Зарина и Швабра Истины
Я повертела брусок в руках. Тяжёлый, гладкий, пенится, наверное, как бешеный.
— А это что? — я указала на другой брусок, светло-жёлтый, лежавший на верстаке.
— А это экспериментальное, — Дорин понизил голос. — С добавлением пыльцы фей. Эльфы, когда узнали, что мы делаем мыло, чуть в обморок не упали. Сказали, что пыльца — священная. А я им говорю: «Священная пыльца должна пахнуть и приносить пользу, а не лежать в углу мёртвым грузом». Они обиделись. Но пыльцу дали. Понюхай.
Я понюхала. Пахло мёдом, летним лугом и чем-то неуловимо эльфийским — будто сама природа решила помыться.
— Сколько? — спросила я.
— Тебе — бесплатно, — отмахнулся Дорин. — Ты нам идею дала. Мы теперь это мыло по всему Аэлиону продавать будем.
Дорин протянул мне небольшой брусок в тряпице. — Дорожное. С хвоей и лунным камнем. Не размокает, пенится даже в холодной воде и отпугивает нежить. Ну, теоретически. Мы не проверяли. Но пахнет хорошо.
Я взяла брусок, сунула в карман рясы. Пригодится.
— Спасибо, Дорин. Заходи, если что. Я в башне.
— Зайду! — пообещал он. — И ты заходи. Будем делать мыло от проклятий.
Я вышла из кузни, сжимая в кармане брусок гномьего мыла. Пахло от меня теперь хвоей и дымом. Как от целого леса. Но это было приятно. Лучше, чем дохлые мухи из фонтана.
Глава 7
После второго дня пира я была готова убивать.
Нет, серьёзно. Если бы мне дали выбор — вымыть обеденный зал после третьего дня пира или сразиться с Тёмным Властелином голыми руками, я бы выбрала Властелина. С ним хотя бы всё понятно: победил — и свободен. А с пиром — это бесконечный круг ада. Жир, кости, вино, пятна, идиотские песни и рыцари, которые считают, что скатерть — это салфетка.
Но на третий день случилось чудо. Король объявил, что пир переносится. Почему? Потому что прибыл гонец с Севера с новостями: армия нежити движется к замку. Будет через два дня.
Все запаниковали. Кроме меня. Я выдохнула.
— Два дня без пира, — прошептала швабра с благоговением. — Это лучший подарок, который мог сделать Тёмный Властелин.
— Не каркай, — буркнула я. — Напророчишь.
Но в глубине души я была с ней согласна.
На совете, который собрали в тронном зале (чистом, между прочим, благодаря мне), решали, что делать. Маги предлагали фаерболы. Рыцари — конную атаку. Эльфы — медитацию и принятие неизбежного. Принц Элариан молчал и сверлил взглядом каменные плиты.
Король развернулся ко мне.
— Зарина. Ты — Слуга Судеб. Что скажешь?
Все уставились. Я торчала в углу со шваброй и чувствовала себя как на родительском собрании, куда вызвали, потому что ребёнок разбил окно.
Странное это было чувство. Дома меня замечали, только когда я что-то не домыла. А тут — король, маги, рыцари, и все ждут, что я скажу. Всерьёз. Будто моё слово что-то решает. От этого было не гордо, а почему-то страшнее, чем от любой армии мертвецов. К зомби хоть знаешь, с какой стороны подойти со шваброй. А к тому, что тебя впервые в жизни слушают, — поди подступись.
— Я скажу, — медленно процедила я, — что у нас есть проблема поважнее армии нежити.
— Какая?! — грянуло хором.
— Восточное крыло. Там живут орки. И там такой свинарник, что ваша армия нежити покажется цветочками.
Повисла пауза. Король кашлянул.
— Э-э-э... Зарина, мы говорим о судьбе королевства, а ты — о грязи?
— Я всегда говорю о грязи, — отрубила я. — Потому что грязь — это начало всех проблем. Хотите победить нежить? Начните с порядка в собственном доме. Орки — сильные бойцы. Если они будут жить в чистоте, они будут лучше сражаться. Это факт.
