Семь с половиной женихов Евангелины
На его самодовольной морде выписывалось невероятное блаженство, когти его скребли во всеобщей тишине очень громко, прочие женихи смотрели на него с неодобрением.
Заклятья всемогущие! Да он же блохастый!.. И в таком виде пришел свататься!? Мозгов в его голове ни на грош!
От возмущения и стыда все мысли об опасном вареве в чайнике вылетели из моей головы напрочь. Я вихрем облетела всех женихов, щедро подливая всем кипятка, и все они, словно по команде, отхлебнули из своих чашек, испепеляя наглого оборотня взглядами.
Нет, вру, не все разом.
Дракон отпил заколдованного чая последним.
Возмущение возмущением, но и о приличиях забывать не стоит. Прежде, чем пить сам, он заставлял гнома пробовать - а не отравлено ли? И не то, чтобы дракон правда опасался, что его отравят в приличном доме, просто… это была часть драконового этикета.
Он потыкал гнома тросточкой, и тот, ухватив толстыми грубыми пальцами его фарфоровую чашечку, отплеснул добрую половину в свою глиняную корявую кружку и отхлебнул. Занюхал бородой, словно пил не чай, а крепчайший ром, или даже деревенский самогон, и осклабился во все свои сорок пять зубов - или сколько там зубов у гномов.
- Ы-ы-ы-ы, - сказал гном, улыбаясь мне страшно, как ощетинившийся переломанными досками забор. Он приподнял войлочные брови, обнаружив под ними необычайно голубые глаза, чистые, как у теленка. Что-то ненормальное, дикое, первобытное на моих глазах рождалось в душе гнома, он пыхтел и хрипел, как разводящий пары паровоз. И путешествие это не предвещало ничего хорошего…
- Рада, что вам понравилось, - пропищала я, мгновенно вспоминая о зельях. Кажется, гнома волшебство разбирало все больше; кто знает, что у него в голове роилось, какие мысли и чувства, но на мое счастье он не мог их высказать - разучился внятно излагать свои мысли за годы вынужденного безмолвия.
Но отсутствие словарного запаса он с лихвой компенсировал радостной улыбкой и непрекращающимся пугающим «ы-ы-ы-ы».
- Какой приятный аромат у этого чая, - сказал вежливый вампир, касаясь напитка губами. - Вы сами заваривали, Евангелина?
В его устах имя мое прозвучало музыкой, и я в ужасе увидела в его красных зрачках некое чувство, от которого по спине моей табуном и с криками «а-а-а-а!» промчались вниз мурашки. На голову мне словно обрушилось ведро воды, тяжелое, сбивающее с ног и напрочь выколачивающее из тела дыхание.
Вампир смотрел на меня с неприкрытым желанием. Этот взгляд был опаснее руки некроманта на заднице. Откровеннее усмешки дракона. Сильнее азарта охотников, добравшихся до нежити.
- Очень вкусно, - подтвердил дракон, допивая то, что осталось ему после дегустатора. - А еще можно… Евангелина?
Его голос повторил эту же самую штуку; дракон произнес мое имя так, что у меня трусики взмокли, я ахнула и шатнулась от него прочь, боясь, что он тотчас же исполнит все те угрозы, что я услышала в оттенках его голоса.
Меж тем гном, не теряя времени понапрасну, грубо впихнул в руки онемевшему от его нахальства дракону свою корявую кружку и выступил вперед, бряцая и лязгая, как рыцарь доспехами.
- Дор-рогая, пр-р-релестная Евангелина! - прорычал гном, обрушившись на колено с грохотом, как боевой слон. - С той минуты, как я увидел вас, жизнь моя потер-ряла смысл без вас в ней и без меня с вами! Я воспылал! Ар-р-р! И пока эти молокососы жмутся, как девицы в слишком узких панталонах, я р-р-решил: будьте моей женой!
Повисло гробовое молчание, в котором отчетливо было слышно, как с хрустом лопнула гномья глиняная кружка, раздавленная рукой изумленного дракона.
Да, оба зелья сработали как надо… Если бы сейчас Флятт принимал у меня экзамен, он поставил бы мне твердую пятерку.
Но… Магия пресвятая, как это понимать?! Почему именно гном кинулся делать мне предложение, самым первым?! Только на гномов действуют оба зелья разом?! На остальных нет!? Или он, что ли, был в меня влюблен?! И зелья усилили его чувства? Да ну, чепуха какая, я с ним не встречалась ни разу!
