Академия Ваджерис. Магия крови
Когда я проходила мимо её комнаты, до меня донеслись громкие голоса. Роуз и её подруги увлеченно спорили о свадебном платье. Одиннадцать вариантов, предложенных матушкой, казалось, только запутали её, и она никак не могла сделать выбор.
Ронда не раз советовала мне покончить с этим цирком. Она знала, что Бранд связан магией и обязан жениться на Роуз, поэтому предложила скормить её драконам.
— Ну а что? — возмущалась Ронда. — Нет человека — нет магической связи! Если Роуз сожрут драконы, ему просто не на ком будет жениться, а значит, его связь с Бейкером разорвётся.
— И как ты это представляешь? К драконам не подойти. Мы их видели едва вылупившимися, а потом понаехали все эти маги из королевской знати и закрыли доступ.
— Неправда, я видела пар и слышала рёв со стороны магического поля!
— Но мы туда не попадём, даже если очень захотим.
И вот, когда весть о возрождении драконов облетела мир, академия оказалась наводнена потоком выдающихся умов. Среди них были как прославленные академики, так и закалённые бойцы. Все они, охваченные жаждой увидеть чудо своими глазами, стремились убедиться в реальности невероятного. Даже местная магопресса не осталась в стороне, прибыв, чтобы взять интервью у студентов старших курсов и преподавателей.
Профессор Смит была крайне возмущена. Она сочла недопустимым тот факт, что её снимали в столь неподобающем виде. Однако, как только ректор узнал о появлении магопрессы и о потенциальном распространении слухов об академии через все новостные каналы, он незамедлительно распорядился усилить меры безопасности, дабы предотвратить проникновение посторонних лиц на территорию академии.
Теперь вход был загорожен не только в лес, но и оккупирована часть магического поля, куда временно было решено перенести драконов. Мне было известно, что они растут просто бешено: в книгах писали, что за неделю дракон может стать на несколько футов длиннее, а приручить его — это вообще нереально. Половину поля отгородили магической стеной, так что мы, обычные студенты, не видели, как они там растут. Зато их рёв было слышно отлично, а иногда и горячий пар долетал.
Я часто тренировалась неподалёку от них. Магическое поле, общее для всех, было разделено на сектора, и до меня нередко доносились отголоски драконьего пламени, пожирающего кого-то. О Боги, надеюсь, за это время ни один из опытных академиков не пострадал! Порой раздавался такой рёв — глубокий, раскатистый, словно сама земля стонала от боли. Затем следовали мощные, ритмичные хлопки, будто огромные кожаные паруса бились о скалы. Это, без сомнения, были крылья. И вдруг сквозь этот грохот прорвались голоса. Не крики триумфа или ужаса, а именно ругань. Злые, отборные слова, которых я прежде никогда не слышала.
Профессор Смит, казалось, только что выбралась из самого пекла. Её вид, когда она появилась на нашем поле, красноречиво говорил о том, что творилось внутри. И все же на её лице играла тень довольной улыбки, словно этот момент жизни был для неё истинным триумфом.
Тем временем обучение продолжалось, пополнившись новой дисциплиной — драконологией. Это знание, словно освежающий поток, вернуло к жизни подрастающее поколение, заставив все курсы с головой окунуться в её изучение с нуля. Как рассказывал Энди, теперь драконология становилась обязательной для всех, а для студентов пятого курса — ещё и частью выпускных экзаменов.
Дни проносились в водовороте событий, оставляя мало времени даже на сон. С Брандом мы виделись лишь на уроках стихийной магии, а Эсен буквально не выпускал меня из объятий занятий по артефактике. Он больше не торговался за помощь: уверенно садился рядом и молча доводил до совершенства то, что рассыпалось у меня в руках. Эта его безотказность вызывала смешанные чувства. С одной стороны, его поддержка была спасительным кругом, с другой — я ощущала себя все более и более ему обязанной.
Благодаря Эсену я теперь числилась едва ли не в рядах лучших по артефактике. Порою я даже намеренно допускала изъяны при сборке, но он тут же их устранял и отправлял готовую работу профессору Рандж, будто не замечая моих подвохов.
