Ты меня бесишь

Глава 3

Утро встретило Лиру серым, тягучим светом, просачивающимся сквозь панорамные окна. Она не спала. Всю ночь ворочалась, прислушиваясь к звукам чужого дома, к шагам охраны за дверью, к собственному сердцу, которое никак не хотело успокаиваться.

Мысли роились в голове, как встревоженные пчёлы. Рихард не отстанет. Крон, про которого говорил Дэймон, тоже наверняка замешан в этой истории. А она — маленькая пешка, которую перекидывают с доски на доску, не спрашивая согласия.

Где-то в глубине пентхауса хлопнула дверь. Лира напряглась, прислушиваясь. Голоса — мужские, резкие, взволнованные. Потом звук шагов, удаляющихся к лифту. И тишина.

Он уехал.

Лира выдохнула, сама не зная, облегчение это или разочарование. С одной стороны, его присутствие выбивало из колеи, заставляло сердце биться чаще, а мысли — путаться. С другой, когда он был рядом, она чувствовала себя в безопасности. Как бы абсурдно это ни звучало.

Она встала, натянула вчерашнюю одежду (другой не было) и вышла в коридор. Пентхаус встретил её тишиной и запахом кофе. На кухне, которая оказалась частью огромной гостиной, суетился молодой волк из охраны — тот самый, что приносил еду вчера.

— Господин Дэймон просил передать, что вернётся к вечеру, — сказал он, заметив Лиру. — Завтрак готов. Что пожелаете?

— Кофе, — хрипло ответила Лира. — И можно мне какую-нибудь одежду? Свою я уже третьи сутки ношу.

Парень слегка покраснел, кивнул и исчез. Через полчаса в её комнату доставили несколько пакетов из дорогих магазинов — джинсы, футболки, свитера, даже нижнее бельё. Лира смотрела на всё это великолепие с подозрением. Она не просила такого количества. И уж точно не просила нижнее бельё от брендов, названия которых она даже прочесть не могла.

— Это всё оплачено, — сказал охранник, перехватив её взгляд. — Господин Дэймон распорядился.

— Он щедр, — процедила Лира сквозь зубы.

Она выбрала самые простые джинсы и чёрную водолазку, оставив остальное в пакетах. Не хватало ещё чувствовать себя обязанной этому высокомерному альфе.

День тянулся бесконечно. Лира бродила по пентхаусу как неприкаянная, рассматривая книги на полках (в основном деловую литературу и классику), трогая холодный металл скульптур, вглядываясь в ноутбук, оставленный на столе (запаролен, конечно). Она чувствовала себя чужой в этом стерильном великолепии. Зверем, случайно забредшим в витрину ювелирного магазина.

Ближе к вечеру, когда за окнами снова зажглись огни, она услышала шаги в коридоре. Не охранник — тяжелее, увереннее, злее.

Дэймон ворвался в гостиную, как ураган. Пиджак был расстёгнут, галстук съехал набок, в глазах полыхала ледяная ярость. Он даже не взглянул на неё — прошёл к бару, налил полный стакан виски и опрокинул в себя одним махом.

— Что случилось? — спросила Лира, поднимаясь с дивана.

Он обернулся. Взгляд тяжёлый, прожигающий насквозь.

— Садись, — сказал он глухо. — Разговор есть.

Лира села. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Дэймон налил ещё виски, но пить не стал — просто сжимал стакан в пальцах, глядя на неё.

— Был совет, — начал он. — Трое альф, включая Крона. И твой бета.

— Рихард был на совете альф? — изумилась Лира. — Он же никто, простой бета.

— Его привёл Крон, — жёстко усмехнулся Дэймон. — Как свидетеля. Как потерпевшего. Как того, кто требует справедливости.

Лира похолодела.

— И что они требовали?

— Твоей выдачи, — Дэймон поставил стакан на стол с глухим стуком. — И наказания для меня за укрывательство преступницы, убийцы и воровки. Всё по списку, красиво упаковано.