С другой стороны, а с кем из них я встречалась?! Не помню…
Тогда почему гном сделал мне предложение? Почему растолкал всех женихов? Потому что гномы невоспитанные и презирают наши обычаи?!
- Евангелина-а-а, - меж тем хрипел гном с претензией на сексуальность, - станьте же моею-ю-ю…
- Но, господин гном, - пролепетала я, - а как же ваш хозяин, господин дракон?.. Он не отпустит вас просто так жениться, вы же ему прислуживаете… А где мы будем жить?.. Да и как это возможно?..
- Хозяин? - с презрением повторил гном, обернувшись на остолбеневшего дракона, и цыкнул зубом. - Этот, что ли? Да делов-то. Хотите, я его молотом по башке тресну? Был дракон - и нет дракона. Если он стоит на пути к моему счастью, этот пень надо выкорчевать! За одним и жилплощадь освободится, Драконья гора!
- Ой, мама, - пискнула я, чувствуя, что падаю.
Впрочем, матушке было немногим лучше. Она походила на рыбу, вытащенную на сушу. Рот у нее то закрывался, то открывался, а глаза карабкались на лоб. Она не знала о Влюблярмусе и тоже подумала, что это именно гном в меня втрескался и попал в магическую ловушку.
Наверное, она сильно себя ругала.
Ничего себе, помогла, думала она.
Меж тем дракон пришел в себя.
Покраснев до самых корней волос, он подскочил на ноги, скинув на пол осколки кружки, и со всей дури треснул зарвавшегося гнома по маковке ручкой своей щегольской трости.
- Бам! - сказала гномья голова. Вероятно, где-то там, в рыжем войлоке его волос, потерялся небольшой металлический шлем.
- Гы-ы-ы, - расхохотался неуязвимый гном.
- Да ты совсем стыда лишился! - прокричал алый от праведного гнева дракон. - Ты в приличном доме! Мать твою! Ты соображаешь, кому ты предложение делаешь, мерзавец?! Каким еще молотком ты собрался меня огреть?!
И он снова злобно тюкнул гнома по маковке, высекая искру.
- Вот этим, - невозмутимо ответил гном, с кольчужным звоном поднимаясь с колен. За спинкой кресла дракона и в самом деле притаился его молот - огромная толстая дубина с нанизанным на нее огромным куском железа. - Прикажете бить, очар-ровательная Евангелина?
- Нет-нет-нет, господа! - заверещала я, нелепо маша руками, как тонущая обезьянка. - Я вам приказываю - никаких драк в моем доме! Я умоляю! Господин гном, я уважаю ваши чувства, но может, вы их как-то по-другому будете выказывать?! Я очень прошу вас, не надо никого бить своей дубиной!
- А зря, - веско произнес гном, однако, подчинившись мне беспрекословно. - Чик - и Драконья гора свободна. Там знаете, сколько богатств?!
- Ты давал клятву верности, мерзавец! - рычал дракон нервно.
- Как дал, так и обратно взял, - невозмутимо ответил гном. - Я бы немного пострадал, но быстро утешился в объятьях неср-р-равненной Евангелины.
- Что ты можешь ей предложить, мешок шерсти! - кипятился дракон.
Гном приосанился, ударил себя кулаком в грудь.
- Мальчишка! - презрительно выкрикнул он в лицо дракону. - Да мне трусы с тремя штанинами шьют!!!
- Зачем?! - искренне изумилась я, рассматривая две гномьих ноги.
Тут покраснели абсолютно все, ровно так же, как дракон. А еще раздался грохот - то упала в обморок матушка, потрясенная подробностями гномьего белья. Она точно поняла, зачем.
- Господа, давайте успокоимся, - предложил галантный вампир. - Прежде всего успокоимся.
Он ловко поднял матушку и усадил ее в свое кресло.
- Кровопускание - лучшее лекарство от обмороков, - с нахальной улыбкой сказал он и наколол запястье матушки острым блестящим зубом.
Матушка, которая, вероятнее всего, только притворялась упавшей в обморок, от укуса тотчас пришла в себя и взвизгнула.
- Каков нахал! - взвизгнула она, треснув вампира по плечу веером. Он, ухмыляясь, губами стер с ее запястья кровь и запечатлел слишком уж долгий для почтительного поцелуй.