— И что же ты за человек такой? — вырвалось у меня, полный раздражения взгляд устремлён на него.
— Тот, на кого ты можешь положиться, — широко улыбнувшись, Эсен шутливо ударил себя кулаком в грудь.
С Брандом всё куда мрачнее. Дело не только в том, что сама тренировка изматывала, но и в том, что нас словно выставляли на потеху публике: студентам, преподавателям, и, разумеется, самой Роуз. Она держалась так, будто уже стала его законной супругой, и приправляла каждое своё появление ревностными тирадами, время от времени выкрикивая, что я совершенно не владею собой, а Бранду достался безнадёжно бестолковый ученик.
Однажды, не в силах вынести очередной её выпад, я обрушила на Роуз шквал острых ледяных стрел. Но Бранд, словно вспыхнувшая молния, опередил меня, обратив их в пепел ещё на подлёте. Лишь жалкие капельки, словно слёзы, достигли её ног.
— Успокойся! Ты не должна реагировать на каждого, кто пытается тебя вывести из себя! Сосредоточься и смотри на меня! — Голос Бранда всегда внушал доверие, помогая действительно не отвлекаться на этих мерзопакостных стерв.
Через час, когда тренировка с Брандом подошла к концу, я отправилась в душ. Пот заливал меня с ног до головы. Мне нестерпимо хотелось встать под струю ледяной воды и смыть с себя усталость. День выдался тяжёлым — и морально, и физически. Войдя в душевую кабинку и включив кран, я просто стояла с запрокинутой головой, позволяя каплям воды скользить по коже. Но тут я почувствовала: что-то не так. Резкий запах гнили ударил в нос. Я открыла глаза и увидела, как из крана хлещет вода тёмно-красного, почти бурого цвета. Вскрикнув, я выскочила наружу, наблюдая, как бордовые струи окрашивают пол.
— Этот цвет тебе идёт.
Резкий мужской голос пронзил тишину. Я обернулась и увидела за спиной Алана Буйнола.
Глава 4
Ведана
Взгляд однокурсника обжигал жестокостью. Даже в моей наготе он впивался лишь в глаза, и я читала в нём не просто жажду победы, а желание полного уничтожения. Алан взмахнул рукой, и водный хлыст сбил меня с ног. Я рухнула на ближайшую раковину, разнеся ее вдребезги своим телом. Теперь моя кровь смешивалась с грязью, над которой колдовал Алан.
— Тебя не должно быть здесь!
Вскочив на колени, я вновь увидела, как в лицо летит водная петля. Рефлекторно выставив руки, я мгновенно заморозила воду, обратив её в ледяное цунами, ставшее моей защитой.
— Ах ты сучка!
С новым взмахом его кисти ледяная стена разлетелась вдребезги, и теперь отчётливо проступил силуэт Алана с горящими зелёными глазами.
Зелёными? Глаза Алана были зелёными?
Новая ударная волна швырнула меня к противоположной стене душевой. Неужели Буйнол ненавидел меня так сильно? Его рука метнулась вперёд, и водные «щупальца», словно живые, обвились вокруг моей шеи, сдавливая с пугающей силой. Я стала задыхаться, но тут же выставила ладони.
Ледяной покров мгновенно распространился по стенам, стекая на пол, и передо мной вырос полупрозрачный щит. Он затрещал под напором стихии, но дал мне драгоценную секунду передышки. Я сделала глубокий вдох, и воздух вокруг заледенел. Из пара взметнулись острые ледяные иглы, устремившиеся к Алану. Он резко отклонился, но одна из них всё же задела его плечо, и ткань рубашки мгновенно покрылась тонким слоем инея.
Парень зарычал, усиливая натиск. Вода из душевых леек взметнулась вверх, закружилась адским смерчем и с ревущей силой устремилась ко мне. Я вскинула руки, и навстречу удару рванулась ледяная волна. Столкновение двух стихий сотрясло помещение: вода разлетелась сверкающими брызгами, лёд осыпался острыми осколками. Плитка на стене треснула, зеркало над раковиной покрылось паутиной мелких трещин.
Я отскочила в сторону, уходя от новой водяной петли. В прыжке я ударила ладонью по стене — и та мгновенно покрылась коркой льда. С пола вырвались ледяные шипы, целясь в ноги парня. Он отскочил, но поскользнулся на мокром полу и едва не рухнул.
