бояться магии и полюбил коллекционеров».
Кощей чуть улыбнулся:
— Пусть напишет. Я даже дам ему один артефакт для вдохновения. Но только не тот, который смотрит.
Лихо обняло помощника скомороха и прошептало:
— Всё хорошо. Ты хотел удивить город. Ты удивил. Теперь давай удивлять чем-нибудь попроще. Например, новым рецептом пирога.
Помощник всхлипнул, но уже от радости:
— Договорились.
Карна посмотрела на небо, на город, на своих спутников — и впервые за всю ночь чуть заметно улыбнулась:
— Порядок восстановлен. Но если кто-то ещё захочет устроить «сюрприз»… я буду знать, к кому идти.
И Яснобор, освещённый луной, снова стал самим собой — шумным, немного нелепым, но любимым.
Глава 6. «Кощей и дело о слишком наблюдательном артефакте»
После триумфального возвращения луны в Ясноборе наступила такая тишина, что даже куры на минуту перестали кудахтать — будто пытались осознать, что теперь можно снова жить по расписанию. А потом, разумеется, кудахтанье вернулось с удвоенной силой, потому что куры тоже любят драматизировать.
Кощей шёл по улице, сжимая в руке ту самую шкатулку, из которой выкатился «Глаз наблюдения». Шкатулка слегка подрагивала, будто внутри кто-то пытался подсмотреть сквозь щели.
— Не смотри, — бормотал Кощей, прижимая шкатулку к груди. — Тебе нельзя. Ты и так уже слишком много знаешь.
Мстислав Барон, шедший рядом, покосился на шкатулку и деликатно спросил:
— Он… сейчас смотрит?
— Да, — коротко ответил Кощей.
— На что?
— На меня.
Мстислав помолчал, потом дипломатично заметил:
— Возможно, он восхищается вашей коллекцией.
— Он видел лицо помощника скомороха, — процедил Кощей. — А это уже переходит границы восхищения. Теперь он будет узнавать его везде. Даже если помощник наденет бороду и костюм капусты.
— В Ясноборе и не такое бывает, — философски заметил Мстислав. — На прошлой неделе пекарь пришёл в трактир в фартуке, который светился в темноте. Сказал, что это «для вдохновения».
— Вот именно, — буркнул Кощей. — Поэтому мне и нужно, чтобы этот артефакт забыл.Дома у Кощея царил тот особый вид беспорядка, который бывает у людей, для которых «порядок» — это когда ты точно знаешь, в какой куче лежит проклятый свиток, а в какой — просто старый носок.
Он поставил шкатулку на стол, сел напротив неё и строго произнёс:
— Ты больше не смотришь. Ты отдыхаешь. Ты — спокойный артефакт.
Шкатулка тихонько звякнула.
— И не звени.
Тут в дверь постучали. Кощей вздохнул, открыл — и на пороге стоял Чур с тетрадью в руках и выражением лица человека, который пришёл не просто так, а «по делу».
— Акт о стабилизации небесного тела подписан и заверен, — сообщил он. — Триединая Богиня поставила печать в виде снежинки. Говорит, что это символ гармонии.
— Отлично, — кивнул Кощей. — Теперь можно выдохнуть.
— Нельзя, — возразил Чур. — Есть ещё вопрос.
Кощей прикрыл глаза:
— Какой?
— Шкатулка.
Кощей посмотрел на шкатулку. Шкатулка, кажется, посмотрела на Чура.
Чур невозмутимо записал в тетрадь: «Артефакт проявляет признаки осознанного интереса к окружающим».
— Это не осознанный интерес, — огрызнулся Кощей. — Это дефект производства.
— У всех твоих артефактов дефекты производства, — спокойно заметил Чур. — Но обычно они не запоминают лица.
В этот момент в дом ворвалось Лихо. Оно влетело так стремительно, что по пути успело задеть полку с пузырьками, сбить с крючка связку сухих трав и всё-таки не уронить ничего по-настоящему опасного — что для Лихо было почти чудом.
