Хищники Каменных Пустошей

Глава 1

Фантастический рассказ.

Хищники Каменных Пустошей.

Пролог: Рождение шрама.

В безмолвной пустоте космоса, где время измеряется эонами, а расстояния — световыми годами, одинокий космический странник завершал свой путь. Это был огромный, многокилометровый астероид, осколок давно погибшего мира, несущий в себе холод и смерть. Он неумолимо приближался к этой юной планете, чья поверхность ещё не остыла, а кора была тонкой и податливой, словно живая плоть.

Этот хрупкий мир безмятежно кружил в танце вокруг своего покровителя — газового гиганта, чья аномально слабая гравитация, как невидимая рука палача, направляла астероид-убийцу к своему новорожденному спутнику. Их встреча была предрешена. В этом не было ни злобы, ни умысла — лишь слепая математика небесной механики. Траектории пересеклись, и два безжизненных тела устремились к неминуемому столкновению. Судьба космических тел, как и судьба людей, пишется холодным, бесчувственным космосом на скрижалях пустоты. Планете было суждено получить свой первый и самый глубокий шрам.

Удар был подобен рождению новой звезды. В одну секунду высвободилась энергия, способная расколоть мир до самого ядра. Атмосфера мгновенно испарилась в радиусе тысяч километров. Кора планеты треснула, и в небо взметнулся огненный столб из расплавленной породы и пара, пронзивший тьму. На месте падения образовалась чудовищная рана — многокилометровый кратер, дно которого представляло собой кипящее озеро магмы.

Так началась история этого мира. Из хаоса и разрушения родилась новая форма. Миллионы лет спустя одна из стен этого исполинского кратера рухнет, открыв путь миллионам кубических километров лавы, что растекутся по округе, образовав безжизненную каменную пустошь на сотни километров вокруг. Но это было лишь начало. Жизнь, неистребимая и упрямая, рано или поздно должна была вернуться в эту мёртвую чашу, чтобы превратить её в самый опасный и прекрасный оазис во вселенной. А следом за жизнью всегда приходит смерть.

Глава 1

Холодный свет пробуждения.

Мир начался не с крика, а с беззвучной вспышки. Тысяча лет в криогенной капсуле — это не сон, это отсутствие. Его не было. Ни войн, сотрясавших Землю, ни великого Исхода. Он был просто выключен. А теперь его включили. Сознание возвращалось рывками. Сначала — боль. Каждая клетка тела, оттаяв после тысячелетней мерзлоты, кричала. Сердце, запущенное бортовым компьютером, билось с оглушительным грохотом. Он не мог пошевелиться, лишь дышал — жадно втягивая стерильный воздух капсулы.

— Системы... активированы, — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на тусклой панели. — Добро пожаловать в сознание, капитан, — раздался в динамиках безэмоциональный голос ИИ. — Вы находились в криостазисе 1023 года, 9 месяцев, 16 дней. Миссия: колонизация планеты «Кеплер-2026EG-Вентура». Текущий статус: вход в плотные слои атмосферы. Крышка зашипела и отъехала. Тело слушалось с трудом, как у новорождённого жеребёнка. Он вывалился на холодный металлический пол и пополз к креслу пилота. Добраться до него казалось восхождением на Эверест. Рухнув в кресло, дрожащими пальцами нащупал ремни безопасности. Вокруг оживала приборная панель: десятки голографических экранов вспыхивали данными телеметрии.

— Вход в атмосферу через 60 секунд.

Главный обзорный экран ожил. Челнок пронзал золотистую дымку верхних слоёв атмосферы. Сквозь разрывы в облаках показалась она — планета нереальной красоты. Огромный сапфировый океан, континент, покрытый буйной зеленью. В атмосфере не видно следов загрязнения.

А затем всё изменилось. Челнок затрясло. Корпус завибрировал, жалобно скрипя. За бортом бушевал огненный ад. Плазма обтекала корабль, превращая его в падающую звезду.

— Температура обшивки критическая!

Плазма рассеялась, открыв иную картину. Внизу не было ни синих океанов, ни зелёных лесов. Насколько хватало глаз, простиралась бесконечная каменная пустошь — серо-коричневое море скал и высохших русел рек.

— А где... всё остальное? — прошептал он. В этот момент удар такой силы вышвырнул его из кресла.

Мир перевернулся. Раздался скрежет рвущегося металла, наступила темнота.