Со всех сторон струился поток воды, капли барабанили по моему лицу и телу. Все та же сильная мужская рука снова впилась мне в горло. На этот раз лицо Алана оказалось так близко, что я разглядела мельчайшие детали радужки. Его пальцы сомкнулись на моей шее — не грубо, но с такой неотвратимой силой, что воздух стал разреженным, а дыхание — редким гостем. Страх, холодный и острый, пронзил меня. И тут я заметила едва уловимое, почти призрачное изменение. Голубизна, столь чистая и безмятежная, начала таять, подобно льду под весенним солнцем. Она смешивалась с зеленью, словно подводные луга, поднимающиеся из глубины. Оттенок становился глубже, насыщеннее, обретая мерцающие изумрудные блики, которые раньше лишь намёком проглядывали в его обычно спокойном взгляде.
Эта трансформация завораживала и пугала одновременно. Цвет его глаз менялся, отражая, как мне казалось, бурю, бушующую внутри него — бурю, которая теперь грозила поглотить и меня. Зелёные искры начали доминировать, вытесняя небесную синеву.
До меня начало доходить: глаза Алана никогда не были зелёными. Они всегда сияли отблеском ярко-голубого. Холодная ярость вновь затопила меня, и я вцепилась в руки Алана. Теперь нас обоих захлёстывал поток воды, обрушиваясь со всех сторон.
— Ты должна была умереть уже тогда, на поле… — голос одногруппника звучал эхом в моих висках.
Почувствовав, как ослабла хватка на моей шее, я сделала глубокий вдох и прошипела:
— Ты не Алан.
Но парень, казалось, не слышал меня. Наша схватка становилась невыносимой: вода вокруг нас начала превращаться в лёд, стены покрывались инеем. Воздух стал ощутимо холоднее, дышать стало тяжело. Я чувствовала, как магия мороза струится отовсюду, окутывая нас белым облаком. Алан закашлялся, и его руки, словно подчиняясь, стали отпускать меня.
А глаза…
Глаза возвращали прежний оттенок. Мгновение — и тело одногруппника обмякло. Он рухнул на меня всей тяжестью, словно безжизненный мешок. Я лежала под Аланом совершенно обнажённая, боясь даже пошевелиться, чтобы не потревожить его. Вода хлестала сверху, смешиваясь с клубами холодного пара. Промокшая до нитки, с саднящими ранами, я вжималась в ледяную кафельную плитку.
— Алан! — тихо позвала я, осторожно тряхнув его за плечи. Но парень не реагировал — он был без сознания, глубоко и пугающе неподвижный.
Я попыталась оттолкнуть его, но он словно врос в меня. Его вес давил, прижимая к полу, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Я извивалась, пытаясь вывернуться из-под него, но все мои усилия были тщетны. Его тело казалось чугунным. Ноги беспомощно поджимались, руки скользили по его спине, не находя опоры. Я задыхалась, ощущая, как паника подступает к горлу.
На секунду мне показалось, что я сейчас сама потеряю сознание от нехватки воздуха. Я выгнула спину, стараясь приподнять его хоть на миллиметр, но он лишь глубже вдавился в меня.
И тут, словно по волшебству, он зашевелился. Сначала робко, потом увереннее. Его дыхание стало ровнее. Он поднял голову, и его глаза, чрезвычайно голубые, широко распахнутые, уставились на меня. В них читалось такое искреннее удивление, будто он не понимал, где находится и почему моя рука по-прежнему упёрта ему в грудь, а моё лицо искажено отчаянием.
— Вставай, ты, проклятая туша! — прошипела я, не сдерживая эмоций.
— Ланг, какого черта ты делаешь? — удивлённо воскликнул он.
Парень резко упёрся руками в пол и сел на колени, освобождая меня от своего захвата. На его лице появилась гримаса удивления, смешанного с ехидством. Я мгновенно поняла, что это был Алан. Только он мог так беззастенчиво пялиться на мою грудь и не замечать моего угрюмого взгляда.