- Весь вечер мечтал об этом, - промурлыкал он, щуря свои бесстыжие глаза. - Припасть к вашей прелестной ручке…
- Подхалим каков! - выкрикнула матушка, покраснев от комплимента, но уже не так сердито, ибо вампир, склоняясь над ней, снова поцеловал ее ручку.
- Думаю, я не оскорблю ничьих нежных чувств, - продолжил вампир, так же хитро и обаятельно улыбаясь, - если попрошу руки Евангелины, по всем правилам, у ее почтенной матушки. Господин гном - это, разумеется, не та партия, которая подходит нежной невинной девушке. Особенно с учетом его трусов.
Еще один! Снова предложение! Я почувствовала, что кровопускание скоро понадобится мне самой.
- Дор-р-рогая Евангелина, - снова подал голос ревнивый гном, - точно никого не надо прибить моим молотом?!
- В очередь, кровосос, - рыкнул один из магов-охотников, поднимаясь из своего кресла. - Или я нашпигую тебя серебром, как свинью-копилку! Прелестной Евангелине собирался сделать предложение я! А вы тут устроили цирк…
Вампир ехидно посмеивался.
- Ой, как стра-ашно, - протянул он с самой обворожительной улыбкой, на какую только был способен. - Ты и стреляешь-то как попало, три попадания из десяти.
- Тебе хватит и одного! - рыкнул неудержимый охотник, и вампир снова гаденько рассмеялся.
Второй охотник не сказал ни слова. Он выхватил арбалет и на взмахе выпустил стрелу с красивым серебряным наконечником в вампира.
Но, кажется, вампир был прав.
Охотники из этих болтунов были никудышные.
Стрела вонзилась прямо в подлокотник кресла, на котором сидела матушка, а вот вампирские когти, блестящие, как отполированный ветрами белый лед - прямо в брюхо незадачливому охотнику. Вампир в один миг незаметно преодолел разделяющее их с охотником расстояние и выпотрошил его одним ударом.
Матушка заинтересованно завизжала.
- Да что же вы творите, негодяи! - кричала она, топая ногами. - Хорошенькое дело! Ломаете мне мебель, убиваете друг друга! Как же я дочь выдам замуж, если половина из вас будет трупами, а вторая - истинные головорезы?!
- Один момент, мадам, - некромант тотчас же сорвался с места, засучивая рукава как мясник. - Это же такая мелочь!
Мелочь?!
Маг с выпущенными кишками, лежащий посередине гостиной - мелочь?!
- Он сам нарвался, честное слово, - сказал вампир, увидев мой яростный взгляд и пряча руки за спиной.
Меж тем некромант присел над охотником и мастерски сложил рассеченное тело как было. Бормоча какую-то жутковатую тарабащину, он посыпал охотника каким-то порошком, словно голодный людоед свежую добычу солью, и раны охотника прямо на глазах заживали.
Скоро он и сам ожил, захлопал изумленными глазами и уселся, потирая живот и болезненно морщась.
- Да ты просто сжульничал, - задиристо произнес он, увидев вампира, тщательно делающего невинный вид. - Если бы мы дрались сейчас, ты бы и пальцем не успел…
Вампирские когти безжалостно вонзились в маковку охотника, тот закатил глаза и снова рухнул. Некромант взвыл.
- Да вы что, издеваетесь, что ли!? - кричал он. - Оживляющий порошок не казенный! Вы знаете, как сложно его изготовить и как аккуратно его надо использовать!? А знаете, какие дорогие и редкие ингредиенты для его приготовления нужны?!
- Я извиняюсь, - сказал вежливый вампир. - Вон, на темечко ему гуще посыпьте.
- Держите себя в руках! - прорычал некромант, с остервенением тряся над поверженным магом своей солонкой.
Маг заворочался, приоткрыл мутные глаза. Солонка звенела у него над головой, некромант заботливо пристраивал у охотника на темени срезанный под корень клок волос. Охотник снова был как новенький, только левый глаз у него дрыгался.
- Если бы мы дрались сейчас, - еле ворочая языком, снова начал неугомонный маг, и вампир многообещающе усмехнулся.
- Молча-а-ать! - проревели некромант и матушка в один голос.