Боль была первой, что прорвалась сквозь тьму. Она пульсировала в затылке тупым спазмом. Затем пришёл холод — влажный ветер, пробирающий до костей. Он открыл глаза. Над ним нависал низкий металлический потолок, испещрённый ржавыми подтёками. Воздух пах озоном и солью. Попытался сесть, но тело оставалось чужим. На стене мигала красным надпись: «АВАРИЙНАЯ ПОСАДКА». Искусственный интеллект был мёртв.

Шатаясь, добрался до иллюминатора. Корабль лежал на боку, наполовину зарывшись в крупную гальку. За окном бушевало свинцовое море под низким небом цвета мокрого асфальта. А прямо внизу простиралась полоса прибоя, заваленная галькой размером с человеческую голову.

Нужно выбираться. Главный шлюз заклинило из-за деформации корпуса. Пришлось искать запасной выход. Люк технического отсека поддался с третьей попытки. В лицо ударил порыв ледяного ветра. Выбраться наружу оказалось сложнее, чем думалось. Корпус скользил от водорослей. Он спустился вниз, обдирая ладони о рваный металл.

Лежа на спине среди камней, он жадно глотал холодный воздух. Сделано. Но тут послышался новый звук — низкий утробный гул со стороны моря. Обернувшись, увидел её: гигантскую тёмную стену воды, несущуюся к берегу беззвучно и стремительно. Рванул из последних сил к гряде скал поодаль. Но волна настигла, сбила с ног и сама отнесла к камням. Та же стена ударила в борт челнока с оглушительным треском. Металл застонал. Удар подбросил многотонную машину так легко, будто та была из картона. Шаттл оторвало от берега и понесло обратно в стихию.

Всё произошло за секунды. Закрутило в водовороте пены и камней, потянуло в глубину. Последнее, что мелькнуло перед глазами, — тусклый отблеск аварийного маячка, погасшего навсегда. Он стоял один посреди этого сурового мира. Тысяча лет сна закончилась здесь, на краю каменной пустыни под штормовым небом. На берегу остался только он. Один на один с бескрайними пустошами и неприступными горами за ними. Без памяти. Без припасов. И без надежды на спасение. Единственное, что он знал наверняка, — нужно выжить. И, возможно, ответы на вопросы «кто он?» и «что случилось?» скрываются где-то там, за этими горами.

Выжить!

Его звали... Он не помнил имени. Но это было неважно. Имя — лишь слово. Выживание — вот что имело значение. Первое, что он сделал после шока от потери челнока, — провел инвентаризацию тела и окружающего мира. Мускулы были ватными после тысячелетнего сна, но рефлексы работали. Это мышечная память, заложенная глубже сознания. Он знал, как двигаться бесшумно, экономить силы. Кем был до криосна? Солдатом? Исследователем? Неважно.

Сейчас он стал охотником на этой каменной пустоши. Он быстро шел вдоль прибоя, изучая берег. Море забрало корабль, но могло дать инструменты. Через полчаса поисков улыбнулась удача: среди гальки лежал кусок обшивки — изогнутый лист прочного композита с острыми краями. Мужчина взвесил его в руке. Отличное лезвие. Оружие прежде всего.

Среди скал густо росли окаменевшие лианы: их стебли стали тверже легированной стали. Астронавт выбрал самый длинный кусок. Осколок обсидиана, острый как бритва, выбранный из десятка кусков вулканического стекла у кромки воды, намертво сел в расщепленный конец древка. Наконечник перехлестнул кабель, который вместе с эластичными трубками свисал во многих местах с термоизоляционного костюма. Получилось тяжелое надежное копье.

Голод пришел быстро. Фауна планеты оказалась скудной, но цеплялась за жизнь так же отчаянно, как и он сам. Несколько часов ушло на выслеживание. Обострившиеся чувства уловили движение между камнями. Наконец среди серых валунов мелькнул силуэт. Существо напоминало шестиногого варана, покрытого свалявшейся шерстью цвета местного камня. Цепкие когти позволяли ползать по отвесным скалам. Охотник замер в засаде за поваленной колонной древнего рифа. Когда тварь подставила бок почесаться о камень, наконечник вошел точно под лопатку. Удар древком довершил дело.