— Но это же ложь! — вырвалось у Лиры.

— Я в курсе, — огрызнулся он. — Но совету нужны не факты, совету нужен результат. Крон давно точит на меня зуб. Ему нужно ослабить мою стаю, отжать территорию, получить доступ к моим контрактам. А ты — идеальный повод.

Лира молчала, переваривая информацию. Выходит, она не просто пешка в мелких разборках Рихарда. Она стала инструментом в большой игре. В игре, где ставки — жизни сотен волков.

— И что теперь? — спросила она тихо.

Дэймон посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В нём было всё: злость, усталость, бешенство и что-то ещё, чему она не могла подобрать названия.

— Есть два варианта, — сказал он. — Первый: я отдаю тебя им. Рихард получает своё, Крон остаётся с носом, потому что я выполняю требования совета, и конфликт исчерпан. Ты...

— Я умираю, — закончила за него Лира. Голос не дрогнул. Она знала это с самого начала. — Долго и мучительно.

— Возможно, — не стал врать Дэймон. — Второй вариант...

Он замолчал. Отвернулся к окну, сцепив руки за спиной.

— Второй вариант — я беру на себя ответственность за тебя. Официально. Перед советом, перед стаями, перед всеми.

Лира ждала продолжения, но он молчал. Слишком долго. Слишком напряжённо.

— Что значит «беру ответственность»? — спросила она, хотя уже начинала догадываться.

Дэймон резко обернулся. В его глазах бушевала буря.

— Это значит, что я объявляю тебя своей. Своей женщиной, своей парой, своей собственностью. По законам стай, это даёт тебе неприкосновенность. Ни одна стая не имеет права преследовать тебя без моего разрешения.

Лира встала. Ноги подкашивались, но она заставила себя стоять прямо.

— Ты хочешь сказать... мы должны... пожениться?

— Фиктивно, — отрезал он, и это слово прозвучало как пощёчина. — Чисто формально. Чтобы заткнуть совет и дать мне время разобраться, кто и зачем тебя подставил. А потом, когда всё закончится, ты исчезнешь.

— Исчезну? — переспросила Лира, и в голосе прорезался металл. — Куда?

— Куда захочешь, — он махнул рукой. — Деньги получишь, документы, новую жизнь где-нибудь подальше отсюда.

— То есть ты предлагаешь мне сыграть роль твоей невесты, а потом вышвырнуть меня, как ненужную вещь?

— Я предлагаю тебе остаться в живых! — рявкнул Дэймон, делая шаг к ней. — Ты понимаешь, что если я этого не сделаю, тебя убьют? Не Рихард, не Крон, а совет. Формально, законно, без права на защиту. Ты для них никто, Лира. Изгой из стаи-помойки, которую подозревают в убийстве и краже. Никто не будет разбираться. Просто приговор и всё.

— И ты думаешь, что фиктивный брак меня спасёт? — крикнула она в ответ. — Что эти шакалы отступят, увидят твою метку на мне?

— Должны, — сквозь зубы процедил он. — По законам стай, никто не имеет права тронуть пару альфы. Даже если эта пара — изгой.

Лира замерла. В голове билась одна мысль: «Он прав. Это единственный способ. Но почему тогда внутри всё переворачивается от отвращения?»

— Ты сам этого хочешь? — спросила она тихо, глядя ему в глаза.

Дэймон усмехнулся. Горько, зло, без тени веселья.

— Хочу ли я жениться на женщине, которую знаю третьи сутки, которая прокусила мне руку до крови и смотрит на меня как на врага? — он покачал головой. — Нет, Лира. Я этого не хочу. Но у меня нет выбора. И у тебя его тоже нет.

— Всегда есть выбор, — выдохнула она.