— Она права, — неожиданно подал голос Грых. Он торчал у дверей — орков на совет, конечно, не позвали, но Грых припёрся сам. — В чистоте лучше думается. И кости не теряются.
Король потёр переносицу.
— Хорошо. Зарина, займись Восточным крылом. У тебя два дня. Если успеешь навести там порядок до прихода нежити — получишь премию.
— Какую?
— Золото. Много золота.
— Идёт, — я развернулась и двинулась к выходу. — Грых, за мной. Будем играть.
Орк радостно зарычал и зашагал следом.
Восточное крыло встретило меня запахом. Я даже не буду описывать этот запах подробно, потому что у вас пропадёт аппетит на неделю. Скажу только: там пахло так, будто кто-то умер, воскрес, снова умер, и всё это время его не выносили.
Пол покрывал слой грязи толщиной в палец. На стенах — подозрительные потёки. В углах — горы костей, огрызков и чего-то зелёного, что, кажется, шевелилось. Сами орки расселись на куче соломы (или того, что когда-то было соломой) и резались в кости. Завидев меня, они заулыбались.
— Женщина-с-тряпкой! — радостно заорал один. — Пришла убирать?! Мы намусорили!
— Вижу, — хмыкнула я, оглядывая помещение. — Вы не намусорили. Вы создали новую экосистему. Тут скоро разумная жизнь зародится.
Орки не поняли сарказма. Они вообще понимали только прямое насилие, громкие звуки и еду. Грых приблизился и гордо стукнул себя в грудь.
— Грых сильный! Грых много ест! Грых много мусорит!
— Заметно, — вздохнула я. — Ладно, парни. Убираться будем?
Орки переглянулись. Потом дружно замотали головами.
— Уборка — скучно! — выдал один.
— Уборка — для слабых! — добавил второй.
— Уборка — невкусно! — подытожил третий.
Я ожидала этого. Заставить орка убираться — всё равно что заставить кота принимать ванну. Теоретически возможно, но проще сжечь дом и построить новый. Поэтому я пошла другим путём.
— А кто сказал про уборку? — я растянула губы в улыбке. — Мы будем играть.
Глаза орков загорелись. Слово «игра» они любили почти так же, как слово «жрать».
— Игра?! Какая игра?!
— Называется «Субботник». Правила простые. Делитесь на две команды. Я даю вам мешки. Кто за полчаса соберёт больше мусора, получает приз.
— Какой приз?! — Грых аж подался вперёд.
— Бочка пива. Эльфийского. Светлого. Холодного.
Орки замерли. В их маленьких глазах закрутились шестерёнки мысли. Пиво. Соревнование. Физическая активность. Всё, что они любили, в одном флаконе.
— Бочка?! — выдохнул Грых.
— Бочка, — кивнула я. — А для капитана победившей команды — особый приз. Он сможет подержать мою швабру.
Швабра в моей руке вздрогнула.
— Что?! — прошипела она. — Меня?! Этому зелёному?!
— Тихо, — шепнула я. — Это мотивация. Потерпишь.
Грых пожирал швабру глазами. Для орков, которые видели, как я этой шваброй уложила стражника, она была легендарным оружием. Подержать её — всё равно что подержать Экскалибур.
— Грых будет держать швабру! — взревел он. — Грых победит!
— Нет, я! — заорал второй орк.
— Я!
— Я!
Через пять минут Восточное крыло напоминало муравейник, в который бросили сахар. Орки, рыча и толкаясь, рвались в бой. Я быстро поделила их на две команды — «Зелёные» и «Ещё зеленее» (названия придумали сами), выдала мешки из-под зерна и показала, что собирать: кости, огрызки, тряпки, солому, подозрительные зелёные штуки.
— Всё, что не прибито к полу, — в мешок! — скомандовала я. — Если прибито — оторвать и в мешок! Поняли?!
