Парящая для дракона

Мысли о Ландерстерге бегут по коже морозом. Похожим на тот, что искрится за окном, оседая разноцветной ледяной пылью в лучах солнца. Я видела его в новостях, видела его в сети, но я не представляю, каким он будет на самом деле. Мне бы хотелось составить реальный образ, так проще готовиться к разговору, но что имеем, то имеем, как говорится.

Разумеется, меня уже ждут.

Секретарь (девушка) встречает меня в приемной и предлагает кофе, второй секретарь (молодой человек) помогает снять пальто. От кофе я отказываюсь, пальто отдаю, но не успеваю даже присесть, как дверь открывается, и из кабинета вылетает женщина. С черными, как угли, волосами, глаза располосованы вертикальным зрачком — иртханесса, из-за ярости голубого огня не видно настоящего цвета. Исходящее от нее пламя обжигает, как зажатая между ладоней ледяная пластина, она окидывает меня яростным взглядом.

— Эта-то что здесь делает? — интересуется она, глядя на меня, как на раздавленного подщельника.

— Ферна Рэгстерн… — стремительно бледнеет секретарь.

— Претендентка? — насмешливо выплевывает она, окидывая меня взглядом от кончиков туфель до волос. — Торн же не любит блондинок.

Исходящее от нее презрение впитывается в поры, как ядовитый туман, иначе чем объяснить то, что я делаю дальше? Вытаскиваю заколку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, снимаю пиджак и сую в руки совершенно ошалевшему секретарю.

— У вас устаревшие сведения, — сообщаю не менее ошалевшей от такого поворота девице, а потом шагаю за дверь.

Вообще-то эффектно врываться не входило в мои планы, но я никому и никогда не позволю так на себя смотреть.

— Добрый день, ферн Ландерстерг, — озвучиваю свое появление.

Он поднимает голову, и я чувствую, как под его взглядом в меня врывается пламя. Холодом, тысячей игл, всей своей мощью, ударяющее с такой силой, что я осыпаюсь ледяной крошкой, чтобы срастись ледяной статуей и очнуться от резкого:

— Не помню, чтобы я разрешал вам входить.

Не случись этой фразы, наверное, мой запал остался бы где-то за дверями, в приемной, но она случилась и сказана была ровно с той интонацией, которую ферн Главный Дракон Ферверна решил в нее вложить. То есть примерно так же он мог бы обратиться к своему секретарю, которая не вовремя принесла ему кофе. Хотя подозреваю, что со своими подчиненными он гораздо более вежлив.

— Вы не разрешали, — ответила я и приблизилась к столу: длинному, металлический отблеск которого не согревало даже солнце. — Я сама вошла. Сейчас ровно одиннадцать, поэтому если не возражаете, давайте начнем собеседование. У меня куча дел после общения с вами.

Не дожидаясь приглашения, я отодвинула соседний стул и устроилась на нем, закинув ногу на ногу. Край платья чуть приподнялся, но о том, что это произошло, я поняла только по глазам дракона, которые… нет, они не округлились. Из ярко-синих они стали почти черными, как ночное небо. Я тут же одернула подол, прикрывая узорный краешек чулок, и вернула вторую ногу на пол.

— Лаура Хэдфенгер, я полагаю? — справившись с эффектом первого знакомства, произнес дракон.

От него веяло ледяным пламенем, настолько сильным, что у меня волоски на коже приподнялись, и я пожалела, что оставила пиджак в приемной. Так и замерзнуть недолго к драконьей бабушке.

— Правильно, — созналась я, понимая, что перегибать рядом с ним не следует.

Одно дело не пройти собеседование, совсем другое — вылететь за дверь с репутацией безголовой идиотки, второе мне совершенно точно не нужно.

— И вы полагаете, Лаура, что можете врываться в мой кабинет и творить, что вам вздумается?

— Я что-то сотворила? — спросила я.

Мне это стоило немалых усилий, потому что ледяные искры в его глазах обжигали, как морозный воздух. Под этим взглядом перехватывало дыхание, а стул начинал превращаться в ледяной трон. Чувство было такое, что я вот-вот с него соскользну и окажусь у его ног. Не самое лучшее, надо сказать, ощущение — когда на тебя смотрят сверху вниз.

— Вы вошли в мой кабинет без приглашения.