— Правда? — он шагнул ближе, нависая над ней. — И какой? Сдохнуть в подвалах совета, чтобы доказать свою гордость? Или сбежать и всю жизнь прятаться по углам, зная, что за тобой охотятся? Это не выбор. Это отсрочка приговора.

Лира молчала. Он был прав. Во всём прав. Но от этого не легче.

Она опустилась на диван, обхватила голову руками. Всё внутри кипело, протестовало, кричало. Она не хотела быть обязанной ему. Не хотела становиться его собственностью, пусть даже формально. Не хотела играть роль счастливой невесты, когда на самом деле она пленница в роскошной клетке.

Но выбора действительно не было.

— И долго мне придётся играть эту роль? — спросила она, не поднимая головы.

— Пока я не разберусь с Кроном и твоим бетой, — ответил Дэймон. — Месяц. Два. Может, полгода. Как пойдёт.

— А потом?

— Потом ты получишь свободу и деньги. И забудешь, что когда-то видела меня.

Она подняла голову. Посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— А ты сможешь забыть?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как свинец. Дэймон замер. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли боль, то ли страх. Но он тут же спрятал это за маской безразличия.

— Легко, — отрезал он. — Я забывал и не таких.

— Врёшь, — тихо сказала Лира.

— Что?

— Ты врёшь, — повторила она, поднимаясь. — Я вижу. Ты сам не знаешь, что будет потом. И тебя это бесит.

Она стояла перед ним, маленькая, худенькая, в новой одежде, но с таким вызовом в глазах, что Дэймону захотелось провалиться сквозь землю.

— Не бери на себя слишком много, — процедил он сквозь зубы. — Ты мне никто. Просто проблема, которую нужно решить.

— Конечно, — усмехнулась Лира. — Я помню. Фиктивный брак. Защита. Потом исчезнуть. Ты уже говорил.

Она развернулась и пошла в свою комнату. У двери остановилась.

— Когда церемония?

— Завтра, — бросил он в спину. — Утром приедет регистратор. Совет должен увидеть, что всё официально.

— Замечательно, — ответила Лира, не оборачиваясь. — У меня будет время подготовиться к самому главному спектаклю в моей жизни.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Дэймон остался один в гостиной, сжимая стакан с такой силой, что тонкое стекло пошло трещинами.

— Чёрт, — выдохнул он, глядя на кровь, выступившую на пальцах. — Чёрт, чёрт, чёрт.

***

В своей комнате Лира сидела на кровати, глядя в одну точку. Мысли метались, как бешеные.

Замуж. Она выходит замуж. За альфу, которого ненавидит. Который её бесит. Который... От одного взгляда которого у неё подкашиваются колени.

Она ненавидела себя за эту реакцию. За то, что, когда он подходил близко, сердце начинало биться чаще. За то, что ночью, в полудрёме, она чувствовала его запах, и это успокаивало. За то, что часть её — та самая, волчья, дикая — ликовала.

«Он мой, — шептал внутренний голос. — Наш. Истинный.»

— Заткнись, — прошептала Лира, сжимая виски. — Это не истинность. Это случайность. Просто гормоны, просто инстинкты.

Но голос не затыкался. Он пел, и вой этот отдавался в каждой клетке тела.

Она легла, уставившись в потолок. Сна не было ни в одном глазу. Где-то там, за стеной, ходил он — мужчина, который завтра станет её мужем. Который спас ей жизнь, но смотрел на неё как на обузу. Который обещал свободу, но на деле запирал в клетку крепче любой тюрьмы.

«Что я делаю? — думала Лира. — И во что я ввязалась?»

Ответа не было. Была только тишина, нарушаемая далёким гулом ночного города, и запах его парфюма, въевшийся в одежду.

***

Утро началось с суеты. В пентхаус приехали люди — портные, визажисты, секретари. Лиру вертели, мерили, крутили, примеряя на неё белое платье, которое она даже не хотела смотреть. Оно было красивым — кружево, шёлк, тончайшая вышивка. Но для Лиры оно было саваном.