— Кощей! — закричало оно. — Ты не поверишь! Помощник скомороха теперь ходит в капюшоне! И всё время оглядывается! Он думает, что за ним следит… ну… ты знаешь кто!
Кощей застонал и уронил голову на руки.
— Я этого не хотел. Я вообще хотел, чтобы он просто забыл, что видел мою коллекцию.
Лихо виновато моргнуло:
— Прости. Но он правда боится. Говорит, что чувствует взгляд между лопаток.
Чур сделал ещё одну пометку: «Психологический эффект артефакта: вызывает паранойю у третьих лиц».
Кощей встал, прошёлся по комнате, потом резко остановился и щёлкнул пальцами:
— Знаю! Есть один способ. В моей коллекции есть «Плащ забвения». Он не делает невидимым. Он делает… незаметным. То есть ты есть, но все думают: «А, это опять тут стоит. Наверное, вешалка».
— Звучит как мечта интроверта, — задумчиво протянул Чур.
— Именно, — кивнул Кощей. — Я надену его, подойду к помощнику и скажу: «Не бойся. Это просто артефакт. Он никого не преследует». И всё будет хорошо.
Лихо с сомнением посмотрело на него:
— А если плащ не сработает?
— Тогда я просто скажу это громко, чтобы все слышали. И город поймёт, что никакой угрозы нет.
Чур кивнул:
— Логично. Публичное опровержение снижает уровень паники на 37 процентов. Проверено на случае с «огненным петухом».
«Плащ забвения» оказался тёмно‑серого цвета, слегка пушистым и подозрительно напоминал старую штору, которую кто-то решил носить на плечах. Кощей накинул его, посмотрел на себя в зеркало — и не увидел. То есть он там был, но взгляд просто соскальзывал, как с мокрого камня.
— Работает, — удовлетворённо пробормотал он.
— Почти, — поправил Чур, глядя прямо на него. — Просто я привык замечать то, что стараются не замечать.
Лихо восторженно кружилось вокруг:
— Ты как будто есть, и тебя как будто нет! Это магия!
— Это халатность производителя, — буркнул Кощей. — Пошли.
Помощник скомороха обнаружился на рыночной площади. Он стоял, втянув голову в плечи, и вздрагивал каждый раз, когда мимо пробегала кошка.
Кощей подошёл к нему, стараясь выглядеть максимально безобидно (что для Кощея было почти подвигом), и тихо сказал:
— Эй. Не бойся. Это просто артефакт. Он не злой. Он просто любопытный. Как ребёнок, который всё трогает. Только трогает взглядом.
Помощник медленно поднял голову, увидел Кощея — и вдруг расплылся в улыбке:
— О! Это ты! А я думал, за мной следит… ну, ты знаешь кто.
— Никто не следит, — успокоил его Кощей. — Ну, почти никто.
Тут Лихо, которое не смогло удержаться от желания быть полезным, радостно подпрыгнуло и случайно толкнуло тележку с яблоками. Тележка покатилась, яблоки посыпались, и одно из них ударило помощника прямо в лоб.
— Ай! — вскрикнул помощник.
— Прости! — запищало Лихо. — Я просто хотел показать, что тут всё нормально!
Помощник потёр лоб, посмотрел на Лихо, потом на Кощея, потом на яблоки, которые теперь лежали в живописном беспорядке, и вдруг рассмеялся:
— Знаете… я думаю, если за мной и следит какой-то артефакт, то он точно не страшнее Лихо.
Кощей чуть заметно улыбнулся:
— Справедливо.
Вернувшись домой, Кощей снял «Плащ забвения», аккуратно повесил его на крючок (который тут же стал выглядеть как обычный гвоздь) и сел на стул, чувствуя, что день наконец-то можно считать завершённым.
Но тут шкатулка снова тихонько звякнула.
Кощей посмотрел на неё. Шкатулка чуть дрогнула, будто пыталась выглянуть краем.
— Нет, — строго сказал Кощей. — Никаких новых наблюдений. Сегодня день тишины.