— Как я уже сказала, на часах ровно одиннадцать, а после встречи с вами у меня назначены другие, — заметила я, хотя после встречи с ним у меня была назначена встреча с подушкой и успокоительным. — Нарушать договоренности я не имею привычки, и вы, как никто другой, должны это понимать.

Ландерстерг откинулся на спинку кресла. Даже сейчас, расслабленный, он выглядел как дракон, который в каждую минуту может дыхнуть огнем и превратить меня в ледяной столбик. Последнего очень не хотелось бы, учитывая, что у меня впереди кастинг и вообще вся жизнь.

— Что ж, Лаура Хэдфенгер. Почему вы хотите стать первой ферной Ферверна?

— Я не хочу.

Кажется, мне удалось его пронять. То есть когда я шла сюда, у меня в голове крутился совсем другой сценарий, но с момента появления темноволосой драконицы, возомнившей, что может смотреть на меня как на третьесортный вонючий сыр, все пошло немного не так.

Хотя немного — это еще слабо сказано.

— Это не ваше резюме? — уточнил Ландерстерг, развернув ко мне ноутбук.

Поклясться могу, он его только что открыл! Вот только что, в перерывах между тем, когда глазел на мои чулки и между тем, когда интересовался, как я посмела войти в его кабинет без стука. А меня, между прочим, уже начинало потряхивать. Рядом с иртханами всегда так, особенно рядом с теми, которые позволяют пламени вырваться на свободу. Меня, судя по тому, что глаза Ландерстерга были вполне себе человеческими, зацепило остаточным — то есть тем самым, которое он активно распылял рядом с вылетевшей из его кабинета иртханессой.

— Мое.

— В таком случае?

— Резюме отправил мой отец.

Ландерстерг приподнял брови. Они у него были чуть темнее волос, а волосы — темный пепел и серебро, чуть короче, чем сейчас модно. Наверное, после него станет модно стричься именно так, но...

Вот тут я потеряла мысль, потому что дракон неожиданно поднялся. Я видела его в сети, и знала, что рост у него под два метра, и что целоваться с ним (случись несчастье действительно обзавестись статусом его невесты) мне придется, подставляя табуреточку или надевая пятнадцатисантиметровые шпильки. Увы, сеть не передавала и сотой доли той силы, которая сквозила в каждом его движении, она сглаживала даже резкость крыльев носа и жесткость губ.

Фильтры. Определенно, во всем виноваты фильтры.

— Пойдемте, Лаура, — он протянул мне руку.

— Куда? — уточнила я.

— Продолжим собеседование в другом месте.

Я хотела сказать, что меня вполне устраивает собеседование в этом уютном кабинете, но вовремя поняла, что не стоит. Поэтому поднялась и последовала за ним в сторону стеллажей с дипломами, наградами, благодарностями и прочими составляющими декораций правительственного кабинета. Голографическая карта Ферверна, к слову, раскинувшаяся во всю стену, была интерактивной.

— Так я сразу увижу любой возможный очаг налета, — пояснил он, когда мы шли мимо.

Теперь я, кажется, поняла, почему у нас в стране никогда не бывает налетов.

При нашем появлении секретари синхронно вскинули головы.

— У вас есть накидка? — поинтересовался Ландерстерг.

— Есть. Пиджак.

Не дожидаясь, пока подойдет секретарь, он коснулся панели встроенного шкафа, и зеркальная дверь отъехала в сторону.

— Так лучше, — сообщил дракон совершенно очешуевшей мне, накинув пиджак мне на плечи.

Парад очешуения продолжался, потому что секретари провожали нас взглядами. И не только секретари, нас провожали взглядами все, кто попадался нам на пути: такими, когда стараешься сделать вид, что не смотришь, но все равно смотришь, потому что не смотреть не можешь.

Капсула лифта поглотила нас и стремительно вознесла под самый купол Айрлэнгер Харддарк. Это я поняла, когда шагнула в просторный, залитый солнечным светом зал, откуда весь Хайрмарг открывался как на ладони. Точнее, в самом центре ладони на высоте, на которой даже драконам становится дурно, стояли мы, а вокруг раскинулся город. Загораживал обзор только комплекс Грайрэнд Рхай, иззубренными стрелами вонзающийся в небо.

Здесь было прохладнее, поэтому я поняла, почему меня попросили надеть пиджак. Впрочем, прохлада не шла ни в какое сравнение с той красотой, которая открывалась снаружи и над нами. Создавалось такое чувство, что мы парим в небе, потому что стеклянный купол над головой вспарывал облака.