Дэймон не показывался. Исчез в своём кабинете и только изредка отдавал распоряжения через охрану.

К полудню всё было готово. Лира стояла перед зеркалом в гостиной, превращённой на время в церемониальный зал, и смотрела на своё отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка. Красивая, холёная, с уложенными волосами и нежной кожей. Глаза только выдавали — испуганные, злые, отчаянные.

— Ты как? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Дэймон стоял в дверях. Тоже при параде — чёрный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Красивый до невозможности. Хищный, опасный, чужой.

— Как приговорённая к казни, — честно ответила Лира.

Он усмехнулся уголком губ.

— Я тоже. Пошли. Там уже ждут.

Она взяла его под руку — так велел этикет, и они вышли в гостиную. Там собралось человек десять — старейшины его стаи, пара свидетелей, регистратор в строгом костюме. Все смотрели на них с любопытством — альфа женится на какой-то изгое? Скандал.

Регистратор зачитывал формулы, Лира кивала, не вслушиваясь в слова. Всё было как в тумане. Она чувствовала только тепло его руки, сжимающей её ладонь, и запах — тот самый, от которого кружилась голова.

— Согласны ли вы, Дэймон, взять в жёны Лиру?

— Согласен, — ровно, без эмоций.

— Согласны ли вы, Лира, взять в мужья Дэймона?

Она подняла глаза. Встретилась с ним взглядом. В его глазах не было ничего — пустота, лёд. И от этого стало обидно до слёз.

— Согласна, — выдохнула она.

— Обменяйтесь кольцами.

Кольца были простыми — платина, без камней. Холодный металл скользнул на палец, и Лира почувствовала, как что-то щёлкнуло внутри. Словно невидимая цепь замкнулась на запястье.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Дэймон наклонился. Его губы коснулись её губ — легко, формально, без чувства. Это был не поцелуй. Это была печать. Штамп. Ритуал.

Лира закрыла глаза, и в этот миг, в этом пустом прикосновении, вдруг почувствовала то, чего не ждала. Тепло. Настоящее, живое тепло, разлившееся по телу. И лёгкую дрожь его пальцев, сжимающих её плечо.

Он тоже это чувствует.

Он тоже не может контролировать.

Мысль эта обожгла сильнее любой страсти. Лира отстранилась первой, отпустила его руку, сделала шаг назад.

— Поздравляю, — сказала она громко, для всех. — Господин альфа.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешались злость, удивление и что-то ещё, чему она боялась дать название.

— Благодарю, — ответил он так же формально. — Теперь ты под моей защитой. Никто не посмеет тронуть тебя.

— Ура, — тихо сказала Лира, так, чтобы слышал только он. — Сказка стала явью.

Гости зааплодировали. Кто-то из старейшин подошёл с поздравлениями, кто-то наливал шампанское. Лира улыбалась, кивала, принимала поздравления, но внутри было пусто и холодно.

Она вышла замуж. За мужчину, которого ненавидит. Который ненавидит её. Который пообещал, что она исчезнет из его жизни, как только всё закончится.

Так почему же, когда он смотрит на неё, сердце замирает, а в груди разливается тепло?

Почему она ловит себя на мысли, что не хочет исчезать?

***

Вечером, когда гости разошлись, а пентхаус снова погрузился в тишину, Лира сидела в своей комнате, всё ещё в свадебном платье, и смотрела на кольцо на пальце. Оно блестело в свете ночника, холодное, чужое.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала она, не надеясь ни на что.

Вошел Дэймон. Без пиджака, в расстёгнутой рубашке, с бутылкой вина и двумя бокалами в руках.

— Отметим? — спросил он криво.

— Фиктивную свадьбу? — усмехнулась Лира. — Фиктивным шампанским?

— Коньяк. Тридцатилетний. Настоящий.