— Поняли!!! — взревели орки.
— На старт! Внимание!
СУББОТНИК!
И они ринулись.
Это было великолепно.
Орки носились по крылу, как ураган. Кости летели в мешки с такой скоростью, что я едва успевала считать. Один орк, по кличке Морда, пытался запихнуть в мешок целую скамью, но я остановила — скамья ещё пригодится. Другой, по кличке Клык, собирал мусор ртом, потому что руки были заняты. Грых трудился как экскаватор — сгребал всё подряд и утрамбовывал ногами.
Через пятнадцать минут я поняла, что надо добавить правило.
— Стоп! — гаркнула я. — Мусор должен быть в мешках! Не в животах! Клык, выплюнь кость!
Клык нехотя выплюнул. Кость, обслюнявленная, отправилась в мешок.
— Субботник! — радостно заорал он и понёсся дальше.
Через полчаса Восточное крыло сделалось неузнаваемым. Пол — чистый. Углы — пустые. Зелёные штуки — в мешках. Я даже не стала выяснять, что это было. Главное — их больше нет.
Орки выстроились в ряд, тяжело дыша и сияя. У ног каждой команды громоздилась куча мешков. Я обошла строй, посчитала.
— «Зелёные» — двенадцать мешков. «Ещё зеленее» — четырнадцать. Победили «Ещё зеленее»!
Грых, капитан «Ещё зеленее», взревел от счастья так, что с потолка посыпалась штукатурка. Я поморщилась и мысленно добавила в список «побелка потолка в Восточном крыле».
— Бочка пива — ваша, — объявила я. — И особый приз. Грых, иди сюда.
Орк приблизился, дрожа от волнения. Я протянула ему швабру. Он принял её так осторожно, будто это была новорождённая бабочка. Швабра в его лапах смотрелась как зубочистка.
— Грых держит Швабру Истины, — прошептал он с благоговением. — Грых — великий воин.
— Я сейчас лопну от унижения, — прошелестела швабра.
— Терпи, — отозвалась я шёпотом. — Десять секунд.
Грых подержал швабру, бережно погладил черенок (швабра вздрогнула и, кажется, покраснела сапфирами) и вернул мне.
— Спасибо, женщина-с-тряпкой, — выдал он. — Грых счастлив.
— На здоровье, — я улыбнулась. — А теперь — все мыть руки. С мылом. И пить пиво.
Орки радостно ломанулись к бочке, которую уже вкатывали слуги. Я осталась в чистом крыле, оглядывая результат. За полчаса. Без скандалов, без драк (ну, почти без драк), без принуждения. Игра. Мотивация. Приз.
— Ты унизила высокое искусство уборки, — проворчала швабра. — Превратила его в плебейское развлечение.
— Зато чисто, — фыркнула я. — И орки счастливы.
— Они теперь будут мусорить специально, чтобы снова играть.
— Не будут, — я мотнула головой. — Я им пообещала, что десять побед в Субботнике — и они получат губки для посуды. Будут мыть ещё и кухню.
Швабра умолкла. Сапфиры медленно мигнули.
— Ты... ты чудовище, — выдохнула она наконец. — Гениальное, но чудовище.
— Просто люблю чистоту, — пожала я плечами и кинула ей запасную тряпку. — Держи, коллега. И не подлизывайся, полироль всё равно по графику.
Я двинулась к выходу. Впереди маячил ещё целый день. Надо было проверить гобелен (отмок ли?), составить график дежурств для орков (пусть сами следят за чистотой в своём крыле) и подготовиться к завтрашнему дню. Потому что завтра к замку подойдёт армия нежити.
Орки уже точили вёдра. Гномы спорили о концентрации мыла. А я смотрела на закат и думала, что две тысячи ходячих покойников — это, по сути, просто очень большой и очень неопрятный беспорядок. А беспорядок я убирать умею.
Глава 8
Если вы думаете, что самое тихое время в замке — это утро после оркского Субботника, то вы никогда не слышали, как орёт дозорный, когда у него с башни открывается вид на две тысячи ходячих покойников.