- Некоторых жизнь ничему не учит, - философски заметил гном. - Обвор-р-рожительная Евангелина, позвольте, я пристукну его своим молотом? Там некроманту и собирать нечего будет, и одной проблемой будет меньше.
- Ну, уж нет! - со слезами закричала я. - Стукайте себя, если так хочется! Что же за помолвка такая… кому рассказать - засмеют! Женихи передрались, как бандиты какие-то! Перегрызлись как собаки! Как… как мальчишки на переменке в школе! Пошли вон сейчас же отсюда! Свадьбы не будет! Вам всем еще рано жениться!
- На собак прошу не грешить, - вступился чешущийся оборотень. - Они ведут себя намного разумнее.
- Мне все равно! Убирайтесь все! И прекратите чесать своих блох на наш ковер!
Тут побледнели все, и даже охотник с дрыгающимся глазом. И вампир тоже стал на пару тонов белее. Похоже, мой отказ казался им страшнее смерти. Вот что Влюблярмус ядреный делает с людьми…
- Евангелина! - одернула меня матушка, видя, какой оборот приобретает невинная затея с зельем. - Возьми себя в руки! Как ты себя ведешь?! А вам, господа, и в самом деле лучше удалиться. Мы сегодня все перенервничали… Вернемся к этому вопросу потом. И по очереди. Думаю, вам следует наносить визиты Евангелине по одному. Не встречаясь друг с другом. Так будет намного лучше и безопаснее. Так вы сможете проявить себя один на один… с самой лучшей стороны, не являя Евангелине своего… богатого внутреннего мира.. И Евангелина, конечно, выберет одного из вас.
Предложение было хорошо.
Молча, вежливо раскланявшись с матушкой и со мной, женихи потянулись на выход, нее забыв, впрочем, в помолвочную вазу кинуть карточку. Кое-кто даже ссыпал целый десяток, да так небрежно, что старую, видавшую виды вазу затошнило, и она приседала под каждой новой карточкой, делаясь все ниже и все толще.
Когда дверь за женихами закрылась, ваза, державшаяся из приличий, не снесла и рыгнула их карточками, засыпав все, словно конфетти.
Глава 5. Побочные явления Влюблярмуса
Весь вечер мы с матушкой собирали отовсюду рассыпавшиеся карточки, сметали их вениками, выгребали из камина полуистлевшие, чтобы потом разложить на столе по кучкам и усесться над ними в раздумьях.
- Ну что, - подперев рукой голову, произнесла матушка, - совсем никто не понравился? Ну, вот хотя б некромант. Ты смотри, какой умелец! Мастер своего дела!
Я скривилась.
- А этот, убиенный два раза, - продолжила матушка. - Нет, конечно, дурак редкий. Но зато смелый какой, а? Дерзкий! Ух!
- Тогда некроманта надо тоже выбирать, - сердито прогудела я. - Иначе долго этот смельчак не протянет. Так и будет задирать кого попало. И я скоро останусь вдовой.
- Ну а вампир? - оживилась матушка. Щеки ее покраснели, она смущенно спрятала глаза. - Какой галантный кавалер! А какой сильный! А ловкий!
- И вампир, - напомнила я. - Холодный, как лягушка. Бр-р!
- Губы у него теплые, - заметила матушка. - Даже горячие.
От этого замечания меня в дрожь бросило.
- А дракон? - ворковала матушка. - Какой темпераментный господин! Бац, бац этого гнома!
И она так и покатилась со смеху, вспоминая, как злой дракон пытался угомонить наглого гнома.
Меня же другое волновало. Тот, кто был влюблен в меня. Тот, кто попался в магическую ловушку.
Он пришел в наш дом, как только было объявлено о том, что девица Евангелина, потомственная магичка, достигла совершеннолетия и готова выйти замуж.
Он любил давно. Когда-то давно мы с ним встретились, пересеклись, и он полюбил. И терпеливо ждал этого дня, не остывая ни на миг, а лишь утверждаясь в своем чувстве и в своем решении жениться на мне.
И я даже вспомнила нашу встречу! Романтическую настолько, что у меня перехватило дыхание, а в ушах зазвенело.
Это было летом, в июне. Было жарко, легкий ветерок, налетая, освежал и ласкал мою кожу, трепал поля соломенной шляпки. Сняв туфли, я шлепала босиком по дороге, виляющей в тени деревьев. Пахло цветущей лавандой с сиреневых полей, протянувшихся от деревянной изгороди вдоль дороги и до самого горизонта. На лице моем танцевали солнечные пятна, пробивающиеся сквозь резную листву… и на его лице - тоже.
