Бывший. Дракон, который любил меня

– Элиасу нет дела до моих прелестей, Мелисса, – отвечаю я.

Говорят, лет десять назад моя безпринципная свекровь отравила жену своего любовника в надежде, что он женится на ней – несчастной вдове. Но чуда не случилось – мужик её бросил. А слухи всё ещё гуляют по Стоунхарду.

– Я слышала, в столицу приехал князь Лонхейм, – сладким голосом тянет Мелисса, бросая на раани Даллен выразительный взгляд, словно ища поддержки. – Вы были помолвлены, если я не ошибаюсь.

Этот факт известен немногим. Кому какое дело до разорванных помолвок дочерей сфанийского ярла? Отсюда до моей родины много дней пути… Но свекровь обожает сплетни. Она выяснила всю мою подноготную едва я прибыла в Стоунхард.

– Князь станет мужем Её Высочества, – киваю я, стараясь не выдать эмоций.

Вряд ли нас кто-то видел сегодня с Райенгаром. Разве что Мадлен что-то заподозрила… но я не слышала, чтобы она была дружна с Мелиссой или её подругами. Не тот круг.

– И что же ты даже не переживаешь? – наивно хлопает глазами свекровь, вглядываюсь в моё лица, пытаясь распознать реакцию.

Мелисса только производит впечатление меркантильной дурочки. С ней надо быть настороже.

– Мы с ним едва знакомы, какой смысл мне переживать? – лгу я, не ведя даже бровью. – Вы же знаете, как заключаются такие помолвки.

– Смотри мне… – чеканит она с подозрением. – Ещё опозоришь нашу семью при дворе.

– Опозорю чем? – холодно спрашиваю я, ставя только что взятую чашку на стол с громким дребезжанием.

– Своими томными взглядами, да вздохами по мужчине, который предназначен другой! – бросает неприязненно Мелисса. – Знаю я вас, глупых молодых девиц, небось целыми днями только и вздыхаете о красавцах, которые прибывают ко двору.

Это уже чужие слова, которые свекрови вложил в голову сын, а она теперь выдаёт в присущем ей стиле.

Я распрямляю спину и останавливаю на Мелиссе полный ледяной ярости взгляд:

– Я старшая фрейлина Её Величества, а не придворная сплетница. У меня слишком много обязанностей и нет времени томно вздыхать по углам и заниматься ерундой. Вы забываетесь.

С самого начала она пыталась меня приструнить. И бесилась, потому что не получалось. И вот сейчас мы снова выходим на привычную нам тропу тихой грызни.

Мелисса вскакивает, её грудь, сдавленная корсажем, опускается и поднимается в такт сбившемуся от злости дыханию:

– Уж не меня ли ты имеешь в виду, паршивка?

Раани Даллен возмущённо икает и тут же тихонько бормочет себе под нос, но ровно так, чтобы слышно было всем:

– Так говорить практически о матери… никакой совести!

На самом деле я говорила ни о Мелиссе, но довольно иронично, что они увидели в описании именно её. Отвечать не слишком хочется, но, если промолчать, свекровь сочтёт это за поражение и ещё больше распоясается.

До предела накалённую обстановку разряжает служанка, которая робко входит в гостиную.

– Раани Адели, вам пришло вот это, – она держит в руках сверток, завёрнутый в простую невзрачную бумагу.

– Мне? – удивляюсь я.

Скорее мужу. Кто будет слать мне какие-то посылки?

Я встаю, желая взять сверток, но свекровь опережает меня, безцеремонно выхватывая из рук удивлённой служанки вызывающий у неё любопытство предмет.

– И правда, это для тебя, – щурится она, вчитываясь в имя на приложенном к посылке листке. – Сейчас посмотрим, что там…

– Мелисса… матушка, – насмешливо тяну я, наблюдая, как свекровь принимается разрывать бумагу, громко шурша. – Думаете, именно там я прячу от вас деньги?

Беспардонность свекрови удивляет даже служанку, которая бросает на неё осуждающий взгляд, прежде чем удалиться.

Может один из учителей Феллоны прислал книгу для обучения? Сверток прямоугольный, небольшой формы.

Я встаю и подхожу к Мелиссе. Но, к моему удивлению, внутри небольшая коробочка-футляр из белого дерева с искусной резьбой: горы, высокие деревья. Не уверена, что в окрестностях Стоунхарда можно найти что-то подобное.

Внутри разрастается плохое предчувствие.

– Дайте сюда, Мелисса, – командую я, протягиваю руку.

Но свекровь будто чувствует горяченькое, она отпрыгивает с такой прытью, которую и не ждёшь от почтенной раани её возраста, и рывком открывает футляр, едва не сломав защёлку.

– Ничего себе, – округляются у неё глаза. – Это ещё что такое?