Огонь разведен примитивным способом: самодельное веретено из твердой древесины и куски плавника, которыми берег был усыпан после шторма. Сухая трава и мох вспыхнули мгновенно. Запах наполнил воздух. Первый ужин на Вентуре пах озоном, жареным мясом и паленой шерстью.

Ночь принесла холод. Спать под открытым небом нельзя. Профессиональные навыки снова взяли верх. Он нашел глубокую нишу под нависающей скалой, защищавшую от ветра. Из крупных камней сложил невысокую стенку со стороны моря. Кустарник пошел на подстилку, изолирующую от ледяной земли. Грубое, но надежное укрытие готово.

Проснувшись с первыми лучами тусклого солнца, он действовал по плану. Вода. Нужна пресная вода. Следуя инстинкту, двинулся к горам. Неприступные на вид, они могли таить пещеры и родники. По пути собирал съедобные коренья и ягоды, узнавая их каким-то глубинным знанием. К середине дня нашел искомое: узкую трещину в скале, уходящую вглубь горы. Протиснувшись внутрь, оказался в прохладной темноте. Пещера расширялась, превращаясь в небольшой грот. А в дальнем углу журчала вода. Присев на колени, увидел тонкую струйку, сочащуюся из камня и собирающуюся в естественную чашу. Чистая, холодная. Астронавт опустил ладони в воду и долго пил.

Оглядел убежище. Отсюда отличный обзор подходов. Здесь можно переждать непогоду. Есть оружие, огонь, еда и вода. Посмотрел на руки — крепкие, покрытые мозолями от работы с камнем и деревом. Он ничего не помнил о прошлом, но тело и разум знали всё необходимое для этого мира. Идеально приспособлен. И он собирался жить.

Охота.

Дни слились в бесконечный серый поток. Каменная пустошь, казавшаяся мёртвой, на деле оказалась живым дышащим организмом, полным опасностей и возможностей. Мужчина двигался по ней как призрак. Он изучил каждый изгиб береговой линии, знал, где в расщелинах прячутся жирные неповоротливые ящерицы, а в зарослях сухого кустарника можно найти съедобные коренья. Ради эффективности пришлось изготовить лук и стрелы.

Он был не просто выжившим — он стал хозяином этого берега. Но рацион оставался скудным. Мелкая дичь не давала достаточно калорий для восстановления сил после криосна. Нужен был крупный зверь. И однажды он его нашёл.

Это случилось на третий день после обнаружения широкой бухты, защищённой от ветра. Её серые камни почернели от тел. Тысячи созданий размером с крупного земного тюленя лежали вповалку, греясь под тусклым солнцем. Воздух гудел от низкого утробного мычания и резкого запаха рыбы и мускуса. Настоящая сокровищница: горы мяса и толстого жира, который мог согревать долгими ночами. Мужчина замер на вершине скалы, наблюдая. Видел, как огромные самцы, втрое превосходящие самок, лениво поднимали головы и оглядывали стадо. Их глаза-бусинки были настороже. При малейшем намёке на угрозу — шорохе камня или тени хищной птицы — всё стадо устремлялось к воде и исчезало в пучине. Охота в лоб была обречена. Но он не был обычным охотником. Амнезия стёрла прошлое, но оставила навыки, вбитые на уровне инстинктов. Он умел ждать. Он был хитёр. Он не пошёл к стаду. Начал наблюдать за его ритмом. Заметил, что животные постоянно перемещались: тех, кто лежал у кромки, постепенно вытесняли те, кто хотел погреться дальше от прибоя. Медленный непрерывный конвейер жизни. Он также увидел кое-что ещё. В сотне метров от основного лежбища из воды торчала плоская скала, едва заметная во время прилива. Там отдыхала пара молодых животных, слишком слабых или робких, чтобы пробиться в центр. План созрел мгновенно.

Весь день ушёл на подготовку. Нашёл подходящую яму за большим валуном недалеко от островка. Собрал охапку сухих лёгких веток кустарника. И самое главное — отыскал выбеленный солнцем кусок кости, сухой и полой внутри. С наступлением сумерек занял позицию. Ночь не принесла темноты — над пустошью повис газовый гигант, залив всё холодным серебристым светом. Самцы не спали. Их силуэты на фоне светлых камней были хорошо видны.

