Новый год вверх тормашками, или Долго и счастливо отменяется

Моя каморка под крышей казалась теперь еще более враждебной. Кто-то, вероятно Аграфена, побывал здесь. На тумбочке стояла глиняная плошка с тлеющими углями — жалкая попытка обогреть пространство. От нее шел едкий дымок, но почти не было тепла. Рядом лежала еще одна порция хлеба и сыра и… свеча. Короткий, толстый огарок в простом железном подсвечнике. Роскошь. Я нашла в сундуке кремень и огниво (предметы, которые видела раньше только в музеях) и после нескольких неудачных попыток, обжигая пальцы, сумела зажечь фитиль. Маленькое, дрожащее пламя оживило комнату, отбросив на стены гигантские, пугающие тени.

Я заперла дверь на простой деревянный засов изнутри. Жалкая защита, но она давала иллюзию приватности. И только тогда, в свете этой одной свечи, в ледяном воздухе, пропитанном запахом дыма и отчаяния, меня накрыло.

Это не было истерикой. Не было громких рыданий. Это было тихое, глухое отчаяние, которое подкралось изнутри и сжало горло так, что я едва могла дышать. Оно подступило к глазам горячими, беззвучными слезами, которые текли сами по себе, без судорог, без всхлипываний. Я сидела на краю кровати, кутаясь в колючее одеяло, и смотрела, как слезы падают на грубую ткань платья, оставляя темные, быстро расплывающиеся пятна.

Мысли, которых я так яростно избегала, вырвались на свободу, роем жалких, беспомощных «что если».

Что если бы я настояла, чтобы Инга летела с нами? Что если бы мы не сели на этот самолет? Что если бы я осталась с Дашей? Что если бы…

Но все «что если» упирались в одно: я здесь. Одна. В мире, где нет телефонов, нет электричества, нет дорог, которые я знаю. В мире, где меня считают немой диковинкой и оценивают только с точки зрения полезности. В мире, где тепло — это привилегия, а не данность. Где безопасность зависит от настроения усталого гиганта и его каменноголовой экономки.

Я представила свою квартиру. Теплый пол под ногами, желтый свет торшера, ноутбук на диване, открытый чат с подругами, где мы скидываем смешные гифки и строим планы на выходные. Запах кофе из машины. Звук лифта в подъезде. Простые, обыденные вещи, которые сейчас казались недостижимой роскошью, сказкой из другой жизни.

Я вспомнила мамин голос по телефону: «Ты там осторожнее, Ларочка». Осторожнее. Какой тут может быть осторожность, когда тебя швыряет между мирами, как щепку в водовороте?

Я плакала тихо, подавляя любые звуки, прикусывая губу до крови. Потому что здесь нельзя было показать слабость. Аграфена, с ее острым слухом и вечно недовольным выражением лица, могла быть где-то рядом. Дэриан, с его всевидящими ледяными глазами, мог решить, что я не справляюсь со своей единственной функцией — быть тихой и полезной. Даже дети… я не хотела, чтобы эти маленькие, испуганные создания услышали, как рыдает взрослая, которая должна, по идее, их утешать и защищать. Здесь не было места для моих слез. Они были непозволительной роскошью, признаком того, что я еще не смирилась. А смириться нужно было. И быстро.