Скромница Даллен встаёт позади Меллисы, вглядываясь в содержимое. Её лицо приобретает алчное выражение.

Я заглядываю и передо мной предстаёт настоящее произведение искусства: ожерелье и серьги из белого золота, неогранённых алмазов и крупных сапфиров. Выглядит настолько изысканно и дорого, что наверняка стоит целок состояние, даже продай я наш особняк, не смогла бы позволить себе такое.

Мне требуется буквально пара секунд, чтобы понять от кого они. Только в Ньёрдмаре есть такие сапфиры…

Как он посмел прислать такой подарок ко мне домой? Это практически оскорбление! Мне страшно представить, что сделает Альрик… Я бросаю взгляд на расплывшуюся в довольной улыбке Даллен. Она-то уж ему расскажет, я уверена.

– Никак у тебя завёлся богатый поклонник, моя милая Ясмина, – противненько улыбается свекровь, проводя пальцем по самому огромному алмазу в центре ожерелья. – А мой сын в курсе?

Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё горит от волнения.

– Королева прислала, должно быть, – пожимаю плечами, затем буквально вырываю из рук Мелиссы проклятые украшения. – Не стоит их трогать. Это для приёма, который через неделю… я пожаловалась Её Величеству, что давно не покупала себе украшений, и вот… Я должна буду их вернуть сразу же.

– М-м, – недоверчиво тянет Мелисса. – Что-то непохоже, чтобы королева когда-то была так щедра к тебе… Скорее похоже на подарок мужчины.

– По-вашему любовницам часто дарят настолько шикарные подарки? – выгнув бровь спрашиваю я, внутренне содрагаясь.

После секундного размышления свекровь отрицательно качает головой.

Конечно, я знаю на что давить. После смерти мужа, пока Мелисса ещё была в состоянии, она отчаянно пыталась поправить положение семьи, буквально вешаясь на богатых мужчин. Но такие подарки ей не перепадали. А себя она, естественно, считает куда достойней, чем простая девчонка из далёкого Сфана.

– То-то же, – я закрываю футляр, но замечаю по взгляду Даллен, что она мне не поверила, в отличие от свекрови.

Точно наябедничает мужу. Хотя, казалось бы, ей какое дело до нашей семьи? Но я подозреваю, что она даже спит с Альриком иногда, когда у того появляется настроение. Если раньше, едва поняв это, я пришла в ярость и пыталась избавиться от паршивки, сейчас нахожу её положение даже жалким и забавным.

Хотя и сама порой чувствую себя примерно в таких же обстоятельствах, даром, что законная жена.

– Ясмин? – Фелли появляется в дверях в одной ночнушке. – Ой, бабушка…

У падчерицы плохой вид – круги под глазами, бледное измождённое лицо, сухие, потрескавшиеся губы.

– Какой ужас! – всплескивает руками Мелисса. – Довела ребёнка! Посмотри на неё! Совсем в тень превратилась! Ясмина, ты не смотришь за ней!

– Я заболела, – Феллона опускает глаза на носки домашних туфель.

Её смущает присутствие раани Даллен, которая раньше всегда третировала малышку, пока я не появилась.

– Опять заболела! – свекровь бросается к Фелли и грубо поднимает её подбородок. – Вся в мать! Та была такая же хилая и в итоге померла! Эту ждёт та же участь, помяните моё слово. Зачем встала с постели?

– Я хотела узнать, где Ирис? – спрашивает падчерица, бросая на меня полный волнения взгляд. – Она не вернулась?

– Эта проклятая кошка! – неодобрительно качает головой Мелисса. – Я думала, Альрик наконец избавился от неё…

– Пойдём обратно в комнату, милая, – я подхожу к Феллоне и беру её за горячую маленькую ручку.

Проклятую коробку с украшениями сжимаю в руке и не отпускаю ни на секунду. Что же теперь делать? Нужно как-то вернуть украшения. Райенгар совсем умом тронулся, если думает, что я приму такой дорогой подарок. Возмущение внутри меня набирает обороты, но я стараюсь взять эмоции под контроль. Нужно как следует обдумать, как правильно донести настырному дракону, что я не желаю становится… кем он вообще хотел предложить мне стать?

Мы с Фелли поднимаемся наверх, оставляя неожиданных гостей на первом этаже.

– Ирис просто гуляет в лесу, – успокаиваю я падчерицу. – Уверена, она вернётся сегодня ночью или завтра к утру.

– Папа точно не отдал её кому-то? – хмурится Феллона, глядя на меня с подозрением.

– Конечно, нет, – я отвечаю девочке смешливым взглядом.

Мы не успеваем зайти в комнату, как я слышу стук входной двери первого этажа. Альрик вернулся, как всегда с опозданием. У меня нет ни малейшего желания видеть его. Я укладываю Фелли и спускаюсь на первый этаж, обходя гостиную, откуда слышится смех – муж развлекает мать и раани Даллен.