Она пожала плечами. Почему бы и нет?

Он сел в кресло напротив, разлил коньяк по бокалам. Протянул один ей. Лира взяла, сделала глоток — обжигающе, терпко, хорошо.

— Ты хорошо держалась, — сказал он неожиданно. — Я думал, ты сорвёшься.

— Я умею играть роли, — ответила она. — Изгои быстро учатся притворяться.

Он кивнул, принимая ответ.

— Теперь ты в безопасности, — сказал он после паузы. — По крайней мере, формально.

— А неформально?

— Неформально нам нужно выяснить, кто за всем этим стоит. И почему ты стала пешкой в этой игре.

— Я думала, ты знаешь — Крон.

— Крон — верхушка. А мне нужны корни. Кто-то в твоей стае работает на него. Кто-то сливает информацию, организует подставы. Возможно, не только Рихард.

Лира задумалась. В голове всплывали лица, имена, мелкие детали, на которые раньше она не обращала внимания.

— Я могу помочь, — сказала она тихо.

— Чем?

— Я знаю стаю. Знаю, кто с кем дружит, кто на что способен. Если ты дашь мне информацию о том, что ищешь, я смогу вычислить, кто мог быть связан с Кроном.

Дэймон посмотрел на неё с удивлением.

— Ты предлагаешь мне помощь?

— Я предлагаю тебе сотрудничество, — поправила Лира. — Ты спас мне жизнь, дал защиту. Самая малость, которую я могу сделать — помочь найти тех, кто хочет меня убить.

Он молчал долго. Потом усмехнулся.

— Ты удивительная, — сказал он. — Тебя только что выдали замуж насильно, а ты уже строишь планы мести.

— Я всегда строю планы, — ответила Лира. — Иначе бы я не выжила.

Дэймон поднял бокал.

— За сотрудничество, — сказал он.

— За выживание, — ответила она, чокаясь.

Коньяк обжёг горло, но внутри разлилось тепло. Лира смотрела на мужчину напротив и впервые за долгое время чувствовала что-то похожее на надежду.

Может быть, этот брак не самое страшное, что с ней случилось.

Может быть, это шанс.

Шанс выжить. Шанс отомстить. Шанс узнать, что скрывается за ледяной маской альфы, который смотрит на неё так, будто она — единственное живое существо в этом стерильном мире.

— Завтра начнём, — сказал он, поднимаясь. — А сегодня отдыхай. Ты заслужила.

— Спокойной ночи, Дэймон, — тихо сказала Лира.

— Спокойной ночи... жена.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, странное, чужое. Но когда он вышел, Лира поймала себя на том, что улыбается.

Впервые за долгое время.

_________________________

А у нас очередной участник литмоба:

"Слово Альфы - закон" Тая Вальд

https://litnet.com/shrt/B27v

Глава 4

Лира долго ворочалась в постели. Сон не шёл — мысли роились в голове, как встревоженные осы. Она прокручивала в голове события дня, слова Дэймона, его ледяной взгляд, и злость росла, заполняя каждую клеточку тела.

«Как он смеет? Как смеет смотреть на неё как на пустое место, после того как сам же настоял на этом браке? Как смеет делать вид, что её не существует, когда она здесь, живая, настоящая, и чувствует...»

Что она чувствует? Лира зажмурилась, пытаясь отогнать непрошенные ощущения. Она чувствует его запах. Даже здесь, в своей комнате, даже через закрытую дверь, она чувствует его — древесный, терпкий, дикий. Он пропитал весь пентхаус, въелся в стены, в мебель, в воздух. И от этого запаха тело начинало жить своей жизнью, вопреки всем приказам разума.

«Это просто инстинкты, — убеждала она себя. — Просто омега реагирует на альфу. Биология. Ничего личного.»

Но биология не объясняла, почему при мысли о нём сердце замирает, а в груди разливается странное тепло. Почему, когда он смотрит, хочется одновременно провалиться сквозь землю и шагнуть ближе. Почему его прикосновения — даже те, формальные, для протокола — оставляют на коже ожоги.