Мужчина достал лук и вложил в тетиву не обычную стрелу с каменным наконечником. К острию примотал сухой мох. Затем взял полую кость и тихо дунул. Раздался звук, похожий на крик ночной птицы — резкий и чуждый. Эффект оказался мгновенным. Ближайшие самцы вскинули головы, но их взгляд скользнул вверх и в сторону — туда, откуда донёсся звук. В стаде началось лёгкое беспокойство. Мужчина ждал.

Один из молодых тюленей на скале, напуганный общим волнением, соскользнул в воду и поплыл к берегу. Именно этого момента он и ждал. Как только голова показалась из воды, мужчина чиркнул камнем о лезвие ножа. Искра упала на мох, и тот вспыхнул ярким дымным пламенем. Свист тетивы потонул в плеске волн. Огненная стрела вонзилась в воду в метре от цели. Животное нырнуло, но вынырнуло уже с другой стороны от островка — прямо напротив замаскированной ямы. В этот же миг охотник бросил в воду горящий пучок веток. Огонь зашипел, создав стену света и шума. Ослеплённое и напуганное существо метнулось к единственному тёмному участку берега — прямо в ловушку. Потребовалось одно молниеносное движение. Импровизированный нож из обшивки челнока вошёл точно под основание черепа. Всё кончилось за секунды. Он замер, прислушиваясь. На основном лежбище было спокойно — самцы лишь недовольно ворчали, успокаивая стадо после ложной тревоги. Он не убил ни одного стража. Он их обманул. Выживание — это не всегда сила. Иногда это интеллект и абсолютное понимание законов дикой природы. Он доказал это себе и этому миру. У него будет еда на много дней вперёд.

Соль Вентуры.

Он нашёл его случайно: преследуя отбившегося от стада детёныша, углубился в лабиринт прибрежных расщелин. Узкий проход, похожий на трещину в скале, вывел его в замкнутую, почти идеально круглую котловину. Ветер сюда не залетал, стояла абсолютная тишина. А в центре этого каменного кратера, словно драгоценность в оправе, покоилось небольшое озеро. Вода в нём была не просто солёной — густой, маслянистой на вид, насыщенного розовато-серого оттенка. Но самым поразительным было иное. По всей поверхности плавали белоснежные пористые глыбы — чистейшая морская соль, кристаллизовавшаяся и поднявшаяся со дна. Берега покрывал толстый хрустящий белый ковёр из той же соли. Мужчина замер на краю, глядя на это природное сокровище. Он не успел даже сформулировать мысль, как тело пришло в движение.

Сознание ещё анализировало находку, а руки уже знали, что делать. Это был не навык, а чистый инстинкт выживания, вшитый в мышечную память. Он вернулся к добыче — туше молодого тюленя. Работа была грязной и кропотливой, но он выполнял её с пугающей эффективностью. Острым осколком обсидиана сделал длинный точный надрез на шкуре и начал аккуратно снимать её, подрезая соединительную ткань. Это заняло несколько часов. Затем началось главное. Он перенёс ещё тёплую шкуру к озеру. Расстелив её на плоском камне мехом вниз, принялся за работу. Набирая полные пригоршни крупных влажных кристаллов с берега, с силой втирал их в мездру — внутреннюю сторону шкуры. Соль жадно впитывала влагу и остатки плоти. Он работал методично, покрывая солью каждый сантиметр. Древний способ консервации; его руки помнили каждое движение. Соль не даст шкуре сгнить, вытянет воду и подготовит её для дальнейшей обработки. Пока она сохла на ветру и солнце, он разделал тушу с хирургической точностью. Мясо нарезал тонкими полосами и развесил рядом — получится отличный пеммикан, который может храниться месяцами.

Но самые ценные части ждали своего часа. Он собрал весь нутряной жир в плоский камень-ступу и начал толочь его, разогревая трением. Медленно, капля за каплей, из волокон выделялся чистый прозрачный жир. Он собирал его в самодельную глиняную плошку. Затем взял кости передних ласт. Расколов их, достал костный мозг. Смешав вытопленный жир с измельчённым мозгом и добавив соли, долго и упорно взбивал смесь. Руки двигались в монотонном ритме. Спустя время масса начала меняться: густела, светлела, превращаясь в плотный однородный крем. Это было мыло. Чистое, которое не только смоет грязь и жир после охоты, но и станет бесценным товаром для обмена, если он когда-нибудь встретит других людей. Наконец, он взял самые крупные кости и позвонки. Расколов их на острые осколки, плотно набил ими пустую раковину гигантского моллюска, служившую чашей. Добавив перетопленный жир в качестве горючей основы, получил примитивные, но эффективные светильники. К вечеру того же дня у него было всё необходимое для жизни: заготовка для одежды, запас чистого мыла для гигиены и несколько ярких факелов для освещения пещеры долгими ночами. Он не просто нашёл ресурсы — он превратил их в технологии. Он перестал быть выжившим. Он стал мастером.