Я как раз намыливала Швабру после вчерашнего. Она, пользуясь случаем, ворчала без остановки: «Меня трогали зелёными лапами, на меня дышали пивом, мою микрофибру чуть не обслюнявили — и всё ради чего? Ради какой-то бочки!» Я слушала вполуха и думала, что надо бы наконец выбить у короля нормальный инвентарь, а не эту ржавую лохань для воды, когда с улицы донёсся вопль.
Даже не вопль. Вой. Надрывный, с подвыванием, будто кого-то резали тупым ножом и одновременно душили.
Я отложила тряпку и выглянула в окно. По двору бежал стражник — молодой, белобрысый, которого я на прошлой неделе заставила вытереть ноги перед входом в караулку. Он размахивал руками и орал так, что эхо гуляло между башнями:
— АРМИЯ НЕЖИТИ! У ВОРОТ! ДВЕ ТЫСЯЧИ! ВСЕМ СПАСАТЬСЯ!
Швабра перестала ворчать.
— Две тысячи? — переспросила она деловым тоном. — Это много или как?
— Для уборки — средне, — машинально ответила я и потянулась за халатом.
— Пошли, посмотрим.
На крепостной стене уже толпился весь цвет аэлионской аристократии. Король стоял у зубца, вцепившись в камень побелевшими пальцами. Архимаг Фолди суетился рядом, шептал защитные заклинания и ронял свитки. Принц Элариан, в начищенных до блеска сапогах (моя работа, между прочим), пытался придать лицу героическое выражение, но получалось скорее «я сейчас упаду в обморок, но красиво». Эльфийская делегация в полном составе медитировала на безопасном расстоянии от края, синхронно прикрыв глаза и делая вид, что их это не касается.
Я протиснулась между рыцарем в полном доспехе (он дрожал так, что кольчуга звенела) и гномом-кузнецом, который мрачно точил топор.
Глянула вниз.
Поле перед замком кишело.
Две тысячи — не две тысячи, считать я не стала, но много. Очень много. Зомби шатались, натыкались друг на друга, роняли конечности и издавали звук, похожий на коллективное мычание коров, которых забыли покормить неделю назад. Вонь поднималась такая, что даже эльфы перестали медитировать и зажали носы.
— Мы обречены, — выдохнул Фолди, прижимая к груди амулет. — Портальная магия не поможет, фаерболов не хватит, рыцарей слишком мало…
— Надо принять неизбежное, — изрёк эльфийский посол, не открывая глаз. — Всё сущее возвращается в землю, и сие есть круг жизни.
— Я поведу атаку! — Элариан выступил вперёд, чуть не поскользнувшись на голубином помёте. — Мы ударим конницей, потом спешимся и…
— И вас сожрут, — перебила я. — Причём даже не заметят, что вы там были. Просто пройдут по вам и пойдут дальше.
Принц осёкся и уставился на меня с обидой.
— И что ты предлагаешь? — спросил король, не отрывая взгляда от надвигающейся массы мертвецов. — Сдаться?
— Я предлагаю убраться.
Повисла пауза. Даже зомби внизу, кажется, притихли.
— Убраться? — переспросил Фолди с таким лицом, будто я предложила ему съесть дохлую крысу. — Ты хочешь… вымыть их?
— Нет. Вымыть не получится, — я оперлась на Швабру и прищурилась, разглядывая поле. — Но собрать, упаковать и вывезти за холмы — вполне. Это просто ходячий мусор. Грязный, вонючий, разлагающийся. Его нужно утилизировать.
— Это армия Тёмного Властелина! — взвизгнул эльфийский посол, наконец открыв глаза. — Древнее зло! Нельзя просто так взять и…
— Можно, — отрезала я. — Грых!
Грых, который уже стоял у подножия стены и с вожделением смотрел на поле, мгновенно вскинул голову.
— Грых здесь!
— Зови своих. Будет новый Субботник.