Я вскочила на ноги и с силой ударила его в лицо. Его голова откинулась назад, и он машинально притянул руку к щеке.
Не сдерживаясь ни в приличиях, ни в стеснении, я буквально накинулась на него, усевшись верхом прямо на его грудь и прижимая локтем его шею.
Теперь мы поменялись местами. Я доминировала, прижимая парня к полу и контролируя его дыхательные пути.
— Не знал, что ты такая… — его голубой взгляд скользнул по моей шее, и он шумно глотнул. — Сладкая. — Его ухмылка разозлила меня больше всего. Я наклонилась к его уху и прошипела:
— В следующий раз я просто заморожу тебя насмерть!
Однако мои слова лишь развеселили его, и он осмелился прикоснуться к моему голому бедру. Не раздумывая, я врезала ему в глаз, оставив заметный отпечаток на его лице.
Я медленно встала и посмотрела на Алана, который прикрывал своё лицо рукой.
— Я бы посоветовала поберечь своё сознание, оно явно тебе не принадлежит.
Уходя из душевой, я была уверена: кто-то устроил на меня охоту и действует через чужие руки.
Глава 5
Ведана
Я знала: спрашивать Алана, зачем он снова пытается меня убить, бессмысленно. Каждый раз, когда его глаза зеленели, он терял контроль. Кто-то им манипулировал, использовал в своих целях. Но зачем? Чтобы устранить меня?
Такое под силу лишь могущественному менталисту, способному влиять на сознание. Мне не хватало знаний в этой области, и узнать о менталистике я могла лишь у одного человека.
Смыв с себя кровавые остатки в укромном месте, я нашла Энди в лазарете. Он наблюдал, как Диана склонилась над микроскопом, изучая какое-то растение.
Я толкнула дверь, и они оба обернулись.
— Тебя ранили? — встревоженно спросила Диана, заметив небольшой порез у меня на лбу.
— Да, и мне нужна ваша помощь. Особенно твоя, Энди.
Брат скрестил руки на груди, его взгляд стал серьёзным, и я почувствовала, что он готов выслушать.
В то время как Диана занималась поиском медикаментов для моей раны, я приступила к изложению событий, начиная с момента, когда Алан потерял самообладание в кабинете мистера Кимберлита.
— Я уверена, им кто-то управляет. Каждый раз его лицо меняется, голос становится монотонным, а движения — агрессивными.
Энди слушал меня, не перебивая. В голове одна за другой рождались тревожные мысли.
— Возможно… — ужасная догадка пронзила меня, и горло мгновенно пересохло.
— Ты думаешь, Алан убил Эрнеста, подчиняясь чужой воле?
— Да, но он сам может об этом не знать. В день забега он тоже был в лесу, но мы не пересекались.
Энди задумался, а затем произнёс:
— Чтобы управлять сознанием другого человека, нужна многолетняя практика и огромные усилия. Всех менталистов учат проникать в сознание, считывать эмоции, можно временно ввести человека в заблуждение, погрузив его в состояние, похожее на туман. Но вот управлять его действиями — это невероятно сложно.
Энди взъерошил волосы на голове.
— Я даже не знаю ни одного человека, которому это вообще удалось. В истории упоминается лишь один случай, когда какому-то учёному удалось заставить другого человека выполнить одно действие — присесть несколько раз. И то, после этого учёный долго восстанавливался. Побывать в чужих головах — это ещё та морока, но заставить кого-то что-то сделать — практически нереально.
— Тогда как ты объяснишь поведение Алана? Он может снова напасть на меня. Где гарантия, что после Эрнеста не окажусь я? А что ты скажешь по поводу Тони? Или это случайность?
Энди положил мне руку на плечо и заверил:
— С Аланом мы разберёмся. Но ты должна пообещать, что с этого дня одна по коридорам не ходишь.
— Как ты собираешься с ним разбираться? — не отступала я.
— Проникну в его мысли, как всегда делал с тобой.
Я надеялась, что идея Энди поможет мне понять причину ненависти Алана. Когда Диана закончила, мы втроём направились в нашу комнату.