Новый дом!

Период отчаянной борьбы за жизнь остался в прошлом. Он больше не был загнанным зверем, ищущим каждый кусок еды и глоток воды. Он стал чем-то большим. Хозяином. Духом этого сурового, но по-своему прекрасного края. Его убежище в скалах превратилось в настоящую базу. Стены были завешаны сохнущими травами и кусками вяленого мяса. В выдолбленных нишах аккуратными стопками лежали заготовки для стрел, мотки высушенных кишок животных, заменявших верёвку, и куски обработанной соли. На сложенном из камней очаге всегда тлели угли. Запах в пещере тоже изменился: вместо вони сырости и смерти теперь пахло дымом, сухой травой и тонким ароматом самодельного мыла. Выживание сменилось размеренным ритмом. Каждое утро начиналось с обхода территории. Он знал каждый камень на многокилометровом отрезке побережья, где пасутся стада «тюленей», знал тропы, по которым к водопою спускались рогатые ящеры, похожие на помесь козы и варана. Он брал ровно столько, сколько было нужно для пропитания и пополнения запасов, оставляя экосистему в равновесии. Исследование стало его главной страстью. Каменная пустошь, казавшаяся мёртвой, была полна жизни.

Он обнаружил колонии гигантских насекомых, похожих на богомолов, которые строили сложные гнёзда из засохшей глины. Наблюдал за стаями мелких пушистых падальщиков, с невероятной скоростью обгладывавших останки добычи до костей. Научился различать десятки видов растений: какие ядовиты, какие лечат раны, а какие утоляют голод. Но его манили горы. Неприступная стена, опоясывающая пустошь, больше не казалась неодолимой преградой. Однажды он нашёл узкий разлом в скальной гряде — трещину, по которой, цепляясь за выступы, можно было подняться. Подъём оказался изнурительным и занял весь день. Но то, что открылось взгляду наверху, стоило каждого потраченного усилия. Перед ним раскинулось бескрайнее высокогорное плато. Воздух здесь был разреженным и кристально чистым. Мир внизу казался игрушечным. Но главное богатство таилось под ногами. Плато усеивали выходы пород самых невероятных цветов и форм. Здесь нашлись жилы железной руды — тёмно-красные полосы на сером камне. Обнаружились пласты чистой меди с зеленоватым налётом патины. Попадались кристаллы прозрачного минерала, который он использовал для создания лезвий острее стали. Были здесь и камни, которые он не мог идентифицировать: тяжёлые, с металлическим блеском, или лёгкие, пористые, как губка. Он начал собирать образцы. В пещере появился новый «алтарь» — плоская плита из песчаника, на которой он раскладывал свои находки: кусочки руды, кристаллы, странные окаменелости. Это была его сокровищница, его связь с этим миром. Уверенность пришла незаметно. Она поселилась вместе с теплом куртки из тюленьей шкуры, с тяжестью копья в руке и знанием того, что в тайнике есть запас еды на неделю вперёд. Он знал, что завтра будет новый день. День для исследования новой расщелины. День для наблюдения за брачным танцем гигантских ящеров. День, чтобы просто сидеть у входа, смотреть на бушующее море и чувствовать абсолютное спокойствие. Он был один во вселенной, но не был одинок. У него был дом. Была своя земля. И он был её полновластным хозяином. Память о прошлом всё ещё зияла пустотой, но теперь эта бездна не пугала. Она стала частью его истории, которая началась здесь и сейчас, на краю каменной пустоши под низким небом чужой планеты.

Хищники!