Орк расплылся в такой счастливой улыбке, что у стоявшего рядом рыцаря чуть шлем не треснул от ужаса.
— Зомби-субботник! — взревел Грых и побежал к Восточному крылу, грохоча сапогами. — Грых соберёт всех! Грых упакует всех!
Через пятнадцать минут во дворе замка выстроилась вся оркская бригада. Они притащили с собой мешки из-под зерна, верёвки, грабли и одну бочку пива — «для мотивации», пояснил Грых. Я не спорила.
Швабра в моей руке дрожала от возмущения.
— Только не говори, что меня опять разыграют как приз, — прошипела она.
— Тебя не разыграют, — успокоила я. — Ты будешь почётным участником. Покажешь, на что способна.
— Я способна мыть полы родниковой водой, освящённой друидами! — взвилась Швабра. — А не лупить гнилых покойников по башке!
— Значит, сегодня расширишь профессиональные компетенции. В резюме потом запишешь: «Опыт работы с нестандартными загрязнениями».
Швабра замолчала. Сапфиры на набалдашнике замигали часто-часто — она просчитывала, можно ли будет потом требовать надбавку за вредность.
Элариан подошёл сбоку, стараясь держаться подальше от Грыха, который вдохновенно раздавал оркам верёвки и орал: «Вязать крепко! Чтобы не вылезли! Как в прошлый раз с тем эльфом!»
— Зарина, — начал принц, теребя манжет. — Я понимаю, ты привыкла решать всё… нестандартно. Но это же зомби. Они опасны. Может, всё-таки позволишь мне возглавить атаку? Я готов.
Я окинула его взглядом. Безупречный костюм, идеальные волосы, сапоги, которые он даже не запылил. И глаза — честные, испуганные, но упрямые.
— Элариан, — сказала я мягко. — Твоё желание похвально. Но если ты выйдешь туда в этих сапогах, я тебя сама убью. Потому что отмывать их потом от зомбиной слизи — это три часа работы.
Принц моргнул.
— То есть… дело только в сапогах?
— И в том, что ты не умеешь вязать узлы. Грых, покажи принцу, как затягивать «оркскую петлю».
Грых радостно оскалился и протянул Элариану верёвку. Принц побледнел, но взял. Швабра фыркнула:
— Он ещё и верёвки вязать будет. Королевское образование, чтоб его.
Я улыбнулась и повернулась к воротам.
— Ладно, банда. Правила простые. Цель — не убивать. Они и так мёртвые. Цель — обездвижить, связать, упаковать в мешок. Кто соберёт больше — получает бочку пива. И особый приз. Право подержать Швабру Истины.
— Я подам жалобу в профсоюз, — прошипела Швабра.
— Подашь после победы, — отрезала я. — А пока работаем.
Грых взревел, орки зарычали, и ворота замка медленно поползли вверх. За ними, шатаясь и мыча, надвигалась армия Тёмного Властелина.
Я поправила халат, перехватила Швабру поудобнее и шагнула вперёд.
— Поехали, подруга. У нас генеральная уборка.
Глава 9
Ворота распахнулись, и орки ринулись вперёд с радостным рёвом, от которого у меня заложило уши. Грых бежал первым, размахивая мешком, как боевым знаменем. За ним — Клык, Морда и ещё десяток зелёных парней, которые ещё вчера вылизывали Восточное крыло до блеска, а сегодня дорвались до «подвижных мишеней».
Я осталась на стене. Не из трусости — из профессионального интереса. Сверху лучше видно, кто как работает и где нужно подправить тактику.
Первая волна зомби столкнулась с орками, и началось то, что я про себя окрестила «клининг в полевых условиях».
Клык налетел на тощего мертвеца в рваном саване, одним движением заломил ему руки за спину и принялся обматывать верёвкой. Зомби замычал, попытался укусить, но челюсть у него отвалилась и повисла на сухожилии. Клык, не растерявшись, сунул челюсть в мешок, а следом — и самого хозяина.