— Можете продолжать. — Ландерстерг кивнул, устраиваясь у панорамного окна и устремляя взгляд вниз, словно его действительно интересовали ниточки аэромагистралей, извивающихся под порывами ледяного ветра.

— Мой отец считает, что вы идеальный муж.

— А вы нет?

— Нет. Я не хочу замуж.

— Вы всегда говорите правду, Лаура? — Ландерстерг указал взглядом на диванчик напротив него.

— Если меня о ней спрашивают.

— Ценное качество. В таком случае скажите, что вы думаете о времени моего правления?

Я приподняла брови.

— Я не одобряю вашей политики по поводу драконов.

— Тоже считаете, что стоит отключить щиты?

Странно, но здесь, на этой высоте я почему-то чувствовала себя совершенно иначе. Как будто небо стирало любые различия в социальных статусах.

— Я считаю, что они имеют право передвигаться по пустошам без опасения наткнуться на болезненную границу щита.

Холодный взгляд вонзился в меня, но уже совершенно иначе.

— Сейчас драконы живут гораздо дальше, чем еще несколько лет назад, это правда. — Ландерстерг смотрел на меня, как будто вел переговоры с кем-то из Совета правления. — Зато мы блокируем любые попытки браконьеров и фанатиков из «Истоков» до них добраться. Когда щиты будут отключены, сделать это будет гораздо сложнее.

Да, браконьеры — действительно бич современности. Из крови драконов делают рэгст, наркотическое средство, стоимость которого на черном рынке позволяет производителям безбедно существовать и активно развивать свой бизнес. Что касается движения «К истокам времен», те, кто в нем состоит, считают, что иртханы незаслуженно стоят у власти. Их выходки не ограничиваются безобразными вбросами в сети и разбрасыванием листовок, на их совести несколько серьезных покушений. Удавшихся. И десятки тех, что не удались.

— Поэтому я пока не готов ответить на твой вопрос, Лаура.

Видимо, высота действовала не только на меня: мы как-то незаметно перешли на ты.

— И да, я тебя услышал.

Взгляд у него был холодным, как сталь в ледяной воде, зато я теперь поняла, почему выбрали его. Поняла, почему он продержался на своем посту пять лет, и почему за него голосовали снова. Я, кстати, не голосовала.

Потянулась к журнальному столику, а точнее, к графину, чтобы налить себе воды.

— Ты голосовала за меня?

Я чуть не поперхнулась первым же глотком.

— Фы не имеете права об этом спрашивать, — сказала я, представляя себе, как на глазах первого дракона Ферверна изображала оживший фонтанчик.

— Ты совершенно права, — неожиданно серьезно отозвался он. Потом поднялся и протянул мне руку: — Пойдем.

В эту минуту я точно думала чем угодно, только не головой, потому что одно прикосновение обожгло мои пальцы, как если бы я коснулась вековой льдины. Этот удар от подушечек прокатился сквозь ладонь до самого предплечья. Я не дернулась исключительно потому, что это выглядело бы крайне странно, но потребность собрать пальцы в кулак никуда не делась. Он всего лишь касался моей руки, а я чувствовала себя обнаженной.

А когда в лифте эту цепь разомкнуло, ощутила непонятный, пугающий холод.

— Удачи на встречах, Лаура Хэдфенгер, — произнес Ландерстерг, и мне на миг, на какой-то очень короткий миг показалось, что его голос звучал самую малость иначе, чем когда он обратился к секретарю. — Одер, зайдите ко мне.

Он скрылся за дверями раньше, чем мне успели подать пальто. Одер тенью метнулась за ним, я же направилась к лифтам и вышла на улицу. Только глотнув морозного воздуха — всей грудью, смогла избавиться от наваждения, вызванного одним коротким прикосновением. Оглядевшись, надела очки и вскинула руку, бросаясь к замершему у рукава заказанному заранее флайсу (по правилам безопасности парковки Айрлэнгер Харддарк были предназначены только для флайсов сотрудников, поэтому пришлось бежать метров сто).

— Оглхэрд, Четвертая линия, девять, — назвала адрес и откинулась на сиденье.

Все, я домой.

И спать!

Потому что именно благодаря этому собеседованию я провела одну из самых долгих бессонных ночей в моей жизни.