На первом этаже у меня крошечный кабинет, где есть сейф. Думаю, спрятать украшения туда, пока не узнаю, где остановился в городе князь. Потом решу, как отдать ему. Отнести лично или тоже отправить посылкой. Я склоняюсь к тому, чтобы лично, потому что нужно донести ему – я не девчонка, которую можно сначала выбросить на обочину жизни, а потом поманить пальцем.

Едва я закрываю сейф и проворачиваю ключ, Альрик врывается в мой кабинет. Он раскрывает дверь с такой силой, что она стукает о стену, заставляя меня вздрогнуть.

Я оборачиваюсь, сжимая в руке ключ. Уже ожидаю, что он спросит про украшения, но у него на уме другое.

– Тебе кто-то разрешил продавать моих лошадей? – разъярённо спрашивает он, делая ко мне шаг.

Я отступаю за стол, стараясь не показывать охвативших меня эмоций.

– Сам знаешь, что мы в стеснённых обстоятельствах с некоторых пор, – отрезаю я, подмечая, что муж снова пьян.

Сколько можно?! Он уже заявлял, что денег совсем нет, зато на посещение увеселительных заведений всегда находит золото.

– Мне кажется, или ты начала много самовольничать? – муж кладёт на стол руки, сжимая их в кулаки. – Я понял, что настало время научить тебя правильному поведению.

– Правильному поведению? – шиплю я, тоже кладя руки на стол. – Мне надоели твои угрозы! Сколько это будет продолжаться? Посмотри на себя со стороны! Ты осознаёшь, насколько твоё поведение изменилось за последний год? Ты хоть раз подумал о своей дочери?

Муж бьёт кулаком по столу, набирает в грудь побольше воздуха и резко произносит:

– Феллону не трогай, ты ей никто! Я – её отец и дракон, а ты никчёмная приживалка из забытого богами места на краю континента! Ты должна радоваться, что моя семья дала тебе возможность жить в столице, ещё и прислуживать королеве! У тебя есть муж и семья, а могло и не быть. Кому ты такая нужна?

Я едва подпрыгиваю от возмущения. Чему радоваться? На родине у меня было всё, в том числе и главное – моя настоящая семья, здесь же ничего. Альрик абсолютно точно думает, что я должна быть беспросветно счастлива и удовлетворять каждый его каприз. Ведь он мужчина, ещё и дракон, как он любит повторять.

– Не всем в мужья достаются драконы, – словно вторит моим мыслям муж, глядя на меня свысока. – Так что не делай такое лицо, будто я тебе не мил. Многие хотели бы оказаться на твоём месте.

– Например, раани Даллен? – отмечаю ехидно.

Я не ревную, просто сложно сдержаться, учитывая, что они в соседней комнате вместе со свекровью наверняка подслушивают – муж говорит на повышенных тонах.

– Лучше скажи мне, ты ходила к Его проклятому Величеству? – щурится от света лампы Альрик.

При воспоминании об Элиасе по спине невольно идёт дрожь. Я сжимаю руку, чувствуя, что она всё ещё плохо слушается.

– Ходила, – холодно отвечаю я. – Он велел тебе передать, что никаких поблажек не будет.

Рассказывать мужу о моих злоключениях не имеет никакого смысла. Он ещё и скажет, что сама виновата.

Взгляд Альрика темнеет, он смотрит на меня так зло, будто бы это я отказала ему в прибавке к жалованию.

– Ты была недостаточно любезна, – делает вывод он.

Сложно быть недостаточно любезной с безумным королём, особенно, если хочешь сохранить жизнь. Я иронично изгибаю бровь:

– Думаешь, я бы решилась?

– Думаю, что ты всё испортила, как и всегда.

Я понимаю, что срывать злость Альрик будет на мне. Он обходит стол и рывком хватает меня за запястье, больно сжимая. Дёргает на себя и тащит на выход из кабинета.

Я упираюсь, но против него вряд ли смогу что-то сделать. Как только мы выходим, в арке, ведущей в гостиную, замечаю любопытные лица свекрови и Даллен. Женщины тут же прячутся при виде нас.

– Что ты задумал? – шиплю я, пытаясь стряхнуть руку мужа.

Он не отвечает и молча волочёт меня к входной двери. Распахивает её и тянет наружу, я едва не спотыкаюсь о порог. Уже почти темно.

Через несколько секунд я понимаю, что мы идём к конюшням. Альрик останавливается напротив распахнутого входа, внутри горит неяркий свет. Он наконец отпускает мою руку и разворачивается ко мне с искажённым от гнева лицом:

– От тебя нет никакого проку! Может хоть конюшни почистишь, а? Ясмина? Может тогда ты полюбишь этих лошадей так же, как я и моя семья. Хотя какой спрос с дикой безродной дикарки. Тебе не понять, что такое быть аристократом.