— Твоё — не бросай! — рявкнул он и побежал дальше.
Морда в это время боролся с зомби потолще. Тот оказался на удивление крепким — видимо, при жизни хорошо питался. Морда пыхтел, пытаясь накинуть мешок ему на голову, но зомби уворачивался с неожиданной для покойника ловкостью. Тогда Морда плюнул, обхватил его обеими руками, поднял и просто запихнул в мешок целиком. Мешок затрещал, но выдержал.
— Грых! — заорал Морда. — Этот жирный! Считается за два?
— Считается за полтора! — проревел Грых, не оборачиваясь. Он в этот момент вязал сразу троих, используя одну длинную верёвку и какую-то хитрую оркскую петлю, которой его научила ещё бабушка. Зомби дёргались, мычали, но вырваться не могли.
Я перевела взгляд на левый фланг. Там орк по кличке Ржавый пытался упаковать зомби, у которого не было левой руки. Точнее, рука была — она лежала на земле в трёх шагах и шевелила пальцами. Ржавый поднял её, покрутил и засунул в мешок.
— Рука твоя, — пояснил он зомби. — Пригодится.
Зомби в ответ только замычал, но, кажется, был благодарен.
Я усмехнулась и покосилась на Швабру. Она лежала у меня в руках, нарочито расслабленная, но сапфиры на набалдашнике горели ярче обычного. Переживала. Я её понимала — профсоюз профсоюзом, а когда на твоих глазах твои же коллеги-орки вяжут мертвецов, хочется показать, что ты тоже не лыком шита.
— Ну что, подруга, — шепнула я, поглаживая черенок. — Может, покажешь им, что такое настоящая уборка?
— Я не «подруга», — процедила Швабра, но сапфиры мигнули розовым. — И я не собираюсь марать микрофибру об этих… этих…
— Обещаю, — перебила я. — Если ты сейчас спустишься и поможешь, я лично куплю тебе полироль с ароматом лаванды. Настоящую. Из лавки гномов-артефакторов. Слышала, у них новая партия.
Швабра замерла. Сапфиры погасли, потом вспыхнули с утроенной силой.
— Лаванда? — переспросила она дрожащим голосом. — Та самая, с маслом лунного цветка?
— Она самая. Идёт?
Швабра вырвалась из моих рук, взмыла в воздух и, описав круг над моей головой, спикировала вниз с воплем:
— ДОРОГУ АРТЕФАКТУ!
Честно? Я ожидала, что она просто будет летать и создавать видимость работы. Но Швабра, видимо, решила отработать лавандовую полироль по полной.
Первого зомби она снесла ударом черенка под колено. Классика. Тот рухнул как подкошенный, и Швабра, не сбавляя скорости, хлестнула его микрофиброй по затылку.
— Лежать! — рявкнула она. — Ты на мокром полу!
Зомби, к его чести, попытался встать, но Швабра уже была над ним и добавила ещё раз. С оттягом. Зомби затих.
Второго она атаковала с воздуха. Разогналась, зашла со спины и со всего маху врезалась набалдашником в поясницу. Зомби сложился пополам и уткнулся лицом в траву. Подоспевший орк радостно завязал ему руки и поволок к куче мешков.
— Швабра Истины! — восхищённо выдохнул кто-то из орков. — Швабра Истины дерётся!
— Я не дерусь! — проорала Швабра, уворачиваясь от цепких пальцев очередного мертвеца. — Я провожу санитарную обработку! Не путать!
Третий зомби попытался схватить её за черенок. Швабра взвизгнула, вывернулась и с разворота заехала ему микрофиброй по лицу. Звук был такой, будто мокрой тряпкой шлёпнули по столу.
— Руки прочь! — взвизгнула она. — Я стерильная! У меня аллергия на мертвечину!
— У тебя нет аллергии, — крикнула я со стены. — Ты артефакт!
— Психологическая аллергия! Я буду чихать сапфирами!