Это был самый красивый и романтичный мальчишка из всех, каких я раньше видела. Старше меня, но все равно - молодой, озорной, красивый.
Он был верхом на черном жеребце, горячем, как вулкан, и яростном, как лев. Наверное, долгое время он меня преследовал, незамеченный, рассматривая меня и не пуская коня вскачь, и вот догнал.
Ворот его белоснежной рубашки был расстегнут, грудь обнажена до неприличия, крепкие руки натягивали поводья, солнце запуталось в волосах и танцевало в глазах.
Он улыбался; до сих пор меня бросает в жар от этой улыбки, и я таю, словно летнее солнце снова коснулось моего лица и расцеловало в обе щеки.
Он хорошенько рассмотрел меня и засмеялся отчего-то. Смех его я не поняла тогда и оторопела, испугалась, замерла, босая, на дороге. Мне показалось, он смеется надо мной. Ну, может, у меня лицо выпачкано в пыли, или ветер растрепал волосы.
А он соскочил с коня, ближе подступил ко мне, обнял и… поцеловал.
Тогда я подумала, что умерла. Или что уснула под деревом, в тени, и мне снится прекрасный сон. Первый в жизни поцелуй был прекрасен. От мальчишки пахло цветущей лавандой, горячим ветром и травой, и целовался он хорошо. Прекрасно. И каждый миг, что он касался меня, я слышала, как солнечное лето шепчет «я люблю тебя».
Я помнила каждую пуговку на его рубашке.
Я могла точно представить себе каждый ноготь на его пальцах, и видела в своей памяти, как солнце отражается в его смеющихся глазах. Видела, как лучи запутались в его волосах. Помнила оттенок кожи на его высоком лбу.
Но хоть убей, не могла вспомнить его лица! Все вместе запомненные черты не составлялись в единое целое.
- Это из-за чертова Влюблярмуса, - простонала я. Коварное волшебство перекраивало мою память. И в том, далеком летнем влюбленном юноше начали вдруг проступать и смешиваться черты всех семерых женихов, которые теперь твердили «я люблю тебя!».
И даже проклятого гнома!
У меня даже слезы из глаз брызнули, когда вместо правды моя память выдала образ рыжебородого пучеглазого коротышки, уезжающего от меня верхом на черном коне по летней дороге.
- Мое прекрасное лето, - всхлипнула я, увидев в памяти верхом на черном жеребце лохматого оборотня в неловко сидящих штанах. - Мое солнце!
Раскаивалась ли я? Безмерно! Если бы не я со своим дурацким Влюблярмусом, если б не матушка со своим зельем, усиливающим чувства, то я бы вспомнила его. Обязательно бы вспомнила!
Ведь тогда, на дороге, я ему ответила.
Не оттолкнула и не нагрубила. Не убежала в слезах, обиженная и оскорбленная. Не покраснела от стыда.
Я обнимала его так же, как он меня, и отвечала на его поцелуй, неумело, но страстно, и он снова рассмеялся, чуть касаясь своими губами моих.
- Еще рано, - сказал он, обнимая меня. - Еще слишком рано.
Вот почему я забыла!
Он наложил на меня заклятье!
Решил ждать, когда мне исполнится восемнадцать!
Я должна была вспомнить это лето и поцелуй, его любовь, вспыхнувшую с первого взгляда, когда он мне знак подаст. Да, наверное, он приберег веточку лаванды, и просто положил бы ее на стол - или вставил в петлицу! Или надушился бы лавандовыми духами… Но я решила все взять в свои руки, и теперь память утверждала, что лавандой пахло от всех семерых, и от гнома тоже!
- Проклятый Влюблярмус!
Глава 6. Оборотень
Я твердо решила разыскать среди семерых того самого, влюбленного. Мне даже казалось, что я сама влюблена в него!
А для этого мне следовало поскорее познакомиться со всеми и как следует приглядеться. Или, может, наедине он признается мне? Но с другой стороны, наедине они мне все признаются в чем угодно, включая гнома…
Ах, как же быть…
Чтобы разом покончить с неприятными мне типами, я решила начать с оборотня. Он стоял первым в моем личном списке на вылет. Нет, не поймите меня неправильно, я ничего не имею против оборотней. Даже наоборот. Говорят, маленькие оборотни просто прелестные щенятки с розовыми брюшками. Но конкретно этот мне очень не нравился. Наверное, из-за его блох. От одного воспоминания о том, как он звучно скреб ляжку, мне казалось, что я сама чешусь. А по полу скачет целая черная куча кровососов.