Он презрительно сплёвывает на землю, слегка покачиваясь.

Отвращение и злость переполняют меня. Как же я ненавижу Альрика! Сколько бы я ни старалась, всё заканчивается одинаково – муж и его семья винит в своих бедах меня. И деться мне от них некуда.

Я потираю руку и делаю шаг назад:

– Ты мой муж, а не хозяин. Не забывайся. Мне надоело это всё терпеть! Лучше подумай, какой пример ты подаёшь дочери. Она всё видит и слышит, Альрик. И ты прав – я ей никто, а вот ты отец. Так будь уже отцом в конце-то концов!

Мои опрометчивые слова переполняют чашу терпения мужа, он в одно мгновение преодолевает расстояние между нами и встряхивает меня.

– Безродная шлюха! – он толкает меня так сильно, что я влетаю в дверь конюшни, больно ударяясь плечом и непроизвольно всхлипывая.

Альрик снова надвигается на меня, я отскакиваю от двери и едва не влетаю в высокий куст. Ими окружён особняк.

Я замираю, тяжело дыша и глядя на мужа с нескрываемой ненавистью.

– Ты почистишь конюшни, – чеканит он, подходя ко мне в упор.

– Нет, – я встречаю его взгляд не моргнув.

Он унижал меня столько времени. Но до служанки я себе не позволю опуститься. Он ведь явно делает это специально, когда мать и раани Даллен здесь. Хочет сделать из меня посмешище.

Я замираю, ожидая, что муж ударит меня или по меньшей мере поволочёт снова к конюшням к своим любимым бесполезным лошадям, но вместо этого Альрик замирает, моргает и смотрит мне за спину.

Я резко оборачиваюсь, цепляясь о тонкие ветки. Из густой темноты кустов на меня смотрят два огромных зелёных глаза хищницы. Раздаётся негромкое злое рычание.

– Ирис, – я облегчённо выдыхаю, делаю ещё несколько шагов в сторону, давая ей дорогу.

Огромная дикая кошка выходит из-за кустов. Она скалит зубы, глядя на мужа и становится между мной и Альриком. Я чувствую, как на глазах выступают слёзы облегчения и с благодарностью прижимаюсь к тёплому родному боку моего ноата.

– Убери её, – Альрик не сводит глаз с оскаленной пасти кошки. – Иначе клянусь – вам обеим несдобровать.

Мне страшно, я не знаю, что у него на уме. Рискнёт ли муж обратиться в дракона здесь, рискуя сломать свои любимые конюшни, растоптать сад или …? «Или» быть не может. Альрик не терпит, когда его ставят на место. Тем более я.

– Уходи, – прошу я мужа, гладя дрожащей рукой шерсть Ирис. Кошка всё ещё негромко рычит, не спуская с противника глаз.

Я точно знаю, что она будет защищать меня до последнего вздоха, если я не прикажу обратного. Но я не могу ставить её под удар. Ноат и его хозяин всегда вместе с рождения, в детстве мне даже казалось, что у нас одна жизнь на двоих. Без Ирис я совсем зачахну.

Альрик недобро усмехается, драконий зрачок в его взгляде не сулит нам ничего хорошего.

– Нужно бежать, – я тяну за собой ноата, делая шаг назад, но упираюсь всё в те же злополучные кусты.

Он же просто псих! Ненормальный!

Я вижу, как напрягаются жилы на шее мужа, как идёт чешуя по его щекам. Сердце стучит отбойным молотком, страх разливается внутри.

Но проходит несколько секунд и… ничего. Я вижу растерянность на лице Альрика, которая тут же сменяется гневом.

– Да ты просто слишком пьян! – я нервно хихикаю и тут же зажимаю рот ладонью.

Леда-заступница! Я слышала, что если основательно набраться, то можно временно потерять способность контролировать дракона, но не думала, что мне доведётся увидеть это вживую.

– Соберёшь своё шмотье и завтра же с Феллоной свалишь в поместье! – рычит Альрик, старательно делая вид, что ничего не произошло. Но я вижу, что его буквально трясёт от злобы и бессилия. – Будете жить там до следующей весны! Чтобы ноги вашей не было в Стоунхарде!

Он разворачивается и позорно удаляется, оставляя меня с кошкой вдвоём.

Я смотрю, как уходит муж, спотыкаясь о камень, лежащий в траве. И испытываю презрение и даже некоторую жалость. Во что он себя превратил? Он не дракон, а лишь жалкое его подобие.

Ирис разворачивается и успокаивающе облизывает мою щёку огромным шершавым языком. Я понимаю, что меня трясёт от пережитого. Прижимаюсь к кошачьей морде и шепчу:

Боги! Что же теперь будет?