Местное светило Антарио только миновало зенит; до наступления долгой, вязкой ночи оставалось ещё несколько часов. Охотник, чьё имя давно стёрлось под гнётом выживания, первую половину дня наблюдал за многочисленным стадом тюленей. Обессиленные долгой миграцией из южного полушария, они безмятежно дремали на чёрном базальтовом берегу. Их жирные, лоснящиеся туши были слишком соблазнительной целью. Ночь обещала быть светлой: газовый гигант «Кеплер-2026GG-Доминик», висящий низко над горизонтом, заливал пустошь призрачным мертвенным светом. К тому же, судя по всему, будет тепло. Это давало шанс. До наступления темноты он успеет вернуться в своё убежище — глубокую сырую пещеру в скалах, но сейчас у него были иные планы. Он решил не тратить драгоценные силы на обратный путь. Ему нужен был отдых. Он вскарабкался на вершину крутого утёса, откуда открывался отличный обзор на стадо и подходы к нему. Пустошь неохотно делилась своими тайнами и брала за них высокую цену. За последние месяцы охотник трижды был на волосок от смерти.

В первый раз он сорвался в ледяную расщелину во время охоты на снежных крыс. Падение казалось бесконечным, но в последний миг пальцы, сведённые судорогой от холода, намертво вцепились в крошечный каменный выступ. Ему понадобилось несколько часов, чтобы выбраться наверх.

Во второй раз он чуть не стал добычей. Одна из гигантских птиц-птеродактилей, что слетались с высоких гор поохотиться на морскую живность, спикировала на него с пронзительным визгом. Острые когти оставили глубокие борозды на плече и спине. Он выжил лишь потому, что успел укрыться в узкой каменной нише, куда не мог пролезть крылатый хищник.

А в третий раз его подвела беспечность. Он отравился ядом смертельно ядовитой железы безобидного на вид пушистого зверька, похожего на морскую свинку. Нейротоксин действовал медленно: долгие дни ушли на лечение ран от когтей птицы и выведение отравы из организма. Тогда он чётко уяснил: всё живое, что летает, ползает или бегает в пустоши, желает лишь одного — убить тебя и сожрать.

Устроившись в небольшой выемке скалы, защищённой от пронизывающего ветра, мужчина подложил под голову видавший виды вещмешок. Он закрыл глаза, чувствуя, как гудят натруженные мышцы. Сон пришёл мгновенно — тяжёлый, восстанавливающий силы перед ночной охотой.

Что-то вырвало его из забытья — не звук и не свет. Шестое чувство, отточенное месяцами выживания, подало сигнал тревоги. Тихий, но острый, как лезвие обсидиана. Он лежал, вслушиваясь в шум прибоя, понимая: что-то не так.

Бесшумно, как тень, охотник поднялся. Осторожно выглянув, он впился взглядом в прибрежную полосу. Даже сквозь плотный полог свинцовых туч, скрывавших гиганта, его глаза, привыкшие к мраку, различили главное — движение. Стадо тюленей, обычно беспокойное, застыло. Тысячи животных сбились в плотную безмолвную массу, уставившись в одну точку на берегу. А там, у самой кромки воды, происходило нечто странное. Безжизненное тело одного из них медленно скользило по мокрой гальке прочь от моря, в сторону тёмного зева расщелины.

Не было слышно ни борьбы, ни рычания. Казалось, тушу тянула сама земля. Инстинкты сработали раньше разума. Любопытство и первобытная осторожность заставили покинуть безопасное лежбище. Прижимаясь к влажным скалам, он начал спускаться вниз, двигаясь параллельно невидимой силе. Его дыхание казалось оглушительным громом. Он подобрался к узкой расщелине, откуда исходила угроза.

Из её глубин доносились низкое урчание и шорох трущейся о камни верёвки. Затаив дыхание, он заглянул внутрь. В абсолютной черноте глазам потребовалось время, чтобы хоть что-то разобрать. Сначала — лишь движение нескольких сгустков ещё более плотной тьмы. Затем свет «Доминика», пробившийся сквозь трещину сверху, на мгновение выхватил детали, которые навсегда отпечатались в памяти. Три фигуры. Гуманоидные, двуногие. Это вызвало первый всплеск узнавания. Но всё остальное кричало об обратном. Тела худые, покрытые гладкой блестящей кожей, похожей на хитин. Движения резкие, рваные, лишённые человеческой плавности.

Они стояли вокруг туши, натягивая толстую верёвку из грубой лианы. На конце был закреплён тяжёлый гарпун, глубоко вошедший в череп животного. Они работали молча, слаженно, как единый организм. Один из них почувствовал сквозняк и резко повернул голову ко входу. Охотник успел разглядеть лицо... если это можно было назвать лицом. Маска, в верхней части которой ярко горели три точки, а с боков свисали длинные дреды-щупальца.