Пускать к себе домой я больше не хотела. Не хватало еще заразить весь дом! Значит, мне предстояло совершить чудо героизма и самой явиться к нему в дом, познакомиться и… как можно тактичнее отказать.
Домик у оборотня меж тем оказался что надо. Отличный домик - по крайней мере, снаружи. Романтический светлый особнячок, утонувший в зелени. Наверняка розовые закаты красиво разукрашивали его белые стены, а садящееся солнце запутывалось лучами в розовых кустах и плюще. Даже обидно, что владелец такого прелестного жилища блохастый… за воркующих под крышей голубей я готова была простить ему многое, а за милые витражи на окошечках первого этажа я даже согласна была собственноручно выкупать его в полыни!
Оборотень сам открыл мне двери, когда я, разинув рот, стояла на его крыльце и рассматривала кованную серебряную ручку.
- Евангелина! - совершенно искренне обрадовался он, почесывая по своему обыкновению подбородок. - Вот это сюрприз! Простите, я совсем не ожидал…
И он потуже завязал пояс своего ярко-пунцового халата.
- Так вы впустите меня, - опасливо заглядывая ему через плечо, спросила я, - или мы постоим тут, на пороге?
- О, простите, - оборотень залился стыдливым румянцем, что сделало его милее и еще больше похоже на неуклюжего кудлатого щенка сенбернара с большими трогательными карими глазами. Он посторонился, и я прошла в его дом.
Вопреки всем ожиданиям, никаких блох тут не было. Было очень уютно и мило, пахло розовым порошком - видимо, к моему приходу все же готовились, - которым посыпали ковры и диваны. И старая добрая мамушка оборотня, шлепая тапками, принесла угощение - целую гору сладких плюшек и теплое молоко.
- Так значит, - уписывая третью по счету плюшку, посыпанную сахаром, - вы решили жениться.
Оборотень кивнул патлатой головой и улыбнулся. Он нравился мне все больше. Хотя бы потому, что изо всех сил старался не чесаться передо мной.
- Но Берни, - к слову, оборотня звали Бернардом, - ваше… э-э-э… нездоровье, - осторожно начала я разговор, ради которого и пришла сюда, - здорово меня смущает. И помешает нашему… э-э-э… семейному счастью. Я знаю, что у оборотней… э-э-э… есть куча особенностей, и… э-э-э… я не уверена, что готова буду смириться с вашими потребностями… э-э-э… побегать нагишом при луне и повыть.
Тут Берни заметно скис, и стал такой несчастный, что мне стало его жаль ото всей души.
Нет, он в самом деле был милым парнем. Даже симпатичным, но…
- Да нигде я нагишом не бегаю! - чуть не плача, ответил он. - И все белье перестирывается с розовым порошком от мастера Гарантуса! И черт бы побрал этих проклятых кровососов, но я не знаю, откуда они берутся!
И он с остервенением впился ногтями в ляжку, уже, видимо, не в силах терпеть.
Тут-то я сильно призадумалась.
Порошок Гарантуса - это вам не мой Влюблярмус. От этого порошка издохнет и дракон, если Гарантус того захочет. Значит, блохи и подавно мертвы. Да и я не чешусь, хотя битый час сижу на диване, рядом с оборотнем.
- Вы позволите? - потянулась я к вороту его халата.
- Нет, зачем, - застенчиво кутаясь в одежду, отнекивался Берни, багровея до самых бровей.
- Да бросьте стесняться! - рассердилась я. - Жениться вы на мне как собрались, если боитесь даже кусочек шеи показать? Дайте я гляну!
Оборотень, страдая, подчинился. Я отогнула бархатный воротник и ахнула. Бедняга был весь в кровавых полосах от расчесов. И никто его не кусал. А зловредная сыпь вырастала сама собой, прямо на глазах!
- Миленький мой! - всплеснув руками, воскликнула я. - Да это не блохи никакие! Это же страшная аллергия! Что вы такое съели?!
- Не блохи?! - насторожился Берни.