«Заткнись, — приказала она себе. — Просто заткнись. Завтра новый день. Завтра ты начнёт искать выход. А сейчас — спи.»

Она уже почти провалилась в тяжёлый, тревожный сон, когда услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые, неровные, слишком громкие для ночной тишины. Кто-то шёл, спотыкаясь, задевая стены, и этот кто-то явно направлялся к её двери.

Лира села на кровати, нащупывая рукой что-то тяжёлое — на тумбочке стоял массивный светильник. Сердце заколотилось где-то в горле.

Дверь распахнулась без стука.

На пороге стоял Дэймон.

Он был пьян. Сильно пьян — это читалось в мутном взгляде, в нетвёрдой походке, в том, как он опёрся плечом о косяк, пытаясь удержать равновесие. Рубашка наполовину выбилась из брюк, волосы растрепались, на лбу блестела испарина.

— Ты... — выдохнул он, глядя на неё. В его глазах плескалось что-то тёмное, опасное, голодное.

Лира вскочила с кровати, сжимая светильник.

— Что тебе нужно?

Он шагнул в комнату. Пошатнулся, но устоял. Сделал ещё шаг, приближаясь.

— Что мне нужно? — переспросил он, и голос его звучал хрипло, срываясь. — Ты правда хочешь знать, что мне нужно?

— Выйди, — сказала Лира твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Ты пьян. Придёшь завтра.

— Завтра, — усмехнулся он горько. — А сегодня у нас брачная ночь, помнишь? Сегодня ты моя жена. И я имею право...

— Ты не имеешь никакого права! — перебила она, повышая голос. — Этот брак — фикция. Ты сам так сказал.

— Фикция, — повторил он, и в его голосе появилась злость. — Фикция для совета. А для меня? Для моего волка?

Он шагнул ещё ближе. Теперь между ними было меньше метра. Лира чувствовала запах перегара, смешанный с его обычным парфюмом, и от этой смеси кружилась голова.

— Ты пахнешь, — выдохнул он, глядя на неё в упор. — Ты пахнешь так, что я схожу с ума. Каждую ночь, каждую минуту, каждую секунду. Я не могу есть, не могу спать, не могу думать ни о чём, кроме тебя. А ты говоришь — фикция?

— Это не моя проблема, — выдавила Лира, пятясь к стене. — Разбирайся со своим волком сам.

— Не могу, — прошептал он, и в этом шёпоте было столько отчаяния, что у неё перехватило дыхание. — Понимаешь? Не могу. Ты под кожей. В крови. В каждой чёртовой клетке.

Он сделал последний шаг, и Лира уперлась спиной в холодную стену. Он нависал над ней, тяжёлый, горячий, пахнущий виски и диким желанием. Его рука легла на стену рядом с её головой, вторая — сжала её плечо.

— Я не хочу тебя хотеть, — выдохнул он ей в губы. — Ты понимаешь? Не хочу. Но не могу остановиться.

И поцеловал.

Это не было похоже на тот, первый поцелуй в клубе. И на тот, второй, у окна. Это было грубо, жёстко, почти жестоко. Он впился в её губы, кусая, требуя, забирая. Его язык вторгся в её рот, и Лира почувствовала вкус виски и горечи.

Она должна была сопротивляться. Должна была ударить, оттолкнуть, закричать. Она и пыталась — упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние, но он был как скала — не сдвинуть.

— Отпусти, — прохрипела она в разрыв поцелуя.

— Нет, — выдохнул он, и в этом «нет» было столько боли, что она на секунду замерла.

Он оторвался от её губ и впился в шею. Горячо, жадно, оставляя на коже влажные дорожки. Лира выгнулась, запрокинув голову, чувствуя, как по телу разливается предательская слабость.