Я рассмеялась. Внизу, на поле, орки уже почти закончили с первой волной. Зомби, которые ещё пять минут назад представляли угрозу, теперь лежали связанными кучками, и орки деловито рассовывали их по мешкам. Грых руководил процессом, размахивая верёвкой и периодически пиная тех мертвецов, которые пытались шевелиться.
— Не дёргаться! — рычал он. — Субботник — это дисциплина!
Всё шло по плану. Ровно до того момента, как из-за холма не вышел он.
Зомби-тролль.
Огромный. Выше Грыха на две головы. С серой, бугристой кожей, поросшей мхом, и единственным глазом, который горел мутным зелёным огнём. В руке он волок здоровенную дубину — вырванное с корнем дерево, судя по виду. Шёл медленно, но каждый шаг отдавался глухим ударом, и земля дрожала.
Орки замерли. Даже Грых перестал орать и уставился на тролля с уважением.
— Грых, — позвала я, свешиваясь со стены. — Этот в мешок не влезет. У нас есть мешок побольше?
— Нету, — честно ответил Грых. — Грых может связать. Но нужна помощь.
Я перевела взгляд на Швабру. Она висела в воздухе метрах в трёх от тролля и, кажется, прикидывала, сколько лавандовой полироли можно стребовать за такой подвиг.
— Швабра, — крикнула я. — Этот — твой. Сделаешь красиво — получишь ещё и масло для черенка. С ароматом сандала.
Швабра развернулась ко мне. Сапфиры полыхнули алым.
— Ты мной торгуешь? — возмутилась она. — Как на рынке?
— Я тобой горжусь, — поправила я. — Давай, подруга. Покажи, что такое Лунная Прядь.
Швабра замерла на секунду. Потом медленно, очень медленно развернулась к троллю. Тот как раз заметил её и замахнулся дубиной.
— Ну, держись, — прошептала Швабра. — С доставкой на пол.
Она рванула вперёд.
Тролль ударил. Дубина просвистела в воздухе, но Швабра ушла в сторону, едва не чиркнув микрофиброй по его уху. Тролль зарычал, развернулся, замахнулся снова. Швабра взмыла вверх, и дубина прошла под ней.
— Медленный, — прокомментировала она сверху. — Как половая тряпка после стирки.
Тролль, кажется, обиделся. Он задрал голову, открыл пасть и заревел. Вонь от его дыхания ударила даже до меня, на стену.
Швабра не стала ждать. Она сложилась в воздухе, наклонила черенок и спикировала вниз, целясь точно в лоб тролля. Набалдашник с сапфирами встретился с серой кожей, и раздался звук — глухой, мощный, как будто арбуз уронили на бетон.
Тролль покачнулся. Дубина выпала из его рук. Он сделал шаг назад, ещё один, а потом рухнул на спину, подняв тучу пыли.
Орки взревели.
Швабра, слегка пошатываясь в воздухе, отлетела в сторону и зависла над поверженным троллем.
Я уже собиралась спускаться со стены, когда Швабра дёрнулась.
— Погоди, — прошелестела она. — Там осталось.
Я прищурилась. Поле внизу казалось чистым — орки выгребли даже обломки стрел, зомби были связаны и рассованы по мешкам. Но Швабра уже сорвалась с места, не дожидаясь моего «давай». Она рванула над полосой примятой травы, где ещё полчаса назад стенка на стенку сошлись зомби и орки, и зависла в трёх метрах от земли. Серебристые волокна её микрофибры засветились — не ярко, а так, будто внутри каждого волоска зажгли по крошечной лампочке.
— Лунная Прядь выходит на финишную, — буркнула она себе под нос. И понеслась.
Я не сразу поняла, что она делает. Швабра не вытирала — она втягивала. Как пылесос, только без шума и дурацких насадок. Микрофибра мягко касалась земли, и с каждым прикосновением от травы поднималась серая дымка — не пыль, не туман, а что-то тяжёлое, маслянистое, что до этого момента я и не замечала. Магический осадок. Остатки той самой скверны, которая поднимала мертвецов из могил.