Ужин едва не закончился полным хаосом, когда Ронда и Дин оказались на грани взрыва. Ронду возмутил взгляд Дина, который, как ей показалось, был слишком откровенным и направленным на её грудь. Она не стала церемониться, ясно дав понять, что такие, как она, ему не по зубам. Дин, уворачиваясь от её яростных выпадов, парировал, обвинив её саму в провокации. По его мнению, её «ведьмовские штучки» — будь то привороты или эти её вечные камни любви — только и делали, что подливали масла в огонь.
— Я не использую привороты на таких, как ты! — заверила его подруга.
— А на ком? — не сдавался Дин. — На Бранде вы его уже испытали, мы его еле откачали.
— Любой приворот рано или поздно иссякнет. Даже если бы с Бранда не сняли кольцо и не уничтожили его, через несколько лет её магия перестала бы на него действовать. Очнувшись, он бы удивился, с какой дурой спал столько лет.
— Через несколько лет? Это через сколько? — мне стал интересен другой сценарий.
Ронда задумалась.
— Лет пятнадцать он был бы для тебя под запретом, а вот потом… потом начались бы сбои, — Ронда вытянула свою ярко-жёлтую косичку и намотала на палец. — Но чаще всего приворожённые мужчины просто не доживали свой век, умирали раньше времени.
— То есть мои дни сочтены? — Дин выдал это с таким страдальческим видом, что мне стало смешно.
— Твои дни закончатся ещё раньше, чем ты встанешь из-за этого стола! — Ронда пригрозила вилкой прямо в лицо Дину, но тут же отдёрнула её, заметив, как вилка в её руке сворачивается в узел.
— Идиот! — Она швырнула то, что осталось от вилки, и, вскочив из-за стола, направилась к выходу.
Вернувшись в свою комнату, я наткнулась на книгу, которую когда-то стащила из библиотеки во время нашей неудачной попытки ограбления мадам Бонз. Книга была посвящена приворотным зельям — именно той теме, что недавно обсуждали Ронда и Дин в столовой. Почему я тогда прихватила её с собой? Вероятно, воспоминания о привороте Бранда были ещё слишком свежи, и мне хотелось глубже постичь эту таинственную науку.
Я медленно перелистывала старинный том о любовных приворотах. Книга была потрёпанной, с пожелтевшими страницами, источающими аромат вековой пыли. Мои пальцы скользили по строкам, заполненным диковинными словами и перечнями загадочных ингредиентов: сушёные лепестки ночной фиалки, крыло тропической бабочки, роса с листьев папоротника в полнолуние… Большинство названий были мне незнакомы, и я лишь удивлённо приподнимала брови, пытаясь представить, где можно раздобыть такие диковинки.
Но вдруг мой взгляд замер. На одной из страниц, обрамлённой витиеватой красной рамкой, красовалась запись: «Порошок любви». Сердце моё ёкнуло — я знала это название. Слишком хорошо знала. Именно этим порошком я когда-то случайно отравилась. Если бы не Бранд, вовремя доставивший меня в лазарет…
Я внимательно изучила описание:
Порошок любви
Состав: пыльца алого мака, пепел сердца андролины, лунный свет, собранный в хрустальную чашу, и капля живого факира.
Действие: при вдыхании вызывает мгновенную, непреодолимую влюблённость в того, кто создал порошок. Эффект абсолютен и почти не поддаётся снятию.
Внимание: Порошок может быть опасен для здоровья.
В тот же миг в памяти всплыли события, связанные с моим вдыханием этого порошка и борьбой за жизнь. Неужели Роуз, в своём стремлении заполучить Бранда, была готова пойти на столь безрассудный шаг?
Среди всех компонентов лишь один вызывал вопросы: «Капля живого факира». Что это — существо, растение или нечто иное? И каким образом Роуз удалось его добыть?
Решив отложить разгадку на потом, я захлопнула книгу и погрузилась в сон.
Утро следующего дня принесло неожиданность. По пути на первое занятие прямо в руку мне приземлился летучий посыл. Развернув его, я увидела небрежные строки:
«Срочно в кабинет ректора».
Мысли завертелись с бешеной скоростью, перебирая самые немыслимые причины столь экстренного вызова. Неужели меня накажут за разбитую душевую? Я точно буду всё отрицать. Или Энди уже добрался до сознания Алана, и тот теперь на грани жизни и смерти? Боже, сколько можно думать о смерти? Но ничего другого в голову не приходило.
Добежав до знакомого кабинета, ставшего почти вторым домом, я занесла руку, чтобы постучать. Но дверь распахнулась сама, и на пороге возник ректор.
— Ланг, вы последняя. Быстрее заходите.
В кабинете уже собрались несколько человек. Быстрый взгляд по сторонам, и я поняла: ректор вызвал всю нашу «летучую» команду: Бранда, Эсена, Шарлотту, Энди, Джастина и меня.
— Так, — голос ректора резко оборвал мои мысли, — как вы уже поняли, здесь собрались лишь те, кто причастен к побегу из академии.
— Мы не сбегали! — тут же выкрикнул Эсен, не сдержавшись.
— Молчать! — ректор властно поднял руку, заставляя Эсена заткнуться. — Я ещё не закончил. Вы самовольно покинули территорию академии, не поставив в известность ни одного преподавателя, похитили рогоносцев и привезли сюда какие-то яйца, которые, как выяснилось, оказались драконьими!
Никто не посмел произнести ни слова, и кабинет погрузился в мёртвую тишину.
— Так вот, — продолжил ректор, — на драконологии вам должны были сообщить, что драконы растут с ужасающей быстротой. Для безопасности академии и всего королевства нам необходимо хотя бы немного приручить их. Но, — ректор поднял палец, — с этим у нас сложности.
Я закатила глаза. Будто бы изначально было непонятно, что драконы неприкасаемы.
— Однако есть теория, что при первом пробуждении драконы могут воспринимать только тех, чья магия их и пробудила. Мы нашли ещё одни заметки короля Артура, где сказано: «Чья магия разбудит драконью кровь, навечно привяжет его к себе».
От услышанного наступила такая тишина, что казалось, пролети сейчас муха — все услышат звук её крыльев.
— Вы шутите? — первой не выдержала Шарлотта. Она, уж кто-кто, но точно не собиралась приручать дракона. Её появление в нашей команде было вынужденной мерой, и сейчас я отчётливо видела панику в её глазах.
— Я абсолютно серьёзно, — заверил ректор. — Драконы растут, их мощь увеличивается с каждым днём, и удерживать их становится всё сложнее. Наши самые опытные маги не справляются. Одного уже нет в живых.
От последней фразы у всех вырвался вздох отчаяния.
— Нет! — резко возразил Энди. — Ведана в этом участвовать не будет.
— А я, значит, буду? — тут же возразила Шарлотта. — Не хочу оказаться поджаренным мясом на втором курсе.
— Я готов, — тут же подал голос Бранд.
— Я тоже, — подхватил Джастин.
— Я не против, — закивал Эсен.
— Я пойду, но моя сестра не ступит туда ни ногой, — возразил Энди.
Я была в замешательстве. Стать первой за столько лет, кто приручит дракона, да ещё и на первом курсе, когда моя магическая способность только-только проснулась? Но ведь это я привела драконов в этот мир. Это была моя идея их пробудить, и не Энди решать, что мне делать.
— Я готова, — сообщила я ректору, глядя ему в глаза.
Энди сверлил меня таким яростным взглядом, что, казалось, мог сжечь меня быстрее, чем пламя дракона.
— Ты не посмеешь!
— Это мой выбор, Энди. Прими его.
— Тебя сожгут, едва ступишь на их землю.
— Энди, я буду в той же опасности, что и ты, что и все мы здесь, — я развела руками, обводя взглядом присутствующих.
— Бранд, неужели ты позволишь ей это? — Энди перешел к тяжелой артиллерии, пытаясь надавить на меня.
Однако Бранд лишь молчал, скрестив руки на груди и устремив взгляд на меня.
— Я тоже против участия девушек в этом, — заявил Эсен. — Мы все пятикурсники, а они нет. У них мало опыта, а их магия недостаточно развита.
— Я отказываюсь принимать в этом участие! — твердо заявила Шарлотта. — Мне рогоносцев и без этого хватает.
— Бранд? — ректор вновь кинул вопрошающий взгляд на молчащего парня. Чёрные, ищущие глаза Бранда остановились на мне.